Венедиктов познавательно о борьбе за власть в Москве на фоне коронавируса, о ЧП

4:05 - подействовали ли ограничительные меры по коронавирусу?

9:25 - борьба с вирусом, как метод устранения политических оппонентов

13:42 - о неготовности власти РФ к пандемии

18:44 - про два возможных варианта карантина: гражданский и комендантский

21:01 - об особой роли Чечни в составе России и чистке крови чесноком

25:30 - кто уравновешивает штабы Мишустина и Собянина?

30:51 - почему Путин подписал приказ о военном призыве с 1 апреля

39:20 - о разных точках зрения на экономику в ЦБ и Минфине

А.Нарышкин― Всем здравствуйте! В эфире радиостанция «Эхо Москвы» и RTVi, и программа «Особое мнение». Меня зовут Алексей Нарышкин. Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» сегодня напротив меня. Будет отвечать на мои и ваши вопросы. Алексей Алексеевич, приветствую вас!

А.Венедиктов― Приветствую!

А.Нарышкин― Сразу хочу объяснить. Многие из вас наверняка ждали на этом месте Валерия Соловья. Всё с ним хорошо. Он будет завтра, на более рейтинговое, популярное время он переходит — в утреннем «Развороте» после 9 часов утра с Баблоян и Максимом Курниковым. На час они договорились. В общем, то же самое, что вы хотели спросить, вы можете спросить завтра в 9 утра.

Я вас хочу про коронавирус, разумеется, про указ и другие вопросы. Вы на работу сегодня ехали. Вы же не ночуете здесь?

А.Венедиктов― Ехал.

А.Нарышкин― Настроение, ощущения — как? Это всё подействовало, что Собянин говорил вчера?

А.Венедиктов― Ну, конечно. Если говорить о том, что сейчас приблизительно вышло 20% людей на работу или просто гулять или куда-то, это значит, что 80% услышали разные призывы мэра, президента, друг друга. Я на самом деле думаю, что это не призывы мэра и президента сыграли важную роль, хотя это и важная роль. Я знаю по своей семье, по своим друзьям, что я убеждал, скажем, своих возрастных родственников, а они убеждали меня не выходить. Вот такая история. Или сын меня убеждал.

Поэтому на самом деле это сработало как такой эффект домино. И по словам Собянина как бы 20% людей не услышали, но это не так. 20% людей — это люди, которые, в том числе, работают или, в том числе, которые поехали по надобностям своей семьи, своим личным надобностям. Поэтому это оказалось для Москвы достаточно эффективно.

А.Нарышкин― Версия вчера озвучивалась, почему, собственно, Собянин принял указ о новых мерах ограничительный — потому что якобы посмотрели сюжет по разным каналам, увидели, как москвичи поехали на шашлыки…

А.Венедиктов― Это несерьезно.

А.Нарышкин― Расскажите, как это решение принималось.

А.Венедиктов― Давайте я расскажу, насколько я знаю. Во-первых, существуют в окружении Путина разные точки зрения, каким образом нужно блокировать эту заразу. Есть люди, которые предлагают, не мудрствуя лукаво, юридически объявить чрезвычайную ситуацию и ввести чрезвычайное положение, которое дает огромные возможности власти, но не той власти, о которой ты подумал, принимать разные решения. И такие люди заходили к Путину практически всю неделю, очень уважаемые люди.

Но тут очень важная история в чем? Она заключается в том, что если вводится сначала чрезвычайная ситуация, а потом чрезвычайное положение, то в городе исчезает избранная власть, назначается комендант, у которого вся полнота власти, и другие органы назначаются президентом. То есть ни мэр, ни Мосгордума, ни муниципальные советы… Они замораживаются. И те люди, которые это предлагали, будем считать, что они это делали искренне и честно, хотя это не совсем так, — эти люди, помимо того, что они руководят Москвой, они садятся на финансовые потоки Москвы.

 

А.Венедиктов: Это решение было принято у Путина в присутствии Собянина, Патрушева, и в присутствии ВайноQТвитнуть

А.Нарышкин― Означает ли это, что в случае с комендантом начинается какой-то пилеж денег?

А.Венедиктов― Ну, представь себе, что комендантом назначают Игоря Ивановича Сечина, например. Он же любого может назначить. Не обязательно военный комендант Москвы. Любого человека президент может назначить комендантом Собянина, а может Сечина. На самом деле надо понимать, что в Москве огромные бюджетные доходы по-прежнему, огромные потоки контрактные по-прежнему. И здесь, конечно, в том числе, почему развернулся такой лай после того, как Собянин ввел указ — означает, что Путин не согласился с чрезвычайной ситуацией. Он не согласился, потому что Мишустин и Собянин говорили: «Мы справимся без нее, без введения этих положений, когда власть переходит к другим людям, которые не имеют никакой легитимности, кроме чрезвычайного положения».

