Наводчик орудия 1666-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка 38-й армии 1-го Украинского фронта, младший сержант
Николай Павлович Воробьёв
родился 13 декабря 1922 года в деревне Малышкино ныне Солигаличского района Костромской области в семье крестьянина. Окончил 7 классов Ильинской школы, до призыва в армию работал в родном колхозе «Тутка».
С началом Великой Отечественной войны ушли на фронт четыре брата Воробьёвых. Один погиб под Ленинградом, а трое вернулись с фронта инвалидами.
Николай был призван в Красную Армию в октябре 1941 года и был направлен в учебный артиллерийский полк, где получил военную специальность наводчика 76-мм артиллерийского орудия.
После учёбы Николай попал служить в не совсем обычную часть. Дело в том, что летом 1942 года вышел приказ Народного Комиссара Обороны СССР №0528 в котором говорилось:
«В целях улучшения качества борьбы с танками противника, создания и накопления кадров артиллеристов-истребителей танков, повышения их квалификации и выделения противотанковых артиллерийских частей из других видов артиллерии ПРИКАЗЫВАЮ:
Легкие и противотанковые артиллерийские полки РГК, противотанковые дивизионы стрелковых дивизий и батареи 45-мм пушек стрелковых полков переименовать в истребительно-противотанковые артиллерийские полки, дивизионы и батареи.
Установить начальствующему составу этих частей и подразделений полуторный, а младшему начальствующему и рядовому составу — двойной оклад содержания.
Весь начальствующий состав истребительно-противотанковых частей и подразделений, до командира дивизиона включительно, взять на особый учет и использовать только в указанных частях.
Командирам орудий и заместителям командиров орудий (наводчикам) этих частей присвоить военные звания ст. сержант-сержант соответственно и ввести должность заместителя наводчика с присвоением ему военного звания мл. сержант.
Начальствующий, младший начальствующий и рядовой состав истребительно-противотанковых артиллерийских частей и подразделений, находящийся на излечении в госпиталях, после излечения направлять только в указанные части.
Установить для всего личного состава истребительно-противотанковых артиллерийских частей и подразделений специальный нарукавный знак согласно прилагаемому описанию, носимый на левом рукаве шинели и гимнастерки.
Установить премию за каждый подбитый танк в сумме: командиру орудия и наводчику по 500 рублей, остальному составу орудийного расчета по 200 рублей.
Количество подбитых орудием танков отмечать цифрой на фигуре танка, нарисованной в правом верхнем углу внутренней стороны щита орудия. Фигуру танка рисовать черной краской, а цифру, показывающую число подбитых танков, белой краской»
В составе 1666-го истребительно-противотанкового полка, сформированного в соответствии с этим приказом, Воробьёв в январе 1943 года прибыл на Западный фронт и принял участие боях под городом Ржев.
Летом 1943 года полк был переброшен в район Курской дуги и принял участие в сражении под Прохоровкой, где воины-артиллеристы прямой наводкой били по наступающим фашистским танкам.
15 июля 1943 года ходе наступательных боёв под Белгородом немецкие танки несколько раз атаковали наши позиции.
На орудие, где наводчиком был младший сержант Воробьёв, двигались пять тяжёлых немецких танков. Несколько выстрелов из советского орудия и два танка были уничтожены, остальные повернули вспять.
В другом бою 7 августа Воробьёв подбил ещё один немецкий танк. За бои на Курской дуге он был награждён орденом "Красная Звезда".
Особенно отличился артиллерист, как и весь полк, при штурме Киева в ноябре 1943 года.
3 ноября Воробьёв из своего орудия уничтожил батарею противника в составе четырёх орудий с расчётом. Его орудие всегда шло с боевыми порядками пехоты и первым ворвалось на станцию Святошино.
Немецкие танки не позволяли продвигаться вперёд нашей пехоте.
Тогда Воробьёв, несмотря на сильный огонь противника, выдвинул своё орудие на прямую наводку и меткими выстрелами расстрелял три немецких танка и одно самоходное орудие типа «Фердинанд». Путь пехоте был открыт!
В представлении к награждению наводчика орудия младшего сержанта Николая Воробьёва говорилось:
«на счету Воробьёва Н.П. 7 немецких танков, 24 дзота, 7 миномётов, батарея противника и до 100 гитлеровцев».
Необходимо отметить, что к наградам был представлен весь расчёт орудия.
Командир расчёта орудия старший сержант Ефим Иванович Дубинин и наводчик младший сержант Николай Павлович Воробьёв к званию Герой Советского Союза, заряжающий рядовой Н. Шишмарёв и подносчик снарядов рядовой П. Тощихин к медали «За Отвагу».
