Философ, логик, социолог, публицист
Александр Александрович Зиновьев
родился 29 октября 1922 года в деревне Чухлома Костромской области в многодетной крестьянской семье.
После окончания школы в 1939 году поступил в Институт философии, литературы и истории (ИФЛИ) в Москве, откуда был исключен за выступления против культа Сталина.
От преследований спасла служба в Красной Армии в 1940–1946 годах.
Участвовал в боевых действиях Великой Отечественной войны в качестве танкиста, кавалериста, лётчика-штурмовика.
Большую часть войны Зиновьев провёл в Ульяновской авиашколе.
Вначале проходил службу в Приморском крае в составе кавалерийской дивизии.
Весной 1941 года, когда войска с Дальнего Востока перебросили на запад, его зачислили башенным стрелком в танковый полк.
Накануне 22 июня из передовой части направили в лётную школу в Орше, вскоре эвакуированную в Горький, а в начале 1942 года — в Ульяновскую военную авиационную школу пилотов.
В авиашколе Зиновьев провёл почти три года, в основном находился в резерве. Учился летать на биплане, позднее — на Ил-2.
В Ульяновске в 1944 году у него родился сын, названный Валерием.
Окончил авиашколу в конце 1944 года и получил звание «младший лейтенант».
Воевал в составе 2-го гвардейского штурмового авиационного корпуса, первый боевой вылет на Ил-2 состоялся в марте 1945 года во время взятия Глогау.
Участвовал в боях на территории Польши и Германии, был награждён орденом Красной Звезды.
Войну завершил в Грассау 8 мая.
Зиновьев вспоминал, что полёты доставляли удовольствие: нравилось чувствовать себя хозяином боевой машины, сбрасывать бомбы, стрелять из пушек и пулемётов; страх погибнуть облегчался осознанием того, что «это только раз».
Закончил войну в Берлине в 1945 году, награждён боевыми орденами.
После войны год прослужил на территории Чехословакии, Венгрии, Австрии.
В 1946–1954 годах – учёба на философском факультете МГУ имени Ломоносова, здесь же аспирантура.
В 1954 году защищает кандидатскую диссертацию «Логика «Капитала» К.Маркса».
С 1955 по 1976 года – научный сотрудник Института философии Академии наук СССР.
Область научных интересов – проблемы логики, методология научного знания, применение средств логики к анализу языка науки. Разрабатывает формальный аппарат для анализа понятий, высказываний и доказательств.
В этот период были написаны монографии: «Философские проблемы многозначной логики» (1960 г.), «Логика высказываний и теория вывода» (1962 г.), «Основы научной теории научных знаний» (1967 г.), «Комплексная логика» (1970 г.), «Логика науки» (1972 г.), «Логическая физика» (1972 г.).
Пять из шести работ были переведены на английский и немецкий и опубликованы на Западе – явление исключительное для работ современных отечественных философов.
В 1960 защищает докторскую диссертацию по теме «Философские проблемы многозначной логики», становится профессором.
В 1963–1969 годах – заведующий кафедрой логики философского факультета МГУ.
С 1965 по 1976 год – член редколлегии журнала «Вопросы философии».
По своим взглядам и убеждениям Александр Александрович Зиновьев относился к той части советских философов (Эвальд Ильенков, Генртх Батищев, Мераб Мамардашвили и др.), которые в своих публикациях и выступлениях противостояли догматизму в науке, гуманитарном знании и общественном сознании.
Острые философские дискуссии в среде студенчества, профессуры, молодых ученых влияли на общественный климат в стране, формировали систему взглядов и убеждений образованной части советского общества.
В 1976 году в Лозанне (Швейцария) в издательстве «L'age d'homme» был опубликован первый художественно-публицистический роман Александра Александровича Зиновьева «Зияющие высоты» (написан в 1974 году), содержавший «острую критику советского строя».
