Октябрьский гром

Автор — Ю. Бахурин

По мнению американского историка А. Рабиновича, «Октябрьская революция в Петрограде была в меньшей степени военной операцией, а в большей – объективным и постепенным процессом». Это мнение сложно оспорить. Тем не мене, большевики пришли к власти всё же путём вооружённого восстания, а Временное правительство не уступило власть безропотно – её защищали с оружием в руках. Warspot предлагает рассмотреть основные вехи Октябрьской революции 1917 года именно в военно-историческом разрезе, дистанцируясь, насколько возможно, от политических материй

24 октября (6 ноября по новому стилю) комиссары Военно-революционного комитета (ВРК) уже присутствовали в большинстве частей Петроградского гарнизона, а парой дней ранее по столице прошумели митинги. В. И. Ленин ещё не добрался до Смольного института и находился на конспиративной квартире М. В. Фофановой, но у А. Ф. Керенского уже, похоже, сдали нервы, хотя в своих мемуарах он предпочёл об этом умолчать.

В ночь с 23 на 24 октября Керенский собрал на экстренное совещание ещё остававшихся в Зимнем дворце членов Временного правительства и призвал нанести упреждающий удар по большевикам, закрыв их основные газеты – «Рабочий путь» и «Солдат» (за призывы к бунту и свержению строя). «Удар по большевикам постарались уравновесить», – отмечал эмигрантский историк С. П. Мельгунов. – «Заодно закрыли и наиболее крикливые газеты другого политического лагеря: «Новую Русь» и «Живое Слово». Министр-председатель настаивал и на аресте большевистских лидеров, ещё недавно освобождённых Временным правительством во время Корниловского мятежа, однако другие министры сочли за благо не горячиться и хотя бы дождаться утра.

Утром, в 5 часов 30 минут, юнкера 2-й Ораниенбаумской школы подготовки прапорщиков пехоты нагрянули в типографию «Труд»: свежий тираж «Рабочего пути» был конфискован, работники – выдворены, помещение – опечатано и взято под охрану милицией. Выпускающий редактор тотчас же направился в Смольный, куда уже поступали сообщения о стягивании в Петроград воинских частей.

Место в строю для женщин и инвалидов

Накануне силы Временного правительства в Петрограде были невелики. Согласно данным историка В. И. Старцева, они насчитывали «700 юнкеров, 6 орудий, несколько десятков пулемётов, броневик». В городе у Керенского имелся и потенциальный резерв, не поддавшийся революционной пропаганде – 1-й, 4-й и 14-й Донские казачьи полки, казачья сотня Николаевского кавалерийского училища и аппарат Совета Союза казачьих войск, насчитывавший полсотни человек. Общая численность этих сил превышала две с половиной тысячи клинков. Впрочем, казаки не простили Керенскому разгрома Корниловского мятежа и были рассержены запретом на проведение крестного хода. 22 октября (4 ноября) казаки собирались провести шествие к Казанскому собору для освящения оружия, но Временное правительство отменило это мероприятие под давлением ВРК.

Командующему войсками Петроградского военного округа полковнику Г. П. Полковникову было приказано подтянуть войска из предместий столицы. Например, из Царского Села в город вызвали Стрелковый полк увечных воинов – необычную часть, сформированную в 1917 году из добровольцев. Из Павловска в Петроград была направлена Запасная батарея лейб-гвардии конной артиллерии, а в Левашово поступил звонок начальника штаба округа генерал-майора Я. Г. Багратуни, предназначавшийся командиру 1-го Петроградского женского батальона – ещё одного уникального воинского формирования того времени.

Личный состав батальона ожидал отправки на Румынский фронт, когда ему было приказано грузиться в вагоны и следовать в Петроград, для… участия в параде на Дворцовой площади. Одна из рот даже успела провести репетицию шествия в строю. Времени оставалось в обрез, женщины спешили привести себя в порядок. «Чистились, мылись и писали прощальные письма домой», – вспоминала унтер-офицер 4-го взвода 2-й роты М. Бочарникова. В приподнятом настроении, с песнями батальон отправился в город. Парад вправду состоялся, с оркестром и Керенским, лично встречавшим женщин-военнослужащих.

