Прочел недавно, кажется, у Иванова-Петрова интеллигентскую сентенцию. Мол, у многих социальных явлений типа намеренного развала постсоветской науки нет никаких логичных объяснений, кроме конспирологических. При этом конспирологические объяснения нашими учеными интеллигентами не принимаются в принципе, поскольку их слишком много.

Допустить, что из множества конспирологических версий, могут быть более вероятные, ученые интеллигенты не могут, поскольку они «выше всего этого». Хотя на самом деле причиной этой идеосинкразии является полное непонимание экстравертной частью интеллектуальной элиты сути социально-психологических процессов, тем более на политическом уровне. Интровертные, глубоко интуитивные мужики и бабы из глубокой провинции намного лучше понимают политику, хотя словами выразить не смогут, разве только матерными.

На самом деле, политология любого уровня и качества – и самого низкого, и самого высокого по определению является «конспирологией» - реконструкцией «тайных» мотивов и логики принятия или непринятия элитариями решений, значимых для общества. Макиавелли достаточно доходчиво описал, что логика решений на политическом уровне сильно отличается от обыденной логики, но при этом одной из важных обязанностей политического лидера является формирование приемлемой для общества версии мотивов и значения принимаемых решений. Перефразируя известную формулу – если у общества и политической элиты нет собственной общепринятой «конспирологии», то есть идеологической и пропагандистской модели, тогда придется кормиться чуждой конспирологией и кормить чужую армию пропагандистов.

Можно еще добавить, что политология – не единственная сфера знаний, основанная на реконструкции невидимых для наблюдателя напрямую механизмов. Так же как чужая, и особенно душа политиков – потемки, физики не могут увидеть напрямую взаимодействие атомов и элементарных частиц, но реконструируют его по следам в чувствительных приборах. Астрофизики тоже выстраивают сугубо «конспирологические» версии про невидимую «темную материю» и «темную энергию», чтобы попытаться объяснить необъяснимую «гидродинамику» далеких галактик. Я уже не говорю о лингвистах, самоуверенно рассуждающих о фонетике давно вымерших языков только лишь на основе неких эмпирических закономерностей.

Соответственно, политология, она же политическая конспирология, она же прикладная психология элит, тоже бывает разной по качеству, в зависимости от модели, применяемой для реконструкции политической логики событий. Пропаганда на основе идеологической модели – это одно качество принимаемой обществом конспирологии, она же официозная политология как гуманитарная дисциплина, а не наука. Политическая аналитика для внутреннего употребления элитных кругов, основанная на эмпирических  закономерностях и историческом опыте – другой уровень качества. Наконец, еще беспокойный старик Кант предсказал появление сугубо научной конспирологии, она же фундаментальная наука о социальном развитии или «психоистория», если использовать для этой будущей науки фантастический термин Азимова. Как и в квантовой физике, необходимой основой для научной конспирологии будет универсальная модель всех социально-психологических процессов.

Означает, ли это, что пока фундаментальной «психоистории» нет, то нужно и вовсе отказываться от любых конспирологических версий и занять позицию «премудрого пескаря», ну или мифического страуса, спрятавшего голову в песок? Однако в этом случае, если даже интеллектуальная часть общества откажется от оценок качества тех или иных версий политической аналитики, то есть эмпирической «конспирологии» - общество не сможет получить в конце концов универсальную научную модель, даже если подарить ее на блюдечке. Если все консприологические версии – и пропаганда, и аналитика равно отвергаются, то на самом деле – это выбор в пользу удобной именно для экстравертной «ученой» корпорации либеральной идеологии и пропаганды. Мол, мы отказываемся слушать и слышать все иные версии, кроме общепринятой в нашей среде, хотя и эта версия ничего не объясняет и не помогает исправить. Но зато удобно осуждать и не воспринимать всех этих «конспирологов», предлагающих некошерные версии.

Прошу прощения за длинное предисловие,  теперь можно перейти к более сложным вопросам, например, загадкам путинской «пенсионной реформы» или странных по методам ведения «торговых войн» Трампа.