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 января 1944 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство младшему сержанту
Николаю Павловичу Воробьёву
присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда".
Кроме того за бои по освобождению столицы Украины был награждён и весь 1666-й истребительно-противотанковый полк, который получил почётное наименование «Киевский».
В последующих боях полк в составе 1-го Украинского фронта принимал участие Житомирско – Бердичевской операции в ходе которой противник был отброшен на двести километров на запад и были освобождены от гитлеровцев территории Киевской и Житомирской, а так же ряда районов Винницкой и Ровенской областей.
15 апреля 1944 года от рук бандеровцев погиб командующий 1-м Украинским фронтом генерал армии Николай Фёдорович Ватутин. Похороны военачальника состоялись в Киеве 17 апреля.
По словам Николая Павловича, он участвовал в церемонии похорон военачальника. А в начале мая ему пришлось встретиться с Маршалом Советского Союза Иваном Степановичем Коневым, который был назначен Командующим 1-м Украинским фронтом.
Для вручения ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» Воробьёва вызвали в штаб фронта. Форма одежды на нём была старая, потрёпанная.
Когда Конев увидел Воробьёва, он заявил, что прикреплять высшую государственную награду к такой форме не будет. Воробьёва переодели в офицерское обмундирование и тогда Конев вручил ему награды.
Вскоре после этого Воробьёв получил тяжёлую контузию от крупнокалиберной немецкой мины. Сначала он не мог слышать и не говорил, но после двухмесячного лечения в госпитале он был признан годным к службе и догнал свой полк уже в Польше.
В конце 1944 года 1666-й истребительно-противотанковый полк был преобразова в самоходно-артиллерийский полк с тем же номером.
Примерно в то же время старший сержант Воробьёв был направлен на учёбу в Челябинское танково-техническое училище.
В стенах училища он встретил день Великой Победы.
После девяти месяцев учёбы в училище у Воробьёва резко ухудшилось здоровье и он был демобилизован со 2-й группой инвалидности.
Николай Павлович Воробьёв в 1950-годы (Из фондов Костромского музея-заповедника)
30 сентября 1945 года Воробьёв вернулся в родную деревню. Первоначально он устроился военруком в школу, а затем комендантом в милицию.
Член ВКП(б)/КПСС с 1946 по 1991 год.
В конце 40-х годов Николай Павлович окончил Костромскую областную партийную школу и двенадцать лет возглавлял Лосевский сельсовет Солигаличского района Костромской области. Позднее трудился в колхозе, был заместителем председателя артели, секретарём партийного бюро.
В 1964 году Воробьёв с семьёй приехал на строительство Костромской ГРЭС в город Волгореченск. Стал первым начальником пожарной части, затем перешёл начальником группы караула ВОХРа на ГРЭС.
Николай Павлович с первых дней проживания в Волгореченске проводил активную работу по военно-патриотическому воспитанию подрастающего поколения. Он постоянно выступал с воспоминаниями о войне перед учащимися профессионального лицея № 17 и общеобразовательных учреждений города.
Принимал участие Николай Павлович в проведении военно-спортивной игры «Зарница», смотрах строя и песни, парадах и митингах.
В музее Боевой Славы общеобразовательного учреждения «лицей № 1» имеется экспозиция, рассказывающая о подвиге Николая Павловича Воробьёва, и он часто встречался с учащимися, членами музея.
Николай Павлович Воробьёв в 2010-е годы
Николай Павлович Воробьёв участвовал в юбилейных парадах Победы на Красной площади и после приезда из Москвы всегда делился впечатлениями с молодёжью на классных часах и встречах.
Вместе с молодёжью и школьниками он принимал участие во всех общегородских мероприятиях: посадке деревьев, митингах, шествиях, торжественных заседаниях.
В 1989 году Николаю Павловичу Воробьёву присвоено звание «Почётный гражданин города Волгореченска», а 4 июля 2013 года Костромская областная дума присвоила ему звание «Почётный гражданин Костромской области».
Кроме того в 2012 году Николай Павлович был удостоен ордена Костромской области «Труд, доблесть, честь» и его имя присвоено Волгореченскому лицею №1.
Памятная доска, посвящённая герою была установлена на ул. Вылузина в городе Солигалич Костромской области.
В дни празднования 70-летия Великой Победы имя Николая Павловича Воробьёва было занесено на памятные доски, размещённые на Монументе Славы на площади Мира в Костроме.
Умер Николай Павлович Воробьёв 3 декабря 2013 года и был похоронен в Волгореченске на Аллее Почётных захоронений старого городского кладбища.
Был награждён Николай Павлович Воробьёв
орденом Ленина,
орденом Отечественной войны I степени,
орденом Красной Звезды,
Медалями, в том числе:
медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 г.г.»;
юбилейная медаль «Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 г.г.»;
юбилейная медаль «Тридцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 г.г.»;
юбилейная медаль «Сорок лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 г.г.».
