О желании Войска Запорожского служить русскому правительству

[Лета 7128-го] февраля в 26 день в суботу на масляной [неде]ле по государеву цареву и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии указу были в посольской полате у дьяков у думново у Ивана Грамотина да у Савы Раманчюкова запорожские черкасы Петр Одинец с товарыщи.

А посылай по них на подворье пристав их сотник Яков Бесков. А черкасы шли в город пеши. [А] как черкасы были у дьяков, и в то время стояли в городе стрельцы в чистом платье бес пищалей.

И как черкасы вошли в посольскую полату, и посольской думной дьяк Иван Грамотин спрашивал черкас: здорово ли дорогою ехали и нет ли какие нужи в кормех? И черкасы били челом на государеве жалованье, на корму и говорили, что им нужи нет никоторые.

И дьяки говорили черкасом: писали к царскому величеству ис Путивля воеводы, князь Иван Борятинской да Микита Оладьин, что вы приехали [к] государю ото всего Запорожского Войска с крымскими языки. И путивльские воеводы вас отпустили с языки к царскому величеству. И они б ныне объявили: о чем Войско Запорожское прислали их к царскому величеству бити челом, и где у них с крымскими людьми был бой, и сколь давно, и сколько оне поймали языков.

И черкасы, Петр Одинец, говорили: прислали их все Запорожское Войско, гетман Саадачной с товарыщи, бити челом государю, объявляя свою службу, что оне все хотят ему, великому государю, служить головами своими попрежнему, как оне служили прежним великим росийским государем, и в их государских повелениях были ¹, и на недругов их ходили, и крымские улусы громили, а ныне они потому ж служат  великому государю. Ходили из Запорог на крымские улусы, а было их с 5 000 человек. И было им с крымскими людьми, дело по сю сторону Перекопи, под самою стеною. А было татар у Перекопи с 7 000 человек, а на заставе было их с 1 000 человек. И божиею де милостию и государевым счастьем татар они многих побили, и народ хрестьянской многой из рук татарских высвободили, и с тою службою и с языки присланы оне к государю. И в том волен бог да царское величество, как их пожалует. А татар они отдали преж того. А они всеми головами своими хотят служить его царскому величеству и его царские милости к себе ныне и вперед искать хотят. И думной дияк Иван Грамотин говорил черкасом: то они делают добро, что они царские милости к себе ищут и служить ему, государю, хотят. И до царского величества бояр те их речи, что у них слышит, донесет. А об них царского величества бояре и до царского величества донесут, и что на то будет царского величества повеленье, и им ответ на то будет. Думной же дияк Иван Грамотин говорил черкасом, что здеся в Росийском государстве слух был понесся, что польской Жигимонт король учинился с турским в миру и в дружбе, а на их веру хочет наступить. И они б про то объявили ныне: как король польской ныне с турским, и с папою, цесарем и на их веру от них какова посяганья нету ль?

И черкасы говорили: посяганья на них от польского короля никоторово не бывало ², а с турским в миру, и на море им на турского людей ходить заступлено из Запорог, а не с малых речек, с речек им, опричь Запорог, ходить не замирено ³. А про цесаря им и про папу ничего неведомо, и от них тот край отдалел. А на Крым им ходить не заказано. А на весну все они идут певне в Запороги. А царскому величеству о том они все бьют челом, чтоб их государь пожаловал, як своих холопей.

А, говоря, дияки с черкасы, и сказав им государево жалованье, в стола место корм, отпустили их на подворье.   

Божиею милостию от великого государя царя и великого князя Михаила Федоровича, всеа Русии самодержца и многих государств государя и обладателя, запорожских черкас  гетману Петру Конашевичю, и атаманом, и сотником, и ясаулом, и всему Войску наше государское милостивое слово.

В нынешнем во 128-м году присылали есте к нашему царскому величеству от всего войска посланцов своих, Петра Одинца с товарыщи, з грамотою. А в грамоте своей к нашему царскому величеству писали есте и речью нашего царского величества приказным людям те ваши посланцы говорили, что вы, памятуючи то, как предки ваши, запорожские гетманы, и все войско, прежним великим государем царем и великим князем росийским повинность всякую чинили и им служили, а за свое службы от них, государей, милость и жалованье к себе имели, в той же повинности и ныне нашему царскому величеству быти хотите и, за порогами будучи, службу свою к нам оказывати хотите против всяких неприятелей наших. И ныне ходили есте на татарские улусы, и многих татар побили, и в полон поймали, и того своего полону прислали есте к нам с посланцы своими дву татаринов. И просите того у нашего царского величества, чтоб нам вас пожаловати послуги ваши, и тех полонеников велети милостиво принять, и пожаловати б вас за ваши службы нашим царским жалованьем. А вы и вперед нашему царскому величеству прямо и верно служити будете.

И мы, великий государь, тебя, гетмана Петра, и все войско за то похваляем, что вы нашие государские милости к себе поискали, и службу свою к нам, великому государю, оказуете, и вперед нам службу свою и раденье хотите оказывати. И языков крымских у посланцов ваших велели есмя приняти, а посланцом вашим велели есмя быти у наших бояр и у приказных людей, и посольства их велели есмя выслушати милостивно, и вперед вас в нашем милостивом жалованье имети хотим. И пожаловав посланцов ваших нашим царским жалованьем, велели есмя отпустити к вам, а с ними послали к вам ныне лехкое наше жалованье 300 рублев денег. А вперед вас в нашем жалованье забвенных не учиним, смотря по вашей службе. И ты б, гетман Петр, и все Запорожское Войско наше жалованье приняли. А на крымские улусы ныне вас не посылаем, потому что крымской Джан-Бек-Гирей царь на наши великие государства сам и царевичи, и князи, и мурзы не ходят и людям нашим шкоты не чинят никоторые, а наши люди потому же крымским улусом шкоты никоторые не делают (Далее зачеркнуто: А будет крымской царь вперед к нам правды держати не учнет, и мы к вам о том деле вперед велим ведома учинить.).

Писан в государствия нашего дворе царствующего града Москве лета 7128-го месяца апреля 21-го дня.

От царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии на Дон, в нижние и в верхние юрты, атаманом Смаге Степанову, и всем атаманом, и казаком, и всему великому Войску. 

...А ныне ведомо нам, великому государю, учинилось, что вы, атаманы и казаки, через наше повеленье с Азовом розмирилися ¹⁰ и посылали на море на турских людей под город под Трапизон атаманом же и казаков 500 человек в 30-ти стругех; да с ними ж ходили 70 человек запорожских черкас. И того де они турского царя города Трапизона мало не взяли, а посады выжгли и высекли, и живота всякого, и корабли, и наряд, и гостей турского царя поймали. Да и под Азов де и вы, атаманы и казаки, итти хотите вскоре же...

Писан на Москве, лета 7131-го марта в 10 день.   

Государю царю и великому князю Михаилу Федоровичу всеа Русии холопи твои Пронька Воейков, Микитка Власьев челом бьют.