И в этом споре — представим себе, что это честный спор, что они хотят все победить и не думают о бенефициях — в этом споре победили Собянин и Мишустин.

А.Нарышкин― Пока.

А.Венедиктов― Пока, конечно. Каждый день что-нибудь происходит. Так было принято это решение.

А.Нарышкин― Путин всё знает.

А.Венедиктов― Путин не просто всё знает. Это решение было принято в присутствии Путина, у Путина в присутствии Собянина, и в присутствии Патрушева, и в присутствии Вайно, чтобы было понятно.

А.Нарышкин― А вот этот смешной Клишас, который говорил вчера, что это всё антиконституционно — это что, нервы сдают?

А.Венедиктов― Я сейчас не буду говорить, это конституционно или нет. Я знаю, что муниципальный депутат Денис Шендерович (это не Виктор Шендерович, это Денис Шендерович), НРЗБ, он подает в административный суд на Собянина. И хорошо, и пусть суд определит…

А.Нарышкин― Время какое, ну, послушайте…

А.Венедиктов― Ну, что делать? Имеет право — пусть подает. Пусть суд рассмотрит юридический аспект этого указа публично. Это же в том, что суд под Собяниным, не под Собяниным. История в том, что публичное рассмотрение и аргументация. Нет вопроса. Это важно, и это хорошо и это правильно.

История заключается в другом, что мы прекрасно знаем, что господин Клишас является представителем, союзником и партнером и интерфейсом определенной башни Кремля под названием мобилизационная партия, во главе которой стоит господин Патрушев и господин Сечин.

А.Нарышкин― А это те, кто, наверное, хотят комендантский час…

А.Венедиктов― Ну, конечно. Не комендантский час — ЧП. Поэтому, понимая, что в кабинете Путина принято другое решение, решили создать такую историю — Путин же легалист — и сказать: «Владимир Владимирович, вас дурят, это неконституционно».

А.Нарышкин― Путин не повелся.

А.Венедиктов― Пока нет. И сегодня, как мы знаем, он сказал, что эти меры оправданы. Он не сказал, что они юридически выверены. Он сказали, что эти меры оправданы и поддержал их. Но, тем не менее, надо понимать, что на фоне коронавируса не только в нашей стране, но скажем, политики собираются взять бенефиции по усилению своей зоны влияния, по выигрышу у своих политических конкурентов.

В Америке Трамп: «Звонок Путина… Мы сейчас с Россией вместе победим коронавирус». Потом выходит Песков: «Путин про это не говорил, — это по поводу снятия санкций, — Трамп сказал неправду». Вот удивил козла капустой: Трамп сказал неправду.

 

А.Венедиктов: На фоне коронавируса политики собираются взять бенефиции по усилению своей зоны влиянияQТвитнуть

А.Нарышкин― А вы думаете, Путин не говорил с ним о санкциях?

А.Венедиктов― Извини меня, пожалуйста, Трамп сказал, что говорил, а Песков говорит…

А.Нарышкин― Вы кому верите?

А.Венедиктов― Я в данном случае верю Пескову, потому что Путин — человек крайне хитрый и понимает, с кем он говорит, когда он говорит и о чем он говорит и понимает, что вопрос санкций — это не вопрос Трампа, а вопрос конгресса. О торговле, наверное, говорили. О нефти точно говорили. О Сирии, может быть, поговорили. О Венесуэле обязательно поговорили. О санкциях он бы не стал впрямую говорить. Может, говорил… но не стал бы. Я просто говорю, что политики пытаются выиграть и нарастить здесь свою роль. Мы это видим. А в России, поскольку нет политики, а есть разные банды бюрократов, я бы назвал так, то вот эта банда бюрократов, которая проиграла, не смогла ввести ЧС и установить контроль за финансами Москвы, она предприняла через анонимные Телеграм-каналы, через Клишаса такую…

А.Нарышкин― Как могли.

А.Венедиктов― Как могли. Во всяком случае, пытаются сказать Путину: «Вы знаете, это переворот, это против вас».

А.Нарышкин― Объясните мне как москвичу, почему я должен быть протии в режима ЧС, если люди, которые с этим приходят к Путину, говорят: «Мы сейчас всё жестко сделаем, и тогда у нас точно распространение замедлится».

А.Венедиктов― Отвечу. Мы видим эффективность этих людей… Тебе же важно как москвичу и мне то же самое и каждому москвичу независимо от политики…

А.Нарышкин― Чтобы меньше болели.

