Прошёл с боями от Волги до Эльбы

                     Скромный герой Родины

Жара. Степь звенит от зноя. Вокруг — ни деревца.
Трава высохла. А пыль? От неё тоже нигде нет спасения. Чёрной тучей она стоит над степью.
Весь день прошёл в марше. Устали смертельно. Ноги подкашиваются. Бомбёжки через каждые 10—15 минут. Остановились. Ротный сказал:
— Здесь и будем стоять. Окопаться. Ясно? Вот здесь, в знойной степи, и надо теперь держаться. Рядом — Сталинград.
...На правом фланге послышался гул: приближались танки. Вот в высокой высохшей траве показались первые машины, за ними густой цепью шли автоматчики. По цепи передали:
— Огонь вести наверняка. Действовать самостоятельно. Не отступать!
Застучали пулемёты. Забили бронебойщики. Откуда-то ударили пушки. Огонь интенсивный и, надо сказать, очень меткий: то там, то здесь вспыхивали подожжённые машины. Танки не прошли. Автоматчики сначала залегли, а потом повернули назад... И так было несколько раз до вечера. А потом затихло. Принесли воду. Поели, правда, один хлеб.

— Утром будет каша. Хлопцы, надо окопаться лучше. Отсюда уходить нельзя, — говорил старшина.
Все знали обстановку. О ней говорил политрук. Да и солдаты сами всё видели, чувствовали: успех зависит от стойкости каждого солдата на своих позициях.
С пополнением Михаил Кузнецов прибыл в 712-ый стрелковый полк под украинский город Сумы. Обороняли маленькую станцию. Держались крепко. Выбыли все командиры, пришлось принять командование взводом. Однажды осколком резануло правую руку выше локтя. Перевязал, но не ушёл. В третий раз его уберегла судьба.
Десять дней обороняли станцию. Выдержали 17 больших смертельных атак, но не отошли. Здесь Михаилу пришлось водить своих бойцов в атаку— сам всегда был впереди.
Поднимались в контратаки. Сходились с врагом в ближнем бою: то были рукопашные схватки. Гитлеровцы их не выдерживали.

Труднейшей оказалась 17-я атака врага. Кончились патроны, отбивались гранатами, к счастью, их было достаточно. Один за другим выходили из строя бойцы взвода. Вдруг сильно обожгло правую ногу. Михаил хотел повернуться и... упал куда-то в бездну...
Взвод посчитали полностью погибшим. В деревню Второе Кузнецово послали извещение о гибели Михаила Кузнецова. Все односельчане сочувствовали Татьяне Максимовне. Но не все верили в гибель Михаила.
— Авось вернётся. Может, ошиблись, — говорили иные.
Да, Миша был жив. Его подобрали санитары другого батальона. ...Очнулся он в Мичуринске. Надо же такое — снова в той же палате.
— А ты откуда, Миша? Ведь недавно только выписали, — удивлялись знакомые девушки — медицинские сёстры.
Противник изо всех сил рвался к Сталинграду. Он бросал в бой всё новые и новые силы. Гитлеровцы действовали прежде всего танковыми таранами: впереди автоматчиков шли танки. И их было много...

Излучина реки Дона стала местом жарких и кровопролитных боёв. Здесь, в районе Дона, истекал кровью родной 851-й стрелковый полк.
...У Михаила Кузнецова и его второго номера осталось всего 7 патронов к бронебойке. Гранат уже не было.
Политрук вместе с котелком каши принёс и листовку.
— Подкрепитесь. Будем биться до последнего. Есть приказ —ни шагу назад. Я буду рядом. Патронов мало, бейте расчётливо... Сами знаете.
И он присел рядом. Сразу же его каска сползла на грудь: политрука пересилила усталость — вот уже несколько суток он не спал и даже тогда, когда солдаты урывками засыпали.
В листовке говорилось:
«Пусть под Сталинградом будет положено нашими руками начало конца гитлеризма. Пусть скажут о каждом из нас, что он был в великой битве под Сталинградом! Ни шагу назад! — таков приказ Верховного Главнокомандующего, таков приказ Родины».
— Понятно. Подрубали. Можно теперь и пострелять,—сказал второй номер.

