РостиславИщенко: к ситуации в Киргизии

С одной стороны, выдвинутые против него обвинения не выглядят убедительными, с другой — Атамбаев сам заработал срок, оказав вооружённое сопротивление при задержании, в ходе которого погиб спецназовец, а почти сотня человек получила ранения. При желании власть может трактовать его (и его сторонников) действия даже как попытку государственного переворота.

Но дело не в том, виновен ли Атамбаев в злоупотреблениях и, если да, то насколько, а в завидной повторяемости ситуации в Киргизии. За время независимости в Бишкеке правили четыре полноценных президента и один президент переходного периода.

Четвёртый, Сооронбай Жээнбеков, находится у власти сейчас. Третий, Алмазбек Атамбаев, задержан и находится в СИЗО. Второй, Курманбек Бакиев, бежал из страны и живёт в Белоруссии. Первый, Аскар Акаев, также был насильственно свергнут, покинул страну и живёт в России.

Из утративших власть только президент переходного периода, Роза Отунбаева, продолжает оставаться в Киргизии и на свободе. Рискну предположить, что такая удача Розе Исаковне выпала в виду её относительно малой влиятельности в киргизской политике.

Её и президентом переходного периода назначили, пока главные действующие лица, представители ведущих кланов, договорятся друг с другом. И потом, когда она изъявила желание задержаться на должности, без проблем и насилия, убедили спокойно провести выборы, на которых и победил ныне задержанный Алмазбек Атамбаев.

Кстати, если рассмотреть события в ретроспективе, то мы обнаружим, что Атамбаева явно не желали арестовывать, а старательно выпихивали из страны. Вначале, ещё в 2018 году, уголовные дела были заведены на людей из его ближайшего окружения, затем стали материализовываться обвинения в адрес экс-президента. Наконец, звания экс-президента, а с ним и неприкосновенности парламент лишил Атамбаева 27 июня, а попытка ареста была предпринята только 7 августа. Ему явно давали время подумать и возможность уехать.

Атамбаев этой возможностью не воспользовался. При этом, обладая большим влиянием в правящей партии, парламенте и в государственных структурах, он пытался сохранить за собой политическое влияние, не меньшее, чем у действующего президента. Киргизия рисковала установлением двоевластия.

В общем, можем констатировать, что киргизская политика не терпит нахождения в стране двух президентов сразу (даже если один из них бывший). Не исключено, что это связано с откровенной бедностью страны, у которой не хватает возможностей содержать два мощных и влиятельных политических клана.

В связи с этим часть чиновников, уходящая со старой властью, испытывает дискомфорт и пытается сохранить за собой неформальные рычаги политического влияния. Это, разумеется не может нравиться новой команде.

Есть и ещё одна киргизская особенность: новая команда вырастает в рамках старой, группируясь вокруг премьера, в то время как старая группируется вокруг президента. Бакиев был премьером в президентство Акаева, Атамбаев работал премьером при Отунбаевой, а Жээнбеков при Атамбаеве. Можем констатировать, что премьер обладает достаточными возможностями и влиянием, чтобы формировать свою, независимую от президента, команду, которая достаточно быстро вступает в конфликт с президентской.

При этом клановый характер киргизской власти и наличие системных противоречий между севером и югом страны создают условия для быстрого перерастания личного противостояния политиков в гражданский конфликт. С 2005 года Киргизия дважды стояла на грани гражданской войны.

Очевидно, что на этот раз арестом Атамбаева дело не завершится. Не случайно российская власть на всех уровнях старательно высказывает пожелание, чтобы киргизский кризис разрешился без насилия. Только компромиссные договорённости двух столкнувшихся группировок (бывшего и действующего президентов) могут реально стабилизировать ситуацию в стране. В противном случае (будет Атамбаев сидеть или не будет) проигравший клан будет стремиться к реваншу.

Поскольку проблема транзита власти в Киргизии системна, стоит подумать над ликвидацией второго центра силы. Либо вся власть концентрируется у президента, который в таком случае не нуждается в премьере и может, по американской схеме, сам возглавлять правительство. Либо формируется классическая парламентская республика с сильным премьером и наделённым исключительно представительскими функциями президентом, к тому же избираемым на свою должность парламентом.

Вторая модель предпочтительнее, поскольку премьер, возглавляющий ответственное перед парламентом правительство имеет меньше возможностей узурпировать власть, чем суперполномочный всенародно избранный президент. К тому же в конкретных киргизских условиях парламент (в парламентской республике) будет служить различным кланам переговорной площадкой — местом достижения компромисса.

Впрочем, не похоже, что в ближайшее время в Киргизии что-то поменяется. А это значит, что через несколько лет действующего президента может ждать судьба предшественников (если только он не останется у власти пожизненно).