Источники:
Герои Советского Союза. Краткий биографический словарь. Том 1. М.: Воениз., 1987
Голубев Е.П. Боевые звёзды. - Ярославль: Верх.-Волж.кн.изд., 1972
Голубев Е.П. Боевые звёзды. Кострома 2009 стр. 172 – 174
Воробьёв Н.П. Звезду Героя мне вручал Конев. Газета Костромские ведомости 8-16 мая 2005 г.
Меркурьева Ю. Николай Воробьёв: смелее меня никого не было. Газета Северная Правда №20 22 февраля 2006 г.
Материалы Костромского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Патриотический интернет-проект "Герои Страны".
Заведующий военно-историческим отделом Костромского Государственного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника, Михаил Александрович Белоус
30.04.2015
Я, Воробьёв Николай Павлович, 22-го года рождения, Герой Советского Союза, родился в деревне Малышкино, Солигаличского района. До войны вместе с родителями работал в колхозе.
В 41-м году получил повестку с указанием явиться в райвоенкомат для отбытия на защиту Родины. В Солигаличском военкомате нас всех сформировали, посадили на машину, и повезли в Галич. На железнодорожном вокзале мы погрузились в товарные вагоны, и поехали.
У меня, конечно, с собой была гармошка… я на гармошке с малых лет хорошо играл. Ехали мы в товарняке, пели песни, и так далее, и так далее... Привезли нас в Москву. Там мы дня три, наверное, постояли, потом слышим объявление: «Всем выйти из вагонов».
Офицеры всех построили и зачитывают приказы: кого куда, в какие части... Я в то время был не такой глухой, как сейчас, слышу: «Воробьёв Николай Павлович из Солигалича зачислен в противотанковую артиллерию, 1666-й ИПТАП».
Попал я в 40-ю армию. Выдали нам обмундирование, стрелковое оружие… Потом получили пушки, и нас уже повезли на фронт. А там война: гром, грохот, самолёты летают немецкие...
До 43 года не приходилось стрелять по танкам. Большинство боёв было связано с немецкой пехотой. Сколько я немцев перебил, не посчитаешь. На моём счету их порядочно. Всё время воевал наводчиком. Воинское звание было – сержант, а потом старший сержант.
Довелось всю Украину объехать, все города её, потому как наша воинская часть – резерв Главного Командования 3-й танковой армии. Как где-то немец прорвал, нам звонят: «Так и этак…» Мы тут же прицепляем пушку к машине, снарядов в кузов, и так далее...
Потом, по-моему, в апреле месяце образовалась Курская дуга. Нас немедленно туда перебросили. И вот мы пошли брать города: Обоянь, Ярец, Томарево... А самые тяжёлые бои выпали на нашу долю в районе станции Прохоровка. Там такие шли бои, – даже никто не может представить, – земля горела. Деревья горят, на полях зерновые посеяны – тоже горят. Глаза ело от дыма, трудно было дышать. Немецкие и наши самолёты в небе, танки – на земле. Такой там получился котёл, что я не знаю, как остался на этой Курской дуге жив. Немец погнал свои войска напролом, и бросил танки в атаку аккурат на нашу батарею. А я как раз стоял на прямой наводке. Командовал тогда комбат Новаксенов, сам родом из Сталинграда. Три пушки поставили под горой, а меня замаскировали – и я в засаде... Там кроме нас ещё были артиллерийские полки, они тоже помогали. В этой контратаке я со своим орудийным расчётом подбил один немецкий танк, за что и получил награду – орден «Красной звезды». До танка было метров двести – триста… Да около того… а может быть и все пятьсот. И потом наши самолёты прилетели, наши танкисты подъехали. Как начали шуровать по немецким танкам, и так далее... Даже невозможно всё это описать, что творилось на Курской дуге.
Какой танк вы подбили, средний, тяжёлый?
Уверен, что подбил «тигр». Они большие такие, с очень толстой лобовой бронёй.
Немцы тогда шли боком ко мне, и я бил в бортовую «систему» (проекцию?). Бронебойным снарядом, и всё… танк загорелся, немцы из него повыпрыгивали. Я давай по этим танкистам стрелять… У нас в расчёте был станковый пулемёт, «Максимка». Мы его всегда ставили впереди орудия. И смотрю – все лежат, тишина... Эту группу немецких танков, которые были брошены на нас в контратаку, мы истребили. А потом наши войска: пехота, танки и самолёты перешли в наступление. Мы тоже пушки прицепили, и потихоньку двигались. Немцев отогнали далеко. На полях лежало очень много этих гадов… прости за выражение, немцев. А которые ведь и раненые, всяких хватало... Так наши танки шли прямо по ним. Танкистам что раненый, что живой – разбираться ведь не будут. Как посмотришь – раздавят, только кишки мотаются. Жуть такая, говорить даже страшно.