— Туговато будет—патронов из тыла не жди.
— Ты смотри —идут. Ахтунг! Сейчас покажем им «хальт» и «хенде хох!»—напарник Михаила был весельчак. К тому же поели кашу. Настроение поднялось.— Гляди, Михаил, кажется, начинается.
В воздухе появились «юнкерсы». Заговорили немецкие орудия и миномёты. И стало всё поле раскалённым вулканом. Всё, что можно было обрушить, сыпалось на солдат—снаряды, бомбы, мины, ливень пуль. Голову не поднять. Но вот огненный ураган унялся, стих огонь врага. Однако лопаются мины.
— Пора, браток. Жив?
Ударила бронебойка Михаила Кузнецова. Напарник всё твердил:
— Не торопись, Миша.
Выстрел. Второй. Ближний танк вспыхнул. Третий выстрел. Это уже по второму танку. Четвёртый выстрел.
— Миша! Ещё один! Капут ему!

В это время справа упала мина. Сильный удар в руку. В животе резануло. Бронебойка выпала из рук. В глазах забегали белые круги. Страшная боль в животе.
— Стреляй, друг,— успел сказать Михаил и сполз влево, потом назад...

...Уже в медсанбате узнал — из 22 бойцов девятой роты ПТР в живых осталось 9, но они не отступили. А потом на помощь пришла сибирская дивизия.
Попал в госпиталь.
...Вспомнились ему детские годы, дом. Мать умерла, когда Мише было 9 лет. Осталось четверо детей. Учился в начальной школе. Летом пастушил, а зимой работал в колхозе бригадиром.
Вырос. Женился. И вот — война. В марте 1942 года он ушёл в армию. Его провожали всем селом. Дома остались теперь жена Татьяна и маленький сын Юрий.
...Из Уфы написал им письмо. «Жив, ранен. Сейчас лечусь. Обо мне не беспокойтесь».

...В декабре 1942 года Михаил Кузнецов снова на фронте. На этот раз в 1173-м стрелковом полку. Опять на Дону. Кузнецова зачислили в 9-ю роту противотанковых ружей 58-го стрелкового полка первым номером: он метко стрелял, был крепко сложеным, коренастым и хорошо знал противотанковое ружьё...
Первая встреча с врагом была ещё в пути: на эшелон налетели фашистские самолёты и стали бомбить, обстреливать из пулемётов. По самолётам ударили наши зенитные пулемёты, а потом открыли залповый огонь пехотинцы. Это бывалые фронтовики—командиры организовали достойный отпор вражеским самолёта. Тогда и увидели молодые солдаты первые два сбитых пирата.

58-й стрелковый полк  вступил в бой под городом Ростов-на-Дону. Для Михаила Кузнецова, да и для всех бойцов роты ПТР, тот бой был боевым крещением. В первом же бою не дрогнули, отбили атаку немецких танков и бронетранспортёров: подбили три, а остальные повернули обратно.

Солдаты убедились, что врага можно бить, что он отступает при дружном и стойком отпоре. Тогда солдаты побороли боязнь танков врага. А это — главное в боевой работе бронебойщиков. На всю жизнь запомнился приём в комсомол. Это было под Котельниковым. Ему вручили комсомольский билет перед боем — уже слышался гул подходящих вражеских машин. Михаил дал клятву—биться с врагом по-комсомольски, до последней капли крови, пока бьётся его молодое сердце!

И Миша двумя выстрелами поджёг тогда фашистский бронетранспортёр. Это отлично на первый раз!

Пошли после этого боя многочисленные другие схватки на разных рубежах. Бронебойщики, и среди них расчёт Михаила Михайловича Кузнецова, никогда не оставляли свои позиции без приказа. Уходили тогда, когда немецкие танковые подвижные группы обходили полковые рубежи; где-то слева или справа. В этих случаях солдаты покидали свои окопчики и переходили на новые, чтобы там снова встать на пути стальной лавины противника.
...Был в полку рядовым стрелком. На реке Дон, под станцией Гороховец, снова вражеская пуля выбила его из цепи атакующих бойцов. Это было морозным утром 16 декабря 1942 года.
Три месяца в госпитале. В марте 1943 года покинул госпиталь.
...Апрельским утром 1943 года, когда Татьяна Максимовна пилила дрова, прибежала почтальонка:
— Таня! Тебе новости! Открытка от Миши!
Не поверила Таня. Но через два дня пришло письмо: «Снова вылечился. Жив, здоров. Еду к своим ребятам. Обо мне не беспокойтесь».
Только теперь поверила: Миша жив! Но ведь ещё война.

