Встань и иди!

       Лётчик Сергей Соколов, Герой России

Повесть Бориса Полевого «Повесть о настоящем человеке» о мужественном лётчике Алексее Маресьеве Герой России Сергей Александрович Соколов прочитал ещё школьником, и она стала одной из самых любимых его книг. Для него, как и для многих мальчишек, чьи отцы и деды прошли великую войну, это был яркий пример для подражания, но вряд ли он мог подумать, что когда-то станет лауреатом премии, носящей имя этого легендарного лётчика, и что к нему будут обращены слова Алексея Петровича Маресьева: «Такие люди никогда не теряют крылья и делятся с нами мужеством и верой в собственные силы».

Перелистаем книгу Бориса Полевого. Расстрелявшего все боеприпасы, фактически безоружного лётчика Алексея Мересьева (писатель заменил одну букву в фамилии своего героя) в воздушном бою атаковали сразу четыре немецких самолёта. Развязка наступила быстро, и наш истребитель, точно соскальзывая с крутой горы, стремительно понёсся вниз. Лётчик уцелел чудом…

Потом, с тяжёлым ранением и отмороженными ногами, он три недели полз по лесу. Питался дубовой корой. Госпиталь и тягостные размышления Мересьева о том, что «лётчик без ног — всё равно что птица без крыльев, которая жить и клевать ещё может, но летать — никогда, что не хочет он оставаться бескрылой птицей и готов спокойно встретить самый плохой исход, лишь бы скорее он наступал», тоже описаны в повести. Он нашёл в себе силы не только выжить, но и снова подняться в небо, уже без ног, на протезах, и бить врага. Да как бить — к сбитым ранее четырём самолётам врага приплюсовал ещё семь. О его силе воли и презрении к страху ходили легенды, а Маршал Георгий Жуков однажды сказал Маресьеву: «Мы с тобой, Алёша, ковали одну Победу. Я — на земле. Ты — в небе».

Судьба Сергея Соколова — не только слепок с судьбы легендарного фронтовика, но и яркий пример того, что человек не просто может подняться после мучительного падения, но и покорить новые высоты.

 

Мучительное падение

…«Стингер» угодил в истребитель-бомбардировщик Су-17 25 апреля 1984 года на высоте около одной тысячи двухсот метров. Этими ракетами класса «земля-воздух» тогда американцы уже начали снабжать моджахедов, и новое оружие оказалось весьма эффективным даже против реактивных самолётов.

 

 

У старшего лейтенанта Сергея Соколова тот вылет был сто девятнадцатым. В ходе предыдущих он участвовало в шести крупных общевойсковых армейских операциях, уничтожая живую силу и боевую технику противника. В апреле 1984-го проходила Панджшерская операция, и необходимо было подавить средства ПВО моджахедов.

От удара ракеты самолёт резко накренило и начало вращать. Одновременно машина стала терять высоту. Несколько попыток прекратить вращение самолёта оказались неудачными. Но Соколов повторял их снова и снова, и ему это удалось. Сразу же рванул ручку катапульты. Раскрытие парашюта произошло практически одновременно с приземлением. Попал в высохшее русло реки, и эти несколько лишних метров спасли ему жизнь.

 

Лимонка «для особого случая»

Когда выбрался на берег, — вспоминает Сергей Александрович, — то увидел, что самолёт врезался в землю буквально в пятистах метрах от меня. Справа и слева — кишлаки, сзади — старинная крепость. В центре этого треугольника — большое дерево, возле которого и затаился. Попробовал связаться со своими, но аварийная рация молчала. Ну и влип, думаю. В то время «духи» лётчиков в плен не брали. Если даже удавалось договориться об обмене, то возвращали обезображенные трупы. Через некоторое время из кишлака начали выходить люди. Выстроились гуськом и пошли к месту падения самолёта. Меня они не видели. Будет ли помощь и когда? Чтобы как-то успокоиться, начал считать «духов». Досчитал до шестидесяти, и тут один из них взмахом руки показал в мою сторону, и вся группа, ведя огонь из автоматов, пошла в мою сторону».

У Сергея с собой был автомат, четыре снаряженных магазинов, да ещё НЗ — четыре пачки патронов, которые ему однажды подарили друзья из Кандагарского десантно-штурмового батальона. Были ещё «лимонки», которые берег «для особых случаев».