«Но что это?», – недоумевала та же Бочарникова. – «1-я рота направилась прямо на вокзал, а нашу – правым плечом заводят обратно на площадь. Мы видим, как весь батальон, пройдя церемониальным маршем, также вслед за 1-й ротой уходит на вокзал…»

Всё объяснялось очень просто: узнав о подлинной цели вызова батальона в столицу, его командир штабс-капитан А. В. Лосков отказался подставлять подчинённых под пули. Петроград не покинула лишь 2-я полурота в составе 137 женщин, вызванная якобы для реквизиции бензина на заводе «Людвиг Нобель».

Тем временем члены Центрального Комитета РСДРП(б) в Смольном решили немедленно освободить опечатанную типографию «Труд» и возобновить её работу. Уведомленный о происходящем ВРК срочно составил «Предписание №1», распорядившись привести войска в боевую готовность и направить в Смольный делегатов. В 10 часов утра полурота солдат гвардии Литовского резервного полка прогнала милицию от дверей типографии, и выпуск газет возобновился. Кроме того, по призыву руководства большевиков сюда явились пулемётные команды «литовцев» и гвардии Гренадерского резервного полка, а также несколько броневиков Запасного автобронедивизиона. Деталь, далеко не всегда подчёркиваемая в литературе: большевики снискали поддержку запасных частей – тыловых «двойников» прославленных гвардейских полков русской армии.

Предписание №1 Петроградского ВРК комиссару и гарнизонному комитету Петропавловской крепости о приведении крепости в боевую готовность и установлении связи со Смольным.

ВРК переходит в наступление

Тем временем на помощь Временному правительству прибыл лишь вышеупомянутый 1-й Петроградский женский батальон, да и тот сократился до полуроты. Убедившийся в этом, около полудня Керенский пошёл на заседание Предпарламента в Мариинский дворец, где выступил с обличительной речью, оценив «состояние известной части населения Петрограда как состояние восстания». В этот момент министр торговли и промышленности А. И. Коновалов подсунул ему листок бумаги с текстом «Предписания №1» ВРК. Зачитанный вслух, он произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Министр-председатель поспешил в Зимний дворец и из своего кабинета телефонировал главнокомандующему Петроградским военным округом полковнику Г. П. Полковникову. Около 15 часов штаб округа отдал приказ приступить к разводке мостов.

Более простого способа пресечь перемещение верных большевикам сил по Петрограду было не придумать, и ВРК тоже понимал это. К мостам спешили и верные правительству войска, и Красная гвардия. «Достаточно крупная (до 40 тыс.) группа молодых (71% в возрасте от 20 до 39 лет) большевизированных – (почти 40% членов РСДРП(б) рабочих крупных предприятий (подавляющее большинство металлисты), действительно готовых идти до конца», – так характеризует её историк В. П. Булдаков. – «Патрулями действительно могли командовать хорошо знающие город красногвардейцы». Впрочем, до стрельбы дело пока не доходило. Когда у Литейного моста встретились юнкера Михайловского артиллерийского училища и красногвардейцы 1-го Городского района, первые были разоружены, а мост остался наведённым. Троицкий мост находился в досягаемости для артиллерии Петропавловской крепости, то есть, под её прикрытием. В конечном счёте, развести удалось только Николаевский мост, а Дворцовый мост контролировался силами Временного правительства.

Отряд Красной гвардии завода «Вулкан». Петроград, 1917 год.

Вечером 24 октября большевики получили в своё распоряжение Центральный телеграф вместе с солдатами гвардии Кексгольмского резервного полка. Отряду юнкеров, направленному из Зимнего дворца для смены караула, кексгольмцы объявили, что не оставят поста и отныне выполняют приказы Военно-революционного комитета. Тогда же на сторону большевиков перешёл и Запасный самокатный батальон. Около 21 часов полторы сотни солдат гвардии Измайловского резервного полка под началом комиссара ВРК прапорщика П. Г. Каца заняли Балтийский вокзал. Часом ранее ВРК отбил телеграмму в Гельсингфорс Центральному комитету Балтийского флота: «Высылай устав». Моряки Балтийского флота и солдаты тотчас же принялись собираться и стягиваться к вокзалу – они ждали этого сигнала.