Потом, значит, все эти дела у нас там, на Курской дуге завершились победой. А командовал тогда Жуков. Он хороший был командующий. На любом фронте, где он появлялся, это означало наступление и победу. Вообще, Курская дуга стала коренным переломом в войне. Это ощутили все, и мы и немцы…
Потом мы двигались в направлении города Харькова. На пути происходило много всяких стычек. Не раз пришлось отцеплять пушки, стрелять по немецкой пехоте, и так далее...
И вот двигались вперёд, вперёд. Дошли до реки Днепр, форсировали его, перебрались на другую сторону, и там по направлению Дарница – Святошино. Хорошие места там, красивые, фруктовые... Тогда был приказ Сталина – во что бы то ни стало, в 43-м году город Киев взять. Всех командиров батарей вызвал командир полка на инструктаж. Всё им рассказал, объяснил. А командиры батарей – нам, командирам расчётов. Поставили такую простую, твёрдую, жёсткую задачу – «Ни шагу назад». Тяжело было брать город Киев. Столько там было сосредоточено у немцев всякого рода войск, столько техники, столько самолётов… немецкие «мессера» – это настоящая беда.
Когда подошли уже близко-близко к Киеву, заняли мы… ну, не только мы, но и вся армия и другие войска, оборону. В это время командование фронта стягивало технику и войска. В общем, можно сказать, готовились на высшем уровне. Наконец, получили сигнал открыть артподготовку. Я из своей пушки тоже стрелял. В какой-то момент ствол сделал откат, а назад не пошёл. Это она автоматически, от перегрева… Заклинило, и всё. Как ствол остыл, мы его накатили, опять начали стрелять.
На окраине города нам повстречалась чехословацкая бригада, которой командовал Свобода. Хорошие такие ребята, приветливые. Потом развернулись уличные бои в самом городе. Немец наверху, мы внизу. Приходилось немцев буквально выбрасывать из окон. Очень были жёсткие бои, и очень долго мы с этим Киевом, грубо сказать, канителились. Но факт тот, что город был освобождён, а немцев отогнали на шестьдесят километров в направлении Житомира. И там, в одном из боёв во время танковой контратаки, на нас пошли шестнадцать немецких танков. Справа стоял какой-то артиллерийский полк. Они сделали выстрел. Немцы сразу засекли этот звук, и там всё смешали с землей. Помню, что на каждом немецком танке сидели немецкие автоматчики. Очень их много сидело... А я думал – пройдут мимо. Ничего подобного, их остановили, и они начали отстреливаться. Наши три пушки меня поддерживали, стреляли прямо поверх нас. Вот в этом бою танков я подбил шесть штук…
Шесть?!
Да. Они шли наискосок от меня. Первый танк подбили, он вспыхнул. У меня ребята, расчёт, от радости запрыгали. Мы тогда все как дикари были, вообще... Ну, давай шуровать по ним. Тут уже надо быстро. Второй, третий, четвёртый… Остальные танки сдрейфили, попятились назад, под гору. Повернулись, и тут уже всё... «Катюша» заиграла, самолёты налетели, и так далее... Пехота вся поднялась – «Ура! Вперёд!» Мы, как ни в чём не бывало, пушки прицепили и поехали за ними.
А на наблюдательном пункте сидели командир пехотного полка и командир нашего артиллерийского полка, Чернявский из Харькова. Они видели, как моё орудие работало по танкам. И когда немцев отогнали подальше, меня эти полковники вызвали. Пришёл, стою. Командир пехотного полка Куликов говорит нашему комполка, полковнику:
«Вот я наблюдал, и вы смотрели, как этот орудийный расчёт устроил форменный расстрел немецким танкам. Надо командира орудия представить к присвоению звания Героя Советского Союза».
А я слушаю, стою, и по мне мороз ходит от того, что они говорят. Поговорили, побеседовали, и мне:
«Можете быть свободным. Идите в свою воинскую часть».
А потом меня под Тернополем контузило. Я, как обычно, сидел в ровике, наблюдал в бинокль и корректировал огонь. Немцы провели короткий миномётный обстрел. Перед бруствером разорвалась мина, и очень большая. Меня даже выбросило из окопа, да ещё и всего опалило. Мина рвётся по-другому, не как снаряд. У снаряда осколки идут горизонтально, над землёй, а у неё – вверх. Если бы это был снаряд, то меня бы изрезало всего. Считай, повезло… Ну что, меня ребята на плащ-палатку, утащили в овраг. А там глядишь – подошла машина, и в полевой госпиталь.