А пока завершим главу важным тезисом: Зачастую даже сами политики не понимают, почему они приняли то или иное значимое решение, руководствуясь бессознательной интуицией. Поэтому для объяснения и реконструкции политической логики не поможет никакая обыденная «конспирология», а только психолого-историческая наука, изучающая большие и малые «волны истории», сталкивающиеся внутри личности политиков и направляющие движение этих наблюдаемых «броуновских частиц».

Выше мы упоминали основоположника политологии Николо Макиавелли. Его основным вкладом в будущую науку стало публичное открытие закономерного различия политической логики решений и действий от обыденной или даже элитной, но не политической. Скажем, логика командира в армии далеко не совпадает с логикой командующего и тем более главнокомандующего. При этом логику решений и действий политического лидера просто необходимо скрывать от подчиненных от общества, чтобы не нарушить саму возможность управления и целостность системы.

Эмпирическое описание логики политика, «государя», вынужденного прибегать к хитрым, а порою коварным методам борьбы с «партнерами», с одной стороны, помогло многим государям Нового времени, а с другой – не раз вводил их в соблазн перегибов. Потому как «макиавеллизм» - это медаль о двух сторонах, а его применение – палка о двух концах. Политик не только обязан бороться за власть коварными методами, но и не разрушать при этом политическое единство страны, основанное на доверии народа и на следовании объединяющим ценностям.

Эти два условия определяют символический капитал (харизму)– успешность политика в борьбе с конкурентами, воспринимаемая при этом обществом как борьба добра со злом. Об этом же известная похвала политику, что сплетенные им «кружева» интриг не имеют видимых узелков изнанки. Опять же идеалом правителя еще древние мудрецы называли политика, по видимости и вовсе не вмешивающегося в ход дел, но при этом сохраняющего свой высокий статус и харизму, пусть даже унаследованную. Например, одним из самых мирных и успешных был недолгий период правления царя-богомольца Федора Иоанновича, когда все изнаночные узелки легли на имидж царского зятя Годунова.

Аналогичную стратегию сохранения имиджа путем перекладывания всех внутренних проблем на «временщика» Аракчеева использовал Александр I, официально занятый переговорами на высочайшем европейском уровне. Прямо скажем, царю Александру с его имиджем благонамеренного и мягкого реформатора-романтика этот стратегический финт долгое время удавался много лучше, чем его современному аналогу Владимиру Путину с изначальным имиджем коварного чекиста.

И вообще в наше цинично просвещенное время обществу сложно представить блистательного героя-идеалиста во главе державы, разве что ну очень маленькой, и то вряд ли. Наоборот, общество легко верит в коварство, хитрость и корысть политиков. Более того, попытка политиков вести или изображать положительных героев немедленно вызовет со стороны всех конкурентов вал слухов, сплетен, инсинуаций, вбросов и домыслов, а также разоблачительных оппозиционных докладов, навешивающих на красивую кружевную интригу не только кучу грязных узелков, но и всех собак.

Поэтому современные политики, скорее, соревнуются в цинизме, коварстве и вероломстве, но при этом цинично просвещенное общество ожидает от правителя лишь одного, что весь этот цинизм направлен против врагов и хотя бы отчасти в интересах страны и народа. Однако и в наше время, когда общественные требования к чистоте харизмы совсем минимальны, ухитряются находиться политические лидеры, зашкаливающие за все рамки. Например, Хиллари с ее негативной харизмой: сервергейт, бенгазигейт, уайтуотергейт, сандерсгейт, теперь еще мюллергейт, основанный на заказе от Хиллари выдуманного компромата на Трампа.