Нынешнего, государь, 133-го году июня в 26 день на твое государево царево и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии имя пришли в Севск из-за рубежа из Ноугородцкого уезду Северского, из села Зноби, крестьяне Якушка Микитин сын Деменина да Ивашка Гаврилов сын Збитнев з женами и з детьми. А в распросе нам, холопем твоим, те крестьяне сказали: жили де оне в том в селе Зноби за паном Завольским, и тот де пан Завольской поехал из Новагородка х королю в нынешнем в 133-м году, в великой пост. Да слышали де оне от своей братьи от крестьян, что пан Завольской писал ис Польши в Новегородок-Северской к Вишлю х копитану, чтоб Вишель в Новегородке жил бережно для тово, что запороские де, государь, черкасы вывезли из Запорог в украинные городки 70 пушек и под остальных черкас в Запороги послали, чтобы и дастольные черкасы из Запорог шли в сход в украинные городки. Да запороские же де, государь, черкасы в литовских городкех накликали к себе в прибавку вольных людей в козаки 20 000 из (Можно прочитать и так: и з.) Дону твоих государевых козаков к себе на помощь призвали. А збираютца де, государь, запороские черкасы для тово, что ляхов стоит в зборе в Польше 50 000, а в котором месте стоят, тово де оне не ведоют.  А хотят де, государь, ляхи битца з запороскими черкасы за то, чтоб де в Киеве и во всех литовских городех крестьянская вера извести, а учинити римская вера. А запороские де, государь, черкасы хотят с ляхами битца за крестьянскою веру, чтоб у них ляхи римские веры не учинили. А только де запороских черкас мочи не возьмет битца с ляхами, и запороские де, государь, черкасы все хотят переехати на твое государево царево и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии имя.

Да те же, государь, крестьяне сказали нам, холопем твоим, что ныне в Польше и Варшаве моровое поветрие на люди великое, а каким знаменем мрут, и сколь давно учинилось, и тово де, государь, оне не ведают. И король де литовской из Варшавы от морового поветрия выбежал в украинные городы, я в которые городы выбежал, тово де оне не ведают же. И мы, холопи твои, по тем вестем от литовские стороны по рубежю велели поставити заставы и сторожи крепкие в прибавку к прежним заставом и велели, государь, на всех заставах смотрети и беречи тово накрепко, чтоб отнюдь через заставы и мима застав из Литвы и с поветреных городов в Севеск, и в Севской уезд, и в-ыные ни в которые городы и в уезды никаков человек не проехал и пеш не прошол. А которые, государь, учнут впредь из литовских городов приходити к заставом выходцы, и полоненики, и литовские торговые и всякие люди, и они б тех выходцов, и полонеников, и литовских торговых, и всяких людей ставили за заставами, и про моровое поветрие и про всякие вести роспрашивали, и распросные их речи записывали за заставами, и с тово письма переписывали на заставех, а заставное письмо велели жечи. А что, государь, впредь от выходцов и от полонеников про моровое поветрие и всяких вестей объявитца, и мы, холопи твои, те вести учнем писати к тебе, государю царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии, тотчас.

На об. л. 146 отметка о подаче: 133-го июля в 6 день с казаком с Савкою Кураповым.  

В нынешнем во 134-м году в осень ходили на море донских казаков тысечи з две, да с ними же де на море пристали в 300 стругах з 10000 запороских черкас. И те де, государь, донские казаки и запороские черкасы ходили морем в судех войною под турские городы и взяли турских 3 города поморских: Трапизон, а иным городом имян не упомнят ¹¹. И тех де донских казаков на море турские люди, пришед на катаргах, побили с 500 человек лутчих людей, да запороских черкас побили с 800 человек. И с моря де, государь, донские достальные казаки пришли на Дон к себе в городки. Да после де, государь, их вскоре пришли и на Дон х казаком с моря ж запороских черкас с 500 человек и зазимовали у казаков на Дону.

Да они ж де, государь, слышели в разговоре от казаков на Дону, как в прошлом во 133-м году по лету пошли из Запорог на море запороские черкасы войною под турские городы. И в те де, государь, поры, собрався, польские многие люди приходили войною на Днепр, на городки запороских черкас, и многие черкаские городки разорили, и запороских черкас побили. 

Но едва в прошлом году мы избавились от татарских набегов, как возникло внутреннее своеволие, которое так обострилось, что и нам самим стало в тягость и с могущественными соседями нас ссорит; уже совсем позабывши веру и подданство, казаки считают себя отдельной Речью Посполитой, посягают на жизнь и имущество невинных людей. Вся Украина в их руках, шляхтич в своем доме не волен, в городах и местечках е. к. м. все управление, вся власть у казаков, они присваивают юрисдикцию, устанавливают законы так, что другие подобные эксцессы не припомнятся. В прошлом году, напав на Киев, позорно замучили войта ¹² и с ним несколько других невинных из уряда, другим же за чрезмерный выкуп откупиться велели. Не один шляхетский дом своими  собственными крепостными под именем казаков оскорблен, опозорен, окровавлен.

Год назад они пытались частным образом установить сношения с калгою султаном и заключить соглашение, обязываясь ему служить. В том же году посольством и дарами сносились с Москвой ¹³. Мир и войну устанавливают по своему усмотрению, ”они наушают союзы, заключенные Речью Посполитой.

В этом году, легко осмелившись ослушаться строгого запрета е. к. м., они трижды ходили в море и, хотя понесли значительный урон от турецкого флота, все же причинили много вреда в отдаленных местах турецкой державы ¹⁴.

Предупреждая все это, е. к. м. изволил поручить пану воеводе сандомирскому, чтобы тот придвинул войска к тем местностям, в которых наиболе распространилось своеволие, причем благоволил использовать главных панов сенаторов и тамошних именитых людей, чтобы они, совместно с паном гетманом, применили всевозможные средства, годные для подавления этого своеволия.

Е. к. м. не сомневается, что при этом пан гетман поступит так, чтобы и достоинство е. к. м. и целость Речи Посполитой восстановлены были, чтобы эти своевольники узнали, что вся Речь Посполитая все это подавит и больше таких беззаконий терпеть не хочет, и чтоб даже язычники, видя, что поступаем столь сурово с этими нарушителями внутреннего мира и спокойствия ближайших соседей, поняли искреннюю склонность нашу к соблюдению договора и союза.

Действительно, они уже передавали через пана Келизевского ¹⁵, который воротился в прошлом году после того, как он на несколько месяцев был задержан в Порте, а затем и через чауша слали сообщение, заявляя, что если этим же летом казацкие походы в море пресечены не будут, то они союза придерживаться не станут. И в том же году исполнили бы это, если бы не предусмотрительность на границах, о которой упоминалось выше.

Теперь они так раздражены казаками, что не захотят уж более сдерживаться и терпеть столь великие обиды и позор; пусть никто не пробует себя в том переубедить. Дополнение к этой сеймиковой инструкции, Е. к. м. вкратце излагает вашим милостям то новое, что произошло после выхода инструкции на сеймики из канцелярии.

