Командир батальона 19-го гвардейского воздушно-десантного полка 10-й гвардейской воздушно-десантной дивизии 37-й армии Степного фронта, гвардии капитан
Алексей Андреевич Павловский
родился 17 мая 1914 года в городе Великие Луки, ныне Псковской области в семье железнодорожника. Его отец Андрей Петрович был машинистом.
В 1923 году, когда мальчик готовился перейти в пятый класс, его семья переехала в город Кемь, Андрея Петровича направили сюда работать.
Здесь Алексей проучился до седьмого класса в школе № 3, тогда школа № 85. Он учился на «отлично» и мальчика выбрали председателем совета дружины. За активную работу его направили делегатом на первый слёт пионеров в 1929 году.
Окончив 7 классов, Алексей поступил учиться в школу ФЗО, после окончания которой работал помощником машиниста паровоза в Великолукском депо. Работу совмещал с учёбой в вечерней школе.
В 1931 году по комсомольской путевке Алексей уехал в Сталинск, ныне Новокузнецк, на строительство Кузнецкого металлургического комбината, работал помощником машиниста паровоза в железнодорожном цеху.
В 1932-1936 годах Алексей Андреевич учился в Сибирском институте чёрных металлов, ныне это - Сибирский государственный индустриальный университет.
Одновременно занимался Алексей Андреевич в аэроклубе, увлекался парашютным спортом.
Товарищ Павловского по институту Усачёв писал в своих воспоминаниях:
«Познакомился я с Алексеем Павловским ещё задолго до войны. Я был на втором курсе СИЧМа, когда туда поступил Алексей. Первую зиму встретили в палатках. Часто ходили на субботники, воскресники: Кузнецкий металлургический комбинат, где предстояло работать, только строился. Многие бросали учёбу, не выдержав трудностей. Но не таким был Павловский. Учился он хорошо. Очень много помогал другим…
Имя Павловского мне бесконечно дорого: он был моим другом, как и я, инженером-литейщиком. Алексей был необыкновенной души человеком. Я часто думаю: кем бы сейчас работал Алексей? Он мог бы стать государственным деятелем...».
По окончании института Алексей Павловский был оставлен в институте преподавателем.
В 1936 году его призвали в Красную Армию. После демобилизации в 1938 году Алексей уехал на Дальний Восток, где был назначен сначала заместителем начальника, а потом начальником литейного цеха Дальзавода.
Уже в первые дни войны Алексей Андреевич Павловский пришёл в военкомат с заявлением о добровольном призыве в ряды Красной Армии.
Его не призвали: специалисты были нужны и в тылу. Но в 1942 году военкомат удовлетворил, наконец, просьбу Алексея: и он был отправлен на фронт.
Однако, в Чите его сняли с поезда, по указанию Наркомтяжпрома он был направлен на завод «Амурсталь» и назначен начальником литейного цеха. Позже его избрали заместителем секретаря парткома завода.
Павловский вновь и вновь атакует военкомат, получает отказы: «Специалисты нужны в тылу».
Алексей пишет:
«Отправьте меня на фронт! Я сегодня не инженер, а лётчик!»
Наконец, военкомат удовлетворил просьбу Павловского. Командир запаса Павловский был направлен в действующую армию. И в октябре 1942 года получил самолет.
На фронте Алексей Андреевич Павловский – с 1943 года.
В январе 1943 года в одном из писем домой он писал:
«Дорогая моя жена! Милая дочурка!
То, чего я добивался в течение полутора лет, свершилось. Я на фронте. Мне как коммунисту, гражданину своей страны выпала великая честь защищать свою Родину с оружием в руках.
Знайте, дорогие мои: пока у меня глаза видят, пока руки и ноги управляют самолётом, пока в груди моей бьётся сердце, я буду защищать свою Родину до последнего вздоха, до последней капли крови.
Человека убить можно. Но народ, у которого такие сыновья, победить нельзя. Родина будет жить».
В один из дней горячего курского лета пара истребителей, ведущий капитан Алексей Павловский и ведомый Герой Советского Союза майор Василий Петров, совершая свободный полёт, столкнулись в воздухе с девятью «мессершмиттами», которые внезапно появились из-за облаков. Бой был коротким. Расстреляв последние патроны, Павловский катапультировался.