А.Венедиктов― Чтобы власть была эффективной в решении этого вопроса. Эффективность Игоря Ивановича мы знаем очень хорошо. Ты же выбираешь между — между… Я, например, считаю, что давно пора было ввести карантин. Ну, не карантин — самоизоляция… Слушайте, давайте не играть словами. Что это сделано правильно, но поздно. И кроме того это сделано не очень аккуратно, осталась масса вопросов. Но при этом правильное направление. Но мы видим при этом странный либерализм Собянина, который не вводит бронетранспортеры Росгвардии…

А.Нарышкин― А он может?

А.Венедиктов― Нет. Но он может тогда обратиться: «Давайте введем ВС. Назначьте меня комендантом». Он же может сказать это? Может. Город встанет. Ведь, предположим, эпидемия пойдет на спад 15 мая. И после этого наступит 16 мая, а ты мэр Москвы, и этот город, в котором экономически люди заняты, — у тебя сейчас начнутся проблемы с безработными, с одинокими, с детскими интернатами, и ты должен сегодня, принимая какие-то ограничительные меры, иметь в виду, что 16 мая придется выходить. И он как мэр думает, видимо — и это нормально для политика — не только о 15-м, но и о 16-м мая. А комендант, он о 16 мая думать не будет. «Принимайте разрушенный город. Всё, я остановил, а дальше — как хотите».

А.Нарышкин― Зато остановил. Возможно. Сейчас небольшую паузу сделаем. Алексей Венедиктов со своим особым мнением.

А.Венедиктов― Лайки!..

А.Нарышкин― Справедливый призыв Алексея Венедиктова ставить лайки под нашей трансляцией в YouTube. Не забывайте также, что нас можно смотреть на Яндекс.Эфире.

Вот вы сами сказали, что Собянин принимает эти меры поздновато.

А.Венедиктов― Маловато и поздновато, я бы сказал.

А.Нарышкин― Почему? Опыт итальянцев нас не подводит к тому, что нужно это НРЗБ быстрее?

А.Венедиктов― Надо признать, что власть оказалась не готова к эпидемии инфраструктурно.

 

А.Венедиктов: Надо признать, что власть оказалась не готова к эпидемии инфраструктурноQТвитнуть

А.Нарышкин― Ни одна.

А.Венедиктов― Ни одна. Но давайте говорить о Москве или о России. Просто не готова. Даже для того, чтобы выдать эти спецпропуска в случае усиления, а я не сомневаюсь, что усиление будет и предположу, что оно будет на этой неделе — вот эти спецпропуска, нужно сколько людей… Вот 20%... В Москве с приезжими 15 миллионов. Ну, 20% — это 3 миллиона. Ну, хорошо, полтора миллиона пропусков — это напечатать невозможно, потому что они должны быть защищены, там должны быть списки от каждого предприятия. Вот у нас, на «Эхо Москвы», у нас 149 журналистов в Москве, и мы подали списки на 73. Это маленькая радиостанция, а ты вот посчитай… То есть инфраструктура не готова. Поэтому, мне кажется, они делает Step by Step, шаг за шагом, одновременно наращивая возможности.

Это так же, как с больничными койками. Вот я написал Анастасии Раковой: «Сколько у нас ИВЛ в Москве?» Она пишет: «Около 5 тысяч». А это достаточно? Я просто знаю, что заказаны дополнительные. И значит, власти понимают, что надо выиграть время. Вот сейчас они есть. Вот сейчас открыли в Филатовской больнице реанимацию. Чего-то там 300 коек или 6000 коек плюс. То есть на всё это надо время. Это же не просто кровать поставить.

И то же самое это кончается ограничений. Не пускать детей в школу. Вот я дебатировал. Говорю: «А вы сразу школу не могли закрыть?» Я школьный учитель. Говорят: «Леша, надо дать время родителям, чтобы они на работе до говорились, как они детей пристроят, как семью организуют.

А.Нарышкин― Время уходит…

А.Венедиктов― Нет, секундочку. Между предупреждением «Заберите детей» и закрытием школ прошло 4 дня или 3 даже. То есть в семьях поговорили. Кто-то сказал: «Я останусь дома….». Понимаешь, да? То есть это управление 15-миллионым городом или 5 миллионным городом требует… если инфраструктура готова, если у тебя папка к биологической войне готова… Ведь на самом деле люди расслабились, потому что биологическое оружие было уничтожено. Скажем. Все считали, что оно уничтожено.

А.Нарышкин― Люди какие — граждане?