День заканчивался. Война в городе уже шла полным ходом, хотя ещё и не вступила в горячую фазу. «Ночь с 24 на 25 октября прошла в напряжённом ожидании. Мы ждали прибытия с фронта воинских частей», – вспоминал впоследствии Керенский. Ночь напролёт он пытался упросить Совет Союза казачьих войск о помощи. В штаб Петроградского округа являлись взволнованные делегаты от женщин-ударниц и юнкеров, не чаявших оказаться против всего гарнизона. Генерал Багратуни уверял их в скором прибытии подмоги с фронта, хотя сам едва ли верил в это.

Красногвардейский пикет на улице Петрограда, октябрь 1917 года. Фото Я. Штейнберга.

ММаршруты построены

Ленину тоже не сиделось спокойно на конспиративной квартире, особенно после того, как Фофанова вернулась утром домой без свежего номера «Рабочего пути». После обеда связной Ильича Э. А. Рахья принёс последние известия о событиях в городе. Доподлинно неизвестно, как вождь большевиков вербально отреагировал на них, хотя крепкое словцо за Лениным явно не заржавело бы. Документировано только его письмо для ЦК РСДРП (б):

«Товарищи! Я пишу эти строки вечером 24-го, положение донельзя критическое. Яснее ясного, что теперь, уже поистине, промедление в восстании смерти подобно. <…> Надо, во что бы то ни стало, сегодня вечером, сегодня ночью арестовать правительство, обезоружив (победив, если будут сопротивляться) юнкеров и т. д. Нельзя ждать!! Можно потерять все!!»

В тот же вечер, между 21 часами и полуночью, Ленин вместе с Рахья, выбритый, обмотав щёку тканью точно от боли в зубах (для пущей конспирации они изображали подвыпивших), пришёл в Смольный.

В течение ночи с 24 на 25 октября верными ВРК войсками и Красной гвардией были взяты Варшавский, Николаевский и Финляндский вокзалы. Под утро крейсер «Аврора», рассекая темноту лучами прожекторов, подошёл к Николаевскому мосту. Тот был сведён и взят под охрану красногвардейцами и солдатами гвардии Финляндского резервного полка. Незадолго до рассвета революционные матросы взяли Государственный банк, затем кексгольмцы заняли Центральную телеграфную станцию, а в 8 часов утра ВРК завладел типографией «Биржевых ведомостей». Темпы действий большевиков, пожалуй, не устраивали Ленина, но в противостоянии с Временным правительством это была игра в одни ворота. Полковников не кривил душой в телеграмме начальнику штаба Верховного главнокомандующего генерал-лейтенанту Н. Н. Духонину и командующему войсками Северного фронта генералу от инфантерии В. А. Черемисову:

«Доношу, что положение в Петрограде угрожающее. Уличных выступлений, беспорядков нет, но идёт планомерный захват учреждений, вокзалов, аресты… Юнкера сдают караулы без сопротивления…»

Крейсер «Аврора» во время ремонта у стенки Франко-русского завода. Петроград, 1917 год. Кораблю и его экипажу ещё только предстоит войти в историю.

Пока Ленин завершал текст воззвания «К гражданам России!», загодя низлагая в нём Временное правительство, глава последнего не получил помощи ни от Действующей армии, ни от казаков и решил не дожидаться неотвратимого. Дела были переданы Коновалову. Около 11 часов утра из ворот штаба округа выехала пара автомобилей. О том, что Керенский не наряжался в платье сестры милосердия, уже давным-давно известно, но и в авто под американским флажком ехал не он, а его адъютанты. Сам министр-председатель предпочёл собственный открытый (!) автомобиль – горючее не сразу, но всё же нашлось. В источниках встречаются упоминания и о том, что Керенский ехал, не таясь и умудрялся обращаться к военным уже из машины. Трудно сказать, было ли это проявлением личной смелости, безразличия или продолжавшегося по инерции самопиара.

