На днях, слушая для общего развития одну историческую лекцию, нисколько не относящуюся к нашей нынешней повседневности, я был буквально поражён одной информацией, озвученной тем, кто её читал. Знаете ли вы, друзья мои, как изменилось количество кораблей, бороздивших Средиземноморье в I и X веках от Рождества Христова?

Если точно не знаете – не пытайтесь угадать. Потому, что правильный ответ вас, как минимум, очень сильно удивит. Оно сократилось в двадцать раз. Что же произошло? Как такое вообще могло случиться? А всё очень просто: всего лишь рухнула античная цивилизация. И ей на смену пришли европейские тёмные века. И количество кораблей – это было не единственное, что изменилось столь радикальным образом. Например, канализация в поздней античности была практически во всех крупных городах Римского Мира. Охватывавшего отнюдь не только нынешнюю территорию тогдашней провинции Италия. А, между тем, в славном городе Париже оная канализация была построена бароном Османом аж во второй половине XIX века. Между этими двумя моментами, на полторы тысячи лет она просто исчезла. Сама собой. Естественным путём. Я уж не говорю о римских банях и вытекающем из их наличия уровне гигиены. Это и вовсе банальщина. Так вот к чему я это говорю, друзья. Всё дело в том, что уровень цивилизационного развития не является данностью. Он не существует сам по себе. Он обусловлен очень многими вещами. Подчас, весьма неожиданными.

Например, языком. Да, друзья мои, именно им – как ключевым средством передачи знаний. Когда-то таковым была римская латынь. А ещё греческий. Языки, бывшие носителями античного наследия. И на протяжении долгих веков единственными очагами цивилизации в одичавшей Европе были места, где знание этих языков сохранялось – монастыри и университеты. Над книгами, написанными на этих языках, буквально тряслись. Что было блестяще описано Умберто Эко в его известном романе «Имя розы». Вы скажете, что всё это давно и надёжно позади? Если да, то вы очень серьёзно ошибётесь. Потому, что подобный «языковой вопрос» в сфере воспроизводства цивилизации заново набирает силу. Хоть сейчас речь уже и не идёт о латыни.

В независимом Казахстане местный политикум нынче озадачен одной весьма важной и нужной темой: проблемой перевода казахского языка на латинский алфавит. Процесс идёт ни шатко, ни валко. На днях очередной вариант транслитерации был отвергнут, как неудачный. Отправили на доработку. Собственно, теперь уже никто не вспоминает, что наложение казахского языка на кириллический алфавит, в своё время, позволило сохранить этот язык в принципе. Очевидно, что данное действие – это на 100% политический вопрос, поднятием которого правящая элита стремится манифестировать собственную «незалежность». Нельзя сказать, чтобы сами казахи, в общей массе, подобную инициативу поддерживают. Более того, очень многие казахские сайты, к примеру, и вовсе выходят на русском языке. Тем не менее, никто особо и не протестует. А и правда, казалось бы, разве могут быть какие-то последствия от этих «элитных игрищ», кроме очередного попила бюджетных денег?

Да, в общем-то, могут. Причём, куда более серьёзные, чем это может показаться на первый взгляд.

Начнём с того, что для каждого конкретного человека подобный переход по умолчанию является лингвистическим шоком, ведущим к переформатированию сознания. Причём, справедливо это как для взрослого, полностью сформировавшегося гражданина, так и для школьника или студента. Подобное шоковое воздействие резко сужает интеллектуальный потенциал того, кто ему подвергается. Ну, просто потому, что весьма ощутимый ресурс сознания будет уходить на данное переформатирование. Однако это – меньшая из проблем. Куда большей бедой является разрыв с окружающей культурной средой. Она попросту перечёркивается. Человек теряет связь с собственным наследием.

Например, в Молдавии в своё время перестали читать церковнославянские тексты с XVI века, когда молдаване были переведены на латиницу. Да и что там далеко ходить: даже просто переход на другую орфографию самого русского языка, произошедший в СССР в 1917 году, привел к тому, что люди переставали читать предыдущие источники, хотя они были написаны на том же самом языке. Новое поколение инстинктивно их отталкивало. Но всё это пока только персональные «цветочки». А есть ещё и глобальные «ягодки».