Лежал я очень долго. Первое время ничего не слышал и совсем не разговаривал. Хорошо ещё при памяти остался. Бывало, сёстры подойдут, а я ничего не слышу. На бумажке напишу им кое-чего, так они всё делают, что я попросил. А потом очень плохо получилось – к койке меня привязали за ноги. Кричал я, потому что с ума сошёл. Контузия сказалась. А как там её лечили эту контузию, я хорошо помню. На голову наденут колпак, да ещё такая лепёшечка. Завернут, закрепят… и подают ток. Ну, а ток там, может быть, 12 вольт или сколько… Когда включат, как иголка колет. Так постепенно выводили меня. И вроде я уже стал шёпотом разговаривать. Сёстры все обрадовались. Уколы начали давать – всего искололи. А потом, видимо, что-то там не так сработало, я как крикнул… И сестры, врачи все на меня навалились. Санитары, уколы… Кое-как меня успокоили, ноги развязали.
Потом давай бороться с моей глухотой, начали слух налаживать. Постепенно и «разговор» восстановили, и слух вернулся. Начальник госпиталя пригласил меня к себе в кабинет:
«Николай Павлович, все возможности, которыми вас уже лечили, исчерпаны. Мы хотим завтра вас выписать»,
– «Хорошо. После такой продолжительной болезни разрешите хоть деньков на десять на родину съездить».
А он не русский такой был, не знаю, какой нации, с усами такими. Заорал на меня:
«Получай воинский аттестат и разыскивай свою часть! Ясно?»
Ну, да, в армии всё просто
– «Ясно!»
Поворот через левое плечо и до свидания. Вещмешок повесил на плечо, пошёл на большую дорогу голосовать. Никто не останавливается. Потом смотрю – идёт маленькая легковая машина, вроде полковник сидит, ордена у него на груди, останавливаются... Я ему говорю: «Товарищ полковник, я из госпиталя. Мне надо как-то разыскать свою воинскую часть. Голосую, но никто не останавливается»,
– «Какая ваша воинская часть?»
– «1666-й ИПТАП»,
– «Это что ещё такое за ИПТАП?»
– «Истребительный противотанковый артиллерийский полк»,
– «Э, так ваша часть уже в Польше».
Ну, Польша так Польша. Давай добираться до своей воинской части. Добрался, смотрю – пушки стоят, часовой ходит с карабином.
Приближаюсь, а он как раз кричать:
«Стой! Стрелять буду! Куда прёшь?!»
Говорю ему:
«Это Воробьёв, командир орудийного расчёта»,
– «Какой Воробьёв? Воробьёва ещё на Украине утащили чуть тёпленького».
А я по своей сути мужик настойчивый, требовательный. Приближаюсь, а тот уже затвором бряцает. А чего тут, думаю – «хлоп!», и готов… Долгий у нас с ним был разговор. Потом он побежал в землянку, и вот они уже идут с командиром взвода Монастырёвым вдвоём. Монастырёв, родом из Свердловска, старший лейтенант. Тоже узнал меня
– «Это ж наш Воробьёв!»
Бежит ко мне: «Ты как? Живой? Пошли к комбату в землянку!»
А комбат так запросто у него, сидит. Ну, поговорили хорошо, культурно. Он мне говорит:
«Николай Павлович, я тебе даю неделю отдыха. Иди к повару и там отдыхай».
Вот я к повару подался, он специально для меня готовил… Кормили, конечно, на фронте не так хорошо, но хватало. А потом в свой расчёт и опять пошло-поехало, как говорится... Дошли мы уже до Варшавы. Но в самой Варшаве я не побывал. Со мной опять плохо сделалось, с головой. Меня потащили лечить. Потом опять в строй. И как-то вдруг бегут ребята… не знаю, откуда они взяли газету
– «Коля, вот в газете! Тебе присвоили звание Героя Советского Союза!»
Боже ты мой! Ну, я вырезал эту статейку и положил её в красноармейскую книжку.
А потом мы встали в оборону. И командующий танковой армии, генерал-полковник Рыбалко… хороший вояка, кстати. С ним командиров корпусов, бригад – все генералы, понимаешь ли. Нас, рядовой состав построили. Вот они все, эти генералы идут вдоль рядов и обращаются к солдатам: «Как служба? Жалобы, претензии есть?»
Рыбалко приближается ко мне. Я взял да и спросил: «Товарищ генерал-полковник, а когда же я получу правительственную награду, звание Героя?»,
– «Так надо сначала заслужить»,
– «А я заслужил».