Политическая логика Макиавелли здесь вывернута строго наизнанку, и такое впечатление, что дисциплина в рядах истеблишмента и американских СМИ поддерживается именно общим страхом обрушения системы перед лицом нарушения всех писаных и неписаных законов и морали. Угроза полного морального, а значит и политического краха заставляет всю элиту упорно транслировать версию вмешательства коварного Путина, который, пардон, «нагадил в штаны» опьяневшей от безнаказанности американской элите. Авось пипл схавает эту версию, а после нас хоть потоп…

Докатившись до края политического цинизма и морального падения, общество все же ужаснулось, и другая его часть пытается не изображать, что все хорошо, а вернуться к консерватизму, традиционным ценностям. Благо отталкивание от полюса Хиллари без моральных тормозов подталкивает к таким циникам как Трамп и Путин, которые вроде бы действуют в пользу обществу, оседлав эту консервативную волну. Однако раскол и страх в элитах, общая неготовность элит вернуться к традиционной морали формирует из этих двух волн – либерально-аморальной и встречной отраженной хаотичную картину. И вообще попытка старых буржуазных элит вернуться в эпоху невинной юности гуманизма может дать внешний косметический эффект омоложения, но не излечит метастаз.

В общем, можно констатировать, что политико-идеологические методы западных элит, основанные на теории начала XVI века, дошли до края и исчерпались точно так же, как исчерпаны политико-экономические методы вместе с завершением глобальной экспансии, начавшейся тогда же, 500 лет тому назад. А это означает, что пора хотя бы немного продвинуться дальше – от Макиавелли и дополняющих эмпирических обобщений в основе элитной политической аналитики – к более глубокому пониманию предмета и механизмов политической власти. Без этого нового понимания и хотя бы частичного осознания элитами не выйти из глубокого кризиса, вызванного исчерпанием прежних методов и знаний. Можно только подморозить, законсервировать системный кризис, но он снова и снова будет себя проявлять циклическими приступами. 

Будем двигаться в глубины теории постепенно, отталкиваясь от эмпирического берега. Так, наверное, легче выработать более понятные методы анализа ситуации. Начнем с такого почти банального, но все же непонятного многим утверждения, что инструментом в политике всегда является управляемая угроза, а не ее исполнение. И вообще предназначение политики – это поддержание целостности и идентичности социальной системы, а предметом этой сферы деятельности являются системные риски.

Возвращаясь к примеру с военной сферой, предметом управления для командира части является боеготовность, способность выполнить приказ и уничтожить противника вне зависимости от риска быть уничтоженным самому. Впрочем, в редкие моменты участия в бою или маневрах командир проводит политику своего уровня, оценивая, парируя и создавая угрозы командирам противника – и координируя эту политику полевого уровня с соседними союзниками. Однако на 99 процентов превалирует роль военного функционера, готового быть инструментом политики высшего уровня. На уровне соединения доля самостоятельной политики может быть единицы процентов, на уровне армии и фронта – еще выше, но только на политическом уровне верховного главнокомандующего угрозы фронтам, флотам, коммуникациям и тылу, чужие своим и свои чужим – становятся едва ли не главным предметом заботы и работы.

Почти всем известна формула одного из героев Бородина Клаузевица: «Война есть продолжение политики другими средствами». Придется эту хлесткую прусскую формулу слегка разъяснить и подрихтовать. Для начала XIX века, наверное, это была наиболее точная из самых кратких формул государственной политики. В недолгие межвоенные периоды вся политика правящих элит заключалась именно в подготовке к войне, созданию угроз для вероятных противников и снижению угроз с их стороны, в том числе за счет заключения союзов – явных и тайных. При этом вплоть до начала войны было не всегда ясно, вступят ли потенциальные союзники в войну, и на чьей стороне вступят, или будут выжидать удобного момента и закулисно торговаться, чтобы получить наибольшие выгоды на финише. Оставаясь при этом угрозой для обеих сторон, что и обеспечивает размен этого политического ресурса на выгодную послевоенную позицию.

Нужно заметить при этом, что после начала горячей войны дипломатические и торговые инструменты действительно уступали место военным операциям по захвату позиций и ресурсов без особой торговли. Да и сама торговля, как и финансовые операции подвергаются ограничениям – санкциям. Так что инструменты политики действительно в целом меняются с началом войны. Однако при этом реализация предвоенных угроз на деле ведет к прояснению и упрощению ситуации на «доске» военно-политической игры. Более значимыми в разгар войны оказываются технологии и производство, финансы и плановое перераспределение ресурсов (вместе с увядшей торговлей), а также полицейские меры, а политические игры по поводу всех этих слагаемых успеха уменьшаются в той же мере, как уменьшается неопределенность для участников. Хотя до самого конца эти риски смены альянсов, сепаратных договоренностей сохраняются, в том числе как инструмент закулисного давления на союзников при подготовке финального раздела территорий, сфер влияния и захваченных ресурсов.

