В Санкт-Петербурге заключен под стражу доцент института истории Санкт-Петербургского государственного университета, подозреваемый в убийстве.

Официальный комментарий Егора Яковлева и редакции "ЦИ" по делу Соколова

Наша команда в течение года работала с Олегом Соколовым. Он был докладчиком на нескольких наших фестивалях и собирался выступить на ближайшем 1 декабря в Москве. Это налагает на "Цифровую историю" обязанность чётко высказаться относительно трагедии, развернувшейся в последние дни.

Видимо, я оказался одним из последних людей, которые разговаривали с Олегом Соколовым вечером 8 ноября: на следующее утро его обнаружили плавающим в Мойке с рюкзаком, в котором оказались отпиленные женские руки. Так вот накануне в 18.37 я позвонил ему, чтобы договориться о записи анонса его фестивальной лекции. На вопрос, сможет ли он уделить нам время, Олег Валерьевич категорически ответил, что он не хотел бы визита оператора в его квартиру: якобы его недавно ограбили и он боится посторонних. Это меня слегка удивило, так как я и не собирался посылать оператора к нему домой: короткий комментарий гораздо удобнее отснять в университете в перерыве между лекциями. Услышав, что съемку можно провести в любом удобном месте, Соколов любезно предложил приехать к нему в Институт истории в среду, между часом и тремя, когда у него большой перерыв. При воспоминании об этом разговоре меня слегка потряхивает. Я стараюсь не думать, что происходило перед, во время или вскоре после нашего диалога.

Потряхивает еще и потому, что в отличие от большинства зрителей "Цифровой истории", которые знают только О.В. Соколова, я и мои товарищи знали также и Анастасию Ещенко. В медийном шуме, окружающем произошедшее, ее личности практически не уделяют внимания. Я не видел ни одного ее некролога. Знаете, это чудовищно несправедливо. Настя была очень скромной, воспитанной и деликатной девушкой. Она сопровождала Олега Соколова на всех наших фестивалях, помогая ему готовить презентации и демонстрировать их на большом экране. Но гораздо важнее, что она вовсе не являлась безликой ассистенткой мэтра: в ней жил увлеченный самобытный исследователь. Помню, как интересно рассказывала она про действия российской дипломатии в Испании в период между Тильзитским миром и началом войны 1812 года. В ее лице профессиональная корпорация потеряла очень талантливого и подающего большие надежды представителя. А мир - просто хорошего человека. Любые попытки переложить ответственность за трагедию на нее мерзки и отвратительны.

Невозможно согласиться и с теми, кто пытается представить соучастниками преступления каких-то третьих лиц. У некоторых, очевидно, возникает соблазн оправдать или хотя бы объяснить преступление травлей, развязанной против историка Евгением Понасенковым. Принять эту позицию, каким бы вероломным интриганом не был Понасенков, невозможно. Травля была, но ведь была и мощнейшая моральная поддержка Соколова со стороны многочисленных зрителей Дмитрия Пучкова, а также Клима Жукова и "Цифровой истории". Напомню, что именно зрители оплатили услуги адвоката Соколова во время тяжбы с пресловутым автором "Первой научной истории войны 1812 года". Многие историки (да и не только историки), попав в тяжелую жизненную ситуацию, не могут даже мечтать о такой массовой поддержке. И тем не менее не совершают столь чудовищных поступков.

Это, однако, не значит, что мы как-то предвосхищаем решение суда. Мы просто надеемся, что суд окажется справедливым, и наказание будет вынесено согласно закону, который един для всех вне зависимости от регалий и авторитетов.

P.S. Данный текст был написан Егором Яковлевым, но согласован всеми членами редакции, которые присоединяются к его смыслу и содержанию (Федор Данилов, Алиса Мазурик, Анастасия Махина, Марина Сафронова). Редакция ЦИ категорически против попыток использовать преступление конкретного человека для демонизации исторического просвещения или исторической реконструкции.