«Керенский – шофёр России». Карикатура из журнала «Тэатр», август 1917 года.

В полдень комиссары ВРК привели матросов Гвардейского флотского экипажа и кексгольмцев к зданию Мариинского дворца, где заседал и откуда был распущен Предпарламент. Туда же спешил, но опаздывал генерал М. В. Алексеев. Караул чудом не узнал в лицо в недавнем прошлом второго человека в русской армии, иначе Алексееву было бы не миновать ареста. Он ушёл, но не отчаялся, подобно Керенскому, и не смирился с происходящим.

«24 октября ночью в Смольный прибыл Ленин…». Художник Е. А. Кибрик, 1947 год. Этот рисунок – наглядная иллюстрация не столько к событиям 1917 года, сколько к их трактовке и мифологизации в советские годы вообще и сталинские – в частности.

В 14 часов 35 минут в Смольном на открытии общего собрания Петроградского совета Ленин огласил свою резолюцию, сорвав овации. Примерно час спустя за окнами Зимнего дворца, где продолжало заседать Временное правительство, раздались первые выстрелы.

25 октября (7 ноября по новому стилю) 1917 года обстановка в столице России накалилась. Командующий войсками Петроградского военного округа полковник Г. П. Полковников отмечал, что «положение в Петрограде угрожающее. Уличных выступлений, беспорядков нет, но идёт планомерный захват учреждений, вокзалов, аресты…». Действительно, к утру 25 октября под контролем большевиков находились Варшавский, Николаевский и Финляндский вокзалы, Государственный банк и Центральная телеграфная станция. В 14:35 В. И. Ленин сорвал овации, выступая в Смольном. И вскоре грянул гром.

Планы штурма и обороны

Утром 25 октября (7 ноября) Ленин был крайне раздосадован тем, что министры до сих пор не арестованы, а сохраняют номинальный status quo под защитой юнкеров и женщин-доброволиц. По его настоянию Военно-революционный комитет (ВРК) сформировал Полевой штаб — руководящий орган войск и Красной гвардии для планирования и осуществления захвата Зимнего дворца. Штаб, возглавленный В. А. Антоновым-Овсеенко, засел в Петропавловской крепости. Председатель Военно-революционного комитета Н. И. Подвойский из Смольного координировал оцепление, стягивавшееся арканом вокруг Дворцовой площади.

Около 16 часов глава Полевого штаба Антонов-Овсеенко дошёл на катере до крейсера «Аврора» у Николаевского моста. Тогда-то и был оговорён знаменитый сигнал к штурму: холостой выстрел из бакового шестидюймового орудия «Авроры» следом за выстрелом полуденной пушки с бастиона Петропавловке. Затем состоялась встреча сил, прибывших на пристань Васильевского острова из Кронштадта: 2 762 матроса, 943 солдата и судовые команды численностью более тысячи человек. И без того многократное превосходство ВРК над правительственными войсками стало ещё значительнее. Приблизительно к 18 часам окружение Зимнего и Дворцовой площади было завершено. Возвратившись в Петропавловскую крепость, Антонов-Овсеенко провёл заседание Полевого штаба, посвящённое плану предстоящего штурма.

Н. И. Подвойский. Петроград, 1917 год

Наступать на дворец с фронта надлежало Петроградскому резервному полку. Левый фланг вверялся кегсгольмцам и матросам-балтийцам. На правом должны были действовать павловцы и Красная гвардия Выборгского и Петроградского районов.

«Со стороны Дворцового моста и Александровского сада должны были наступать матросы кронштадтского отряда и красногвардейцы Нарвского и Василеостровского районов. В резерве ВРК оставались Волынский и Литовский полки, 6-й запасный сапёрный батальон и сестрорецкие красногвардейцы», —

описывал расстановку сил ВРК профессор В. И. Старцев.