Подаю ему красноармейскую книжку с газеткой. Он прочитал и мне говорит: «Найди-ка мне вашего командира части, полковника Чернявко».
Я пошёл искать. Нашёл, докладываю: «Товарищ полковник, вас вызывает генерал Рыбалко»,
– «Зачем?!»,
– «Не знаю».
Тот побежал, а Рыбалко ему матом читает мораль: «Вот у тебя в полку заслуженный товарищ – Герой Советского Союза. Сколько времени прошло, а он всё не может получить такую высокую награду. Его сегодня, завтра убьют, а вы такую малость не можете сделать. Что же вы?!»
И вот через неделю вдруг бежит посыльный от генерала: «Направить Воробьёва в штаб фронта за получением высшей правительственной награды».
Меня тут же в штаб повезли. А штаб фронта далеко был от передовой, очень далеко. Привезли меня, а там офицерьё туда-сюда бегает
– «Посидите в этой комнате. А мы пока доложим маршалу, что вы приехали за наградой».
Командующий фронтом у нас тогда был маршал Советского Союза Конев, Иван Степанович. Вот жду-жду. Наконец, двери открываются, появляется товарищ маршал Советского Союза. Посмотрел на меня… А у меня фронтовое обмундирование. Оно штопаное да перестиранное, сапоги разбитые, погоны кое-как висят – простое такое обмундирование. В общем, двери снова закрываются. Ушёл… Прибегает старший лейтенант: «Николай Палыч, товарищ маршал взглянул на вас и сказал, что он к такому обмундированию такую награду прикалывать не будет»,
– «И что дальше?»,
– «Пойдёмте в каптёрку, мы вас там оденем и обуем, как следует».
Мне дали всё офицерское! Фуражку, гимнастёрку, ремень, хромовые сапоги – всё абсолютно новое. И даже дали шинель стального цвета. Снова я пришёл в приемную комнату. Маршалу доложили, что меня переодели. Вот он идёт, а за ним свита и здоровый дядька с подносом. На подносе коробочки с орденами, а сзади в графинчике – ликёр. Он мне приколол эту звезду, по плечу по левому похлопал: «Ну, Николай Павлович, если останешься жив, то знай, что после войны Герои Советского Союза работать не будут, а будут на государственном обеспечении».
И говорит старшему лейтенанту: «Принесите-ка погоны! Присваиваю ему младшего лейтенанта».
А я брякнул: «Товарищ маршал, а что это мне даст, это воинское звание – младший лейтенант?»,
– «А что вы хотите?»,
– «Если хотите из меня сделать офицера, пошлите на курсы»,
– «У вас жена есть?»,
– «Да».
Говорит: «Запишите его!»
Записали, а поехать не было возможности, потому что нас гоняли с места на место – то там немец прорвал, то там. Вдруг приходит приказ: «Воробьёва направить в город Челябинск в офицерское училище».
«Ой, – думаю, – слава тебе, Господи! Навоевался. Буду жить!»
Перед училищем разрешили мне домой заехать. Иду полем к своей деревне и ничего не узнаю – всё вроде не то и не так. Подхожу к деревне, а там как раз коровы вернулись, женщины их разбирают по дворам. Смотрят – солдат идёт в фуражке. Все плачут, бегут ко мне... Ой, сколько тут было всего. Пришёл домой. Отец и мать уже такие старые…
Ну что, побыл дома и поехал в Челябинск. А там меня встречают с оркестром! Проучился девять месяцев, опять заболел. На уроке старший преподаватель, капитан подходит: «Что с вами, Николай Павлович? Вы весь в поту!»
– «Мне нездоровится».
Стали генералу докладывать: «Что-то с Героем неладное, всё время сидит – как из бани».
К генералу меня вызвали: «Что такое?»,
– «Я всё же контужен, понимаете».
И вот генерал Казаков, военная Уральская комиссия комиссовали меня, дав 2-ю группу инвалидности. Простился я с этой комиссией, как следует, и пришёл в казарму. Все ребята решили меня провожать до железной дороги. А там киоски всякие, и пивом тогда вовсю торговали… душевно распрощались, и я уехал. Дома неделю отдохнул, поступил я в школу военруком.
Проработал месяц, думаю: «Чего я тут околачиваюсь в деревне? Поеду в Солигалич, там устроюсь».
В Солигалич добрался, решил пойти работать в милицию. Начальником тогда был капитан Афанасьев. Разговорились
– «Вот так, и этак»,
– «Ох, здорово, что у нас в милиции будет Герой Советского Союза работать. Я тебе хорошую должность дам, Николай Павлович – коменданта милиции»,
– «Ну, хорошо, договорились».