Цель пана воеводы сандомирского и назначенных сеймом комиссаров, которые значительно помогли приведению к послушанию казаков на Украине, самолично и своими отрядами, благополучно достигнута. Правда, дошло до кровопролития, но, впрочем, упорство уступило превосходству, и на определенных, предложенных им условиях, казаки приняты в милость  и водворены в больший, чем прежде, порядок ¹⁶. Однако в таком большом количестве, как до сих пор, их было бы трудно оставить, но потому, что теперь много их осталось на службе у Речи Посполитой, пришлось им разрешить больше жалованье, что откладывается до сейма. Благоволите однако, ваши милости, учесть, как этот расход обсуждать должно, но лучше решиться на него, чем дома на Украине находиться в постоянной опасности и при задержке платы ожидать в Речи Посполитой чего-нибудь похуже турецкой войны.   

От царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии на Дон, в нижние и в верхние юрты, атаманом и казаком, и всему Войску...

И ныне нам, великому государю, учинилося ведомо, что вы, атаманы и казаки, сложась з запорожскими черкасы, на море ходили, и городы турского воевали; и приходили близко самого Царя-города; и многие городы взяли; и села и деревни пожгли, а людей побили; и с Ачовом всевались по то время, как пришли на Дон послы наши и.турской посол. И то все турский посол капычеи и турчаня, которые с ними, видели, как вы с моря пришли и полон с собой привезли. И за тем послом нашим и турскому послу на Дону было долгое мешканье...

Писан в Москве лета 7136-го [7159-го году] (Взятые в скобки слова в тексте зачеркнуты.) сентября во 2 день.    

От царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии на Дон, в нижние и в верхние юрты, атаманом и казаком, и всему Войску...

И ныне нам, великому государю, учинилося ведомо, что вы, атаманы и казаки, сложась з запорожскими черкасы, на море ходили, и городы турского воевали; и приходили близко самого Царя-города; и многие городы взяли; и села и деревни пожгли, а людей побили; и с Ачовом всевались по то время, как пришли на Дон послы наши и.турской посол. И то все турский посол капычеи и турчаня, которые с ними, видели, как вы с моря пришли и полон с собой привезли. И за тем послом нашим и турскому послу на Дону было долгое мешканье...

Писан в Москве лета 7136-го [7159-го году] (Взятые в скобки слова в тексте зачеркнуты.) сентября во 2 день.  

... Да прошлого ж году писал турской царь к литовскому королю, что черкасы ходят на море и их, турских людей, громят и побивают, чтоб король черкас унял, а будет не уймет, и турской де пойдет на его Литовскую землю войною. И посылали де к черкасом, а ково посылали, того не ведает, чтоб черкасы на море не ходили и учинили б у себя письменных людей всего войска 6 000. И черкасы де в том отказали. Да которые де пахолки от панов, пограбя животы, бегают к черкасом, и черкасы де тех пахолков не выдают, и зато де у поляков с черкасы и бой был. А стоял против черкас гетман Конецпольский ²², а ныне он на сойме. А которые де литовские люди з гетманом против черкас были и с черкасы бились, и те де литовские люди и ныне стоят против черкас в Киеве и около Киева по городком для обереганья, а не для приходу под государевы городы. А стоит литовских людей в Киеве и около Киева 6 000 для того, чтоб чем черкас посмирить. Да и ныне де черкасы, где которово поляка наедут в деревне или на дороге, и поймав ево, разстреляют или к пушке прикуют да уморят.

А сей де зимы в великой мясоед поймали черкасы в Черниговском уезде в поместье Василья Иванова сына ера Салтыкова ²³ да в Нежине поймали пана Вишля, и отвели к себе, и приковали их обеих к пушке. Да и по ся места де черкасы в непослушанье и с поляки, что их хотят убавить, хотят битца.

Да он же, Ондрей, слышел в розговоре ото многих литовских людей: только де они з государем ныне перемирья не возьмут, а государевы люди на них наступят, и стати им з государевыми людьми битца. А с шведы у них перемирные годы выходят, и шведы так же на них наступят. И им де на обе стороны не устоять, и так де все люди выбиты, чтоб им з государем перемирья учинити ныне ж. 

Станислав на Конецполе Конецпольский, каштелян краковский, гетман великий коронный, староста руский, барский, ковельский, переяславский и пр.

Всем их милостям панам старостам, державцам, подстаростам, наместникам и урядникам украинным объявляем.

Получено известие, что, несмотря на присягу, веру, добродетель и повинность свою по отношению к величеству е. к. м., некоторые мятежники учинили бунт в Войске е. к. м. Запорожском и, позорно казнив свою старшину, собирают к себе множество своевольного народа ³¹. Дабы помешать их успеху, взываю к вам именем е. к. м., чтобы вы тех, которые присоединились уже к своевольной массе народа, и в течение двух недель не покаялись и не возвратились оттуда, не считали казаками и, лишив их всех вольностей ³², предоставленных реестровым козакам, исполняющим свои обязанности, старались арестовать и отсылать ко мне. Если бы ваши милости не  могли задержать их, то вы должны карать их жен и детей и дома их уничтожать, ибо лучше, чтобы на тех местах росла крапива, нежели размножались изменники е. к. м. и Речи Посполитой. Дан в Баре 3 сентября 1637 года.   

146-го марта в 5 день приехали послы за Смоленеск в село Красное. И послом говорил в разговоре шляхтич Гаврило Донецкий: король де с турским взял перемирье вечное, на том отступился турскому волохов по реку по Днестр. Каторые волохи от турсково границы, и те турскому, а которые по сю сторону Днестра, и тех волохов турской поступился королю польскому, и учнили межу — реку Днестр.

Он же сказывал: присылал де турской х хоролю на веселье поздравлять послов з дары, и как де был посол у короля, и он де просил, чтоб король дал дорогу с войском до Московского государства, и король де ему в том отказал.

Он же сказывал: бой был у поляков с черкасы за то, что  черкасы живут на шляхетцких именьях, и городы и села поставили на их землях, а оброков им не платят. И они де их на то приводили, чтоб они жили под их волею, и гетманом бы у них быть, кому король укажет. И черкасы де в их воле жить и дани им платить не похотели. И за то де у них была битва, черкас побили з 10000 з женами и з детьми, да сожгли черкаских городков 6, и села, и деревни пожгли, а будет де и достальные черкасы не похотят быть в их воле, и поляки де и достальных черкас побьют...

Шляхтич ж Микляш сказывал: то им подлинно ведомо, что свейские немцы со французы (В тексте: француги.) цесарских людей побили и на бою взяли у них 5-ти человек гетманов и языки многие поймали.

Он же, Микляш, сказывал: к польскому королю присланы от турского царя в послех чеуш, а как был у короля на посольстве, и королю де и с королевою поздравлял, и войны против короля посылать не хочет. Да турской же де посол говорил в речи, чтоб король казаков запорожских, которые на море ево царевым людем убытки починили, а ныне де у короля те казаки в вязнех, и чтоб их король велел казнить. И король де и сенатори им на то в ответе сказали, что тех казаков, которые у нево переиманы и на море воровали, турских людей побивали и грабили, велел казнити для турского царя к себе дружбы, а то де слово в ответе король велел паном раде сказать послу турскому обманом, будто он их казнил для турка. А тех де черкаских атаманов казнили за то, что они против короля были в собранье и хотели стоять против короля, а турской де посол то впрямь чает, что они казнены за то, что турского людем на море делали шкоды. И тех черкаских атаманов при послех кажнены 3 человека, сечены головы, а опосле четвертованы, по дорогам прибиты х колью.