Тем временем в Зимнем дворце министры недоумевали, куда подевался Керенский. Коновалов объяснял отсутствие министра-председателя тем, что тот встречал части Действующей армии, следовавшие в Петроград. Верилось в эти слова слабо, особенно на фоне его же доклада о бездействии штаба округа. Конечно, прибытие роты Петроградской школы прапорщиков инженерных войск во главе с начальником школы полковником А. Г. Ананьевым, а следом — трёх сотен 14-го Донского казачьего полка несколько приободрили правительство. Однако явившийся с новостью о разгоне Предпарламента генерал Багратуни лишь усугубил общее уныние.

Невероятно, но факт: едва ли не вся степень ответственности за дальнейшее развитие событий была возложена Временным правительством на весьма далёкого от военного дела человека — министра государственного призрения Н. М. Кишкина вкупе с инженером П. И. Пальчинским и эсером П. М. Рутенбергом, участником убийства Г. А. Гапона. Отстранённого с поста командующего округом Полковникова сменил генерал Багратуни, а рассерженный этим помощник первого подполковник Н. Н. Пораделов подал в отставку.

Пальчинский, сбивчиво втолковывавший юнкерам, для чего они здесь, уверял, что подкрепление от Керенского на подходе, и просил хотя бы воскликнуть «Ура!» свободной России. В это же время назначенный комендантом обороны Зимнего полковник Ананьев с другими офицерами планировал предстоящую оборону. Изначально его подопечные должны были держать первый этаж юго-восточного крыла дворца, выходящего к Дворцовой площади. Затем диспозиция изменилась: юнкеров поставили к дровяной баррикаде у главных ворот и пулемётным точкам на ней, а на первом этаже их сменили ударницы и казаки. В самих вратах стоял бронетрактор «Ахтырец», детище военного изобретателя полковника Н. А. Гулькевича — корпус из 6,5-мм стали на гусеничном шасси американского трактора. Вооружённый двумя пулемётами Максима во вращающейся башне и 76-мм пушкой в кормовом отделении, «Ахтырец» формально вполне мог претендовать на звание первого русского танка. Впрочем, из него успели вынуть магнето, превратив машину в неподвижную огневую точку. Там же, во дворе, стояли шесть трёхдюймовок, доставленных из Михайловского училища. Правда, простояли они недолго. В седьмом часу вечера четыре из них покатились прочь на конной тяге.

Бронетрактор «Ахтырец» — правда, уже переименованный в «Красный Петербург». Москва, 1920 год. Источник: Коломиец М. В. Броня русской армии. Бронеавтомобили и бронепоезда в Первой мировой войне. М., 2008

В советской литературе утверждалось, что юнкеров-артиллеристов успели распропагандировать. Но один из них вспоминал те события несколько иначе:

«Наступила зловещая тишина по всей площади… Приказали аммуничать лошадей и готовиться к уходу батареи из дворца. <…> Куда мы шли, я точно не знал, но слышал, что должны были мы идти на соединение с какой-то частью на Морской у Синего моста через Мойку».

По пути юнкеров перехватила Красная гвардия. С шинелей срывали погоны, отнимали оружие и наперебой призывали к расправе над юнкерами. Только именем Ленина один из унтер-офицеров сумел защитить парней. Пара пушек досталась восставшим войскам и была нацелена на Зимний.

В 21:40 вслед за выстрелом пушки из Петропавловской крепости прогремело баковое орудие «Авроры».

ППадающий дворец трудно подпереть одним бревном

В истории штурма Зимнего дворца самое интересное заключается в том, что штурма в привычном со «времён очаковских и покоренья Крыма» смысле этого слова не было. Была перестрелка из винтовок, начатая по сигналу войсками ВРК и поддержанная в ответ юнкерами. Стрельба велась в основном без прицеливания. Защитников Временного правительства от шальных пуль неплохо защищала баррикада. Однако, будучи сложена из дров, она грозила превратиться во вторичные снаряды в случае огня из пушек. От большевиков отбрехивались пулемёты на баррикаде, сумев ранить нескольких людей ВРК.

