Электромеханик Котляревской дистанции сигнализации и связи Орджоникидзевской железной дороги
Андрей Фёдорович Папура
родился 12 декабря 1907 года в Нагутском районе Ставропольского края в семье рабочего-железнодорожника.
Отец, который в Гражданскую войну был красным командиром бронепоезда, погиб.
После смерти кормильца семье пришлось туго, Андрей пошёл батрачить. Обладая большой физической силой, юноша в шестнадцать лет мог таскать сразу два мешка зерна, чего не могли делать и взрослые мужчины.
В 1926 году Андрей пришёл работать на железную дорогу и стал электромонтёром. И здесь тоже пригодилось его физическая сила — вдвоём с подручным переносили и ставили телеграфные столбы вместо бригады из четырёх-шести человек.
На дистанции связи Минеральные Воды Андрей выполнял работу на станциях Солдатской, Аполлонской, Прохладной.
На Котляревской дистанции сигнализации и связи Орджоникидзевской железной дороги он трудился вплоть до Великой Отечественной войны.
Жил Андрей Фёдорович Папура в городе Майском.
Летом 1942 года гитлеровцы прорвались на Кубань и в Ставрополье, но с ходу не смогли овладеть городом Майским. Терек стал непреодолимой преградой на пути фашистов, рвавшихся к нефти Грозного и Баку.
Два месяца, находясь в окружении, при поддержке трёх бронепоездов оборонялись жители Майского.
Труднее стало, когда диверсанты сожгли склады продовольствия.
До прихода врага железнодорожники и имущество связи были эвакуированы, но Папуру и ещё двух человек оставили для работы в подполье.
Пока город оборонялся, пришлось заняться Андрею Фёдоровичу восстановлением разрушенной связи — бронепоездам необходимы были сведения от Минеральных Вод, Нальчика и Грозного. И порой под вражеским обстрелом доводилось подниматься на телеграфные столбы.
Бывали дни, когда за одни сутки он устранял до двадцати пяти повреждений воздушной связи. При работе его прикрывали два автоматчика.
Накануне вступления немцев в Майский из Нальчика через вражеские позиции прибыл поезд с ценным грузом: оборудованием молибденовых заводов.
Подпольный горком решил сбросить этот состав в Терек, чтобы ценное оборудование не досталось врагу. Поиски паровозной бригады оказались безуспешными и Папура сам стал у реверса, работая электромонтёром, он частенько присматривался к работе машинистов.
Ему нужно было так разогнать состав, чтобы он был у моста в момент его взрыва и потом соскочить с паровоза. Но не рассчитав время он проскочил мост до взрыва.
Тогда решил вести состав дальше: на большой скорости прошёл восстановленные гитлеровцами участок пути, в темноте его посчитали своим.
Под огнём проскочил мост через Терек, в районе которого была передовая, и привёл состав с ценным оборудованием в Грозный.
Когда под Сталинградом была окружена вражеская армия, то гитлеровцы, чтобы не оказаться в ловушке перед Тихим Доном, стали уходить с Кавказа.
Папура с диверсионной группой был заброшен в тыл противника, под Ростовом. Нужно было на пути отступающего врага взрывать мосты, выводить из строя связь, пускать под откос вражеские эшелоны.
Когда боевое задание было выполнено, он вернулся на родную станцию Котляревскую и приступил к восстановительным работам.
На участке протяжённостью девяносто километров он на месяц раньше срока восстановил восемь семафоров.
Отступая, фашисты взорвали почти все телеграфные столбы.
Вместо них Папура использовал шпалы. После восстановления полотна по линии пошли поезда.
В сентябре 1943 года Андрей Фёдорович Папура был награждён медалью «За трудовую доблесть».
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1943 года «за особые заслуги в обеспечении перевозок для фронта и народного хозяйства и выдающиеся достижения в восстановлении железнодорожного хозяйства в трудных условиях военного времени»
Андрею Фёдоровичу Папуре
присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот».
После войны Андрей Фёдорович Папура успешно окончил Харьковский железнодорожный техникум. Работал в Прохладном.
В 1951 году Андрей Фёдорович Папура был назначен начальником Кизлярской дистанции сигнализации и связи. Ему довелось часть линии Кизляр—Астрахань, построенной в 1942 году, оборудовать автоматикой.
В 1968 году знатный связист вышел на пенсию.
Последние годы Андрей Фёдорович Папура жил в городе Минеральные Воды.
Скончался Андрей Фёдорович Папура 12 ноября 1977 года и был похоронен в Минеральных Водах на Аллее Героев городского кладбища.
Был награждён Андрей Фёдорович Папура орденом Ленина, медалями, в том числе «За отвагу»; двумя знаками «Почётный железнодорожник».
Она свела судьбу уникального корабля и необычную судьбу его командира
Фото: Владимира Ларионова
Каких только кораблей не повидал на своём веку северодвинский рейд, военных и гражданских, а таких, как «Аэронавт», был всего один!
Пришёл он с Балтики и долго служил на Белом море, базировался в Северодвинске, напрямую подчинялся испытателям-ракетчикам, были у него необычайные формы, тактико-технические достоинства и репутация секретного корабля.