...А Михаил Кузнецов снова на фронте. На этот раз в составе 955-го стрелкового полка. Сначала автоматчиком, а потом дали пулемёт. Курская дуга, которая стала легендарной...
Есть под Белгородом станция Томаровка. Здесь и произошёл 5 августа 1943 года тот памятный бой. Фашисты перешли в атаку, они хотели смять наших пехотинцев. Но не вышло! Бойцы стояли насмерть: погибали, но не уходили с позиций. Бил пулемёт Михаила Кузнецова. С напарником Кузьминым они часто перемещались по окопам. День был жаркий не потому, что пекло солнце, а потому, что было много огня: немцы били по окопам минами и снарядами, а стрелки отвечали жестоким огнём...
И вдруг обожгло грудь. Дышать нечем — захлебнулся воздухом Михаил Кузнецов... Очнулся. Еле дышал. Подняться нет сил. Пополз вниз, в овраг. Здесь много раненых. Но что это? Летит самолёт. Узнал—«Юнкерес»! Стал поливать огнём. Сволочь! Он добивает раненых! Фашистская пуля впилась в ключицу. И снова тьма...

Трое суток пролежал в овраге. Ходили санитары, подбирали живых. Михаил поднял левую руку: крикнуть или сказать — не было голоса...
...В октябре 1943 года он снова в строю. Снова в стрелковом полку.
Волховский фронт. Готовились к предстоящим наступательным боям. Ждали этого часа. Учились, учили других. Михаил Кузнецов, бывалый солдат, был готов к этим боям. Ненависти хоть отбавляй — видел всё: смерть, разрушения, издевательства, сам был 5 раз ранен— сколько потерял крови и здоровья! Умения воевать тоже хватает — побывал в разных переплётах... И пошли наступательные бои. Деревня, за деревней, город за городом—бои и бои, атаки и атаки. Теряли боевых товарищей. Освободили Пушкин, Новгород, потом Псков. Сменилось 5 командиров полка, а в полку осталось 57 человек. Вышли на пополнение.

Перебросили на Карельский перешеек. Ленинградский фронт. После окончательного прорыва блокады Ленинграда вражеские войска близко стояли на Карельском перешейке. Они зарылись в землю, воспользовались бывшей «линией Маннергейма».
Но пошли в наступление. Как всегда, впереди полка шли разведчики, в числе которых был и Михаил Кузнецов.
В районе Тернок — города на побережье Финского залива — вражеский осколок задел его руку. Снова госпиталь, правда, всего несколько дней, но всё же пришлось полежать. Это было шестое ранение! Разведчики 996-го стрелкового полка очень обрадовались, вновь увидев Мишу Кузнецова. 
— Ещё повоюем! Нам не умирать!
...Однажды ему дали необычное для разведчика задание — доставить донесение командира батальона в штаб полка. Связи не было. Всё решали сроки доставки. Враг сильно обстреливал. Под огнём, перехитрив вражеских снайперов, Михаил Кузнецов доставил донесение вовремя—успех операции был обеспечен.