Советский философ в изложении своих взглядов на устройство советского общества перешел из плоскости кулуарной критики к открытому публичному выступлению.
Его поступок был оценён властями как откровенный выпад против советского строя.
Он был лишён званий доктора философских наук и профессора с формулировкой «За несоответствие должности и званиям», уволен из института философии.
Александру Александровичу Зиновьеву было предложено покинуть страну.
В эмиграции с 1978 по 1999 года жил в Мюнхене, занимаясь литературной и научной деятельностью и выступая в качестве приглашенного профессора.
Его статьи и интервью публикуются в диссидентских журналах и прессе.
Тем не менее в круги диссидентов он не входит, поскольку, подвергая резкой критике устройство советского общества, не обнаруживает характерного для диссидентов неприятия всего советского:
«…жестокая критика советского общества советскими людьми есть элемент советской культуры.
Мы были новаторами в построении нового общества.
Мы должны стать новаторами и в его понимании, а значит – и в его беспощадной критике.
Не самовосхваление, а критика самих себя есть основа нашего утверждения в мировой истории». (А.А. Зиновьев, «Пара беллум»).
В 1980 году в труде «Коммунизм как реальность» он излагает разработанную им теорию «реального коммунизма».
Научные и публицистические статьи, доклады, интервью, уточняющие и развивающие его теоретические и социальные позиции, опубликованы в сборниках «Без иллюзий» (1979 г.), «Мы и Запад» (1981 г.), «Ни свободы, ни равенства, ни братства» (1983 г.).
Особо следует отметить романы и повести 1970–1980-х: «Светлое будущее» (1978 г.), «В преддверии рая» (1979 г.), «Желтый дом» (1980 г.), «Гомо советикус» (1982 г.), «Нашей юности полёт» (1983 г.), «Пара беллум» (1984 г.), «Иди на Голгофу» (1985 г.), «Живи» (1989 г., национальная литературная премия Италии 1992 г.), посвящённые анализу общественных реалий стагнирующего социализма и взаимоотношениям Советский Союз – Запад.
Книги Зиновьева, опубликованные за рубежом, подпольно переправлялись в СССР, размножались и расходились по каналам самиздата.
Зиновьева считают основоположником нового жанра –– социологического романа, который принадлежит одновременно областям науки и литературы.
Научные методы, результаты, понятия, утверждения используются в нём как художественные средства, а художественные образы – как средства науки.
По форме романы Зиновьева напоминают мозаику из небольших, замкнутых по смыслу текстов – советских анекдотов, диалогов представителей разных специальностей и социальных позиций, случаев из жизни, рассуждений, а также стихов, куплетов и т.д.
Заслоняемый диалогами и размышлениями персонажей сюжет угадывается с трудом.
У обобщенных героев отсутствуют имена и описания внешности, они обозначаются как Клеветник, Мыслитель, Социолог, Шизофреник, Западник, Болтун, Патриот, Паникер, Мазила, Директор, Хозяин и т.д.
Зиновьев считал, что, поскольку его цель не художественное отображение, а строгая и последовательная аналитика, вполне достаточно раскрыть интеллектуальную позицию героев, не отвлекаясь на такие незначительные детали, как имена, внешность и т.п.
Произведения Александра Александровича Зиновьева давали срез умонастроений советской интеллигенции периода «развитого социализма».
Его персонажи ведут бесконечные диалоги на всякого рода идеологические и экзистенциальные темы – дают определения и уточняют понятия, сравнивают их реальное и мифологизированное советское значение, пытаются разобраться в сути происходящего и поставить обществу «окончательный диагноз».
В своём первом романе «Зияющие высоты», отвечая на вопрос, что же мы в результате построили, Зиновьев представляет оборотную сторону советского мифа – реальную жизнь жителей города Ибанска, где царят жестокость, произвол и безысходность.
Ибанчане ведут сократовские диалоги, разбирая с помощью понятий ибанизма – мифа, который они исповедуют, – разного рода ситуации и реалии своей жизни. И каждый раз констатируют абсурдную ситуацию, тупик, логическую ловушку или зря потраченные усилия.