А.Венедиктов― Власти. Раньше вот спроси кого хочешь, кто занимался эпидемиологией, биологическим оружием, того же Бабича, который уничтожал химическое и биологическое… Там были специальные папки. Если вдруг заражение — делай раз! — побежали, туда-сюда, закрыли, прибежали. Оно уничтожено, эти папки где-то валялись. То есть таких эпидемий не было. Я внимательно читаю, что пишут разные главные врачи больниц, не чиновники — в Петербурге, в Москве. И все говорят, что да, у нас всё есть, но мало. И поэтому, чтобы нарастить… Но, все равно, я говорю, что мало и поздно. Мне кажется, что надо было это раньше. А мне говорят, что мы не готовы были вообще. Вот вообще. У нас бы вышло тогда не 20% на улицы, а 50%. И что с этим бы сделали?

А.Нарышкин― Смотрите, вы сказали, что забыли, получается.

А.Венедиктов― Забыли.

А.Нарышкин― Это же военные, в том числе, должны думать, как обеспечивать…

 

А.Венедиктов: Когда Собянин подписал указ, я вздохнул с облегчением. Я знал, какие дебаты велись вокруг этогоQТвитнуть

А.Венедиктов― В том-то и дело, что войска химической и бактериологической защиты после уничтожения — их стало меньше. Там не много работали по сравнению с Советским Союзом лаборатории.

А.Нарышкин― То есть военная опасность уже отпала…

А.Венедиктов― Конечно, у нас нигде военные… Там во Франции открывают отрывают свои госпитали. В Италию поехали. Но все равно их мало. А раньше… Вот вы молодые, вы не помните. У нас же была гражданская оборона в школе. И в гражданской обороне были уроки защиты от химического и бактериологического оружия. Когда это было в школе последний раз? То есть это была неготовность. Это объясняет, но не оправдывает.

А.Нарышкин― Просто я вспоминаю, что делают, в принципе, последние годы наши военные. Они проводят учения «Запад», «Восток», почему нельзя было это как-то просчитать?..

А.Венедиктов― Ну, потому что все считали, что всё уничтожено. Это похоже на биологическую… это не биологическая война. И большинство считают, что это естественный вирус. Для больного какая разница? Никакой. И поэтому действия приблизительно такие же. Это биологическое… это популяция летучих мышей затеяло против человечества. Ну, какая разница: марсиане, летучие мыши или там сан-маринцы? Никакой. Поэтому на самом деле неготовность. И, тем не менее, мало, недостаточно и меры недостаточные. Я не про жесткость. Я и про помощь. С одной стороны, есть жесткость, карантин…

А.Нарышкин― Экономика.

А.Венедиктов― Помощь экономике и людям. Вот у меня и тесть и теща получили эти 2 тысячи рублей уже.

А.Нарышкин― А в регионах ничего не получили.

А.Венедиктов― Ну, так для этого и нужны власти, чтобы смотреть, почему выделенные деньги не доходят. А в Москве получили. Эта история заключается в том, что всё разваливается на три части. Есть условный карантин (этот термин не юридический), есть помощь отдельным людям, есть помощь бизнесу, экономике, скажем. Мало? Мало. Медленно? Медленно — вот что касается помощи и карантина тоже. Мало и медленно. Но правильное направление в этом смысле. Когда Собянин в воскресенье подписал указ, я, честно говоря, вздохнул с облегчением. Я просто знал, какие дебаты велись вокруг этого, и я совсем не уверен, что пришедшие коменданты моги эффективно… Вот они бы уже точно палками, как в Индии, гоняли бы по улицам людей. Вот точно. Они не технологичны.

А.Нарышкин― Кроме Сечина… Вы это фамилию как-то с потолка взяли в качестве коменданта?

А.Венедиктов― Я маленького роста, я никогда не дотягиваюсь до потолков.

А.Нарышкин― Табуретка. Нет, серьезно. Какие-то еще, может, фамилии?..

А.Венедиктов― Я не знаю. Просто президент считает Сечина эффективным менеджером, судя по всему. И комендантом надо ставить на ЧС эффективного менеджера. Не обязательно генерал-лейтенанта, можно и чиновника. Это столица. Если бы мы жили в Благовещенске или в Липецке, то можно было пренебречь и поставить даже местного губернатора комендантом. Столица — это дело особое. И здесь как раз Собянин не волен принимать все решения, ему надо все согласовывать с федеральными властями. Вообще-то, «Росгвардия», как мы помним, она не подчиняется губернаторам. Она федеральная. Это еще с МВД можно поиграться, с ФСБ есть управления. А это абсолютно федеральная история. И все время прыгаешь с завязанными руками и глазами.

 

А.Венедиктов: Пройдет время, и ему припомнят, что лишили свободы передвижения, а власть припомнит, что затмил ПутинаQТвитнуть

А.Нарышкин― Объясните мне, пожалуйста, что Чечня как будто бы впереди всей страны с этими мерами?

А.Венедиктов― Ну, послушай, она всегда так. Особый был район, и всегда на нее смотрели: ну, чего-то она там сама себе…

А.Нарышкин― А разве это не пример большей сознательности?