Разведчики добывали сведения о противнике разными способами. Часто проникали в его тыл, наблюдали, брали пленных — «языки» давали свежие данные. За «языком» ходили разведчики группами, так как групповой поиск обеспечивал надёжность захвата. Но иногда, правда, довольно редко, бывало и такое.
Во время одной из разведок Миша схватил вражеского солдата за голову. Кляп в рот! И скрутил ему руки. Потом второго, третьего. Три «языка»! Командир отметил этот опасный труд орденом Славы III-й степени.
Орден вручили Михаилу Кузнецову в день 27-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Радость была большая: это была первая большая награда Родины! Главное—солдатский орден!
Много было боёв на пути наступления по Карельскому перешейку. Наступал полк. Двигался вперёд и Михаил Кузнецов вместе со своими однополчанами. И так до взятия Выборга, до заключения перемирия с финнами.
...6 января 1945 года 285-я Ленинградская Краснознамённая дивизия генерал-майора Гришина начала бои на 1-м Украинском фронте. Освобождали братскую Польшу: Сандомирский плацдарм, Краков, Силезия... Полк отличился при взятии Кракова, и получил наименование «Краковского». Солдаты этим гордились,
...И вот река Одер! Начало февраля 1945 года. Дивизии надо форсировать реку, но мешали пушки высоты 215,7, что над Одером.
Группа разведчиков из 8 человек под командованием старшего лейтенанта Белых в ночь на 3 февраля под обстрелом, при поддержке нашей артиллерии, на подручных средствах переправляется на тот берег.
Михаил и его друзья бросают гранаты, бьют из автоматов. Броском вперёд захватывают высоту 215,7. Стремительной атакой продвигаютя вперёд и вперёд. Их вёл старший лейтенант Белых. Захвачено 18 пушек стационарной установки. На помощь разведчикам подоспели отдельные подразделения полка. Вместе заняли два населённых пункта. При их обеспечении дивизия переправилась по наведённому понтонному мосту. Дивизия, опрокинув врага, заняла ещё один населённый пункт, остаток ночи и полудня километр за километром шла вперёд. В полдень, когда за спиной остался Одер, немцы бросили крупные силы, наступление захлебнулось. Заняли оборону, которую держали 10 суток. Кончились боеприпасы, противник подтянул подкрепления. Дивизия стала отходить к Одеру.
Восемь разведчиков, восемь боевых друзей, закрепившись на чердаке каменного дома (это была школа), пулемётами прикрывали отход своего полка. Уже эвакуировался штаб полка и всё теснее и теснее сжималось вокруг израненного дома железное кольцо немецких танков, бронетранспортёров, самоходных орудий. А разведчики сражались!
По заданию старшего лейтенанта Белых Михаил ночью сходил в разведку на окраину деревни, чтобы выяснить, вырвался ли штаб полка из окружения. Доложил: 
— Деревня занята. Нас окружают...
Их дом стал крепостью, которая сковывала продвижение фашистов.
Продержались ещё две ночи и день. В одну из разведок Михаил обнаружил убитого знаменосца полка — под его шинелью увидел кусочек алого знамени. Взял полковое знамя, спрятал его под шинель.
Кончились патроны, таяли и ряды смельчаков. Тогда было решено оставить дом и пробиваться к своим.
Только несколько человек — остальные погибли — сошли на землю и поползли в поле.
Уже за деревней тяжело ранило очередью в упор из бронетранспортёра старшего лейтенанта Белых. За транспортёром — более двадцати солдат.Они, заметив упавшего советского офицера, бросились к нему, чтобы захватить его в плен. Замысел врага разгадали и наши артиллеристы. Они подбили вражеский бронетранспортёр. Началась артиллерийская и миномётно-пулемётная дуэль. Кузнецов, рискуя жизнью, под огнём своих и вражеских снарядов и пуль завязал бой с немецкими пехотинцами. Из автомата он уложил десять солдат и вынес с поля боя своего командира. Под огнём ползёт со старшим лейтенантом Белых на спине. На пути присоединился третий, тоже раненый.
...Знамя полка сдал капитану Минакову. А через два дня два рядовых солдата (третьего, офицера Белых, отправили в госпиталь) стояли в блиндаже командира дивизии.
— Герои!— сказал им генерал, крепко пожав руки. Через несколько часов под спасённым знаменем двое рядовых вместе со своим полком снова шли вперёд, на врага.
Форсировали реку Нейсе, подошли к Эльбе. И здесь встретили 9 мая—День Победы. Но для них, бойцов Ленинградской дивизии, война закончилась лишь 16 мая в Чехословакии: пришлось помогать Праге, чехам в освобождении их страны.
...24 июня 1945 года Герой Советского Союза Михаил Михайлович Кузнецов был на Параде Победы. Колонну воинов 1-го Украинского фронта вёл Командующий фронтом Маршал Советского Союза Конев. Во второй шеренге в числе 45 Героев Советского Союза шагал и рядовой Михаил Кузнецов. На его груди сверкали «Золотая Звезда», ордена и медали.

Скромный солдат, прошедший с боями от Волги до Эльбы, только теперь, после Парада Победы, сообщил домой о том, что удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

...С тех пор прошло много лет. Давно окончилась война. Герой Советского Союза разведчик Михаил Кузнецов сменил автомат на слесарный инструмент, тяжёлую каску — на кепку. Он работает на ремонте сложного электрооборудования на Чебоксарской ТЭЦ № 1. Ударник коммунистического труда, большой общественник: он часто бывает среди молодёжи, призывников, в трудовых коллективах.. Его трудно застать дома — после рабочего дня на ТЭЦ № 1 он ведёт общественную работу. И это несмотря на многочисленные ранения—ведь до сих пор осколки в теле, особенно в лёгких, дают о себе звать. Таков он, коммунист и рядовой солдат, скромный герой Родины.

Автор: В.Бурмистров, 1977 г.