Шляхтич ж Микляш сказывал: апреля в 3 день учинилась весть, которых ратных людей оставил Конецпольской в черкасех рохмистра Мелетцкого, а с ним ратных людей желнырей с 500 человек и больши, чтоб черкасы отдали четвертова черкаского атамана, Павлюкова товарыща. И послал к ним Мелецкой в черкасы для того четвертого отамана, товарыща Павлюкова, которой кажнен, сотника да дву товарищей своих шляхтичей, чтоб черкасы Павлюкова товарыща, четвертого атамана, которого хотели отдать им, отдали. И черкасы де того сотника и шляхтичей переимали и приковали к пушкам. А с вестью послали к Мелецкому тех шляхтичей пахолка, а приказали с ним: покаместа их, черкас, мочь будет, по та места они за веру и за свои головы, которых король и вся Речь Посполитая побили без вины, будут против поляков стоять; а Мелетцкому велели сказать: только ево достанут  самово, и ему де у них быть так же приковану. И Мелецкой де осердился, ходил на черкас, и черкасы Мелетцкого побили и хоругви поймали, а сам де Мелецкой з бою ушол в Бар городок, где живет гетман Конецпольской. А было де в те поры черкас в собранье, как побили Мелецкого, с 6 000 А как Мелецково черкасы побили, и с тово бою разослали по всем черкаским городком, чтоб им против Польши и Литвы стоять за веру заодно. И ныне де черкас стоит в собранье больши 20 000, а стоят за Днепром меж крепких мест, окопався, и людей де к ним на всякой день прибывает. Да черкасы ж де послали х донским казаком, и х черкасом, и в Крым, чтоб донские казаки, и черкасы, и крымские люди стояли с ними заодно на поляков.

Да он же, Микляш, сказывал, путивльские земли, которые оспорены, король хотел уступить, и паны де рада и поветные послы приговорили, что путивльских земель, покаместа теперь заняты, отнюдь им не уступать, а учинить бы грани, как ныне на чертеже написано, а только де уступить, и московские де люди отыщут дорогу и станут ходить в их землю рекою Сулою и рекою Ворсклом в Днепр, а Днепром в море и до Гданьска. И как де у них, у польских и у литовских людей, с Московским государством будет какое розвратье, и из Московского де государства и людей с моря Днепром и рекою Сулою и Ворсклом мочно на них, на польских и на литовских людей привести. А ныне де приговорили к Москве назначить послов, а на Путивльские земли — судьи, чтоб те земли розвести вправду, а то прикажут своим судьям, чтоб то путивльское межеванье зделать в проволоку на год или на 2. А земли, которую заняли польские и литовские люди, уступать не велят до тех мест, как они, Польша и Литва, успокоетца со гданшаны, и со француским, и з дацким, и з галанским и с аглинским, и с черкасы, и желнырем заплятят заслуженое А заслуженово де им платить 7 крат по сту тысяч золотых червонных, а срок де положен те деньги заплатить желнырем майя в 9 день. А приговорили де те деньги платить Польскою и Литовскою всею землею, а по чему с волоки взять, того еще на сойме не договорили. А будет король и паны рада на тот срок тех заслуженых денег не заплатят, и королю де и паном раде желнырем заслуженые деньги платить другие, а покаместа де им те деньги заплатят, и желныря де в те поры хотят лежать в королевских имениях до тех мест, покаместа им король и вся Речь Посполихая гроши заплатят. А будет де им король и вся Речь Посполитая грошей заслуженых не заплатят, и они хотят с ними всчать войну...

Да он же сказывал: пригнан де ныне х королю гонец с черкаской границы, что в запорожских черкасех гетман Островец [67] стоит обозом за Днепром на Лубнах (В тексте: на Лобтах.), а с ним больши 20000 черкас, а на том присягали, что им против Литвы стоять.

Апреля в 28 день приходил к послом Микляш и говорил, что турского посла паны рада держат затем: просит турской царь, чтоб король пустил ево через свою землю до Московского государства, а дает ему за то Волоскую землю, да и грамота от турского царя о том прислана, и затем де турского царя посла и неотпущено, покаместа отпустят вас, государевых послов.

Он же сказывал: пригнал де с черкаские границы гонец. И в отписках от полковников написано, что к черкасом пришли татаровя и стоят подскарбея корунново в маетности в Подкрылове, а черкасы де стоят под Хвастовым, в собранье их за 30 000, а Конецпольской отпущен до черкас

В прошлом во 150-м году были на Москве выходцы донские казаки Юрка Марчков с товарыщи 5 человек, а в роспросе сказали.

В прошлом де во 149-м году за 2 недели до великадни донские атаманы и казаки посылали на море для языков атамана Тимофея Яковлева, а с ним казаков с 600 человек на 12 стругах, и в той де посылке крымских людей многих побили. И атаман де Тимофей с языки после того бою на 7 стругах пошел в Азов, а их де на 5 стругах человек с 300 послал на Чорное море, а атамана с ними послал черкашенина Миска Тарана для языков турских людей. И как де они пришли в турской город под Ризу и языки поймали, и пошли было назад к Азову, и пришли к гирлу, и гирла де застали катарги с турскими людьми, и их де до Азова не допустили. И сошлися с ними против турского города Очакова турских людей 5 катарг да 12 малых полукатарг. И они де от тех катарг побежали было к днепровскому устью. И в том де днепровском устье стоит литовской полковник Душинской ⁵², а с ним польских и литовских людей с 1000 человек. И, вшед они в Днепр, тому полковнику учали давать подарки, чтоб он им в том месте велел побыть до тех мест, как турские люди от Азова отойдут. И тот де полковник подарки у них взял да у них же  учал просить стругов их, и они де ему стругов не дали. И он де писал к очаковскому паше, где стоят катарги, чтоб турские люди на них, казаков, шли, а он де, полковник, с своими людьми на них пойдет с ними же вместе. И турской де и очаковской паши тому полковнику не поверили, на них не пошли. И он де, полковник, послал от себя к турским людей дву человек поляков добрых в заклад, один словет Грушевский, а как тех поляков зовут, того, сказали, не ведают. И турские де люди по полковникове присылке на них пришли. А литовской де полковник с своими людьми сверху Днепра на них же пришол мелкими судами, а судов де было у полковника больши 100. И на море де их турские люди побили вместе с литовскими людьми. А атамана де их Миска Тарана взяли, а они де с тово бою ушли. 

Государю царю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Русии холоп твой Никифорка Плещеев челом бьет.