Больше часа лётчику пришлось вести бой в полном окружении. Уже потом стало известно, что он уничтожил более двадцати «духов», но для этого пришлось израсходовать весь боезапас. Поняв, что живым офицера им не взять, враги щедро поливали его свинцом. Соколов получил тяжёлое огнестрельное ранение в область таза. О том ощущении скажет так: «Будто кто-то сильно ударил сзади, ноги согнулись и онемели…» Чувствуя, что в любую минуту может потерять сознание, поставил рацию на постоянный тональный сигнал, в последний раз посмотрел на небо и, выдернув зубами чеку из последней гранаты, крепко зажал её в руках… « Мелькнуло в голове: это все, конец. Но, теряя сознание, вдруг услышал шум вертолётных винтов. Наши «вертушки», с ходу нанеся удар НУРСами, разметали моджахедов буквально в нескольких метрах от Соколова. Один Ми-8 сел возле Сергея, другой остался в небе для прикрытии. Правый лётчик и бортовой инженер затащили Соколова в кабину, и уже там от потери крови он потерял сознание. Потом, очнувшись, сумел предупредить бортинженера, что у него находится граната с выдернутой чекой. Та самая, которую, не надеясь на спасение и не желая попадать в плен, оставил «для себя». Понимал, что под угрозой жизнь спасшего его экипажа, и потому крепко сжимал её онемевшей рукой. Борттехник с трудом разжал пальцы Соколова и выбросил гранату за борт.

Окончательно лишился чувств Сергей уже на операционном столе в кабульском госпитале. Врачи долго сражались за жизнь лётчика. Когда перевозили в Ташкент, операцию делали прямо в санитарном самолёте. Очнулся Соколов в реанимационной палате, как вспоминает, «с кишками наружу и весь в трубках».

В родной Марыйский полк сообщили, что он умер по пути в Ташкент, но та операция в воздухе спасла ему жизнь. Жена Ирина приехала забирать тело, а оказалось, жив муж! Радость была несказанная…

 

Небо в наследство

Было тогда старшему лейтенанту Соколову 25 лет. Об авиации мечтал с детства: «Фамилия, наверное, обязывала летать, — говорит. — Мой дед, Михаил Александрович, учился в авиационной школе в одни годы вместе с Валерием Чкаловым. Столь же знаменитым лётчиком не стал, но любовь к небу сохранил до конца своих дней, пройдя всю войну и закончив её в Кёнигсберге. Меня, мальчишку, дед всегда брал с собой на аэродром в День Воздушного флота. Короче говоря, уже в восьмом классе я знал, что моё призвание — авиация».

Свою мечту о небе приближал хорошей учёбой, а ещё активными занятиями спортом: входил в юношескую сборную города и области по спортивной гимнастике. Несмотря на высокий конкурс, успешно выдержал экзамены в знаменитую «Качу» — Качинское военно-авиационном училище. Быстрее других Сергей освоил учебный реактивный самолёт L-29 и истребитель МиГ-21 и стал одним из лучших в своём выпуске.

По распределению попал в Туркестанский Военный Округ, в городок Мары (в своё время говорили «Есть в Союзе три дыры — Термез, Кушка и Мары»), где успешно освоил истребитель-перехватчик Су-15, а через год пересел в кабину истребителя-бомбардировщика Су-17. Полёты на малой и предельно малой высоте, бомбоштурмовые удары по наземным целям неизменно выполнял с высокой оценкой. Служба приносила удовлетворение, и потому, как магнитом, его постоянно тянуло в полёт.

В 1983 году у старшего лейтенанта Соколова началась командировка «за речку». До сих пор в памяти аэродромы в Кандагаре и Баграме, бесконечные ряды выцветших палаток, гул вертолётов и самолётов, рычание машин, а ещё безумная пыль, от которой не было спасения и которую по этой причине никто особенно не вытирал, — все просто смирились с ней.

 

Встань и иди!