Всё оформил, трудовую книжку мне выписал. Потом я пошёл в райком партии, вставать на партийный учёт. Ещё на Курской дуге в апреле месяце в 43-м я вступал в партию.
Вот мне говорят: «Николай Павлович, как вы тут работаете?»,
– «В милиции, комендантом»,
– «Комендантом?»
Набирают телефон, вызывают начальника милиции, начинают ему мораль читать: «Героя Советского Союза оформить в милицию возиться с пьяницами, понимаешь ли!»
Принесли трудовую книжку, и ему бросили: «Он у вас больше работать не будет. Можете быть свободным!»
А мне говорит: «Вот, Николай Павлович, мы на днях получили из Костромы разнарядку подобрать людей в Кострому учиться в совпартшколу. Как вы на это смотрите?»,
– «Согласен».
Меня утвердили, и я поехал. В Костроме год учился на курсах советско-партийных работников. Окончил их, в райком партии отношу свои документы. Оценки были у меня хорошие, получил направление в Лосинский сельский совет, в восемнадцати километрах от Солигалича. Там работал целых двенадцать годов, да с половиной. Потом опять заболел, и направили меня в госпиталь в Кострому. Болел я здорово, поэтому положили меня как Героя Союза в специальную поликлинику обкома. После лечения остался в Костроме, женился. Родилась дочка.
А потом как-то приехал я в горком, а там мне говорят: «Николай Павлович, у нас есть ответственное задание. В Волгореченске будет строиться электростанция. В будущем большие будут перспективы».
Говорю: «Хорошо, поеду».
Тут тогда ещё ничего не было. Одни поля сидоровские. Колхозы косили, пахали, и так далее... Работал на стройке, потом инженером снабжения... А в прошлом году 13 декабря справил девяносто лет. (Запись интервью произведена в 2013 году. Прим. – С.С.) Приезжало много чиновников из Костромы, подарков много надарили, а также почётных грамот, благодарностей, и прочего... Угощение хорошее сделали. Мраморную доску на лицей повесили. Вот такая была жизнь…
Николай Павлович, какие у вас были орудия?
76-ти, противотанковые. Ствол 3-11, как сейчас помню… Машины – трёхосные «Студебеккеры» с лебёдкой.
Вы щиты с орудий снимали?
Снимали. Это же мишень! Пушку закопаешь – колёса в земле, всё замаскировано, один ствол торчит.
Вы помните нашивки с двумя пушками на рукаве?
Нашивку офицеры носили, а я офицером не являлся. У меня не было нашивки ИПТАП. Этот значок такой большой был, красивый!
Как часто вы использовали подкалиберные снаряды?
Были у нас подкалиберные, болванки. Там головка такая. Она разбивается, выходит стержень, который пробивает танковую броню. У нас было пять снарядов. Таскали мы их на собственном хребте. А вообще, в машине у нас много лежало снарядов.
Вы как-то различали немецкие танки?
Нет. Ну, «Тигр» – он очень здоровый. Я не помню… толщина лобовой брони у него что-то очень большая была. Бортовая послабее… Но не помню точно, а врать не хочу. «Пантеры» – они по размеру почти как наши. Лобовая броня, конечно, тоже хорошая, а бортовая «система» совсем плохая. Но пушка у «пантеры»… ой-ёй-ёй. Пробиваемость дикая. Вообще, немецкие танки мощнее наших танков. 34-ки, конечно, быстроходные и всё такое... Но броня лобовая слабая. Вот наш последний выпуск – танки «Иосиф Сталин», их немецкий «тигр» не прошибал. Но он уже не быстроходный. Там и пушка в 122 миллиметра. Как долбанёт, так долбанёт. Немец этих танков боялся. Из тех, что я подбил, были и тяжёлые и средние…
Вы видели результаты своей работы?
А как же. И дырки видел в броне. У нас всё было на виду.
Вы слышали выражения вроде «Прощай, Родина» и «Ствол длинный, жизнь короткая»?
Так танкисты говорили. Когда уезжали, нам кричали: «Ну, прощай, Родина!» Ручкой помашут. Но мы так не говорили. Мы как солдаты верили и знали, что Победа будет нашей.
Вы сказали, что вас неважно кормили…
Всяко случалось. Бывало, ходили голодные. Походная кухня к нам не идёт, боится. Ночью у меня ребята сходят, ляжку отрубят от дохлой лошади, или шкуру отдерут. Сварим конину, и так наедимся. Вообще, у меня в расчёте хорошие были ребята, сибиряки. Крепкие мужики. Потом в расчёт вместо выбывших прислали двух татар. И как-то уже за Тернополем, когда я вышел из укрытия стрелять по танкам, они не подчинились моей команде и остались в окопе.
Я спрашиваю ребят: «Эти где?»,
– «Они в окопе».
