Д - Диванные генералы...

  - Незадолго до этих событий, - сообщил собравшимся император, - я беседовал с одним весьма достойным человеком. Он говорил мне примерно то же, что и вы - про то, что славянам надо помочь, да и проливы вещь неплохая. Я внимательно его выслушал, потому что он имел право на такие речи. У него на плечах были погоны, и он знал, что в случае конфликта Россия пошлет осуществлять эти идеи именно его. Сражаться и умирать... Сегодня он в Черногории. Сейчас, ознакомившись с вашей точкой зрения, я хочу спросить - я правильно понял, вы тоже все готовы именно к этому? Если да, то я готов оказать необходимую помощь в осуществлении таких устремлений. При выходе из зала находится столик, где производится регистрация добровольцев. Так как здесь нет бедных людей, то винтовку и обмундирование каждому будет нетрудно приобрести за свой счет. Господин Родзянко, вы что-то хотите сказать? Простите, но я отметаю ваши возражения. Канцлер, например, гораздо старше вас, что совершенно не помешало ему принимать самое непосредственное участие в боевых действиях. Однако, сказанное вами наводит на нехорошие подозрения... Неужели вы выступали за эскалацию конфликта на Балканах, имея в виду, что лично от вас это не потребует никаких жертв? Если это так, то я не могу назвать этот образ действий иначе как провокацией. Впрочем, для точной квалификации обсуждаемого я пригласил очень компетентного человека... Господин государственный канцлер, вам слово.

   - Полностью присоединяюсь к мнению его величества, - сказал я, внимательно оглядывая зал из-за зеркальных очков, - то есть считаю, что право голоса по этому вопросу имеют только готовые на жертвы. Так как все присутствующие здесь свой голос так или иначе уже подали... В общем, хочу немного заострить ваше внимание на том, что его величество сказал "жертва". А не подачка! Когда человек во имя общего дела рискует жизнью - это жертва. Когда отдает состояние - тоже. А когда... в общем, надеюсь, что вы меня поняли. Еще хочу добавить, что безгрешных людей я здесь не вижу. Да, так уж сложилось, что в обычных условиях наша юстиция часто закрывает глаза на мелкие нарушения - мол, строгость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения. Но со вчерашнего дня условия стали необычными... Напротив столика для записи добровольцев стоит еще один, для приема пожертвований. Благодарю за внимание.

   Интерьер при выходе был чуть богаче описанного мной - в конце прохода между двух столиков стоял комиссар из следственного отдела, а за ним - десяток конвойных. Когда первый из покинувших зал попытался проскочить напрямую, его вежливо взяли под локоток и объявили:

   - Господин Челноков? Вам предъявляется обвинение по статьям пятьдесят восемь, сто тринадцать и сто четырнадцать уголовного кодекса. Мера пресечения - арест. Простите, но у вас еще будет время выговориться, однако сейчас ваши слова неуместны. Увести.

   После этого других желающих проскочить на улицу с ходу не появилось.

   - Как там у Булгакова было, - усмехнулся Гоша, - в очередь, сукины дети, в очередь! Интересно, хоть один пройдет через правый столик?

Величко Андрей Феликсович: Гатчинский коршун (принц-3)