Нынешнего, государь, 156-го году майя в 30 день приехали в Путивль из литовского города из Нежина с торгом литовские торговые люди, нежинской мещанин Антошка Гаврилов да могилевец Богдашка Потапов. И я, холоп твой, посылал к ним на гостии двор для роспросу всяких вестей путивльца Андрея Литвинова, да приказные избы подьячего. И пришод, государь, ко мне, холопу твоему, Андрей да подьячей сказали: роспрашивали де, государь, оне тех литовских людей про татар и про всякие литовские вести, что в их литовской земле ныне делаетца. И в роспросе де, государь, им те литовские торговые люди сказали вестей, что де нынешнего, государь, 156-го году майя в 27 день прибежали в Нежин из обозу гетмана Миколая Потоцкого похолки ево 2 человека да нежинские мещане, которые возили запас к гетману Потоцкому в обоз, и сказывали де, государь, те утеклецы нежинскому войту и всем мещаном при них, Онтошке да Богдашке, что де нынешнего, государь, 156-го году апреля в 23 день ⁵⁹ как послал гетман корунной Микулай Потоцкой в Запороги на самовольных казаков запорожских черкас на казацкого гетмана Хмельницкого сына своего Степана, а с ним послал польских ратных всяких людей да лестровых казаков полем тысяч с пять, да рекою Днепром в чолнах лестровых же казаков тысеч с пять же. И как де, государь, те польские ратные люди пришли з гетманским сыном с Степаном к урочищу к Желтым Водам, и тех де, государь, польских ратных людей у Желтых Вод самовольные казаки, сложась вместе с татары ⁶⁰, всех побили, а иных в полон поймали, а гетмансково де сына Потоцкого взяли в полон жива. А которые де, государь, лестровые казаки 5000 посланы были вниз рекою Днепром в чолнах х Кодаку городу, и ведомо де, государь, им, лестровым казаком, учинилось под Кадаком городом, что тех польских ратных людей, каторые пошли полем з гетманским сыном, самовольные запорожские казаки с татары побили и в полон поймали всех. И оне де, государь, лестровые казаки, побив на чолнах лутчих людей лестровых казаков и немец, перешли к тем же самовольным казаком и к татаром. И после де, государь, тово бою пошол обозом сам гетман корунной Миколай  Потоцкой, да паны Колиновской да Синявской, а с ними де, государь, было польских и всяких ратных людей тысеч з десять и больши. И как де, государь, гетман Миколай Потоцкой, да Колиновской, да Синявской пошли с польскими ратными людьми из города Корсуня ^6I, и отошли верст з десять и будут в тесном месте меж лесов, и в тех де, государь, местех встретили Хмельницкой с казаки и с татары майя в 15 день. И был де у них в ту пору меж себя бой небольшой, и майя ж де, государь, под 16 день в ночи, умысля Хмельницкой с казаки и татаровя, меж лесов на проходех в тесных местах выкапали рвы большие тое ж ночи. И на тех де, государь, местех во рвах и в лесах по обе стороны дороги наперед завели пехоту, запорожских казаков; и майя де, государь, в 16 день с утра рано у гетмана Миколая Потоцкого, и у Колиновского, и у Синявского с татары и с казаки был бой. И татарове де, государь, и казаки умысля, поманив небольшими людьми, бутто от тех польских ратных людей побежали, и за теми де, государь, татары и за казаки гетман Потоцкой с своим войском пошли за ними. И как будут в тех тесных местех меж лесов, а казаки де, государь, и татаровя большими людьми зашли позади гетмана и польских ратных людей со всех сторон, и гетмана де, государь, и польских ратных людей татаровя и казаки в тех тесных местех и изо рвов пехота всех побили и в полон поймали, и гетмана де, государь, Потоцкого, и Колиновского, и Синявского взяли татаровя в полон и отдали де, государь, их Хмельницкому. А договор де, государь, у них, у татар, с казаками учинен на том, что де полоняников ляхов и жидов им, татаром, имать, а казаков листровых и мещан и всяких белорусцов отдавать полоняников же Хмельницкому с казаки, и с тем де, государь, полоном татаровя пошли назад в Крым. И после де, государь, тех татар пришол ныне к тем запорожским казаком крымской царевич, а с ним де, государь, пришло татар тысеч з дватцать, а куда де, государь, тот крымской царевич пойдет, тово де им неведома.

А стоят де, государь, те татаровя и казаки все у Маслова за Днепром. И после де, государь, тово бою Хмельницкой послал посланцов своих ⁶² наскоро х королю польскому просить у короля привилья, чтоб им поволил король польской быть в Запорогах попрежнему, а ляхов к ним в Запороги не посылать и в городех бы их казаков урядником и ляхом не ведать ничем попрежнему.

А Вишневецкой де, государь, пошол было ис Прилук с своими ратными литовскими людьми в сход к гетману Потоцкому, и послыша де он, Вишневецкой, под Переясловлем, что татаровя и казаки гетмана Потоцкого побили, и он де, Вишневецкой, от Переясловля побежал с своими ратными людьми к Чернигову ⁶³. И стоит де, государь, Вишневецкой со всеми своими ратными людьми ныне обозом, окопавшися под  Черниговом, на той стороне Днепра, а с ним де, государь, Вишневецким, литовских всяких ратных людей всево тысечи с четыре. И многие де, государь, драгуны от нево, Вишневецкого, из обозу бегут к тем же запорожским казаком и в украинные городы к мещаном, которые иманы из мещан и ис пашенных мужиков.

А которые де, государь, литовские городы по сю сторону Днепра, и ис тех де, государь, литовских городов изо всех паны, и державцы, и урядники, и ляхи, и жиды все выбежали з женами и з детьми за Днепр в королевские городы, а остались де в тех литовских городех одне мещане и пашенные мужики. А Адам де, государь, Кисель, воевода брясловский, ныне в Польши в городе Брясловле, и ныне де, государь, у них во всех литовских городех по сю сторону Днепра замятия великоя. Копятца и идут многие мужики ис тех литовских городов к тем же самовольным казаком в сход, а иные, собравшися, побивают и грабят по дорогам ляхов и жидов. И майя ж, государь, в 28 день прибежали к путивльскому к мокшевицкому перевозу к реке к Семи из литовских из украинных городов урядники и шляхта Матвей Скачко да Рафаил Сеножацкой, и иные шляхта з женами и з детьми всяких людей человек со сто. И те, государь, урядники и шляхта в роспросе сказывают те ж вести про татар и про самовольных казаков и про всякое их межусобья. И по тем, государь, вестям опасаюся я, холоп твой, от тех самовольников всякого дурна, живу в Путивле с великим береженьем, неоплошно, чтоб от тех воров, от литовских людей от самовольников, городу Путивлю какое дурно не учинилось.

На об. л. 246 отметка о подаче: 156-го июня в 7 день.

Помета: 156-го июня в 7 день Государю и боярам чтена, и те вести ведомы. 