Любимое кино про Штирлица – как раз об этих политических интригах, где собственно военные операции являются только движущимися рамками политики, одним из важных, но не всегда главных и решающих инструментов. Например, во время Суэцкого кризиса 1956 года решающим политическим инструментом стали, по сути, финансовые санкции США против альянса Британии, Франции и Израиля, а не военные операции. Тем более в наше время, после 70 лет постепенного наращивания влияния финансовой элиты над милитаристами, финансово-торговые санкции являются более значимым и эффективным оружием, а локальные военные операции – вспомогательным инструментом. Времена меняются, на разных стадиях развития политических элит, в том числе глобальной элиты значение тех или иных угроз и рисков – военных, финансовых, криминальных (террористических) растет, а затем так же постепенно падает, уступая место под политическим солнцем соседям-конкурентам.

Более того, парадоксальность политической сферы именно в этом и состоит, что полная победа одной из ветвей над конкурентами неотличима от поражения. Вернее, успешный финиш экспансии, скажем, милитаристской ветви политической элиты, с опорой на военные инструменты угроз и их парирования, означает существенное снижение этих угроз. Так что военный альянс победителей вместо прочного послевоенного мира вынужден расколоться и начать гонку вооружений против друг друга, только чтобы сохранить свои позиции во внутренней политике двух ведущих держав и лидерство в послевоенных альянсах.

По этой же причине две другие ветви элит, прежде всего, финансисты, но также и отчасти политическое руководство спецслужб, начинают все более активную борьбу за мир, в том числе подставляют военных, втягивая в заведомо проигрышные внешние войны как вьетнамская или афганская. В конечном итоге, общая борьба за мир против милитаризма не может не увенчаться успехом просто по причине невозможности ведения глобальной горячей войны из-за высочайшего развития военных технологий взаимного гарантированного уничтожения. Абсолютная угроза оборачивается не усилением влияния соответствующей ветви элиты, а наоборот – уменьшением, поскольку нет больше никакой неопределенности по поводу возможности и готовности самоубийственного применения.

Да, какое-то время для закулисных переговоров финансистов и спецслужбистов за спиной милитаристов понадобилось, чтобы в этом убедиться, как и самим военным увязнуть в безнадежных периферийных войнах, чтобы пойти на поводу. Но в целом к 1990-м годам доминирующей ветвью глобальной элиты стали финансисты, а главным политическим ресурсом – угрозы политическим элитам из-за втягивания государств и корпораций в глобальную кредитную пирамиду. Соответственно, третья мировая перезагрузка завершилась весной 2018 года полной победой финансистов над самими собою. Хотя заметить это не так просто генералам и наблюдателям, готовившимся к прежним милитаристским войнам. Где захват территорий танковыми клиньями, где новый штурм Рейхстага или на худой конец Капитолия? Не видать, а потому продолжаем ждать и предсказывать третью мировую, когда она уже случилась и завершилась.

Нарастающая накачка экономики кредитами, формирование и крах пузырей – доткомов, сабпрайм-ипотеки, вплоть до биткойна – все это аналог милитаризации глобальной политики и экономики в межвоенные 1930 годы. Даже термин такой по содержанию уже имеется – финансиализация, местами тоже тотальная. Захват ключевых коммуникаций и ресурсов как аналогия втягивания мира в мировую перезагрузка – тоже имел место в виде «арабской весны». Только вот финансисты и их коалиции, отчаянно воюя между собой, имели возможность не докладывать об этом публике. Например, захват власти братьями-мусульманами в Египте – это удар лондонского крыла «менял» по произраильскому крылу «пиратов», а переворот в Ливии – этот ответка лондонским от «пиратов». Формирование ИГИЛ и финансирование через банки Мосула, подконтрольные «пиратам» - тоже ответ «менялам» и их шиитским союзникам в Ираке и Сирии.