Находясь в полевом госпитале, он продиктовал такое письмо своей жене:
«Дорогая! Возможно эти строки вместо нового адреса останутся в сердце твоём. Запомни: жди этих строк и нового адреса:
Лёгкий шум услышав, может,
Выйдешь на крыльцо.
Почтальон в газету вложит
Это письмецо.
Поглядишь на мелкий почерк,
Что-то незнаком.
Сердце сдавит тяжесть строчек,
В горле встанет ком.
Но не плачь. Собравшись с силой,
Овладей собой,
Ты прочти о том,
Как милый
Улетел в последний бой.
Ты не плачь о нём, не надо.
Не помочь беде.
Нужно мстить немецким гадам
В битве и труде».
После проведённого лечения, врачи решили, что летать Павловский более не сможет.
Он был направлен в Воздушно-Десантные войска командиром 3-го батальона 19-й гвардейской воздушно-десантной дивизии 37-й армии Степного фронта.
10 октября 1943 года Алексей Андреевич Павловский получил приказ о занятии важной высоты 177,0 в районе села Мишурин Рог Днепропетровской области Украинской ССР.
Его батальон неожиданно нанёс врагу удар с флангов и овладел высотой. Спустя некоторое время противник окружил батальон, была прервана связь.
Бойцы Алексея Павловского отбили несколько контратак, в том числе и танковую, истребив при этом семнадцать танков и уничтожив до роты пехоты.
Алексей Андреевич Павловский был контужен и попал в плен с группой солдат. Их зверски пытали, а затем - 8 октября 1943 года - живьём сожгли.
Через два месяца дочери Павловского пришло запоздалое письмо:
«Дорогая моя дочь, если эта записка будет последней, прошу об одном: будь честна, как твой отец. Будь предана своей Родине, как был предан твой отец. Презирай всё несправедливое, бесчестное, ложное. Люби Родину и свой народ, как любил её отец».
Из представления гвардии капитана Алексея Андреевича Павловского к званию Героя Советского Союза:
«8 октября 1943 года, выполняя боевой приказ командира полка, Павловский нанес врагу удар с флангов, сковывая его с фронта, и овладел высотой 177.0.
Спустя два часа батальон Павловского был окружен и контратакован немецкими танками. Три атаки фашистов были отбиты.
Перегруппировав силы, противник бросил на высоту 46 танков и батальон пехоты. Вместе с приданной артиллерией батальон Павловского истребил 17 танков и до роты вражеской пехоты.
В этом бою капитан Павловский пал смертью храбрых».
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 декабря 1943 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм, гвардии капитану
Алексею Андреевичу Павловскому
присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). Награждён орденом Ленина (посмертно).
Похоронен Алексей Андреевич Павловский в селе Днепрово-Каменка Верхнеднепровского района Днепропетровской области Украинской ССР.
На высоком берегу Днепра, где Алексей Андреевич Павловский сражался с фашистами, был воздвигнут памятник.
Памятник есть и в Комсомольске-на-Амуре.
Комсомольчане высоко чтят героя. Его именем названа улица в Комсомольске-на-Амуре, он зачислен в бригаду литейщиков завода «Амурсталь».
Узнав об этом, жена и дочь Алексея Андреевича Павловского пишут:
«Дорогие товарищи! Сердечно благодарим вас за память об Алексее Андреевиче Павловском. Мы получили известие, что в его честь установлена мемориальная доска и названа улица в городе юности. Ещё раз сердечно благодарим за память о муже и отце.
С уважением к вам 3.А. Павловская и Элеонора Павловская».
В память об Алексее Андреевиче Павловском в Новокузнецке установлены две мемориальные доски. Одна из них установлена на улице Павловского - мемориальная доска из светлого мрамора с выбитыми буквами золотого цвета.
На доске надпись: «Улица названа в честь выпускника и преподавателя Сибирского металлургического института, Героя Советского Союза А.А. Павловского, 1914-1943 гг.».
Вторая - на главном корпусе Сибирского государственного индустриального университа. Металлическая мемориальная доска установлена в 1980 году.
В верхней части расположен портрет Алексея Андреевича Павловского размером 900x600 мм, в нижней - надпись: «Здесь учился и работал преподаватель, Герой Советского Союза, гвардии капитан Павловский Алексей Андреевич, 1914-1943».
