Долорес Ибаррури: беседы со Сталиным

Мы продолжаем знакомить читателей с воспоминаниями известной коммунистки, революционерки, одного из лидеров испанской Компартии Долорес Ибаррури и представляем второй оцифрованный нами том ее мемуаров. К публикации тома прилагаем несколько главок из него, в которых Ибаррури рассказывает о своих встречах с И.В. Сталиным в конце войны и после победы СССР.

Беседа со Сталиным

Уже несколько месяцев я готовилась к отъезду из Совет­ского Союза. Мне хотелось увидеться с товарищами из руководства партии, жившими во Франции или прибыв­шими туда из латиноамериканских стран.

Прежде чем покинуть СССР, я хотела попрощаться с И. В. Сталиным.

Он принял меня вместе с Маленковым и Берией. Со мной на встрече присутствовал Игнасио Гальего.

Беседа была исключительно сердечной. Я поблагода­рила Сталина за солидарность Коммунистической партии и народов СССР с антифашистской борьбой испанского народа. За братское гостеприимство, оказываемое совет­скими людьми эмигрантам из моей страны.

Во время беседы были затронуты различные темы. Вой­на шла к победному завершению, к окончательному раз­грому нацистских агрессоров. Новые перспективы, хотя еще не совсем определенные, открывались перед народами.

Сталин интересовался, как разворачивается борьба тру­дящихся и различных политических сил в Испании, поли­тикой нашей партии.

Мы подробно проинформировали его, он слушал с боль­шим вниманием. Когда зашел разговор о партизанской борьбе, которую испанцы ведут в Испании, об их участии в движении Сопротивления во Франции, он спросил, думаем ли мы, что наша долгая и героическая борьба в эти последние годы войны должна быть как-то отмечена.

- Да, - сказали мы, - по нашему убеждению, своей борьбой и сопротивлением испанские антифашисты заслу­жили право занять место за столом Победы.

Мы надеялись, что поражение Гитлера приведет к па­дению Франко, но это не могло произойти автоматиче­ски. Нам понадобится международная политическая и иная помощь. По нашему мнению, следовало бы снабдить легким оружием наших партизан во Франции и в самой Испании.

Сталин внимательно слушал нас. Затем встал, принялся расхаживать со своей неизменной трубкой в руке, снова сел напротив нас.

- Товарищ Долорес, - сказал он, - знайте, что мы, как всегда, готовы оказать вам помощь, в которой вы нуждаетесь. Можете рассчитывать на нас. Испанские антифа­шистские бойцы - наши союзники.

Мне хотелось как можно скорее сообщить столь важные известия нашим товарищам из руководства партии и, разумеется, главе республиканского правительства в эмиг­рации доктору Негрину. Срочной телеграммой я попроси­ла его дождаться моего прибытия в Париж. Негрин ответил, что будет ждать меня.

Я попросила у генерала де Голля соответствующие визы, которые он предоставил без промедления.

Но тут возникли другие сложности. Как попасть из Москвы в Париж в разгар мировой войны? Гражданская авиация не функционировала. Военная - зависела от анг­лийских властей. А те предпочитали, очевидно, чтобы я находилась подальше от границ моей страны, и чем дальше, тем лучше.

О всех этих затруднениях я размышляла, наблюдая па­дающий снег через двойные оконные рамы моей московской квартиры.

Советские товарищи предложили нам длинный, но бо­лее или менее осуществимый маршрут: Иран, Египет, где была надежда найти какой-либо вид транспорта, чтобы добраться из Каира во Францию. Мы согласились. Важно было выехать, и выехать как можно скорее. Со мной в пу­тешествие отправилась моя дочь Амайя и молодой товарищ Иrнасио Гальеrо, который мог оказать мне эффективную помощь.


Сталин назвал нас леваками


В середине 1948 года мы получили приглашение приехать в Москву для беседы в ЦК КПСС. Нам не терпелось узнать тему предстоящей дискуссии.

В Москве выяснилось: нас примет Сталин. Это еще больше усилило интерес к ожидаемой беседе.

В кабинете в Кремле нас встретили Сталин, Молотов и Суслов. После очень теплых приветствий, начались рас­спросы о том, как идут дела в партии.

Сталин попросил объяснить, почему мы, испанские ком­мунисты, не ведем работу во франкистских массовых орга­низациях, и прежде всего в профсоюзах.

Мы сослались на враждебность, которую испытывают трудящиеся к «вертикальным» франкистским профсоюзам, рассказали о героической партизанской борьбе.

Сталин, который, очевидно, имел более полную, чем мы, информацию о том, каковы намерения западных прави­тельств в отношении «демократизации» франкистского ре­жима и сохранения его в Испании в своих интересах, стал делиться с нами опытом КПСС, большевиков, приобретен­ным в ходе долгой борьбы в условиях царизма. Даже во времена наиболее жестоких «столыпинских» репрессий большевики никогда не отказывались от работы в массовых организациях, руководимых реакцией. На этих примерах он дал нам понять, что борьба будет длительной и надо быть готовыми к ней.

Мы не были полностью согласны; снова говорили о на­шей партизанской борьбе, выразили мнение, что положение в Испании иное, что рабочие нас не поймут, если партия начнет работу в «вертикальных» профсоюзах.

Сталин очень спокойно - он держал перед собой блок­нот и, слушая нас, что-то в нем рисовал - сказал, что наша позиция - левацкая. Он посоветовал нам использовать партизанскую борьбу для поддержки политической борьбы и для обеспечения безопасности товарищей.

Видя, что мы не совсем согласны с этим, он стал рас­спрашивать нас о Висенте Урибе, Антонио Михе и других руководителях. Беседа приобрела более широкий характер. Нас пригласили выпить чаю с пирожными и конфетами. Прощаясь, Сталин· пожал нам руки и рекомендовал на­браться «терпения».

- Ну что же, - добавил он, - если вашим партизанам нужна помощь, мы вам ее предоставим. Потому что все го­ворит о том, что вы, испанцы, - большие храбрецы.

Возвратившись в свою резиденцию, мы продолжили дискуссию между собой. Анализировали, развивали идеи, высказанные Сталиным, хотя он и не настаивал на них. Долго, до самого вечера, мы обсуждали этот вопрос и приш­ли к заключению: Сталин прав. Коммунисты должны действовать там, где есть рабочие, народные массы, даже если во главе рабочих организаций стоят фашисты, реак­ционеры. Ведь мы поддержали такой подход на VII конгрес­се Коминтерна. Нам была хорошо известна работа Ленина «Детская болезнь «левизны» в коммунизме». В результате обсуждения мы пришли к выводу: необходимо менять тактику.

То, что вопрос этот был нелегким, мы убедились по воз­вращении в Париж. Собрали Политбюро. Товарищи, вы­слушав наш доклад, высказали свои сомнения. Возникли
длительные, острые дебаты. Не просто было менять такти­ку. А партизанская борьба? Если предстоит долгая борьба, надо набраться терпения, пойти на свертывание партизан­ской борьбы и вывести из нее товарищей, которые подвер­гаются наибольшей опасности. В конце концов мы решили широко обсудить эту проблему в партии.

Долорес Ибаррури, Воспоминания, Книга 2