Что такое фашизм с которым мы боремся

Мы все, товарищи, считаем себя антифашистами. Мы боремся с фашизмом всеми доступными нам силами. В 2014 году Донбасс с оружием в руках поднялся на антифашистскую войну. Война идет и по сей день. Так что же такое фашизм? Чем он так отвратителен всем здравомыслящим людям? За что умирали и продолжают гибнут самые активные из нас сражаясь с проявлениями этого чудовища? Правильно ли ставить знак равенства между национализмом, нацизмом, национал-социализмом и фашизмом?

Начать следует даже не с определения термина фашизм, а с того, что все в мире можно и должно раскладывать на категории. Только научное разложение на категории дает возможность делать научные, а значит — правильные выводы и умозаключения. Научный подход требует не только описания того, что имеется в виду, но и определения какое это что-то. То есть, если волк — то обыкновенный, если человек — то разумный, если государственный строй — то пролетарский, буржуазный или еще какой-либо. Без разделения на категории не существует научного подхода, а значит, нет возможности достоверно предугадать, предсказать, рассчитать те свойства с которыми нам предстоит еще столкнуться. Без научного подхода нам не понять не только с чем мы имеем дело, но и постоянно получается сравнивать несравнимое: теплое с мягким, красное с длинным и проч.

Итак, фашизм — это некий способ государственного устройства. То есть, фашизм — это особый вид организации государственного аппарата. Коль скоро мы, товарищи, сталкиваемся с понятием государства в виде некого способа организации государственного аппарата, то полезно вспомнить что же такое государство вообще:

Государство — это организация общественных отношений таким способом, что происходит отчуждение публичной власти от народа. То есть, государство — любое государство — это диктат со стороны части народа которая имеет власть над остальным народом у которого отчуждена публичная власть. Но народ, товарищи, это тоже довольно размытое не научное понятие. Научным было бы определение не просто народ, а какой народ. Например: трудовой народ — пролетариат, буржуазный народ — буржуи (народ, который по научной классификации владеет средствами производства) и т. д.

Естественно, возникает вопрос: а какой части народа — какому классу служит государство? Кто обладает правом на отчужденную у остального народа власть? Ответ очевиден: в буржуазном государстве буржуазная часть народа обладает таким правом, тогда как в пролетарском напротив — у буржуазной части народа права на власть нет. Это означает, что при любом, хоть пролетарском, хоть буржуазном, хоть феодальном, хот рабовладельческом государственном устройстве осуществляется диктатура одной части народа, одного его класса, над всеми другими классами. В пролетарском государстве осуществляется ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА, а в буржуазном — ДИКТАТУРА БУРЖУАЗИИ. Но во всех случаях, само государственное устройство общество подразумевает исключительно и только классовую диктатуру.

В классическом марксизме эта мысль выражена так: государство всегда служит господствующему классу.

Но имущественное разделение, служащее основанием для научной классификации, не полярно. То есть, если рассмотреть отдельный класс в одном и том же государстве, то, например, можно выделить мелких, средний и крупных буржуев. Пролетаризированных бывших мелких и средних буржуев и т. д. Но самое важное начинается с такой фазы развития капитализма, которую в классическом марксизме называют термином ИМПЕРИАЛИЗМ. Мы не станем в рамках данной статьи развивать и углублять этот термин, отметим лишь примитивную схему. Выглядит она так:

– у мелких буржуев есть два варианта: либо укрупнять свой бизнес и становиться средним буржуа, либо разоряться и пролетаризироваться;

– у средних — аналогичная картина;

– а вот у крупных возникает проблема: начиная с некоторой величины их бизнес деятельности, границ и возможностей одного национального государства становится мало, жесткость конкуренции между гигантами так-же предельно нарастает. Для того, чтоб не потерять в одночасье все, гигантам приходится договариваться между собой, организуя всевозможные транснациональные корпорации и картели.