Один из студентов Сибирского государственного индустриального университета города Новокузнецка, Александр Фёдоров, учась на третьем курсе механического факультета, создал бюст Алексея Андреевича Павловского. Он хранится в Музее истории СибГИУ, в этом же музее одна из экспозиций посвящена жизни Алексея Андреевича Павловского.
А в апреле 2018 года именем героя была названа одна из вершин Кузнецкого Алатау.
⭐ ⭐ ⭐
С юных лет Алексея Павловского звало к себе беспредельное голубое небо. Он рыл котлованы под корпуса Кузнецкого металлургического комбината и мечтал стать лётчиком. Учился в школе ФЗУ, потом водил поезда, но продолжал думать о полётах.
Уже студентом Сибирского металлургического института Павловский наконец-то сделал первый шаг к осуществлению заветной мечты: записался в аэроклуб. Упорства и энергии у него хватило и на то, чтобы окончить с отличием институт, и на то, чтобы в совершенстве изучить летное и парашютное дело.
Но в ту пору страна нуждалась в инженерах-литейщиках не меньше, чем в пилотах. Алексею Павловскому не суждено было стать тогда профессиональным лётчиком, однако он хранил в сердце верную и горячую любовь к авиации.
- Зинуша, - весело говорил он молодой жене, - если у нас родится сын, давай назовем его Пропеллером, а если дочь - Элероной…
Первый военный год Алексей Павловский провёл в тылу - работал начальником литейного цеха "Дальзавода" во Владивостоке, затем - начальником такого же цеха завода "Амурсталь" в Комсомольске-на-Амуре.
На фронт его не отпускали. А вот его жена сумела попасть в действующую армию, окончив курсы медицинских сестер. Легко себе представить, как нервничал рвавшийся на войну Алексей; время было тяжёлое, газеты сообщали неутешительные вести: фашисты наступали в Подмосковье, осаждали Ленинград.
Но всё же Павловского, несмотря на его заявления, неизменно заканчивавшиеся словами: "Сегодня я не инженер, а лётчик", не снимали с брони и не отпускали с завода.
Ему говорили: "Пойми, фронту нужны не только солдаты, но и оружие. Для того чтобы выковать оружие, нужна сталь, а сталь должны дать мы".
Завод ещё не полностью вступил в строй. Сооружение цехов продолжалось. У Алексея была уйма дел, тем более, что его избрали заместителем секретаря партийного бюро.
В конце сорок первого года пришла похоронка на старшего брата Александра, павшего в битве под Москвой, а спустя некоторое время Алексей получил сообщение о тяжёлом ранении жены.
Тяга на фронт стала поистине неодолимой. Алексей снова и снова пишет заявления в военкомат, но постоянно получает отказы. В напряжённом труде пролетели весна и лето сорок второго года.
И вдруг, когда стало казаться, что ничего уже в жизни не изменится до конца войны, Алексей получил повестку.
- Товарищ Павловский, - сказал военком, - по вашему настоянию мы направляем вас в лётную часть. На сборы можем дать лишь три часа. Успеете?
- Успею…
После переподготовки в запасном авиационном полку Алексей был зачислен лётчиком-истребителем в боевую эскадрилью.
В морозный день января сорок третьего года почтальон принёс Зинаиде Павловской - она после ранения была демобилизована и теперь воспитывала дочь, которую они с Алексеем назвали Элеонорой (молодые супруги все-таки нашли имя, близкое к элерону!) - фронтовой "треугольник":
"Дорогая моя жена! Милая дочурка! То, чего я добивался в течение полутора лет, свершилось. Я на фронте. Мне, как коммунисту, гражданину своей страны, выпала великая честь - защищать Родину с оружием в руках.
Знайте, дорогие мои, пока глаза видят, пока руки и ноги могут управлять самолётом, пока в груди моей бьётся сердце, я буду защищать свою Родину до последнего вздоха, до последней капли крови…"
Летом 1943 года Алексей сражался на знаменитой Курской дуге. Вот две выдержки из писем Павловского, в которых он рассказывает об этих боях:
"…Что делается сейчас в воздухе и на земле! История едва ли видела такой силы бои. В небе черно. Ежедневно мы вылетаем по нескольку раз, не знаем ни днём ни ночью покоя и отдыха…"
"Да, 5 июля - это памятный день для нас. Теперь всем ясно, что русские отразили натиск врага. И выстояли! А сейчас гонят его на запад… Мы уверены, что вот-вот Орёл будет освобождён. А это все приближает час окончательной победы, час встречи с родными, друзьями…"
Отпор вражескому наступлению стоил немалых жертв.