Картины дальнейшего развития событий — и особенно роли в них и дальнейшей участи доброволиц 2-й полуроты 1-го Петроградского женского батальона — расходятся. Согласно одной точке зрения, через полчаса после начала перестрелки ударницы принялись складывать оружие и покидать Зимний дворец. Никаких препятствий ни с одной из сторон им не чинилось. По другой версии, именно обстрел не позволил женщинам уйти из дворца. Третья изображает ударниц стойкими воинами, находившимися на баррикадах до последнего, плечом к плечу с юнкерами. Как бы то ни было, унтер-офицер Бочарникова вспоминала: «В 11 часов опять начала бить артиллерия. У юнкеров были раненые, у нас одна убита… Отступления не было, мы были окружены».

«Штурм Зимнего дворца». Художник В. С. Сварог

Действительно, около 23 часов по горстке защитников Зимнего открылся артиллерийский огонь от Петропавловской крепости и с Дворцовой площади, по-прежнему неприцельный. Шрапнель наносила ущерб скорее облицовке здания, нежели юнкерам и ударницам. Однако она нестерпимо била по нервам. Тем не менее в ходе обстрела юнкера принимались спорить об этичности вылазок и ударов исподтишка: «Одно дело — грудь на грудь идти и другое — из‑за спины. И среди кого? Рабочих…».

Правительственные войска начали отступать во дворец. Но ещё до того в Зимний сумели просочиться большевистские агитаторы, смущавшие юнкеров. Впрочем, куда губительнее для их боевого духа были сцены вроде драки пьяных офицеров, взявшихся рубиться на шашках. Кто-то из юнкеров растерянно чесал в затылке, будучи незнаком с планом здания. Другие не тратили времени зря, устраивая совещания. «Я и министр накинулись на них с вопросом, где большевики и что они сами делают», — вспоминал поручик А. П. Синегуб. — «Большевики тут, за следующей залой скопляются, у лестницы, — ответили спрошенные».

Когда комиссар гвардии Преображенского резервного полка Г. И. Чудновский явился к защитникам Зимнего с новым ультиматумом, это само по себе надломило хрупкую оборону. Следом за уполномоченным ВРК во дворец проникли десятки осадивших его. А те, кто намеревался стоять до конца, продолжали ретироваться. Тот же Синегуб явился к министрам для отчёта об обстановке. Пальчинский был вынужден лично бежать за юнкерами, чтобы вернуть их, а по возвращении буквально на его плечах сидела «шляпенка» — Антонов-Овсеенко. В начале третьего часа ночи глава Полевого штаба ВРК арестовал членов Временного правительства. Зимний дворец пал.

«Штурм Зимнего дворца». Художник П. П. Соколов-Скаля.

Кровь и вино

Какой же ценой обеим сторонам обошлась борьба за дворец? «Более или менее точно известно, что погибли всего шесть солдат, одна ударница и один юнкер», — пишет исследователь В. П. Булдаков. Профессор В. И. Старцев, автор сенсационно новаторской для советской историографии книги об октябрьских событиях 1917 года, почему-то изначально оценил численность 2-й полуроты 1-го Петроградского женского батальона в 136 человек. Антибольшевистская печать по горячим следам принялась смаковать мнимые сцены массового изнасилования доброволиц и расправ над ними.

Сегодня с высокой долей уверенности можно сказать, что сразу же по захвату Зимнего дворца ничего подобного не происходило. Однако ничто не гарантировало им защиты от посягательств после. Из Петрограда арестованные защитницы Временного правительства отправились обратно в Левашово. Наведавшаяся туда комиссия Петроградской городской думы констатировала факт изнасилования минимум троих женщин. «Член комиссии — д-р Мандельбаум сухо засвидетельствовал, что из окон Зимнего дворца не было выброшено ни одной женщины, что изнасилованы были трое и что самоубийством покончила одна», — отмечал летописец Октябрьской революции Джон Рид.