А.Венедиктов― Какая большая сознательность? Только за два дня до перекрытия Рамзан Ахматович провел тысячное мероприятие в дни культуры. Кто-то достучался очень хорошо.

А.Нарышкин― Он и кровь советовал чистить чесноком и маслом.

А.Венедиктов― Кто-то объяснил. Это очень хорошо, если губернатору можно что-то объяснить. И губернатор практически — ну, Рамзан Кадров — своими действиями практически признал свою ошибку. Отлично! Но тоже сначала кровь чистить чесноком, потом дни культуры, а потом закрыл. И, в общем, правильно сделал. Значит, он кого-то услышал. Я даже подозреваю, кого.

А.Нарышкин― Кого?

А.Венедиктов― Сергея Семеновича. Потому что Рамзан может делать то, что Сергей Семенович не может делать. Потому что там не столица, и там тебе всё простят, лишь бы не было войны. А Сергей Семенович этого не может делать.

А.Нарышкин― Экспериментальная площадка.

А.Венедиктов― Но я хочу еще раз сказать очень важную вещь, что то, что муниципальный депутат подает в административный суд — это очень важно, чтобы этот суд, если это возможно, разобрал юридически. Конечно, ничего не отменят; там есть законы, есть Административный кодекс статья 6.3… Я посмотрел представление главного санитарного врача, не важно. Не будем влезать, на это у нас есть юристы. Но очень важно это разобрать, чтобы понять, что в случае эпидемии не хватает. И дело не в том, чтобы наказывать. Это же вопрос не в наказаниях. Это же у нас только Дума может принимать только о наказаниях. Не то, чтобы бизнесу помочь, стране, а чтобы напугать — тоже мне чудовище, понимаешь…

А.Нарышкин― Вот смотрите, Алексей Алексеевич, вы рассуждаете здесь как политический гурман. Вам интересно, чтобы всё тут разобрать…

А.Венедиктов― Я наблюдаю, конечно.

А.Нарышкин― А включите гражданина в первую очередь. Опять у вас политические всякие разборки. Их надо отложить в сторону?

А.Венедиктов― Их можно отложить в сторону, но это реально существует. И всегда у любого кризиса, у политиков есть… Я всё время вспоминаю бабушку, которая говорила: «Сядь на руки, не трогай лицо». Сяду, пожалуй, на руки. Всегда в политике — я же показывал на примере Трампа — есть бенефициарии. Нужно понимать, что за кризисами всегда есть политики-популисты, которые что-то теряют, что-то находят. Вот сейчас Собянин выиграл. Мы смотрим опросы. Москвичи сейчас одобряют порядка тех самых 75–85%. Разные вопросы видел. Даже в моем скептическом Твиттере и Телеграм-канале там 85 на 20.

А.Нарышкин― Меры одобряют.

А.Венедиктов― Меры, конечно. Это действия. Но пройдет время, и ему припомнят, и что лишили свободы передвижения, а власть ему припомнит, что он затмил собой Путина. И он сейчас набирает там, наверху вполне себе, Леша, негативные очки, не позитивные, даже не надейтесь. И это тоже надо понимать для людей, которые слушают «Эхо Москвы».

А.Нарышкин― Вопрос как раз с сайта «Эха Москвы»: «Простит ли Путин Собянину возможный рост популярности последнего?»

А.Венедиктов― А это интересный вопрос. Если Собянин справится блестяще, то Путин как человек очень хитрый, не сможет этого не учитывать. То есть его учет будет идти не от того, что он, Путин реши, а что своей деятельностью Собянин его заставил. Он этого не любит. И, конечно, смешной мем, который я слышал: «Верните Медведева! Мы все поняли». Вот, понимаешь, это история про это.

Главное — это эпидемия, для нас главное — это наши близкие, естественно, а не Путин, Собянин, Сечин или кто еще, но надо понимать, что после 15 марта наступит 16 марта. И сейчас мы видим 3 штаба. Мы видим штаб Госсовета, рабочая группа, не важно, это штаб, который возглавляет мэр Москвы Собянин. Мы видим штаб правительства оперативный, который возглавляет премьер Мишустин. И неожиданное появление Дмитрия Анатольевича, потому что Совет безопасности этим тоже занимается с точки зрения безопасности. Потому что это его прямая функция. И, видимо, там тоже существует штаб.

 

А.Венедиктов: Если отменяете призыв на полгода, то те люди, которые ушли на 1 год, буду служить 1,5. НесправедливоQТвитнуть

А.Нарышкин― Вот это обращение, зачем оно?

А.Венедиктов― Ты меня спрашиваешь? Я не пресс-секретарь Дмитрия Анатольевича.

А.Нарышкин― Представьте, что вы пресс-секретарь.