Милитаризация экономики в 1930-х не оставляла шансов обойтись без горячей войны, иначе бы милитаристам пришлось бы проиграть внутреннюю политику без боя. Однако точно также финансиализация «нулевых» не оставляла шансов обойтись без мировой гибридной войны. И ключевым вопросом опять было втягивание в эту мировую перезагрузку России. Само ее существование вне двух коалиций оставалось угрозой для обеих – поэтому желательно втянуть в гибридную бойню на своих условиях, а если нет – то «изолировать» и гарантировать неучастие на стороне противника.

Отсюда возгонка ситуации в Киеве, где боролись между собой опять же не Россия и Запад, а две западные коалиции – произраильская и пролондонская. При этом втягивание России в горячий конфликт обеспечивало преимущество «пиратов» - финансистов, опирающихся на милитаристский бюджет и политику авиаканонерок. И наоборот, недопущение гибридной войны и ресурсная поддержка пролондонского режима в Киеве были бы усилением «менял». Однако в итоге политическая монета легла ребром и закрутилась – ни вашим, ни нашим – почти по Троцкому, только армию сохранить и укрепить.

Как и в предыдущую перезагрузку, на позицию России повлияла третья сторона, также готовая включиться в игру против обоих главных крыльев глобальной элиты. Тогда это была рузвельтовская Америка, опиравшаяся на крыло финансистов, сейчас – трамповская Америка, опирающаяся на спецслужбистов. Милитаризм в ходе второй мировой выдохся, сожрав все мировые ресурсы. Так и финансиализм в ходе третьей мировой перезагрузки докатился до исчерпания политического ресурса глобальной кредитной пирамиды, когда дальнейшее наращивание закредитованности не добавляет экономического и политического веса кредиторам. А главное, сохранился раскол между двумя финансистскими центрами, не дающими друг другу осуществлять политическую экспансию под флагами МВФ и БРИКС соответственно.

Финал экспансии глобального финансиализма вылился в привычные формы выборной кампании в США. Выбор был между попыткой компромиссной консолидации старой финансистской элиты (союз пролондонского Сандерса и рокфеллеровского крыла Демпартии) и углублением раскола и клинча между ними. Это как общее противостояние Сталина и Рузвельта попыткам пролондонских и прогерманских сил в США и Европе объединиться против СССР и союзных ему кругов в США и сионистском движении.

Приходится еще раз так подробно расписывать глобальную ситуацию, потому что без этого невозможно понять политическую логику действий в «холодной торговой войне» Трампа против пролондонских режимов и одновременно против «пиратов» из МВФ, получивших временную базу в Париже. Самый главный факт и фактор – это непреодоленный и неустранимый раскол финансистов после завершения (!) третьей мировой перезагрузки. То, что мы наблюдаем сейчас – это уже переходный период формирования нового многополярного мира, а не продолжение гибридных войн. Хотя, как мы помним, в таком же переходном периоде после поражения милитаристов в Европе было еще завершение войны в Азии, гражданская война в Китае, а потом в Корее, как и венгерский и суэцкий кризисы в Старом Свете, завершившие этот переходный период разграничения и закрепления сфер влияний.

Вот только теперь можно перейти к анализу странной «торговой войны» Трампа.

Притом что политическая элита оперирует вовне угрозами (и соблазнами как их оборотной стороной) – внутри страны она опирается не только на армию, финансовые институты и спецслужбы, но и на неполитическую «среднюю» часть «полиса» - производство, торговлю, машину правопорядка. В разных странах и в разные эпохи или кризисные моменты баланс этих базовых ресурсов отличается, как отличается и основанный на них баланс политических ресурсов и дефицитов – угроз вовне или угроз извне.

Внутриполитический баланс сил зависит, прежде всего, от внешнеполитического контекста. Если на глобальном уровне растет милитаризм, взаимные военные угрозы, то и внутри каждой из стран военно-политические элиты преобладают. Милитаристы всех стран, угрожая друг другу, тем самым объединяются и помогают угрожать другим крыльям политической элиты в каждой стране. Внешняя угроза войны является также и внутри страны инструментом политической борьбы. Банкиров (или их аналогов, как партийные секретари в СССР) ввиду военной угрозы всегда можно экспроприировать, а спецслужбы мобилизовать и переподчинить военному лидеру, как это было сделано, например, в начале 1941 года Сталиным. Однако даже до осуществления этой меры сама ее возможность влияет на политических конкурентов, сначала провоцируя на альянс спецслужб и партсекретарей против генералитета, как в 1937-м, а потом ввиду роста внешней угрозы – на раскол, чистку и переподчинение предвоенному руководству.