Картель — это определенная договоренность между крупными участниками одного итого же сегмента рынка. Договоренность, как об отпускных и прочих ценах, так и о количестве (квоте) выпускаемой на рынок продукции. Естественно, картели становятся монополистами на определенном сегменте рынка и вытесняют или поглощают всех «неокартелизированных». Картели и корпорации — это примеры ПЛАНОВОЙ БУРЖУАЗНОЙ ЭКОНОМИКИ.

Естественно, для закрепления картельных договоренностей, делающих эти договоренности ОБЯЗАТЕЛЬНЫМИ для всех, независимо от того, «что там порешал рынок», для получения дополнительных ресурсов в виде рабочей силы, для контроля за полученными работниками в плане, чтоб не бузили и не бунтовали, а вкалывали настолько и тогда, когда прикажет хозяин, для обеспечения всевозможных экономических «плюшек» в виде ассигнований из государственного бюджета и прочих прелестей и вкусностей, крупные буржуа объединенные в картели стремятся максимально влиять на государственные устройства, на законы и их исполнение в тех странах, где сосредоточены их интересы в данный момент.

Тут нужно отметить, что капиталистов-буржуев следует рассматривать как деятелей двух внешне разных, но по-сути сходящихся направлений: одни заняты промышленным производством и логистикой, а вторые — банковско-финансовой и биржевой деятельностью. Мы, марксисты, говорим, что первые являются промышленной буржуазией и владеют промышленным капиталом, а вторые — капиталом финансовым. Естественно, вступив в фазу империалистического формирования, капиталы промышленные и финансовые стремятся максимально сливаться. В период картелизации и корпоративизации общества, финансовые и промышленные капиталы представляют в-общем, одно целое.

И вот в этот период, когда произошло слияние промышленного и финансового капитала, когда рынок монополизирован картелями и корпорациями, когда для дальнейшего роста крупным буржуям требуется интервенция в другие страны, непременно возникает то, что мы марксисты называем термином «ФАШИЗМ» – слияние крупного капитала с государственным аппаратом.

ФАШИЗМ, товарищи — это наиболее реакционная буржуазная диктатура, характеризующаяся СЛИЯНИЕМ КРУПНОГО КАПИТАЛА И ГОСУДАРСТВА.

Все идеологии, национализмы, концентрационные лагеря, мальчики в мундирах с закатанными рукавами, факельные шествия и народные несчастья — это ОБЯЗАТЕЛЬНЫЕ, НЕПРЕМЕННЫЕ следствия такого слияния.

Очень часто, в результате отождествления фашисткой буржуазной диктатуры с наиболее известным проявлением фашизма — гитлеровским фашизмом, ряд товарищей неверно истолковывают основные свойства фашистских диктатур и смешивают их с проявлениями националистическими. Национализм, товарищи — это весьма плохо. Национализм и шовинизм – это отсталые идеологические доктрины, доставшиеся человечеству в наследство от переходного периода из феодализма в ранний,наивный капитализм. Но сами по себе, несмотря на все зло, которое несут национализм и шовинизм — это еще не фашизм.

Национализм — это превознесение одной нации над другими. Следующее из этого неравенство совершенно не справедливо и не научно, поскольку, как мы знаем, основой общественных отношений является отношение к средствам производства, а вовсе не к той или другой нации, национальности или народности. Националистические и шовинистические установки совершенно неприемлемы для построения справедливого общества. Но, повторимся, от этого они не становятся фашистскими. Несмотря на то, что фашисты вполне могут эксплуатировать такие националистические и шовинистические пережитки.

Однако, существовали и существуют фашистские режимы без видимых проявлений национализма, расизма или национально шовинизма. Единственной непреложной чертой любого фашистского режима является исключительно и только СРАЩИВАНИЕ КРУПНОГО КАПИТАЛА С ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МАШИНОЙ. Ведь государственная машина имеет ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ ПРАВО НА НАСИЛИЕ. Сращивание же крупного капитала с государством дает крупным буржуазным монополиям ЗАКОННОЕ ПРАВО на применение любого насилия. И национализм, шовинизм или любые другие идеологические предрассудки могут быть использованы, а могут и не использоваться в таких условиях.