…Лётчики хоронили погибших. Над могилой в минуту прощания командир полка полковник Донцов произнёс слова, запавшие всем в душу:
- Героизм сегодня заключается в том, чтобы быть живыми. Только живой воин способен уничтожать врага. Нам Родина приказывает жить… Ну а если обстоятельства боя сделают неизбежной смерть, нужно за свою гибель взять с врага такую же высокую плату, какую взяли наши боевые товарищи…
Алексей вечером записал в блокнот волновавшие его мысли:
"Трудно расставаться с друзьями-героями. Но минуты прощания вселяют в нас во сто крат больше ненависти к врагу… Не достигнуть победы в бою - позор перед родными, перед дочерью, которая обязательно поинтересуется, что делал её отец в тяжёлую для Родины годину… Как хочется жить и жить, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на мир после войны…"
* * *
В один из дней горячего курского лета пара наших истребителей (ведущий - капитан Алексей Павловский и ведомый - Герой Советского Союза майор Василий Петров), совершая свободный полет, столкнулись в воздухе с девятью "мессершмиттами", которые внезапно вывалились из облаков.
"Бой был коротким, - писал потом Алексей своей Зине. - Мы сделали всё, что могли. Когда у Петрова кончились боеприпасы, он решил таранить. И это был смертельный таран. Жизнь друга дорого обошлась врагу. Я, расстреляв последние патроны, увеличил счёт ещё на единицу. Когда мой самолёт пришёл в негодность, я выпрыгнул с парашютом, но враг прошил меня очередью из пулемёта. Очнулся на земле, у своих, на носилках…"
Потом был госпиталь, частичная потеря зрения вследствие ранения и заключение врачебной комиссии о непригодности к службе в авиации.
В длинную бессонную ночь, в палате, наполненной стонами раненых, Алексея мучили горькие думы. Порой на ум приходила отчаянная мысль: "Стоит ли жить, если тебя, как полуслепого, спишут из эскадрильи?" Отчаяние прорвалось даже в письме домой, но Алексей поборол малодушие. И ещё до выписки из госпиталя успокоил жену:
"Всё, о чём писал тебе, осталось позади и прошло. Завтра комиссия скажет, буду ли я снова водить самолёт или останусь бойцом Красной Армии на земле… Ответ сюда не пиши… Он меня не застанет… Я уже буду там, где гремят орудия, трещат пулемёты, рвутся снаряды, где над человеком каждую минуту встаёт смерть, где опять будет решаться вопрос: жить или не жить, быть нашей Родине свободной или нет. Я отвечаю: жизни и свободе быть!"
Капитана Павловского направили в 19-й гвардейский воздушно-десантный полк на должность командира батальона.
Осенью сорок третьего года наши войска на широком фронте вышли к Днепру.
Батальону Павловского, отличавшемуся боевым мастерством и стойкостью, командир полка поручал наиболее сложные задания. У Днепра ему приказали отбить у противника на левом берегу тактически важную высоту 177.0, овладев которой, можно было обеспечить огневое прикрытие наших частей при форсировании реки в этом районе.
Внезапной ночной атакой с флангов батальон Павловского заставил гитлеровцев отступить с высоты. Наутро гитлеровцы бросили сюда пятьдесят танков и три роты автоматчиков. Батальон попал в окружение, но по приказу Павловского гранатами и штыками пробил себе выход из вражеского кольца, зацепился за соседнюю высоту, господствовавшую над шоссейной дорогой, и немедленно стал готовить её к обороне, установив локтевую связь с другими подразделениями.
Едва солдаты успели окопаться, как на их новую позицию, гремя гусеницами, двинулись танки противника. Из клубов пыли сверкнули огненные вспышки орудийных выстрелов.
Наши бойцы дружно обстреляли из винтовок и пулемётов цепи неприятельской мотопехоты и прижали их к земле. Но танки неудержимо шли вперёд. Первая группа "пантер" и "тигров" настолько приблизилась к окопам батальона, что люди почувствовали, как пахнуло перегорелым маслом и пороховыми газами.
