О былых военных экстрасенсах в/ч 10003

Перед вами рассказ одного человека, который решил раскрыть некоторую тайну о своей военной профессии. Этот рассказ взят из открытого российского интернет-источника, в июне 2007 года. Это уникальное по своему содержанию интервью, которое искренне и точно описывает все то, о чем еще не принято говорить официально по многим причинам. Естественно, нам известно о каком подразделении идет речь и мы благодарны журналисту – автору этого материала за возможность корректно рассказать о сути работ российских специальных программ по подготовке операторов информационных каналов.

“ … Учтите, что я давал подписку о неразглашении военной тайны. Поэтому расскажу лишь в общих чертах, как у нас готовят для Главного Разведовательного Управления Генерального Штаба Вооруженных Сил России, военной разведки, необычных псиспециалистов, в частности ясновидящих, что, с точки зрения ортодоксальной науки, в принципе невозможно. Однако, я сам стал ясновидящим, потому что выучился этому искусству. Но не у магистров магии, которые публикуют объявления о наборе на всевозможные курсы волшебства и колдовства, а на засекреченном спецотделении в одной подмосковной военной академии. Оно было создано для подготовки военных экстрасенсов, или «космоэнергоспецоператоров», как именовалась наша военно-учётная специальность. В целях конспирации нас называли просто «спецоператорами».

Раньше ничего необычного я за собой не замечал. Правда, в детстве, когда мы с ребятами играли в прятки, я всегда знал, где кто спрятался, но не придавал этому значения. Позднее на экзаменах в школе и военном училище безошибочно выбирал из разложенных на столе билетов самый для меня «счастливый». После училища некоторое время служил в части. Потом, чтобы ускорить военную карьеру, решил поступить в академию. После вступительных экзаменов всем, кто прошёл по конкурсу, устроили так называемый «карточный отбор», о котором мы ничего не знали. Нет, речь шла не об игре в карты и подверженности азарту. Эксперты психологи изучали наши фотографии и составляли по ним психологический портрет поступающего: его способности, склонности, характер вплоть до слабых мест и тайных пороков. Затем были различные тесты и устное собеседование.

Таким способом в нашу первую спецгруппу отобрали 12 офицеров, у которых эксперты обнаружили неординарные экстрасенсорные способности. Вообще в той или иной степени они есть у каждого человека, но сами собой проявляются в очень редких случаях. Однако их можно развить, если делать это на основе научной методики. Так нам сказали на первом же занятии, предупредив, что для этого от нас потребуется напряжённая работа на протяжении длительного времени. На первом этапе нам предстояло научиться экстрасенсорной дистанционной биолокации, то есть определять, где именно находится заданный объект. А к концу третьего года обучения мы должны были видеть, что происходит, в каком то месте, удалённом от оператора на значительное расстояние.

Честно говоря, когда мы услышали, чего от нас ждут, то усомнились, что это вообще возможно, не говоря уже о том, что мы сможем овладеть искусством ясновидения. И тут нужно отдать должное нашим наставникам. Будучи хорошими психологами, они сразу постарались избавить нас от сомнений в успехе. А главное, вызвать у желторотых неофитов из армейских частей здоровый азарт по принципу: не боги горшки обжигают, и если кто то смог, то чем я хуже?

Для этого нам прочитали вводный курс экстрасенсорики, в котором приводились впечатляющие примеры ясновидения. Например, мало кто знает, что в середине 20х годов в спецотделе ОГПУ существовала секретная нейроэнергетическая лаборатория.

Руководил ею доктор Александр Васильевич Барченко, который привёз из Лапландии лопаря (Лапландия - современная Карелия, северная область России, лопарь – карельская коренная народность – авт.) ясновидящего по имени Иван. Барченко приносил ему фотографии различных людей, и тот рассказывал, где они находятся и что делают. Начальник спецотдела Глеб Бокий решил использовать ясновидящего в тайных интригах против заместителя председателя ОГПУ Генриха Ягоды. Однажды вечером он вместе с Барченко пришёл к лопарю и, показав карточку мужчины с худым костистым лицом, похожим на морду песца, спросил, чем тот сейчас занимается. Иван «увидел», что этот человек лежит голый в большой кровати с двумя обнажёнными женщинами, которые делают с ним чтото непонятное. Во всяком случае, у лопаря не хватило русских слов, чтобы описать увиденное. При этом ясновидящий понятия не имел, о ком он рассказывает эти пикантные подробности. Негласная проверка, устроенная Бокием, подтвердила абсолютную достоверность «картинки», увиденной сенсом: в тот вечер «песец», а это был зампред Ягода, устроил на конспиративной квартире оргию с двумя девицами-комсомолками.

Знакомили нас и с результатами экспериментов с псиоператорами, которые проводились американскими спецслужбами. В частности, ЦРУ использовало в качестве «шпионовфантомов» сенситивов Свона и Прайса, которые мысленно проникали на военные базы, как советские, так и американские, и с большой точностью описывали находившуюся там военную технику. Например, Прайс детально описал новейшую радиолокационную систему, только что развёрнутую в советском центре ПВО за Уралом.