А.Венедиктов― Наверное, это демонстрация того, что Совет безопасности следит за этим пристально. Там существует свой отдельный штаб, который возглавляет Дмитрий Анатольевич Медведев.

А.Нарышкин― Это для Путина, получается, показуха, чтобы Путин знал, что есть Медведев, он тоже занимается.

А.Венедиктов― Владимир Путин знает, что есть Медведев, что он занимается. Это такое уравновешивание Мишустина, Собянина, Медведева и этой самой мобпартии, которая не смогла поставить своего коменданта, скажем так, мягко.

А.Нарышкин― Перерыв мы сейчас сделаем. У нас сегодня в гостях — Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы». Оставайтесь с ними, вернемся сейчас несколько минут

НОВОСТИ

А.Нарышкин― Продолжается «Особое мнение». Еще раз всех приветствую. Меня зовут Алексей Нарышкин. Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» отвечает на мои и ваши вопросы. Вас в чате YouTube спрашивают про призыв. Путин подписал приказ о призыве. Я знаю, вы писали, что лучше было бы перенести.

А.Венедиктов― Смотрите, опять сложная история. Мы об этом говорили с Ирой Воробьевой. История заключается в том, что если вы отменяете призыв на полгода, то это значит, что те люди, которые ушли на 1 год, буду служить 1,5. И то и другое несправедливо. Вот как выбирать? На Украине это сделали. Отменили призыв, но те, которые служили этот год, они еще полгода должны служить. Когда говорят о справедливости, давайте мы по отношению к тем, кто ушел на год… Поэтому сложный вопрос.

Там же история с призывом была в том, что как это сделать, чтобы в военкоматах они не толпились сейчас с 1 апреля. И в этом смысле, конечно, можно было бы… хотя я не знаю, что можно было бы, честно говоря. Вот я сегодня собирался как раз с одним замминистра обороны подискутировать, но, видимо, опоздал. Ровно про это как раз, потому что меня спрашивали. Не знаю правильного ответа.

А.Нарышкин― Про Украину спрашивают. Там на 2 месяц карантин продлили. У нас, я так понимаю, в указе Собянина 14 апреля…

А.Венедиктов― В указе Собянина на самом деле 3 апреля. То есть эта неделя, которая Путиным объявлена выходной. Но, очевидно, что эти меры будут не просто продлены, но и буду усилены. Я думаю, что найдут сейчас юридические основания. Сейчас Дума что-то признает, и правительство это объявит, не важно. Но надо понимать — я не знаю, но предположу, — что 1 мая всё будет в карантине. Не в юридическом смысле, а вот в нынешнем смысле и даже сильнее.

А.Нарышкин― Сознательность граждан повышать через повышение штрафов — как вам эта идея?

А.Венедиктов― Я думаю, что это важно, но это не самое главное. Есть часть населения, которая только через испуг. Мой опыт показывает, что людям можно объяснять, но на это нужно время, чтобы 15-миллионный город… И еще большие вопросы: А чего делать с мигрантами? Вот те мигранты, которые здесь по патентам, официальные мигранты, с ними ничего не будет, они останутся работать, им продлят патент. Ну, не им, а их работодателям. Я специально выяснял. А нелегальные мигранты — а как ты депортируешь?

А.Нарышкин― Всё уже закрыто.

А.Венедиктов― Тут история же и обратная: возвращение людей, которые еще там наши. С слушал Росавиацию, думаю: Вы чего, ребята, должны быть уже в Коммунарке, честно говоря. Потому что, например, постановление, что в Москву в день может только через Шереметьево (больше никаких не будет) возвращаться 500 человек. Подождите, у нас десятки тысяч там. Другие города практически закрылись. Они не принимают международных рейсов, то есть все они должны идти через Москву.

И вдруг я подумал: Э-э, парень, ты не про то думаешь. Почему такое постановление? Да потому что здесь правительство федеральное, поскольку это люди не только и Москвы иди вернее, не столько из Москвы — в Индии 10 тысяч, в Таиланде 15 тысяч — это люди со всей страны. Вы не можете поместить их в карантин, вы ничего не создали для того, чтобы людей, прилетевших оттуда, на две недели — 10–15 тысяч поместить в карантин. Поэтому вы ограничиваете: «Пусть там сидят, негодяи, у которых денег не хватило — средний класс, — чтобы поехать в Таиланд, мерзавцы!»

 

А.Венедиктов: Своих граждан надо забирать. Росавиация получила, извини меня, 1,5 миллиарда рублей на возвращение людейQТвитнуть

И вот это просто чума какая-то. Своих граждан надо забирать. Росавиация получила, извини меня, 1,5 миллиарда рублей на возвращение людей. Ребята, а чего они билеты должны за такие деньги?..