В 60-х у матросов простенькие «Смены» на руках уже имелись, и для дембельских альбомов им разрешали кое-что снимать. Но только не «Аэронавта»!
Здесь всё строго – за фото руки повыдёргиваем! И на редких снимках, всё же сделанных служивыми, что называется, из-под полы, корабль этот виден только фрагментами: тут кусок носовой палубы, тут корма с краном, а чтоб весь целиком – и не мечтай!
Признаться, одно время я ноги сбил, плутая по неясным следам этого «фрагментарного» корабля, а совсем недавно знающие люди вдруг подсказали: мол, у вашего уникального «Аэронавта» и командир с редкой судьбой – ныне капитан II ранга в отставке Фёдор Андреевич Папура, живёт в Северодвинске, скоро разменяет девятый десяток. Во как!
Мы встретились. Верно говорили – не каждому выпадает такой жребий по жизни. Но сначала о корабле Фёдора Андреевича, точнее, об одном из его кораблей – о том самом «Аэронавте»…
Германский «Сокол»
Корабль построили в 1942-м на верфи Ростока. Немцы задумали серию из трёх единиц особого класса – малые шхерные авианосцы. Наши о таких даже и не слыхивали. одна тысяча семьсот тонн водоизмещения, семьдесят три метра в длину, шестнадцать метров в ширину.
Авианосец – это всё же перебор, наверное, но по три гидросамолёта-торпедоносца корабли несли. Были на каждом взлётные катапульты, мощный кран – для подъёма самолётов с воды.
В машине - два основных дизеля, два вспомогательных, но самое-то главное - уникальные так называемые шнайдерные установки в корме.
Долго пересказывать их устройство, сложное оно, как выразился Фёдор Андреевич, «была там занудная система паука», но если совсем уж упрощённо – крутились в корме двенадцать вёсел-гидропропеллеров по двести пятьдесят оборотов в минуту, давали они судну и скорость до тринадцати узлов, и небывалую маневренность.
Корабль мог выписывать немыслимые циркуляции, двигаться лагом со скоростью три-четыре узла, вертеться буквально на пятачке.
Такое техническое диво немцы придумали ещё до войны для своих минных тральщиков, а уж в войну оснастили им три авианесущих корабля, чтоб они «вьюнами вертелись» в узких норвежских шхерах.
Так они и вертелись, неуязвимые, до 45-го года. А там уж по репарациям союзники забрали к себе два корабля, а третий - «Falke», что значит «Сокол», достался Союзу. Поговаривали, «Сокол» этот за войну шестнадцать кораблей утопил.
Наши дали ему новое имя – «Аэронавт». Года три потом светлые умы из ленинградских НИИ изучали на нем «шнайдеровы чудеса». Но это уже в 60-х, когда имел «Аэронавт» совсем другую профессию.
Такая героика
Последний командир его - Фёдор Андреевич Папура – южанин по рождению: село Куршава, станция Крым-Гирей.
До войны его семья несколько раз переезжала. Война же застала ее под Нальчиком. В 42-м попали в окружение и жили в кольце два месяца.
В конце концов немцы прорвались. Их мотоциклисты уже разъезжали по улицам городка, а на станции стоял наш эшелон с бесценным оборудованием для молибденовых заводов.
Паровозная бригада разбежалась. Тогда отец Феди, Андрей Фёдорович Папура, богатырской силы и духа человек, подпольщик, из-под самого носа фашистов угнал состав в сторону своих. Работал он электромонтером пути, но тут уж сам раскочегарил паровоз и стал к реверсу.
Перед этим успел предупредить домашних – бегите, наверняка найдутся те, кто выдаст. Не ошибся – донесла школьная учительница, и они – мать, Федя, две его сестренки - едва успели скрыться.
Сполна хватили лиха – немцы бросились вдогонку, долго потом семья скиталась, бедовала, голодала.
В летописи Великой Отечественной об отце, Андрее Федоровиче Папуре, строки:
«За особые заслуги в обеспечении перевозок для фронта и народного хозяйства присвоить звание Героя Социалистического Труда».
Хотя понятно, такие «особые заслуги» верно тянули на Героя Союза.
К тому же потом Андрей Фёдорович ещё и партизанил под Ростовом, рвал мосты и пускал под откос эшелоны фашистов. С войны он вернулся, семью, считавшуюся погибшей, нашёл, хотя и неполную – умерли его девочки.
К мирной жизни возвращались с трудом. Был момент в биографии юного Фёдора Папуры, когда он по настоянию отца учился в Грозненском архитектурно-строительном институте. Но его неотвратимо тянуло к морю.
«Такая героика была, - пояснил Федор Андреевич. – Только во флот, и только на торпедные катера!»
Они с другом даже придумали себе ритуал и «поклялись на крови», почему-то были уверены - отважнее катерников на море никого нет. По комсомольской путёвке пошли во флот. Фёдор окончил Каспийское ВВМУ, а стажировался уже в Севастополе, на катерах…
Малые ударные
В 50-х в Молотовске-Северодвинске стоял дивизион больших торпедных катеров проекта 183 – наследников союзнических «Элко» и «Восперов». На крейсерском ходу мчались они со скоростью тридцать три узла, а на форсаже выдавали все сорок четыре.Две торпеды, две спаренные зенитки – сила!