В «Зияющих высотах» передано ощущение глобального тупика и безысходности, характерного для последних лет буксующего социализма.
По Зиновьеву, единственное, что может стать исходной точкой реальных изменений в обществе, это «…Правда о себе. Правда о других. Беспощадная правда.
Борьба за неё и против неё – самая глубинная и ожесточённая борьба в обществе. И уровень развития общества с точки зрения человечности будет отныне определяться степенью правдивости, допускаемой обществом…
Когда люди преодолеют некоторый минимум правдивости, они выдвинут другие критерии. А начинается всё с этого».
В контексте общественного климата того времени произведения Зиновьева выполняли роль «гвоздей в крышке гроба» советской идеологии, к тому времени уже и так достаточно «потрёпанной» общественной деятельностью диссидентов и критикой Солженицына.
В романах «В преддверии рая» и «Жёлтый дом» развивается тема абсурда реального социализма.
В «Жёлтом доме» показана жизнь цвета советской интеллигенции – философов и идеологов, за символическими фигурами которых угадываются реальные фигуры советской философской тусовки тех лет.
Мало кто из них решается подвергать принципиальной критике устройство существующего «режима».
Большая часть, не разрабатывая ничего нового в области коммунистической теории, активно занимается «марксистской критикой» буржуазных течений, по сути паразитируя на буржуазной науке и идеологии.
Другие – как Методолог (его прототип – известный в 1970–1980 годах Пётр Георгиевич Щедровицкий) – предпринимают попытки выстроить плоскость гуманитарного знания вообще без участия идеологии.
Зиновьев диагностировал состояние «прогрессивной советской интеллигенции» как внешний конформизм при полной и окончательной ориентации на Запад.
Повести «Гомо советикус» и «Пара беллум» раскрывали тему – советский человек на Западе.
В «Гомо советикусе» Зиновьев даёт одно из определений советского человека, или гомососа: «Гомосос приучен жить в сравнительно скверных условиях, готов встречать трудности, постоянно ожидает ещё худшего, покорен распоряжениям властей… Гомосос есть продукт приспособления к определенным социальным условиям».
Поведенческие инстинкты, приобретённые в условиях социалистического общества, оказываются чрезвычайно живучи, например у отечественных эмигрантов на Западе.
Бывшие комсомольцы с лёгкостью становятся православными активистами.
Процветает интриганство, зависть, борьба за власть – всё то, от чего они бежали из Советского Союза и что в полном объеме воспроизводится ими же в иных общественных условиях.
Зиновьев считал, что поскольку чисто внешнее изменение общественных условий не меняет первичные общественные инстинкты, реальные изменения возможны только после глубокой работы над собой, базирующейся на выработке новых ценностей и способности воспринимать правду о себе.
Повесть «Пара беллум» – о буднях аппаратчиков из «ЦК КГБ» и рядовых агентов спецслужб, развязавших и организационно осуществлявших ядерную военную истерию в противостоянии с Западом в 1970–1980-х годах.
Интриги, шпионаж, убийства диссидентов, взаимные нападки составляют будни этой бессмысленной и пагубной затеи.
Напряжение достигает предела с обеих сторон, на повестке дня уже стоит вопрос: «Какая же сторона первой намёт на кнопку?»
А в это время поддавшийся своим страхам простой народ в СССР и США строит бомбоубежища и запасается продуктами на случай атомных бомбардировок, ожидаемых со дня на день.
В повести «Иди на Голгофу» Александр Александрович Зиновьев затрагивал темы воспитания.
По его мнению, для адаптации и функционирования в современном обществе вполне достаточно поверхностных знаний. Но если цель – стремление к истине, задачи образования должны быть иными.
После 1985 года с началом горбачевской «перестройки» в творчестве Зиновьева появляются новые мотивы. С самого начала он резко отрицательно отнёсся к «перестройке», назвав её катастройкой.