Сравнивать же такие понятия, а уж тем более, отождествлять, как фашизм, национализм, шовинизм и фашизм совершенно нелепо, поскольку такие сравнения или отождествлении — это сравнения ГОСУДАРСТВЕННОГО УСТРОЙСТВА буржуазного государства и идеологии, используемой пришедшими к власти крупными буржуа для поддержания в подчинении своих по-сути рабов.

Отдельное место занимает синтетическое образование, именуемое термином «Национал-социализм». Гитлеровцы, приходя к власти в период когда весьма большой популярностью, под влиянием успехов в СССР, пользовались социалистические и коммунистические идеи, в качестве «бренда» начали эксплуатировать термин «социализм». Сделано это было по признанию самих фашистских бонз совершенно осознано исключительно и только в пропагандистских целях.

С другой стороны, следует отметить, что мы — марксисты, различаем такой вид социализма, как БУРЖУАЗНЫЙ СОЦИАЛИЗМ. Это, например, социализм в скандинавских странах. Естественно, к социализму нашему — марксистскому, направленному на создание максимально качественного уровня жизни трудящихся, социализму пролетарскому, буржуазный социализм отношения не имеет. Но это тема отдельной статьи. Фашистский же режим не имеет ничего общего даже с эрзац-социализмом буржуазным. Фашизм — это разновидность современного ПРЯМОГО РАБСТВА для трудящихся и вседозволенности для крупных олигархических групп.

Схожие черты с социалистическим устройством общества, однако, можно найти.

– Это, во-первых, буржуазная ПЛАНОВАЯ ЭКОНОМИКА. Плановость экономики при фашизме обуславливается буржуазными картельными и корпоративными сговорами.

– Во-вторых, слияние государства с крупным капиталом делает неразличимым частную буржуазную и государственную буржуазную собственность на средства производства. Действительно, если владелец завода одновременно является и государственным чиновником курирующим данный завод и частью выделяющей госзаказы на этот завод гос. Структурой и получает большую часть прибылей от эксплуатации этого завода и его трудящихся ( а именно в этим и состоит фашистский замысел, реализованный, например Гитлером и Муссолини), то разницы между государственной собственностью и частной не существенна. То есть, национализация предприятий при фашизме носит формально похожий, но диаметрально противоположный по-сути характер с национализацией в социалистических государствах.

Национализация при фашисткой диктатуре — диктатуре КРУПНОЙ БУРЖУАЗИИ занимающейся помимо бизнеса еще и политическими вопросами — олигархии, это вовсе не ОБОБЩЕСТВЛЕНИЕ средств производства. Такая национализация подразумевает наличие частного владельца ВКЛЮЧЕННОГО в государственный аппарат.

Чем это грозит трудящимся? Любой частный собственник озадачен единственной проблемой: максимально увеличить собственный доход, собственную прибыль. С точки зрения работодателя, заработная плата трудящимся — это расход, который не приносит работодателю прибыли. Такой расход, по мнению работодателя, следовало бы сократить, а лучше — вовсе исключить. С другой стороны, количество времени, которое сотрудник вкалывает на хозяина, по мнению работодателя следовало бы увеличить максимально вместе с интенсивностью работы. Буржуи давно бы заставили вновь трудящихся трудиться круглые сутки и за гроши, если бы не опасались бунта со стороны своих по-сути рабов. Имея в руках исключительное право на насилие — будучи частью государственных механизмов, работодатели могут привлекать по-закону репрессивные механизмы для усмирения взбунтовавшихся рабов. Рабов в прямом виде!

При капитализме существует скрытая форма рабства. Рабство — это работа по принуждению. На заре цивилизации, рабов заставляли работать физическим принуждением к труду. При наивном капитализме и вплоть до начала империалистической его фазы, физическое принуждение к труду используется относительно редко, уступив место принуждением к труду экономическими методами: не будешь вкалывать — подохнешь с голоду. Не нравится — пойди поищи работу. При последней стадии капитализма — фашизме, физическое принуждение к труду — доцивилизационное рабство становится повсеместной реальностью.