Дивизион был, что называется, всепогодным и ходовым, у причалов не застаивался. Здесь лейтенант Фёдор Папура прошёл настоящую школу будничной морской работы.
Особые моменты тоже выпадали, когда обеспечивали испытания первых наших атомных лодок. А однажды…
Было время, супостат в Белое море совался шпионить на подлодках. Сегодня это не секрет, доктора наук Е. Байков и Г. Зыков о том книги пишут, но с участником одного из таких эксцессов мне довелось разговаривать впервые.
В 1960-м поднялся большой переполох: американец якобы прокрался чуть ли не к Никольскому бую. Авиацию с Лахты отчего-то поднять не смогли.
Тогда сыграли тревогу катерникам. А ранняя весна была - у тех на борту ни торпед, ни боезапаса. Так и выскочили в море с секретным предписанием – в случае обнаружения лодки или же её перископа идти на таран! Зря, что ли, 183-й проект числили к ударным кораблям?!
Ракетная эпоха
Началась она тогда же, в самом конце 50-х, и началась бурно, будто вдогонку атомному веку. Можно сказать, все воинство Белого моря работало на ракетное оружие.
Фёдор Папура перешёл служить на быстроходный КЦ – катер-цель. На такие охотились испытуемые ракеты.
Поэтому «экстраординарных случаев» по службе хватало. И уж потом два года Фёдор Андреевич старпомил на «Аэронавте» и стал его командиром в 1965-м.
Любые ракетные стрельбы в Белом море без «немца» не обходились – «Аэронавт» являлся одним из главных обеспечивающих кораблей, причём без разницы, какие ракеты летали – крылатые или баллистические.
Достались «Аэронавту» и другие заботы. Корабль с его фантастической маневренностью и сорокатонным краном на корме оказался незаменимым при оборудовании отдалённых полигонов.
Немецкий уникум на русской службе мог брать любой груз, чтобы затем десантировать его прямо на берег. А уж как «Аэронавт» выгребал против штормов и течений – особая речь.
Позже Фёдор Андреевич служил на берегу, в оперативном отделе, на Ненокском полигоне – главном морском ракетном стрельбище.
Если с пафосом сказать, здесь оттачивалось острие советской военной стратегии в океане. Если в прозе - успехи давались тяжело, случались и аварии с человеческими жертвами.
О цене приобретаемого опыта свидетельствовали и постоянные наезды в Неноксу важных чинов, но как высший знак и образ всего дела - академик Виктор Петрович Макеев, мудрейший, талантливый, крутой на спрос, но и добросердечный.
Работу с ним Фёдор Андреевич считает одним из самых ярких эпизодов в своей жизни.
О многих оказиях и встречах ракетной эпохи поведал мне Федор Андреевич, но не меньше осталось и тех, коим срок для огласки ещё не пришёл…
На металл «Аэронавта» списали в 1972-м. Корпус его притопили в Турдеево. Когда вскрывали обшивку в каютах, на тыльной стороне листов обнаружили надписи на русском.
Оставили их те наши пленные, кого фашисты загнали на верфи Ростока.
Выходит, тридцать лет шли эти письма с чужбины. Сначала в чреве фашистского корабля, а потом уже испытателя советского оружия.
Это ли не повод задуматься, как порой не только обстоятельства, но и линии судеб непредсказуемым образом сходятся в исторической или житейской точке. Предугадать такое никому не дано. Этому можно только удивляться.
Немало удивительного сошлось не только в планиде «Аэронавта», но и в жизни последнего его командира. Линия жизни Фёдора Андреевича Папуры объединила всё это замысловатой и длинной чертой.
Олег ХИМАНЫЧ, морской историк, 3 июня 2010 год
Комментарии
Спасибо! Героические были люди, о которых к сожалению не снимают фильмы. А снимают всякие "Батальоны", "Утомленные солнцем", "Ржев".
Пожалуйста, камрад!
Не придуманные судьбы, что может быть интереснее любого фильма?!
Насчёт, "Ржева", кстати, своё мнение ещё не составил.
)
Чего только не узнаешь на АШ.
Про «малые шхерные авианосцы» первый раз услышал. Покопался в этих Ваших интернетах.
Тут подробнее: https://strangernn.livejournal.com/418055.html
Сам в шоке!
Вроде бы статья о железнодорожнике, то разговор, представляется пойдёт о поездах, ан нет! ) Спасибо, интересная страница о морской технике! 
Спасибо! Чудо- богатырь железнодорожный!
Героическая семья.
Эпизод с поездом, прямо готовый сценарий для фильма. Помните, "Неуловимые " - бурнаши мост подожгли !
Спасибо, камрад.
Если и внуки такие же у Андрея Фёдоровича Папуры, то можно не сомневаться, Родина без защиты не останется!
Всегда рад ответить, пожалуйста Вам, камрад!