А.Нарышкин― Подождите, я запутался. Если много россиян за границей. Куда их возвращать?

А.Венедиктов― Сюда в Москву и на карантин. Федералы, в данном случае уже не Москва, должны построить карантинные эти истории, и их надо сажать на карантин. Слушайте, у нас сейчас на карантине, под наблюдением, как принято говорить, 155 тысяч.

А.Нарышкин― В Москве.

А.Венедиктов― Нет, всего в стране. Ну, ребята, в Подмосковье стойте бараки карантинные…

А.Нарышкин― Это китайцы могут строить.

А.Венедиктов― Леша, но мы же говорим, что люди там. От людей требуют купить билеты за 800 эконом-класс, за 1,5 тысячи… у них нет денег. Они уезжали отдыхать, у них ничего не осталось. Тогда вопрос: Владимир Владимирович, а чего вы не открываете режим эвакуации? Потому что это не эвакуация. Потому что эвакуация — это ты гонишь самолеты, бесплатно сажаешь. Хоть военно-транспортные, хоть какие, везешь. И две недели… Просто надо приготовиться. Правительство не приготовилось.

А.Нарышкин― Почему?

А.Венедиктов― На знаю. То есть знаю — не подумало, потому что, вообще-то это было на 47-м месте. У нас тут 146 миллионов, какие-то 150 тысяч в это время гуляют. Не до того ли нам?

А.Нарышкин― Позвольте, я поставлю себя в роли не свойственной мне адвоката правительства Путина на полминуты. Но разве не виноваты сами россияне, которые уже в марте уезжали?

А.Венедиктов― Отвечаю: ответственны, но не виноваты. Ну. дураки. Их что, убивать за это? Ну, вот дураки. Давай представим, что они дураки. Ну, и что? Есть дураки, а есть преступники. Они сидят в тюрьмах американских, и мы сейчас опять требуем отпустить их, потому что коронавирус. Преступники. А это… давай назовем их дураками, пусть не обижаются на меня. Но они потратили деньги, они уехали. Им МИД говорил — не уезжайте, предупреждал, как МИД предупреждает. Люди потратили на отпуск годовой…

А.Нарышкин― Компании, кстати, не так давно начали это всё возвращать.

А.Венедиктов― И я считаю, что надо объявлять режим эвакуации без всякого ЧС, направлять самолеты, не взваливать всё на несчастный «Аэрофлот». После каждого полета надо практически не просто продезинфицировать… Вот где нужна армия. Вот военно-транспортными туда, в Лиму, в Перу. Там сидит несколько сотен наших. Завозить сюда. К этому времени строить здесь городок. Называйте его как хотите: бараки, гетто. Карантинный городок. Бросить на это федеральные силы. И вывозить этих несчастных людей. Слушайте, это наши граждане. Чего? А почему Таиланд с этим должен разбираться? В Таиланде их посадят сейчас в какие-нибудь гетто.

А.Нарышкин― Мой любимый вам вопрос: Почему Венедиктов это понимает, а вокруг Путина люди и сам Путин не понимает?

А.Венедиктов― Потому что другие приоритеты. Я с некоторыми людьми, принимающими решения в экономической области, базарю… ну, не базарю — разговариваю на предмет экономической помощи бизнесу и выплате людям. Я вас всех призываю, вот правда, честно, посмотрите статью Григория Гусельникова на нашем сайте с его предложениями. Завтра Григорий будет в утреннем развороте, и вы свои вопросы можете задавать. Но посмотрите, потому что я именно основываясь на этой статье, разговариваю с людьми, принимающими решения, мне говорят: «Да, хорошая идея». Но, ребята, почему это не думали? Ну, потому что там так же, как в политике есть Центробанк, у которого задача сдержать инфляцию, есть Минфин, у которого задача не раздавать деньги, а собирать бюджет».

Есть первый вице-премьер Белоусов. Мы его видели на встрече с бизнесом, который очень аккуратно говорил. Есть бизнес, который говорит: «Послушайте, мы загнемся, мы потом не встанем на ноги. Мы ведь не просим даже денег. Вот мы бизнес — «Эхо Москвы», мы не просим денег, мы просим отложенные платежи… Спасибо Владимир Владимирович, отдельно спасибо, страховые платежи в два раза… Мы еще сможем за это месяц платить зарплату, никого не сокращая, ни увольняя и так далее.

Ну, хорошо, вы нам говорите: «Выкарабкивайтесь сами». Но мы не просим денег. Вы нам отложите платежи на 5 лет, на 7 лет. Мы заплатим с процентами.

А.Нарышкин― Я правильно понимаю, если обобщить разные рекомендации экономистов, наше государство может сейчас позволить быть чуть щедрее к бизнесу?

