Оценка «нематериального » труда. И программисты, и деятели искусства — суть ремесленники в современном капиталистическом мире

Очень часто от различных товарищей приходится слышать, что, мол, марксизм в современную “постиндустриальную” эпоху устарел, поскольку он не отражает, якобы, современных экономических отношений. В качестве примера эти товарищи приводят, якобы, невозможную оценку деятельности таких “новых” форм трудовой деятельности, которые связаны с “производством нематериального актива”. Например: программистов, дизайнеров, писателей, режиссеров, артистов. Понятно, говорят они, что все эти профессии, за исключением разве что программистов, были и раньше. Многие из них известны с незапамятных времен. Но только в постиндустриальную. эпоху получили такое серьезное влияние на экономические показатели в мире. Товарищи связывают такое, по их мнению существующее, положение вещей с тем, что, якобы, в постиндустриальную эпоху на первый экономический план вышла продажа такого “товара”, который называется “нематериальным активом”. Нематериальным активом, при этом, считают такие виды, как: интеллектуальная собственность — идеи, сценарии, постановки, проекты. Сюда же относят и, например, программный продукт — “товар”, который по распространенному ошибочному мнению производят программисты.

Но, товарищи, если мы разбираем некую науку на соответствие или несоответствие тем или иным реалиям, то следовало бы вначале разобраться с тем, есть ли модели, описания, построения этих реалий в базисе этой науки, а далее — рассмотреть степень их соответствия действительности. В нашем случае, мы рассматриваем такой вид общества, при котором основной целью общественно-экономических отношений становится не создание некоего блага — потребительной стоимости, а накопление капитала в денежном выражении. То есть, такое состояние общества, когда большинство отношений в нем сводятся не к формуле: Товар-Деньги-Товар, а фазу капитализма, когда отношения описываются формулой: Деньги-Товар-Деньги. Т.е. целью т.н. постиндустриальной фазы является не накопление и приумножение блага, а увеличение количества денег, находящихся в частном владении. Товар, в таком случае — необходимая часть, но при этом такая, которая не является целью общественной операции денежного обмена. Целью такой операции являются сами деньги. Понимание того, что в нынешнем обществе целью являются именно деньги, а не увеличение количества блага поможет нам в дальнейших рассуждениях.

Итак:

Товаром является только вещественная (овеществленная) сущность. Маркс в “Капитале”, говоря, что товаром может быть только вещь, имел в виду именно вещественность, материальность той продукции, которая будучи обмениваемой на деньги становится товаром. Никакие абстракции не выраженные в материальном проявлении товаром быть попросту не могут.

Почему только материально проявленная сущность может быть товаром? По свойству товара принимать отношение в общественном процессе обмена. Только материальное воплощение или проявление чего бы то ни было может быть воспринято человеком. Никакие мысли, никакие идеи, никакие права и проч. не будут не только поддержаны, но даже знания о них невозможно без их материального воплощения тем или иным способом. Придуманная в голове “мыслесхема”, самая разгениальная книга, не заявленное в виде чего-то материального право не найдет себе ни одного человека, кроме автора, пока не будет материализовано тем или иным способом.

Самая лучшая идея, не покинувшая головы придумавшего ее человека умрет так и не родившись, вместе с ним. Встречаясь с людьми стоящими на идеалистических позициях и утверждающих первичность идеального над материальным, мы встречаемся с идеалистическим фетишизмом.

Дело все в том, что для многих людей тривиально, что например, чтец-декламатор читая стихи, или, например, актер, играя роль, занимаются ВОПЛОЩЕНИЕМ в материальном мире идеи, ранее возникшей в голове у какого-либо творца. Но делать из этого правильного знания некий абсолют, распространяющийся на все проявления человеческой деятельности и при этом замыкаться на моменте, когда замысел уже начал свое рождение — это совершенно ошибочный подход.

Во-первых: замысел рождается раньше его воплощения вовсе не всегда. И тут нет нарушения закона причинности, когда следствие вдруг бы стало влиять на причину. Нет. Замысел в таком случае, часто неведомо даже для самого человека у которого он возник, всего-то ОСОЗНАНИЕ того, что этот человек наблюдал в материальном мире, Естественно, это наблюдаемое, будучи воспринято нервной системой человека, искажается, обобщается и модифицируется за счет процессов происходящих в мозгу, кстати, тоже вполне материальных. Т.е, например, Рентген не “замыслил” рентгеновские лучи, а “случайно” осознал, что именно могло быть причиной, источником тех рисунков, что проявились на фотопластинке.