Началась тяжёлая схватка. Семь "пантер" и пять "тигров" были укрощены. Над одними колыхались столбы чёрно-жёлтого мазутного дыма, другие стояли без башен, сорванных взрывами, третьи - с перебитыми гусеницами.
Разозлённые неудачей, гитлеровцы ещё яростнее продолжали атаки. До самого вечера у высоты кипел жестокий бой. От разрывов мин и снарядов колебалась почва. Бойцы батальона Павловского сожгли ещё три "пантеры" и два "тигра" и выкосили ружейно-пулемётным огнём роту вражеской пехоты.
Но всё труднее становилось удерживать занятый рубеж. Было много раненых и убитых. Мало осталось боеприпасов. До крайности осложнилась обстановка, когда гитлеровцы, прорвав оборону левого соседа, отрезали батальон от полка.
К вечеру в живых осталась лишь горсточка бойцов. Только тогда, заплатив дорогую цену, фашисты смогли занять высоту у шоссейной дороги.
…Придя в сознание, Алексей открыл глаза и пересохшими губами попросил:
- Пить…
- Товарищ капитан, нам не дают ни воды, ни пищи, - ответил кто-то хорошо знакомым голосом. - Уже дважды стучали в дверь, но часовой молчит.
По голосу комбат узнал своего ординарца, весёлого и расторопного юношу из Бийска Михаила Ракитина.
- Миша, где мы?
- В фашистском плену… Заперты в амбаре…
- А сколько нас?
- Восемнадцать человек… Каждый ранен… Вас контузило разрывом снаряда…
Алексей лежал на разостланной шинели в углу амбара, пропахшего мышиным помётом и пылью.
На исходе первого дня плена часовой, громыхая тяжёлым замком, открыл дверь. В полумрак амбара хлынул оранжевый свет вечерней зари.
- Хауптман, выходиль! - повелительно крикнул эсэсовец, наставляя на Павловского автомат.
Мимо хат-мазанок конвойный повёл его к большому деревянному дому с резными наличниками и высоким крыльцом. Здесь помещался штаб полка СС.
Открыв дверь комнаты, конвойный подтолкнул советского офицера к столу, за которым сидел майор в чёрном мундире с эмблемами смерти на воротнике и рукавах.
Начался допрос. Майор довольно чисто говорил по-русски.
- На каких участках и когда русские собираются форсировать Днепр?
- Не знаю…
- Покажите на карте место расположения командного пункта и батальонов вашего полка, а также огневые позиции артиллерии!
- Это мне неизвестно…
- Не валяйте дурака!.. Если вы не будете добровольно отвечать на мои вопросы, я найду способ развязать вам язык.
- Не буду.
Майор по-немецки отдал какое-то приказание. Мгновенно, словно черти из преисподней, в светлице появились четверо здоровенных солдат. Окружив Алексея, стали избивать его. Молотили до тех пор, пока он не свалился. Облили водой, привели в чувство.
- Последний раз спрашиваю: будешь отвечать на вопросы?
- Нет, не буду.
Солдаты снова принялись бить и топтать пленного. Особенно усердствовал эсэсовец в пенсне, внешне похожий на респектабельного учителя. Он бил пленного ногой в живот.
Алексей опять потерял сознание…
На второй день водили на допрос по очереди семерых солдат, которые ещё могли стоять на ногах. Несмотря на избиения и пытки, никто из них не выдал врагу военной тайны. Как и Павловского, конвоиры приволокли их в амбар чуть живыми.
Ночью, осторожно проделав дыру в соломенной крыше, бежал из плена Михаил Ракитин, раненный в голову, но сохранивший ещё силы. Остальные, в том числе комбат, были в таком состоянии, что не могли подняться.
А утром третьего дня эсэсовцы облили стены амбара керосином и подожгли.
Местные жители, смотревшие на горящий амбар, слышали, как донесся из огня голос:
- Будьте сильными, как Сергей Лазо! Да здравствует Родина! Смерть фашистским оккупантам!
В январе сорок четвертого года Зинаида Павловская получила из штаба 19-го гвардейского воздушно-десантного полка коротенькое прощальное письмо и завещание дочери, написанные её мужем перед захватом высоты 177.0.