Он считал, что кризис, в котором оказался Советский Союз к середине 1980-х, был специфическим кризисом управления коммунистической системой и требовал для своего разрешения особых, специфических именно для коммунистического общества средств.
Методы, заимствованные из принципиально иной западной системы, а именно рыночные реформы и либерализация, для этого не подходят и приведут к краху советского строя и страны в целом.
Чтобы обосновать свою позицию, он обратился к исследованию социальной системы Запада.
Его выводы и критика содержатся в сборнике эссе «Запад – феномен западнизма» (1982 г., премия АлексисаТоквиля за лучшую книгу по социологии) и в социологическом романе «Глобальный человейник» (1997 г.).
В них он доказывает, что «высокий уровень жизни на Западе содержит в себе не меньше зла, чем низкий уровень в России».
Показывая неадекватность западных методов перестройки, Зиновьев обращает внимание на уникальный потенциал коммунистической системы.
Он считал, что коммунистическая идеология с ее высокими гуманистическими ценностями имела мало общего с её реализацией в буднях жестокой советской действительности.
Пытался понять, какие же «банальности жизни» не дали раскрыться заложенным в ней возможностям.
Об этом – многочисленные работы этих лет: «Горбачевизм» (1988 г.), «Катастройка» (1988 г.), «Смута» (1994 г.), «Русский эксперимент» (1994), сборник статей «Посткоммунистическая Россия» (1996 г.).
В 1990 году Александр Александрович Зиновьев был восстановлен в научных званиях.
В июне 1999 года возвратился на постоянное жительство в Россию, в Москву.
Здесь преподавал в Литературном институте и МГУ, занимался литературной деятельностью, выступал в прессе и публично по вопросам взаимоотношений России и Запада, внутренней и внешней политики России, а также по проблемам общественного устройства.
Его называли современным Салтыковым-Щедриным, а художественно-исследовательский вклад в общественную теорию сравнивали с «Законами Паркинсона» Сирила Паркинсона, где с английским юмором давался анализ функционирования бюрократического аппарата.
В 2002 году выходит книга «Русская трагедия (Гибель утопии)».
Несмотря на то, что как формальный логик Зиновьев не мог согласиться с возможностью согласования двух принципиально разных, несводимых друг к другу однородных систем – западной и коммунистической, во взглядах Зиновьева наблюдается эволюция, отражающая новые общественные реалии России.
Он предлагал приступить к разработке новой некоммунистической идеологии – Идеология партии будущего (2003 г.), соответствующей уровню знаний и социального развития XXI веке – поскольку «новых людей надо воспитать, они не рождаются в «готовом виде».
Умер Александр Александрович Зиновьев в Москве 10 мая 2006 года.
Сочинения:
«Зияющие высоты». Lausanne, L'age d'Homme, 1976 г.;
«В преддверии рая». Lausanne, L'age d'Homme, 1978;
«Жёлтый дом 1–2 тома», Lausanne, L'age d'Homme, 1980 г.;
«Гомо советикус. Пара беллум». Москва, Московский рабочий, 1991 г.;
«Коммунизм как реальность. Кризис коммунизма». Москва, Центрполиграф, 1994 г.;
«Русский эксперимент». Москва, Наш дом – L'age d'Homme, 1995 г.;
«Запад – феномен западнизма». Москва, Центрполиграф, 1995 г.;
«Смута: Катастройка. Искушение». Москва, Келвори, 1995;
«Посткоммунистическая Россия». Москва, Республика, 1996 г.;
«Глобальный человейник». Москва, Центрполиграф, 1997 г.;
«Русская трагедия (Гибель утопии)». Москва, Алгоритм, 2002 г.;
«Идеология партии будущего». Москва, Алгоритм, 2003 г..
Комментарии
Что-то тут не так..)
Так в тексте.