Во-вторых: рождение в голове той или иной мысли зависти от множества факторов и воздействий. Но никогда и ни одна мысль в голове не родится, если она не похожа по всем признакам на мириады остальных мыслей и образов в голове этого-же человека. Это связано с ассоциативным характером работы высшей нервной системы. Даже, казалось бы, последовательный и жестко логический характер ряда специфических мыслительных процессов в качестве “исполнителя” используют ассоциацию. Это, свою очередь, не позволяет рождаться в голове человека мыслям, которые не похожи ни на что из известного.

Например: во времена первобытно-общинного строя не существовало вероятности (точнее была строго равна 0) вероятность придумать, например,коммунизм, или даже — капитализм.

Или такой пример: Аристотель, размышляя о сущности золота и денег, как об эквиваленте товара,не смог “промыслить” дальше той эры, в которой он жил. Поэтому двойственная функция золота и денег, естественно, сформулирована им не была, несмотря на то, что его размышления вплотную подводили к этому шагу. Сказалось то, что это было столь отлично от всего в его мире, что возможность (вероятность) ассоциации в его нейронной среде — мозгу, была исчезающе мала.

Отсюда следует, что не идея, а только некое материальное воплощение в материальном мире является первопричиной. Только материальная сущность является товаром: благом, обмениваемым на деньги.

Будучи благом — имея потребительскую стоимость, товар, естественно, имеет и меновую стоимость. А участвуя в денежном процессе обмена — имеет и цену. Поскольку товаром может, как мы показали ранее, быть только материальная сущность, то ни идея, ни замысел, ни мысль, ни право, пока они не воплощены в нечто материальное — материализованы, овеществлены, не имеют ни потребительской стоимости — не приносят благо, ни цены.

Например, работа программиста может содержать сколько угодно сложный, сколько угодно красивый код. Но благом — потребительной стоимостью программного продукта является вовсе не это. Благом является изменения материальных свойств вычислительных систем, позволяющих делать ту или иную, опять-таки, как-то овеществленное, материализованное действие. Примером таких действий могут быть, например, превращение компьютера в игровую или музыкальную систему, или в рабочее место бухгалтера или, например, проектировщика, или в систему управления какими-либо процессами. Именно такие изменения в материальном мире, а вовсе не качество или другие свойства не материализованного кода составляют потребительскую стоимость и именно они, делают то, что именуется товаром. Тем более, товаром имеющим цену — участвующим в денежном обмене.

Таким образом, мы показали, что т.н. “нематериальный актив” — это на самом деле некие материальные сущности. Как сам по себе замысел или программ не являясь товаром не имеют ни стоимости, ни потребительной стоимости, ни цены, так и их материальные воплощения имеют все свойства товара.

Тут важно понимать, что будучи производителями товара, и деятели искусства, и программисты, и дизайнеры, и прочие люди, полагающие, что создают некую интеллектуальную собственность — нематериальный актив, на самом деле в-основном, не отличаются от обычного ремесленного производителя в классическом марксистском представлении. Их деятельность полностью укладывается в классическую, сформулированную Марксом схему и полностью коррелирует с нею. Причем, средствами производства этой группы людей являются вовсе не только и не столько их мозги, сколько средства воплощения, реализации, воплощения из рассудочной деятельности. Вне этих средств, без материализации замыслов, которые сами являются лишь отражением, отображением и лишь частичной корректировкой тоо багажа, что накоплен творческими людьми из реального мира, все гениальные и разгениальные “нетленки” — суть всего лишь нереализованные замыслы с неизвестными никому, включая и авторов, свойствами. Никакого блага эти нереализованные, “вроде-как идеи” не несут, а значит не имеют никакой потребительной стоимости, никакой стоимости, и товаром потому не являются, а потому у них нет никакой цены. Даже с буржуазной точки зрения, когда целью жизни ставится накопление капитала в виде денег, эти иллюзорные, не материальные “нетленки” не имеют никакого смысла, поскольку в схеме Деньги-Товар-Деньги для них места нет.

Поскольку же буржуазия пытается всячески маскировать истинное устройство капиталистического мира, возникает иллюзия некой исключительности или особенности представителей ряда профессий. Или, например, представление о том, что кто-то как-то продает некое право. Не право, на самом деле является предметом торговой сделки, а некоторое материальное его воплощение имеющее юридические последствия. Само по себе право на что-то — это ощущение, отношение, иллюзия субъекта в отличие от строки в законе, справки или векселя.

Таким образом, идеи ряда “кухонных мыслителей” о, якобы несостоятельности и устаревания марксизма связаны либо с поверхностным представлении о марксизме, либо с использованием буржуазных штампов скрывающих реальное положение вещей.

Иван КЭП