Должно быть, уже сообщено вашей милости, какой ужасный переворот произошел в делах нашего отечества, что войско Речи Посполитой разбито и уничтожено, что оба гетмана — теперь жалкие пленники! Как с восхождением солнца  озаряется все окружающее, так с началом царствования блаженной памяти е. м. короля, пана нашего, счастье, слава, победы над неприятелями и золотое спокойствие, свивая себе гнезда в нашем отечестве, на весь мир прослыли и сияли, И как с закатом солнца наступает мрак, так со смертью нашего государя сразу кончилось спокойствие, счастье и слава Речи Посполитой, наступили неслыханные поражения и [увы] вечная гибель, ибо отечество наше, являвшееся непобедимым пред могуществом турецкого султана и многих других монархов, побеждено одним казаком-изменником, вступившим в. заговор с частью неверных. Рабы теперь господствуют над нами, учреждают с ним новое княжество. Несчастные братья наши, среди внезапной опасности бросая свои гнезда, дома и другие драгоценные предметы, бегут во внутренность государства. Все украинские провинции, откуда отечество получало мощь в войсках, податях, людях и имуществе, неприятель объявляет завоеванными своею саблею.

Наше отечество он превращает в нового вассала для Крыма и из единственного во всем мире обиталища свободы образует для себя владение. Безумная чернь, обольщенная тем, что Хмельницкий щадит ее, предавая огню и мечу одно только шляхетское сословие, отворяет города, замки и, вводя его туда как торжествующего победителя, вступает в его подданство. Киев объявил он своею столицею, и хотя все знатнейшие духовные и светские лица обоих исповедований ушли, он приказал оставшемуся населению сделать приготовление к своему приезду.

Для разгрома князя е. м. п. воеводы русского он послал за Днепр своего полководца, какого-то Кривоноса, с 10000 войска, приказал ему собрать еще столько же казаков, в чем не будет затруднения. Но я получил от своих слуг, убежавших из-за Днепра, известие, что его милость князь, когда его свита, состоящая из казаков, начала уходить, принужден был, для своего спасения, с горстью польской шляхты и своих слуг уехать в Брацлавское воеводство.

Орда обращена против нас, татарский кош и табор этого нечестивого Тамерлана еще стоят в Белой Церкви. Однако ж дошли до нас слухи и вести, что он желает еще более увеличить наши бедствия и свои успехи. Он и так уже воеводства Киевское, Брацлавское, Черниговское считает своими, грозит Волыни и Подолии, а также и русским землям. Так внезапно и так сильно этот неприятель растоптал славу поляков и любезное наше отечество. А мы, оставшись без войска, без вождей, без государя, лишились всего имущества своего, посредством которого прежде постоянно оказывали услуги отечеству.

Я первый, хотя считаю себя последнейшим в отечестве, потеряв за Днепром на сто тысяч дохода, едва остаюсь по  воле божьей с несколькими тысячами, если и этим остатком не завладеет неприятель.

Кроме того, я имею несколько сот тысяч долгу, накопившегося у меня на службе королю и отечеству. Много есть и других, как я, которых это затмение лишило отеческого, кровью и потом приобретенного света. Мы будем нищими, подобными нашей лифляндской братии. Откуда и как возникла эта внезапная опасность и тяжкое несчастье для Речи Посполитой, подробно объяснено в моих письмах к блаженой памяти королю, е. м. моему милостивому пану; ибо несчастным предвиденьем моего ума, а более ясным рассудком, я предугадывал и предчувствовал все то, что теперь случилось. Видя, что казаки, угнетенные и ненавидимые более простых крестьян, убежав на Запорожье, составляют единодушный заговор под руководством возмутителя и победителя, я всеми силами убеждал его милость, пана каштелана краковского, не искать одного казака в днепровских плавнях, а лучше всех казаков удерживать в повиновении и, допуская для них исключение из правил, обращаться с ними поласковее.

Во-вторых, я советовал не разделять малочисленное войско на отряды; в-третьих, не выпускать за Днепр известия о последовавшем заговоре казаков; в-четвертых, для того чтобы не раздражать татар в нашей Речи Посполитой, не нужно высылать в поле войска, а ожидать, что далее станет делать изменник. А между тем снестись с очаковским беем и с Крымом, чтобы наш беглец не имел у них никакого пристанища. В случае если бы была какая опасность от соединения его с Ордою, то требовать подкрепления Речи Посполитой, а самим с войсками оставаться в крепостях. Когда же, е. м. не хотел принять моих советов, то я послал их к блаженной памяти е. м. королю. Благоразумнейший государь одобрил мое мнение и послал приказ, чтобы походы войск, одного за Днепр, другого в степи, были отменены. Но враг благоразумия — опрометчивость— все опередила. Теперь, когда мы не знаем, что еще замышляют турецкий царь и Москва, которые вчера дали мне знать, что вследствие моих писем, написанных по приказанию е. к. м. и исполнения братского союза, заключенного при моем посредстве, отправлено 40 000 вспомогательного войска против татар. Эти войска уже стояли в 6 милях от Путивля, но когда битва опередила их намерения, и также успехи изменника уже сделались им известны, а когда еще сделается известным, что опора всего христианства рухнула, что мы не имеем государя, кто сможет поручиться за них. Единая кровь, единая религия, боже сохрани, чтоб они не замыслили чего-нибудь против нашего отечества, всегда побеждавшего их, а ныне жалкого, пораженного несчастием, которое в настоящем случае властвует над Речью Посполитою. Так как неприятель проникает в земли, или вернее — пронзает  тело, то как можно скорее нужен, совет в. м. и всей отчизны, а вместе с тем и помощь. Два обстоятельства, из которых одно другого затруднительнее, представляю на рассуждение в. м.

Союз внутреннего врага с неверными так страшен, что едва ли может Речь Посполитая противостоять ему собственными силами. Другое и того гибельнее, но я должен сказать об этом по своей верности к любимой отчизне (ибо, хотя я происхожу от древнего русского рода, но от такого, в котором потомство Болеслава угасло лишь тогда, когда мой предок пал во вратах вверенного его защите Киева, и я обязан поступить также, если судьба велит).

Изменник этот рассылает свои письма везде по городам, где только находятся русские, из которых одни по безумию, а другие из ожесточения принимают свою погибель за верх счастья. Поэтому, куда ни приступит неприятель, везде города и замки сдаются без всякого сопротивления, а количество огнестрельного оружия возрастет до чрезвычайности, если Речь Посполитая не двинет последних сил своих и не поспешит на помощь. Если несколько тысяч казаков (о, роковой час) разгромили наше войско и гетманов, то что мы почувствуем, когда их будет сто тысяч, а после и вдвое более? Мы теперь имеем дело не с тою древнею Русью, которая с луками и рогатинами вступила в бой, а с грозным, вооруженным огнестрельным оружием войском, которое мы должны считать в таком количестве, что против одного кого-нибудь из нас явится тысяча крестьян с ружьями. Их нельзя сопоставлять с чернью, живущей в горных краях ваших милостей, моих милостивых панов Чернь, живущая в ваших краях, безоружна и не приучена к войне, а здешняя всегда носила оружие или по своеволию, или на службе Речи Посполитой. Все это заставляет сделать вывод, что эту ужасную крестьянскую войну приходится вести нам самим. Как же после этого может малочисленная шляхта противостоять множеству черни и притом такой, которая соединилась со своим сообщником — татарином? Поэтому я желал бы получить в помощь как можно больше иностранного войска и защищать, по возможности скорее, каким-нибудь охранительным войском Волынь, пока это пламя не охватило ее, потому что неприятельское войско с каждым шагом вперед будет увеличиваться тысячею или несколькими тысячами людей. Во-вторых, необходимо быстрейшим отправлением послов укрепить с божьей помощью дружбу с Москвой.