) Сейчас проверю, что сбой такой в датах. )
А Вы ведь правы, 1944 год должен быть.
))
Ну это и так понятно было, просто удалите эту ветку, очевидно же, что опечатка..
Ничего, пусть остаётся для Истории эта ветка. )
Я было поразился такой богатой фронтовой биографией, а оказалось что она ограничивается периодом что-то от одного до двух месяцев: "накануне 22 июня из передовой части направили в лётную школу" "первый боевой вылет на Ил-2 состоялся в марте 1945 года".
А вообще, современной пропагандой авторитет Зиновьева чрезмерно раздут. Ну да, в СССР он критиковал СССР, на Западе - Запад, в РФ - РФ. Но "сатира" его довольно своеобразная, с позиции как бы умудрённого постороннего. Не удивительно, что эта его позиция востребована в определённых кругах, "мудрецов" обличающих социум и учащих его "как надо жить". Но вот вопрос: насколько он был мудр? Если по своей специальности, как учёный - логик и социолог, потерпел фиаско - развал СССР даже не предполагал.
Такое бывало, бросали из училищ на фронт, с фронта возвращали в училище, если уцелел, ещё и воинскую профессию менял Александр Александрович. (
Не предполагал, но предсказывал, что если победят коммунистическую идею, то и Союз погибнет тоже. (
Из интервью-
"ВОПРОС. Выходит, борьба с коммунизмом прикрывала желание уничтожить Россию?
ОТВЕТ. Совершенно верно. Я это говорю, потому что в свое время был невольным соучастником этого для меня
постыдного действа. Российскую катастрофу хотели и запрограммировали здесь, на Западе. Я читал документы,
участвовал в исследованиях, которые под видом идеологической борьбы на самом деле готовили гибель России.
И это стало для меня настолько невыносимым, что я не смог больше находиться в лагере тех, кто уничтожает мой
народ и мою страну. Запад мне не чужой, но я рассматриваю его как вражескую державу."
"Невольный соучастник.." это случайно мимо проходил?
Может просто не понял про базис и надстройку?
Невольный соучастник, практически попутчик, по терминологии большевиков 20-30-х годов. Хорошо что сообразил, что работает, хоть и невольно на развал страны. Другие до сих уверены, что убив СССР, такое благо сделали, что Ах! (
Может и так, в марксизме ему разобраться не дали. (
Среди моих знакомых, есть массу гуманитариев, с кашей в голове, поскольку с логикой дружить у них не получается. Вплоть до строителей вечных двигателей и сторонников Фоменко. При этом далеко не самые глупые люди.
С сугубо моей точки зрения , логика требует необходимого и постоянного соблюдения правил этой самой логики. А люди с гуманитарным мышлением жуть как не любят правила соблюдать. Устоять перед произволом собственных чувств и пристрастий они не могут.
Поэтому и шарахался Зиновьев по всем Декартовым координатам.
К огромному сожалению, это так. (
Как то довелось побывать в узком кругу в неформальной обстановке, перед которым он выступал. Это был не монолог, многочасовой диалог. Помню, был под сильным впечатлением от встречи. Великий мыслитель!
Очень сильная натура, могучий был человек Александр Александрович.
Да, согласен. И за страну он переживал совершенно искренне. Хорошо, что успел вернуться.
Замолчать пытаются ныне имя Зиновьева, принизить достоинства мыслителя...и, да, это хорошо, что вернулся, вник в проблемы страны на переломе.
Интересная биография, если не врёт сам в деталях. Незаурядный человек. Такие всегда обостренно подмечают все вокруг, критикуют, играя на руку врагам страны. Резко поменял мнение - не упертый же тупица.
Незаурядная биография, это правда, а присочинить мог вполне, писатель всё же. )
Во время отскочил от диссентуры, а мог бы легко сгнить тогда, как покойный ныне писатель букв Буковский...жаль, что успел изрядный вред принести всё-таки, пока не одумался Александр Александрович.