Но самым впечатляющим был результат использования экстрасенсов, обладающих даром ясновидения, для оценки системы шахтного базирования стратегических ракет «МХ». Военные считали её очень надёжной, поскольку она предусматривала перемещение каждой ракеты между многими шахтами. В результате противник не должен был знать, по какой шахте наносить удар. Однако, к изумлению военных, во время экспериментов сенситивы запросто указывали местонахождение ракет на тот или иной отрезок времени. Причём их результаты были вполне достоверными с учётом неизбежных статистических погрешностей. Неуязвимость ракет оказалась под сомнением, и это заставило Пентагон отказаться от системы шахтного базирования.

Естественно, после такой «накачки» мы с большим рвением взялись за учёбу. Наша учебная программа была очень насыщенной. Помимо военных дисциплин много времени отводилось психологии и философии, включая оккультные и эзотерические учения. Но главным, конечно, были спецпредметы. Важное место в них отводилось информации в самом широком смысле: её получению, анализу, усвоению, хранению.

Обычные люди ошибочно думают, будто ясновидящему достаточно просто захотеть чтото увидеть и в его мозгу появится нужная картинка. На самом деле этот процесс напоминает сон, в котором картинки-сновидения непрерывно сменяют друг друга. Поэтому, во-первых, надо научиться моментально, оценивать их, чтобы не пропустить то, что вы захотели увидеть. А во-вторых, уметь останавливать «киноленту» на нужном «кадре» и удерживать его перед мысленным взглядом. Только тогда вы сможете во всех деталях рассмотреть происходящее за тридевять земель от вас. Затем необходимо запомнить увиденное, иначе всё пойдёт насмарку. Мысленные картинки нередко бывают, подобны сновидениям и быстро улетучиваются из сознания, как только вы перестаёте сосредоточиваться на них. Все эти элементы неразрывно связаны между собой. В их совокупности и заключается искусство ясновидения, которое приходит лишь после многих сотен часов напряжённых тренировок.

Как я уже говорил, на первом этапе мы учились только определять, где находится объект поиска, неважно, живой или неживой. Происходило это так. На практическом занятии в комнату входила преподавательница и говорила: «Сегодня я спрятала такойто предмет. Найдите его». Прежде всего, мы старались расслабиться, чтобы войти в изменённое состояние сознания, или транс, как его называют в обиходе. Затем, используя словесное описание предмета, добивались, чтобы он появился перед нашим мысленным взором, и как можно дольше рассматривали его, фиксируя характерные особенности. Это помогало сразу опознать нужный предмет на виртуальных картинках, когда они начинали прокручиваться в мозгу.

Дальше следовала самая важная фаза дистанционной биолокации. Каждый давал себе мысленную команду, максимально короткую и чёткую. Допустим: «Увидеть большую чёрную коробку!» Но если требовалось увидеть какого-нибудь человека, то нужно было представить именно его. Команда повторялась до тех пор, пока не возникала соответствующая картинка. После её мысленной обработки (как это делается, я уже говорил) проверяли, правильно или нет, установлено местонахождение объекта поиска. Задавали вопрос и ждали ответа: «да» или «нет». Одни применяли для этого маятник, другие рамку, третьи автоматическое письмо. У кого, что лучше получалось.

Вечером во время самоподготовки мы устраивали игру в прятки. Расходились по разным аудиториям в учебном корпусе и мысленно искали друг друга. А чтобы не появлялся соблазн менять помещения в ходе игры, каждый заранее писал на листочке номер комнаты, где будет находиться. Листочки отдавали дежурному по факультету, а потом сверяли с ними свои результаты. Кстати, хотя то, чему учили нашу спецгруппу, было засекречено, по нашим играм остальные слушатели кое о чём догадывались и прозвали нас «колдунами».

За несколько месяцев все мы научились «видеть» и словами описывать местонахождение объекта. Например, орудие такого-то калибра стоит на артиллерийской позиции за поросшим лесом холмом. Гусеничная ракетная установка укрыта в металлическом ангаре. После этого стали работать с картами, определяя на них координаты различных объектов.

Причём, однажды жизнь устроила нам неплановый экзамен. В тайге под Хабаровском упал самолёт, летевший из ЮжноСахалинска. Его безрезультатно искали в течение десяти дней. Тогда нам принесли запись радиопереговоров экипажа в воздухе до момента исчезновения самолёта с экранов локаторов. Мы начали искать его. Из 12 слушателей нашей группы только мне удалось точно определить на карте координаты точки, где упал самолёт. Остальные указали более или менее обширные районы для поисков вокруг этой точки.

Когда преподаватели сочли, что мы достаточно развили наши экстрасенсорные способности, нам стали давать очень трудные задания. Например, считывание информации с карты условного противника. Такая карта с нанесённой обстановкой пряталась в сейф или ещё куда-нибудь. Причём никто не знал, где это место. Оно могло быть и на территории академии, и за сотни километров от неё. Мы должны были сначала мысленно найти карту «противника», а затем «увидеть» её и перенести с неё условные обозначения на такие же карты, которые нам предварительно раздавали. После этого результаты нашего дальновидения сравнивались с первой картой и в зависимости от полноты считанной информации выставлялись оценки.