В-третьих, так как турецкий царь поддерживает с нами дружбу за нашу честность, нужно, чтобы он увел в Порту свои орды, соединившиеся с теми изменниками, которых мы путем большого кровопролития отвлекли от набегов на его море, чтобы мы могли иметь дело, по крайней мере, с одними только нашими изменниками. В крайности придется, без  сомнения, избрать одно из двух: или (расторгнув союз, разумеется) всеми силами усмирять мятеж, или же, если турок вздумает итти на нас, заключить с Москвой христианский союз и, проглотив все то, что случилось с нами из-за наших крестьян, отворить Черное море и заключить с ними трактаты, до которых — надеюсь — дело не дойдет. Больше ничего нельзя выдумать, впрочем, если кто сможет, то дай боже!

Наяснiйший, велможний i преславний цару московский, а нам велце милостивий пане i добродiю.

Подобно с презреня божого тое ся стало, чого ми сами собi зичили i старалися о тое, абихмо часу теперiшного могли през посланцов своих ⁶⁴ доброго здоров'я вашей царской велможности навщити i найнижший поклун свой отдати. Ажио бог всемогущий здарив нам от твоего царского величества посланцув, хоч не до нас, до пана Киселя посланих в потребах его, которих товаришi нашi козаки в дорозi натрафивши, до нас, до войска завернули. През которых радостно пришло нам твою царскую велможност вiдомим учинити оповоженю вipи нашое старожитной греческой, за которую з давних часов i за волности cвoi криваве заслужоние от королей давних надание помира[ем] i до тих час от безбожних ариян покою не маем.

[Тв]орець iзбавитель наш Icyc Христос, ужаловавшис кривд убогих людей i кривавих слезь сирот бiдних, ласкою i милосердем своiм святим оглянувшися на нас, подобно, пославши слово свое святое, ратовати нас рачил. Которую яму под нами били викопали, сами в ню ся обвалили, же двi войска з великими таборами ix помог нам господь бог опановати i трох гетманов живцем взяти з iншими ix санаторами: перший на Жолтой Водi ⁶⁵, в полю посеред дороги запорозкoi, комисар Шемберк i син пана краковского нi з одною душею не втекли. Потом сам гетман великий пан краковский iз невинним добрим чоловiком паном Мартином Калиновским, гетманом полним коронним, под Корсуном городом ⁶⁶ попали обадва в неволю i войско все ix квартянное до щадку ест  розбито; ми ix не брали, але тие люди брали iх, которие нам служили [в той м]iре от царя кримского. Здалося теж нам i о том вашему [царскому] величеству ознаймити, же певная нас вiдомост зайш[ла от] князя Домiника Заславского, которий до нас присилал о мир просячи, i от пана Киселя, воеводи браславского, же певне короля, пана нашего, смерть взяла, так розумiем, же с причини тих же незбожних неприятелей его i наших, которих ест много королями в землi нашой, за чим земля тепер власне пуста. Зичили бихмо coбi самодержца господаря такого в своей землi, яко ваша царская велможност православний хрестиянский цар, азали би предвiчное пророчество от Христа бога нашего iсполнилося, што все в руках эго святое милости. В чом упевняем ваше царское величество, если би била на то воля божая, a пocпеx твуй царский зараз, не бавячися, на панство тое наступати, а ми зо всiм Войском Запорозким услужить вашой царской велможности готовисмо, до которогосмо з наинижшими услугами своiми яко найпилне ся отдаемо. А меновите будет то вашему царскому величеству слишно, еслi ляхи знову на нас схотят наступати, в тот же час чим боржей поспешайся i з своей сторони на ix наступати, а ми ix за божею помощу отсул возмем. I да iсправит бог з давних вiков ознаймленное пророчество, которому ми сами себе полецевши, до милостивих нуг вашему царскому величеству, яко найуниженей, покорне отдаемо.

Дат с Черкас, июня 8, 1648.

Вашему царскому величеству найнизши слуги Богдан Хмельницкий, гетман з Войском его королевской милости Запорозким. 

Государю царю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Русии холоп твой Никифорко Мещерской челом бьет.

В прошлом, государь, во 156-м году августа в 25 день отпущены были из Брянска в литовские городы с торгом брянской стрелец Федька Ломакин, да Посопной слободы крестьянин Васька Мелханов, да Свинского монастыря крестьянин Павлик Вяхирев.

И в нынешнем, государь, во 157-м году октября в 11 день брянской стрелец Федька Ломакин, да Васька Мелханов да Павлик Вяхирев из-за рубежа из литовской стороны во Брянеск приехали, а в роспросе передо мною, холопом твоим, сказали: были де они в литовских городах в Почепе, да в Стародубе, да в Погаре, да в Новегородке, да в Соснице.

И слышали де они в Соснице, что был бой у черкаского гетмана у Богдана Хмельницкого с поляки с Вешневецким, да с Киселем, да с отчичом, краковским внуком (А. Конецпольский.), в сентябре месяце ⁶⁹; и перво Хмельницково войско Козаков поляки побили 25 000, и полковника ево взяли; а бились де не по один день, целую неделю.

И на том же де, государь, бою Хмельницкой своим войском лехов осилел и побил 60 000; и на том бою взяли козаки пана Одама Киселя да краковского внука отчича и приковали де их к пушком, а Вешневецкой побежал и за ним де послал в погоню тотар. А бой де, государь, был у них за Масловым.

Да на том же де, государь, бои Хмельницкой у лехов на табарах поймал 140 пушек.

Да Хмельницкой же де пишет в Сосницу к брату своему х козацкому полковнику, что он, Богдан Хмельницкой, идет до Оршавы, а брату своему велел быть с войском на лежи во украенных городех, в Соснице, и в Новегородке, и в Стародубе, и в Почепе, и про лехов велел проведовать и хлеб всякой оберегать.

Да в тех же де, государь, городех слышали они от литовских ото многих жилецких людей и от черкас: говорят и богу молят, чтобы им быть в одной православной вере под твоею государевою высокою рукою; будет де пан Хмельницкой  осилеет ляхов, и он де хочет потдатца одному государю крестьянскому.

На об. л. 1 отметка о подаче: 157-го октября в 30 день Свинского монастыря с крестьянином с Левкою Неустроевым.

На об. л. 1 помета: 157-го ноября в 1 день государь слушав, указал отписать: жить с береженьем, а вестей проведовать и о том писать.

Список с листа з белоруского письма, каков лист писал ко государю царю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Русии Запорожского Войска гетман Богдан Хмельнитцкой с подъячим с Васильем Михайловым ⁷², в нынешнем во 157-м году марта в 3 день.