А.Венедиктов― И по отношению к людям.

А.Нарышкин― А что сдерживает?

А.Венедиктов― Другое видение. Мы с огромной инфляцией прожили первую половину 90-х годов, потом кризис этот… И вот страх того, что мы напечатаем деньги… Вот Трамп говорит: «Мы напечатаем деньги — 2 триллиона… 4 триллиона… 6 триллиона». Потому что людям надо создать покупательную способность, чтобы они могу покупать. Это одна история. Безработица. Похвалился 19 500 — небольшая, тем не менее, кто еще это ввел?

А.Нарышкин― Москва может себе позволить.

А.Венедиктов― Сейчас этот бюджет не будет наполняться, мы не будем платить налоги.

А.Нарышкин― Это правда.

А.Венедиктов― Извините, это вот про 16 мая опять. А 16 мая с голой жопой. Вот реально. Все пересматривают бюджеты.

 

А.Венедиктов: Я говорю о том, что можно было эти деньги пустить на другое. Нет, просто людям раздают. И это правильноQТвитнуть

А.Нарышкин― Жирка нет у нас?

А.Венедиктов― Есть у нас жирок. Он же быстро исчезнет. И сейчас Москву будут доить остальные регионы, даже не сомневаюсь. Я же не защищаю Москвы. Я говорю о том, что можно было эти деньги пустить на другое. Нет, отдают, просто людям раздают. И это правильно. Это часть большого плана должно быть. То же самое с бизнесом. Но что случилось? У нас в правительстве разные точки зрения. Так же по политике по ЧС, так же разные точки зрения по экономике. И вот Набиуллина, Белоусов, Силуанов, Орешкин, Собянин, Мишустин, Медведев вокруг Путина и каждый своим досье. Я же знаю Путина, я же вижу, как он слушает, когда к нему на встрече вот это бизнес… Говорит: «О, какая интересная мысль». И тут же встает Белоусов и говорит: «Да, мы это обсуждали, это не совсем так и не так…». Ну, вот так.

А.Нарышкин― Путин по-хорошему должен чаще выходить к людям и объясняться?

А.Венедиктов― Это вопрос, с чем выходить?

А.Нарышкин― Вы знаете зарубежный опыт…

А.Венедиктов― Есть Путин, есть Макрон, есть Трамп. У них разных политические траектории.

А.Нарышкин― Безусловно, да.

А.Венедиктов― Знает, когда человека, да не обижайтесь на меня, Владимир Владимирович, но я это говорил, неряшливо говорит: «Это будет неделя выходных…». То есть он-то имеет в виду конкретную вещь. 100 миллионов работающих, каждый вкладывает в этом своё. Выходные — О! Рванули в Сочи. Он про другое. Он имел в виду контекст… Но почему я обязан понимать — я липецкий рабочий?

А.Нарышкин― Потом появляются те, кто начинает его интерпретировать.

А.Венедиктов― Сегодня было больше конкретики. Он встречался с полпредами. Тут еще проблема в том, что эти обращения к нации, их надо… чтобы не было двойного толкования для людей и для бюрократии. А оно возникло. И я перезваниваюсь с некоторыми региональными губернаторами, и каждый из них понял свое. Для людей это важно. Один губернатор издает такое постановление на основе речи путина, а другой — другое. А где противоречие? А его нет. И это очень важно. Поэтому я говорю, что слово — это очень важная история. Слов лидера или главы государство — это очень важно. И когда он сам правил — а я знаю, что он сам правил — с 3 дня… несколько вариантов он правил всё сам, он не особо задумывался о восприятии, из того, что он хотел контекстно донести — а не получилось. Плохо.

А.Нарышкин― Как оцениваете риск того, что после всех этих мер, QR-кодов власти не захотят возвращать свобод.

А.Венедиктов― Конечно, это будет зависеть от москвичей, жителей России. За свободу, вообще, надо бороться. Конечно, у власти всегда есть… Я про другое, но чтобы было понятно. Меня один раз поразил Клинтон. Вот он сидел здесь — президент Клинтон — и когда я его спросил про свободу прессы. «Если бы вы знали, — сказал он публично; а тут полно камер, CNN, Fox — как я не люблю журналистов. Если бы вы знали, насколько они создают мне проблем. Но очень важно, чтобы эти журналисты работали свободно». Так же самая история. Можно нас не любить или кого-то не любить, но за это надо бороться, потому что власть всегда хочет ухапать себе что-нибудь серьезное.

А.Нарышкин― Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы». Через 20 минут в эфире «Эха Москвы» Михаил Букринский, профессор кафедры микробиологии у Евгении Альбац в «Польном Альбаце». Трансляция в YouTube и «Эхо Москвы». Счастливо!