Потом были два с половиной года в госпиталях. Тринадцать операций, семь из которых — очень тяжёлые. Страшное время в жизни молодого офицера. Таяла вера в возможность вернуться к лётной работе, а когда перестали давать болеутоляющие средства, жизнь превратилась в мучение. Сергей в своих письмах к друзьям-лётчикам обещал вернуться в строй, хотя сам в это верил с трудом. Удивительный факт: как только он начал подниматься с больничной койки и ходить самостоятельно, полетел в Мары, чтобы встретить родной полк, выходивший в 1985 году из Афганистана. Хотя передвигался с трудом, но добрался. Боли и расстояния не препятствия для проверенного войной боевого братства…

Его не забывали сослуживцы, помогали словом и делом. А самую большую поддержку оказала мужу его жена Ирина, с которой они учились ещё в школе. Да и сам Соколов крепился как мог.

«В октябре 1985-го вместе со мной в палате лежал молодой лётчик, раненый в Афганистане. Он был весь в трубках, тянущихся из живота. Я насчитал их более двадцати, — вспоминает народный художник России Виктор Псарев. — Несмотря на мучительные приступы боли, он все время был в хорошем настроении, бодрым и весёлым. Рассказывал анекдоты, подбадривал других. Я понимал, как ему тяжело, но исхудавший, бледный капитан Соколов держал боль в себе, не давал ей выплескиваться наружу, что иногда бывало с другими. Чувствовалось, что это не только мужественный, но и по природе своей очень чистый и совестливый человек, который не предаст и не подведёт. Подкупала его целеустремлённость. Мы сблизились и подружились. Вместе встречали новый 1986 год. Мне очень захотелось написать его портрет. Друзья Сергея привезли форму, и в течение двух дней он позировал мне в мастерской, хотя стоять ему было очень тяжело. Сейчас портрет выставлен в Музее Вооружённых Сил, а наша дружба продолжается по сей день».

Казалось бы, когда приходится заново учиться ходить, о полётах надо забыть напрочь. Но не зря говорят, что кто по-настоящему «пощупал» небо, тот остаётся его пленником навсегда. Соколов был из таких «пленников», и он, даже искалеченным, решил вернуться в голубые просторы. И хотя в 1985 год военно-врачебная комиссия списала его с лётной работы, Сергей добивается разрешения остаться в армейском строю и поступает на штурманский факультет Военно-воздушной академии имени Ю.А. Гагарина. Поблажек и скидок на здоровье ему не делали. «Три месяца учусь, три — лечусь, приходилось догонять, навёрстывать». После академии — служба в АПСС (авиационная поисково-спасательная служба). Занимался майор Соколов организацией поисковой службы терпящих бедствие, в том числе спускаемых космических аппаратов, на территории всей страны.

А в 1991 году Соколов прыгает с парашютом, сначала — в тандеме с инструктором на так называемом «кенгуру», позднее переходит на более сложное «управляемое крыло». Участвовал в показательных прыжках в парке Горького с высоты ста метров на водную гладь Москвы-реки. В основном все прыжки были на воду, потому что боялся повредить травмированную ногу.

С 1992 года, благодаря лётчикам-«афганцам», начинает и первые полёты. Освоил вертолёт Ми-2, потом Ми-8, самолёты Ан-2, Л-39 и, наконец, боевой истребитель МиГ-29. «Получить официальный допуск к полётам в то время было практически невозможно, — вспоминает Соколов. — В кабину новейшего МиГа сел втихаря. Мне пошли навстречу люди, понимающие ситуацию. В паре с лётчиком-испытателем, а ныне Героем России Маратом Алыковым совершил контрольные, а потом и самостоятельные полёты на МиГ-29».

Он первым среди инвалидов прыгнул с парашютом на Северный полюс. Это было 18 апреля 1994 года. Находился тогда в составе международной экспедиции. «Раньше только читал о полюсе, — говорит. — И ведь довелось прыгнуть в это «белое безмолвие». За бортом самолёта — минус 28 градусов, воздух чистый, лёгкий. Сверху, с высоты 3500 метров, это удивительное место выглядит просто как большая льдина. А на земле, или, вернее, на льдине, после приземления все выглядит по-иному. Ледяные, в три этажа голубые торосы до горизонта, плотный снег, поразительное вращение магнитной стрелки по кругу — И ощущение того, что ты находишься в экстремальных условиях, что не каждому судьба позволит побывать тут».