Божиею милостию наяснейший великий государю царю и великий князю Алексею Михайловичю всеа Русии  самодержче, светило православное (п. т.) от твоего царского величества до нас, Богдана Хмельницкого, гетмана Войска Запорожского и всего Войска Запорожского вашего царского величества отдано нам милостивое слово.

Писали есмо двожды до твоего царского величества через посланца воеводы путивльского и через посланца воеводы севского, чтобы царское твое величество благословил на лятцкую землю войскам своим от Смоленская наступити, чтобы большей над нами, християны, власти не имели и крови нашие, которую от кольких сот лет проливать тиранско, сиречь мучительско почали, не проливали. А мы отсюду на оных неприятелей наших наступали и за божиею помощью збили, чтобы ваше царское величество был над нами государем и царем православным, а не иноверцы, яко самодержца. Но мы на те 2 листы ведомости никакие не имели, аж ныне отдана нам грамота твоего царского величества через гонца Василья Михайлова ⁷³, в которой объявляючи желаешь, чтобы есмы в покое жили с ляхами и с княжеством Литовским и чтоб больши кровь християнская не розливалась, что мы со всем Войском Запорожским то милостивое слово и посланца Василья Михайлова от твоего царского величества благодарно приемше, желали есми того, чтоб есмы в покое пребывали. Но ляхи те, хитрыя и несправедливыя в слове, да нас, с миром ныне присылают ⁷⁴, а там войско собирают на нас, несколько городов християн высекли, попов и чернцов, имаючи, рубят и разные муки, яко ирод, чинят, за что на них сам творец с небеси будет возмездие. А как до нас придут ближе, тогда сызнову, вземши бога на помочь, имеем боронитися, а либо их бог и до конца показнит как неправедных, что полошутца в неповинной крови християнской. А мы как первие також де и ныне желаем того, чтоб ваше царское величество нам нанижайшим слугам и подданным своим государем и царем, яко православное светило и самодержцею за благословением божиим учинился.

А когда войну с нами зачнут, на них от Смоленска войском своим благословил наступити. Чаят бы слово божие и пророчество исполнилось, чтоб иноверцы западные под нозе твоего царского величества и всего православия покорились, а когда не будет милости твоего царского величества и не восхощешь нам выручки и помощи давать и против неприятелей наших и своих наступать, тогда мы, освидетельствуючись богом и пресвятою богородицею и всеми святыми, вземши бога на помочь, потуду с ними станем биться, докуду нас станет православных.

А Василья Михайлова отпущаем с миром со всеми его дворяны. Потом поклон наш нанижайший со всем Войском Запорожским и с послугами рыцерскими твоему царскому величеству покорно отдаем. 

Писано в Переяславле 1649-го года, февраля в 8 день, во всей думе полной.

А внизу написано.

Вашему царскому величеству нанижайший слуга Богдан Хмельницкий гетман со всем Войском Запорожским рукою своею. А на подписи у листа государево имянованье и титла написано все сполна, да в том же листу и в особом письме написано:

За милостивый подарок, что нам отдал Василей Михайлов, гонец от твоего царского величества, которой мы благодарно принемши, унижено и покорно челом бьем за такое великое милостивое жалованье вашему царскому величеству, о чем бога молим и желаем того, чтоб есмы за то отслужили послугами нашими рыцерскими со всем Войском Запорожским и головы наши покладали за твое царское величество против всякого неприятеля християнского.

Божиею милостию от великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Русии самодержца (п. т.) Богдану Хмельнитцкому, гетману Войска Запорожского, и всему Войску Запорожскому наше царского величества милость и жалованье (В тексте первоначально было написано и затем зачеркнуто: милостивое слово.).

В нынешнем во 157-м году июня в 5 день присылали к нам, великому государю к нашему царскому величеству, ты, гетман Войска Запорожского Богдан Хмельнитцкой, ото всего Войска Запорожского полковника Чигиринского Федора Вешняка з грамотою ⁷⁹. А в грамоте своей, к нам, великому государю к нашему царскому величеству, писали, чтоб нам, великому государю, вас пожаловать, в нашу царского величества милость принята и поволити ратем нашим на неприятелей ваших наступити; а вы с своей стороны против их пойдете. И бьете челом нашему царскому величеству, чтоб нам, великому государю, вас, Войска Запорожского, от нашие государские милости не отлучати и посланца б вашего нам, великому государю, велети отпустити, и вас и всю Русь под нашу государскую милость и оборону свою взята, а вы все единодушно за наше царское величество готовы умирать.

И мы, великий государь наше царское величество, посланцу вашему полковнику Федору Вешняку наши царского величества очи велели видети и лист приняти вскоре, и речей его выслушали милостиво. И за твое гетманово и всего Войска Запорожского к нам, великому государю, к нашему царскому величеству, доброе хотенье, что есте нашие царского  величества милости к себе желаете и обещаетеся нам, великому государю, со всем Войском Запорожским служити, жалуем, милостиво похваляем. А что писали естя к нам, чтоб нам, великому государю, велети ратем нашим на неприятелей ваших наступити, и о том от нас, великого государя, и наперед сего к тебе, гетману, в нашей царского величества грамоте писано, и ныне тож пишем (В тексте написано и зачеркнуто: даем ведать.), что у отца нашего, блаженные памяти у великого государя царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии самодержца, у его царского величества и у нас, великого государя у нашего царского величества, славные памяти со Владиславом, королем польским, и с его наследники, короли польскими и великими князи литовскими, и с Коруною-Польскою и с Великим княжеством Литовским учинено вечное докончанье, и их государскими душами крестным целованьем и грамотами и печатьми на обе стороны утвержено. И нам, великому государю, за тем вечным докончаньем на литовскую землю войною наступить и ратей наших послать и вечного докончанья нарушить немочно. А будет королевское величество тебя, гетмана, и все Войско Запорожское учинит свободны (На л. 45 после слов: учинит свободны зачеркнуто: и похотите быти за нами, великим государем, за нашим царским величеством в подданстве без нарушенья вечного докончанья.) без нарушенья вечного докончанья, и мы, великий государь наше царское величество, тебя, гетмана, и все Войско Запорожское пожалуем, под нашу царского величества высокую руку приняти велим (На л. 46 после слов: приняти велим зачеркнуто: а будет вам в чем учинится теснота и гоненье, которые в нашу царского величества сторону переходить учнут, и мы, великий государь, для православные христьянские веры потому ж тех приняти велим, что после вечного докончанья с обе стороны переходят довольно.). А посланца вашего полковника Федора Вешняка с товарыщи мы, великий государь, пожаловав нашим царского величества жалованьем, велели отпустити к вам, не задержав.

Писан в государствия нашего дворе в царствующем граде Москве лета от создания миру 7157-го месяца июня 13-го дня.

На л. 46 приписка: Писана на середней бумаге. Буки в начале прописные без каймы; подпись думного диака Михаила Волошенинова под, печатью; кустодия гладкая; печать государственная большая на красном воску за глухою печатью, без тафты. А на подписи написано: Богдану Хмельницкому, гетману Войска Запорожского и всему Войску Запорожскому.