Постепенное изменение империалистического капитализма в сторону установления фашистских диктатур мы наблюдаем во многих странах. В США, например, физическое принуждение к труду заключенных — массовое явление. Такого количества официальных рабов, как в США нет ни в одной стране! Срастание крупного капитала с государством там началось весьма давно и уже практически произошло.

Аналогично — срастание крупного капитала и государства можно наблюдать и в России. Показательным примером тому можно считать финансовый ценз при баллотировании на ту или иную государственную должность. Про принудительный труд в тюрьмах РФ можно писать тома. Пока еще, и в США, и в России законодательно не дозволено продолжать официально продолжать свой бизнес тем олигархам, а напомним, что олигархами называют вовсе не просто миллиардеров-богачей, а тех лишь богачей, которые одновременно заняты и политикой. Но всем ведь очевидно, что обойти такой слабый формальный запрет на занятие бизнесом в буржуазной диктатуре, направленной на защиту интересов буржуев, не представляет никакого труда. На Украине — вполне сложившиеся олигархические системы — сращивание крупного капитала и государственного аппарата практически завершено. Рабский труд — ее визитная карточка. На Украине наступает фашистская диктатура не потому, что ее заполонили «нацики», а потому, что произошло слияние крупного капитала и государственной системы Нацики — это одно ииз следствий такого слияния.

Эти государства либо уже попадают под понятие фашисткой диктатуры, либо крайне близки к ней.

В ДНР нет пока крупного капитала, как нет и своей экономической базы. ДНР в этом отношении ДНР совсем не фашистское государство. Но при этом, ДНР не самостоятельное, не суверенное государство, а республика находящаяся в вассальной зависимости от крупных картелей и корпораций. В ДНР нет необходимости для крупных буржуев заниматься политикой или становиться частью государственного механизма. В нашем случае, достаточно «попросить» и воля «кормильца» будет беспрекословно исполнена. Такая разновидность диктатуры свойственна колониально зависимым странам. Режимы в таких странах могут быть разными, называться по разному, но суть у них одна — несвобода для трудящихся и при этом буржуазная диктатура. Близко к фашизму, не так ли? Но не совсем фашизм.

Отличительной чертой всех без исключения фашистских диктатур является лютый антикоммунизм. Это и понятно: фашистская диктатура направлена на ФИЗИЧЕСКОЕ порабощение трудящихся, а коммунизм — это единственный путь к освобождению трудового народа от буржуазного ига. В гитлеровской Германии, фашистских Испании и Италии тех-же времен, как и в современной Украине, странах Прибалтики, во многом — в США, антикоммунизм просто зашкаливает. В России антикоммунизм находит проявление, как в высказываниях правящей буржуазной элитки, включая президента, так и в ползучей декоммунизации, попытках уравнять бело-бандитов с красноармейцами, предателей власовцев с героями Великой Отечественной и т. д. Антикоммунизм — это верный индикатор наступающего фашизма. Именно антикоммунизма, а не национализм или шовинизм являются обязательными спутниками фашисткой диктатуры.

Понимать все это, товарищи, непременно нужно хотя бы для того, чтоб на буржуазную хитрость и обман не попасться. Ведь что умеют буржуи лучше всего? – грабить, убивать и лицемерить. Буржуям выгоден фашизм. Это «Рай на Земле» для них. Нм же — трудовым людям, фашизм совершенно неприемлем. И мы должны вовремя распознать его и вступить в смертельную схватку с фашисткой нечистью. Мы обязаны победить фашистскую гадину, как сделали это наши предки в Великую Отечественную войну.

И помните, что любой капитализм, любая его форма и разновидность в конце-концов завершается фашисткой диктатурой.

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Иван КЭП