Тот прыжок на Северный полюс не был самоцелью. До этого фирма «Парашютный мир» проводила акцию «Небо для инвалидов», которая потом получила название «Небо, открытое для всех». Десятки инвалидов позднее по примеру Сергея совершили парашютные прыжки.

 

Герой России

Официальное медицинское освидетельствование и допуск по индивидуальной оценке Соколов получил в Центральном госпитале в Сокольниках. Упорно сопротивлялся лишь хирург. Посмотрев документы, сказал: «Тех, кто дал вам лётную и медицинскую характеристики, надо посадить в тюрьму вместе с вами». Это было 12 марта 1995 года, а 13 марта вышел Указ Президента России о присвоении Сергею Александровичу Соколову звания Героя России «за личное мужество и героизм, проявленные при выполнении первого среди инвалидов мира прыжка с парашютом на Северный полюс и освоении авиационной техники». И врач сдался, а Соколов у медиков теперь проходит по статье «индивидуальная оценка», которая разрешает давать ему допуск к полётам и прыжкам.

В служебной характеристике полковника Соколова прочитал: «Военный лётчик-снайпер. Прослужил 33 календарных года, из них 25 — инвалидом войны. 15 лет находился на лётных должностях. Освоил 11 типов самолётов и вертолётов, из них семь типов, будучи инвалидом. В настоящее время летает на самолётах Як-52, Л-29, Ан-2 и вертолётах Ми-2 и Ми-8.

Летает днём и ночью в простых и сложных метеорологических условиях. Имеет общий налёт более 2500 часов. Лётных происшествий и предпосылок к ним по личной вине не имеет. Подготовил 26 лётчиков, в том числе трёх лётчиков-испытателей и одного лётчика-снайпера. Шестерым лётчикам присвоено звание мастера спорта России, двум — заслуженный мастер спорта, четверо входили в состав сборной команды России по вертолетному спорту.

Один лётчик удостоен звания Героя России. Внёс большой личный вклад в подготовку сборной команды России по купольной акробатике, являвшейся призёрами чемпионатов Европы и мира с 1998 по 2005 годы.

Соколов с 1997 по 2005 год являлся вице-президентом федерации вертолётного спорта России, а в 2006 году стал президентом Феде рации авиационных видов спорта Московской области».

И совсем неожиданные строки: «В 1997-1998 годах трижды, в качестве командира вертолёта Ми-8, совместно с МВД России принимал участие в обезвреживании преступных группировок на территории Липецкой, Ивановской и Московской областях».

Много лет Сергей Соколов работает в системе РОСТО (ДОСААФ), где готовит лётчиков и парашютистов-спортсменов, в том числе сборной России, а также начинающих спортсменов и пилотов-любителей. «Знаете, сколько подростков хотят попробовать свои силы в настоящем деле, совершать прыжки с парашютом, мечтают о небе.

Надо всеми силами поддерживать ребят в этом стремлении, иначе они уйдут в подворотни, к спиртному и наркотикам», — говорит Герой России.

Премию имени Алексея Петровича Маресьева «За волю к жизни» Сергей Александрович получил в 2006 году. Присуждают её тем, кто продемонстрировал образцы героизма и стойкости, необыкновенную волю к жизни в условиях тяжелейших испытаний, выпавших на их долю, и сумел достойно преодолеть их.

Вряд ли возвращение в небо, да и просто в нормальную жизнь, у Сергея Александровича произошло бы без самых близких людей — жены Ирины, детей — Анны и Михаила. Поддержка семьи помогла перенести не только боль, но и несправедливость, которая, к сожалению, сломала многих «афганцев».

Когда-то Сергей Соколов «делал жизнь» с Алексея Маресьева и Валерия Чкалова, Александра Покрышкина и Николая Гастелло. Теперь он сам, Герой России, кавалер орденов Боевого Красного Знамени, Красной Звезды, медали «За военные заслуги» и многих других наград, являет пример высокого мужества для ребят, которые занимаются в многочисленных кружках и секциях Оборонного общества и так же, как их прославленный учитель, мечтают связать свою жизнь с небом.

Журнал Война и Отечество №11(40), ноябрь 2019 года

Автор: Владимир Гондусов