На третьем курсе нас начали ускоренными темпами готовить к работе в обстановке военных действий. Насколько я могу судить, это было связано с событиями в Чечне. Мы должны были выявлять наиболее важные цели, вести корректировку артиллерийских и авиационных ударов по ним и вообще помогать командиру на поле боя, подсказывая, как наиболее безопасно осуществить какойто манёвр. Причём на решение поставленных задач нам давалось очень мало времени от 30 секунд до 15 минут, если задание было чрезвычайно сложным.

Несколько раз мы принимали участие в реальных боевых действиях. Сидя в кабинетах под Москвой, определяли по карте места скопления боевиков, а затем управляли нанесением по ним ударов авиацией и артиллерией. Мы «своими глазами видели», что все они оказывались весьма результативными. Причём это потом подтверждала войсковая разведка, которая действовала непосредственно на месте, в Чечне.

Однако эффективность нашей практической работы снижалась, когда вмешивался фактор времени. Сложная система командной связи влекла задержки в доведении добытой нами информации до исполнителей. А обстановка на поле боя быстро меняется. Поэтому начальство сообщило, что в ближайшее время нас пошлют «на стажировку» в Чечню. Однако обстановка там изменилась, и наша командировка не состоялась.

Естественно напрашивается вопрос: допустимо ли использовать для войны способности, полученные от Бога, которые мы только развиваем, учась в академии? Имеем ли мы, ясновидящие, моральное право своими действиями причинять вред другим людям и даже лишать их жизни?

На первый взгляд это может показаться странным для военного человека. Но во время обучения преподаватели постоянно говорили нам, что мы овладеваем необычным и весьма «сильнодействующим» оружием, моральная ответственность за применение которого очень велика. Между собой мы много раз обсуждали всё это, делились сомнениями, выдвигали возражения. Ответ, к которому мы в итоге пришли, был краток: да, такое моральное право у нас есть, иначе мы не были бы наделены Всевышним даром ясновидения.

Объясню, что я имею в виду. Никто из наших преподавателей, а все они были штатскими да к тому же женщинами, не обладал ясновидческими способностями. Поэтому наставники давали только общие направления, как развивать их, ставили те или иные конкретные задачи, а мы сами искали способы их решения. Причём часто каждый свои. Вообще средняя вероятность получения правильных результатов с помощью дальновидения составляет 82 процента. Это очень высокая вероятность, которая не может быть случайной и недоступна подавляющему большинству людей. В 18 процентах мы не «попадали». Это происходило прежде всего потому, что мы – люди и при всём желании никуда не можем уйти от всяких треволнений и стрессов. А они весьма отрицательно сказываются на экстрасенсорном восприятии.

Вас, конечно, интересует, как сложилась моя дальнейшая карьера. После окончания трёхгодичного курса обучения в академии я вынужден был уйти «на гражданку… “

Достаточно откровенный рассказ оператора может показаться фантастическим, но только для тех, кто совсем не знаком с этой темой. Можно понять чувства этого человека, который отдал свои лучшие годы жизни делу защиты интересов своей Родины, а потом оказался невостребованным по причине коррумпированности и невежества чиновников.

При этом можно понять, почему и чиновники не хотели иметь сотрудников с такими способностями. Люди, обладающими подобными возможностями практически неподконтрольны при проведении операций, направленных против общепринятой морали или против интересов государства. В удовлетворении частных, а особенно корыстных интересах подобные технологии весьма ограничены, а оператор, который злоупотребляет своим даром для достижения мелочных целей, может достаточно быстро потерять дар канального видения. Именно так работают энергии высоких колебаний. И с подобными примерами специалисты сталкивались постоянно.

История военных действий на тонких планах

Вот что говорит об истории театра военных действий на тонких планах генерал-майор КГБ СССР в отставке Николай Алексеевич Шам. Его стаж работы в правоохранительных органах двадцать восемь лет. В 1992 году он ушёл в отставку с поста заместителя председателя КГБ СССР.

«... Мы все неоднократно слышали, что разведывательные службы и военные всего мира проявляют особый интерес к парапсихологии. Однако, реальной информации об этом очень мало. Да и не может быть иначе. Ведь парапсихология, открывающая экстрасенсорные способы получения информации и воздействия на людей, рассматривается военными и разведками как возможность создания новых уникальных видов оружия и как средство ведения войн нового типа – экстрасенсорных войн. Поэтому, работы в этом направлении велись и ведутся на протяжении последних десятилетий во многих странах. И, прежде всего, в СССР/России и США, представлявших до последнего времени полюса геополитики.

В России наиболее масштабная работа в области военной экстрасенсорики и парапсихологии проводилась специальным Управлением Генерального Штаба, известным как таинственная воинская часть 10003, под руководством генерал-лейтенанта, доктора технических и философских наук Алексея Савина. Немало было сделано и в спецслужбах, возникших из 9-го Управления КГБ, – Федеральной Службе Охраны и Службе ... "