Конвоирование бывших министров в Петропавловскую крепость обошлось без эксцессов, хотя риск их линчевания разгневанными участниками восстания был реален и достаточно высок. Кровь обильно прольётся на петроградские мостовые несколько дней спустя, в ходе восстания юнкеров — отчаянного, безнадёжного и оттого ожесточённого. Историк С. П. Мельгунов не случайно наречёт его «Кровавым воскресеньем». Это выступление возглавит Полковников, ранее отстранённый от командования Петроградским военным округом. «Много детской крови взял на себя он…», — напишет о Полковникове генерал П. Н. Краснов. Подавляя восстание юнкеров, красногвардейцы не погнушаются самосудами и не воздержатся от расстрелов.

Взять реванш силами донских казаков под началом того же Краснова тоже не выйдет. Примкнувшему к ним Керенскому доведётся терпеть открытое презрение со стороны офицеров-корниловцев. Они сумеют миновать контролируемый большевиками Псков и занять Гатчину, затем, 28 октября (10 ноября), — Царское Село. Но через два дня после встречного боя у Пулкова остатки 3-го кавалерийского корпуса станут отходить обратно, буквально разваливаясь на ходу. Небольших потерь — трёх убитых, 28 раненых — окажется достаточно для разгрома. Генерала Краснова арестуют на сутки, а затем отпустят под честное слово не поднимать оружия против советской власти. Данного слова он, как известно, не сдержит.

Теми же днями в Зимний дворец, точнее, в его винные погреба, устремились охочие до выпивки солдаты. Да что там — весь Петроград после Октябрьской революции погрузился в пьяные беспорядки, что немудрено при около 700 одних лишь частных винных складах в городе. У них выставлялась вооружённая охрана. 5 (18) ноября 1917 года Ленин обращался к населению с призывом пресекать выходки захмелевших хулиганов и поддерживать строгий революционный порядок. Однако на деле установить его позволило только уничтожение запасов спиртного в столице в конце ноября, закрытие всех производств, запрет торговли алкоголем и, наконец, введение осадного положения в Петрограде 6 (19) декабря 1917 года.

Конечно, последствий у вооружённого восстания в Петрограде, увенчавшегося приходом к власти в России большевиков, было намного больше, чем может вместить в себя статья. «Революция, сколь грязными и трагичными ни выглядели бы её страницы, всё же остаётся жизнеутверждающим актом, как и рождение всего нового», — с этими словами историков П. В. Волобуева и В. П. Булдакова об Октябрьской революции, произнесёнными уже в постсоветские годы, сложно поспорить. Всё последующее столетие отечественной истории явилось эхом октябрьского грома, согласно народной примете предвещавшего бесснежную зиму.

Источники и литература:

Астрахан Х. М. О женском батальоне, защищавшем Зимний дворец // История СССР. 1965. № 5. С. 93—97.

Булдаков В. П. Красная смута: Природа и последствия революционного насилия. М., 2010.

Васильев М. В. Казаки под Петроградом. Октябрь 1917 г. // Псков. 2013. № 39. С. 174—181.

Волобуев П. В., Булдаков В. П. Октябрьская революция: новые подходы к изучению // Вопросы истории. 1996. № 5—6. С. 28—38.

Коломиец М. В. Броня русской армии. Бронеавтомобили и бронепоезда в Первой мировой войне. М., 2008.

Мельгунов С. П. Как большевики захватили власть. Октябрьский переворот 1917 г. Париж, 1953.

Октябрьское вооружённое восстание в Петрограде. Воспоминания активных участников революции. Л., 1956.

Рабинович А. Большевики приходят к власти: Революция 1917 года в Петрограде / Общ. ред. и послесл. Г. З. Иоффе. М., 1989.

Рабинович А. Большевики у власти. Первый год советской эпохи в Петрограде. М., 2008.

Россия 1917 года в эго-документах: Воспоминания / Авт.-сост. Н. В. Суржикова, М. И. Вебер. М., 2015.

Сопротивление большевизму. 1917—1918 гг. / Сост., науч. ред., предисл. и комм. д. и. н. С. В. Волкова. М., 2001.

Старцев В. И. Штурм Зимнего: Документальный очерк. Л., 1987.

Цветков В. Ж. Генерал Алексеев. М., 2014