Совершенно понятно, что данный переход на латиницу так же не существует сам по себе. Он – элемент общей политики дерусификации. Не такой лютой и отбитой, как на Украине, но всё же вполне отчётливой. А русский для всего постсоветского пространства – язык знаний. Это как латынь для постантичной Европы. Наука, технология, образование, мировая литература – всё именно на этом языке.

В случае с Кахахстаном – частично ещё и на кириллическом казахском, но даже эту часть в скором времени планируют обнулить. А знаете, почему так? Потому, что это – результат многих поколений труда научной и культурной интеллигенции, а, зачастую, и всего огромного народа, оставившего такое наследие. Наследие Русского Мира, его часть. И для того, чтобы трансформировать всё это в новый, свiдомо-казахский формат, его представителям понадобится заново пройти весь путь тех самых «многих поколений». Только теперь уже на собственной почве и собственными силами. Пройти заново долгие годы, а то и век труда и жертвенности. Относится это не только к Казахстану, разумеется. Найдёт ли оный Казахстан в себе силы для подобного рывка, предпринимаемого почти с нуля? Не стану отвечать на этот вопрос. Замечу лишь, что одновременно будет идти встречный процесс стремительного одичания и деградации. Примерно такой, какой произошёл некогда в старушке Европе. Которая тогда ещё не была такой уж старушкой. Разумеется, выглядеть всё это будет сильно иначе – сейчас ведь отнюдь не период падения Римской империи. Хотя, много чего из той реальности наличествует и в этой, включая варваров. Но результат всё равно будет тем же.

Потому, что в ядре тогдашней и нынешней ситуации лежит один и тот же процесс – распад цивилизационного пространства и уход из него территорий-осколков. Причём, не важно, какого эти осколки размера. В случае с Римом они тоже были очень разными. Как внешне, так и внутренне. Но объединяло их одно – медленная, но неотвратимая деградация всего. От мореплавания, до канализации. А варвары, пришедшие в итоге попировать на их трупах, лишь зафиналили данный процесс. Впрочем, многие смогли замечательно одичать и без варваров. Например, нынешние румыны. Встретив которых несколько столетий спустя, византийский путешественник был потрясён тем, что абсолютные дикари говорят на архаичной латыни.

Какова же перспектива подобных народов? Деградация и, возможно, исчезновение. Это уж кому как повезёт. И не надо думать, что, дескать, пронесёт. В конце концов, планета усеяна костями тех народов, которые полагали, что будут жить вечно. Многие из них тоже думали, что «пронесёт». А их взяло и не пронесло. И не обязательно это будет вызвано чем-то экстремальным, вроде тех же варваров.

В нынешней реальности оные народы уже сейчас обнаруживают, что вне того, ими же разрушенного цивилизационного пространства, они просто никому не нужны. К примеру, грузины, уже сейчас понимающие, что даже их овощи и фрукты больше никем не востребованы, не говоря уже об их «древней» и «великой» культуре. Которая, если разобраться, не такая уж и древняя, и, тем более, не такая уж и великая. Из того же нынешнего Казахстана образованное население сейчас просто разбегается, причём, в первую очередь это касается молодёжи. Про Украину я и вовсе молчу. Её стремительное превращение в «берег свiдомой кости» настолько наглядно, что просто не нуждается в комментариях. Замечу лишь, что оный процесс по загадочному совпадению протекает одновременно со страстями по всё тому же русскому языку.

Правда в том, что всё это, с той или иной интенсивностью идёт во всех остальных частях бывшей Красной Империи. И кто знает, быть может уже через пару-тройку поколений потомки нынешних деруссификаторов и свiдомизаторов будут с таким же удивление взирать на руины советских заводов, как некогда население Европы периода тёмных веков смотрело на развалины римских акведуков. Достойны ли они сожаления или сочувствия? Нет. Ведь, в конце концов, всё это результат их собственного свободного выбора. И если их выбор – тёмные века… Что ж. Значит, так тому и быть.

Павел Кухмиров.