Командую: «Вылезай!»
Они не вылезают. Я им пистолетом по горбу, чтобы дошло, а они мне говорят: «Ну, гад, мы потом тебя убьём».
После боя я комбату доложил, что вот так и так – угроза была. Комбат тут же позвонил комполка.
Пришёл командир взвода Монастырёв и говорит: «Вы, друзья, переводитесь в другую воинскую часть, в пехоту»,
– «Как?»,
– «А так…»
Вот так у меня фронтовая жизнь проходила. Я с супругой иногда разговариваю: «Как твой Воробьёв жить остался? Такие были страшные бои. Всё время на прямой наводке».
А сколько земли перекопал: под пушку, под снаряды, для себя, для машины… Ну, что хватит тебе рассказов, пожалуй?! Пошли фотографироваться…
Интервью и литературная обработка: С. Смоляков
Наградные листы:
Комментарии
Спасибо! Жалко ветеран не дожил до 75-лет победы. Царство небесное. Служил также как и мой дед в противотанковых полках. Та я в прошлые разы рассказывал.
Пожалуйста, камрад! Очень жаль, но утешает, что Николай Павлович прожил огромную достойную жизнь, война на прямой наводке орудийного ствола, ранения и тяжелейшая контузия, но выжил, и жил! С благодарностью будем вспоминать имя и жизнь артиллериста, и обязательно помянем и Вашего героического деда, так же, отчаянно отважного артиллериста!
Молодец, настоящий русский мужик и воин!
И жизнь прожил достойную, хорошо и долго, всё-таки мог молодым ребятам рассказать как оно воевать, и самое главное выжил в ИПТАП это было почти чудом, а он смог в таких мясорубках побывал.
Вечная Слава Герою, и Наша Благодарная Память!
Сражался как бог войны, Николай Павлович Воробьёв, это правда! Он прожил очень долгую достойную жизнь, оставил о себе добрую память, и, главное теперь, нам не забыть о нём, не предать память о герое, о его сослуживцах. Честь и Слава Герою-артиллеристу!
На таких людях и держится наша Россия не одно столетие.
Вы абсолютно правы!
А вот от таких все время платит большой кровью
Иркутские коммунисты, опечаленные отставкой своего кумира Сергея Левченко, решили впасть в боевое безумие.
На официальном сайте КПРФ появилось заявление иркутского обкома, который потребовал отправить в отставку президента России Владимира Путина и председателя правительства Дмитрия Медведева в связи с увольнением Сергея Левченко с должности губернатора Иркутской области.
«Попирая понятия о совести и чести, невзирая на мощную протестную волну в его (Сергея Левченко) защиту, прокатившуюся по стране, кремлевские власти, партия „Единая Россия“ и расхитители региона не смирились с триумфальной победой на губернаторских выборах в 2015 году первого секретаря Иркутского обкома КПРФ Сергея Левченко и посредством гнилой телепродукции мстительно выливали на него в течение четырех лет густые потоки лжи и клеветы, чтобы отрешить его от власти и не допустить повторения его успеха на выборах губернатора нашей области в сентябре 2020 года», — говорится в заявлении иркутских коммунистов.
По их мнению, накануне Владимир Путин «подписал указ, игнорирующий волю избирателей Иркутской области, вручивших Левченко мандат доверия стать ее губернатором». «Не найдя оснований для прекращения полномочий Левченко по основаниям утраты доверия и нарушения закона, федеральный центр вынудил его уйти в отставку», — считают коммунисты.
О чём я и говорил в своей предыдущей статье, используется отставка Левченко для раскачки ситуации в регионе. Рррреволюции не будет, но бунт небольшой случится. (
Наращивают давление на Президента, семейный закон, коммунисты, нормандская четверка, сванидзе и остальная шушера
Совершенно верно. Пытаются нащупать уязвимые болевые точки, и в них ударить со всей злобой. (
Слава и почёт таким ЛЮДЯМ!
Вот кто должен был быть во главе СССР. Однако там оказались совсем другие личности.
Позор что у руля страны оказался "горбатый" механизатор из Ставрополья.
Честь и Слава героям!
Так бывает всегда, наверх всплывает всякое дерьмо. (((
Вот весь ужас войны. Для каждой семьи.
Рассказ Николая Палыча Воробьева очень понравился. Такой жизненный, без прикрас.
Вечная память Герою.
Спасибо, камрад.
Совершенно верно. (
Рассказ любого ветерана это просто экстракт правды, и не скрывают, что война это не красивый парад на Красной площади, а кровь, грязь, тяжелейший труд! Тем она и ценна - Победа!
Честь и Слава Николаю Павловичу Воробьёву! Вечная память герою!
Пожалуйста, камрад!