"Дорогая Зинуля! Возможно, эти строки останутся в сердце твоём … Если тебе сообщат, что я убит, что не вернулся… всё равно не плачь. Если напишут тебе, что в бою покачнулся, упал и встать не мог… всё равно не плачь".
И завещание дочери Элеоноре:
"Дорогая дочь! Если эта записка окажется последней, прошу об одном: будь преданна Родине, как был предан ей твой отец.
Презирай все несправедливости, бесчестное, ложное.
Люби Родину и свой народ, как любил их твой отец!"
После разгрома фашистской Германии в адрес Зинаиды Алексеевны Павловской почта доставила пакет и письмо. Председатель Президиума Верховного Совета СССР Михаил Иванович Калинин писал:
"Посылаю Вам грамоту Президиума Верховного Совета СССР о присвоении Вашему мужу звания Героя Советского Союза для хранения как память о муже-Герое, подвиг которого никогда не забудется нашим народом".
На Днепропетровщине, у деревни Каменка, освобождённой от фашистских оккупантов батальоном Павловского, под сенью яворов на днепровском берегу стоит памятник погибшим: на высоком постаменте - фигура воина, склонившего голову над прахом боевых друзей. С ранней весны, когда распускаются в лесах первые подснежники, и до глубокой осени, когда в палисадниках пылают астры, - всегда у подножия памятника лежат живые цветы.
Близ берега Амура, в городе Комсомольске, имя Алексея Андреевича Павловского золотыми буквами сверкает на чёрной мемориальной доске на стене завода "Амурсталь". Оно увековечено и в названии шоссе, ведущего от заводской проходной к посёлку металлургов.
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ:
Великие Луки: панорама мемориала
Комментарии
Прошу прощения, что в своих комментариях я постоянно ссылаюсь на отца. Но не получается пройти мимо таких деталей биографии Героя Советского Союза ПАВЛОВСКОГО Алексея Андреевича, оставить их без внимания. И невольно приходишь к выводу, что в СССР в те годы действительно существовала мощнейшая тяга молодёжи к авиации.
Мой отец не мог стать лётчиком - не хватало образования. Но он стал воздушным десантником. Я удивлялся его рассказам о том, как в горрайвоенкомате однажды знакомились с его Благодарностями Верховного и документами о ранениях. Так особое оживление у сотрудников военкомата - по словам отца, - вызвала размашистая надпись в справке о ранении госпиталя города Елец: "4-ая гвардейская воздушно-десантная дивизия" в виде аббревиатуры "4 гввдд". Их чем-то поразила эта размашистая надпись, долго спорили и удивлялись...
И мы ведь до сих пор не понимаем, почему так высока была тяга молодёжи к авиации. Оттого не понимаем до конца и историю СССР...
Спасибо, Вячеслав!
Мне всегда приятно, что частица воспоминаний о Вашем отце сохранятся в моём блоке тоже. Поэтому, я с огромным удовольствием читаю о нём Ваши памятные строки и надеюсь, воспоминания не иссякнут!
"Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!" пело довоенное поколение юношей и девушек и поэтому аэроклбы были заполнены всегда. И первыми Героямм Советского Союза не зря ведь оказались именно лётчики, такого романтичного заряда хватало надолго для того, чтобы молодёжь рвалась в небо!
Всегда пожалуйста, товарищ Анкудиновский!
Спасибо, камрад! Вечная память герою!
Всегда рад ответить тебе, пожалуйста, камрад! Вечная светлая память нашему герою!
Люди высочайших моральных качеств!
Так же, как и Герой Вашей предыдущей статьи, Андрей Алексеевич Пуненко, у Алексея Андреевича Павловского была законная возможность остаться в тылу, тем более, что он был специалистом, нужным производству, но совесть его не позволила ему этого сделать. И он добился отправки на фронт, и погиб смертью мученика вместе с боевыми товарищами. Вершина человеческого духа!
Вечная память.
Спасибо, камрад.
С поезда снимали, как "зайца", и на завод возвращали! Был необходим в тылу, а совесть говорила одно Алексею Андреевичу: только фронт, только там его место! Да, они похожи с Андреем Алексеевичем Пуненко, даже имена-отчества любопытны, как будто отец с сыном они!
Вечная светлая память нашему герою!
Пожалуйста, камрад всегда Вам!