Так что не только во внешней политике, но и внутри политической элиты баланс взаимных угроз является предметом деятельности – интриг, подстав и прочих методов политической игры. Однако для неполитической части «полиса» и для народных масс все эти игры на взаимное ослабление, переподчинение и даже отчасти уничтожение – должны быть обоснованы понятной идеологией, как необходимая борьба со злом. В том числе и поэтому попытка либеральных российских финансистов в 1915-17 годах использовать военную угрозу и подмять под себя имперскую милитаристскую элиту завершилась общим крахом. В то время как большевистская идеология подавления финансистов дала политическую опору милитаристам в союзе с новоявленными «партсекретарями».

От исторической классики перейдем к современным примерам. Вот, скажем, зачем Трампу развязывать «торговые войны» против своих же ближайших союзников? И что это за иррациональная политическая торговля? Когда согласие тех же европейцев на нулевые пошлины, на чем сам же Трамп настаивал, тут же отвергается, как недостаточное. Вместо фиксации достигнутого успеха идет возгонка требований, как будто важен не результат, а сам процесс. Действия Трампа выглядят хаотичными и иррациональными, если судить по обыденным неполитическим меркам или даже политическим меркам нефинансовых элит.

Если же анализировать работу Трампа в терминах угроз как политического инструмента, то все выглядит намного рациональнее. Прежде всего, избрание президента США из двух самых «отмороженных» и решительных претендентов, само по себе служит усилению угроз для внешних игроков. Если бы фигура Трампа или такой же стервозы Хиллари совсем не устраивала элиты, прежде всего – финансовые, их бы даже до участия в праймериз не пустили. Проблема в том, что долларовая система, пирамида долгов все больше вызывала и вызывает сомнений у финансово-торговых партнеров. Перефразируя шутку юмора, за доллар пока еще не дают в морду, но без угрозы дать в морду доллар уже не принимают.

Конечно, демонстрация этой угрозы разбомбить или подставить под жесткий удар происходит на наименее ценных для западных элит членах мирового сообщества, как Сирия, Йемен или та же Б/У. Соблазн держателей долларовых активов не то что сбросить, но поставить под сомнение завышенные оценки американских ценных бумаг или оружейных контрактов – в целом пока преодолен. Опять же крупные держатели долга США сами не заинтересованы в неуправляемом падении цены активов. Так что Трамп достаточно успешно работает на финансистов всех стран, объединенных угрозой этого падения. Однако, что же сам Трамп и стоящая за ним национально ориентированная часть элиты США получают взамен? Кроме проклятий и угроз импичмента, призванных, в том числе, удержать Трампа в заданных рамках глобалистской политики.

Если Трамп, как тот самый айнрендовский атлант, удерживает глобалистский «небосвод» от быстрого обрушения, то главным бенефициаром его политики оказываются те самые «банкстеры-пираты», которые изначально ставили на Хиллари. Да и сейчас спят и видят, как бы им заменить Трампа на своего ставленника. Это банкиры-владельцы и бенефициары «печатного станка» ФРС и заодно МВФ, олигополии рейтинговых агентств и аудиторских компаний. Основой для их прежней и все еще сохраняющейся финансово-политической власти всегда была угроза дать или не дать относительно дешевые большие деньги в кредит. Это вообще основа банкирской власти  – разделять не только частных клиентов, но и государства на достойных и недостойных кредитования по низким или хотя бы средним ставкам. Все остальное – разорение или вовлечение в кредитную кабалу довершить рыночная конкуренция.

Политически мотивированные санкции и «торговые войны» Трампа – с одной стороны, не подрывают совсем основ власти финансистов из МВФ и ФРС. Однако переводят вопрос о долларовых кредитах, рейтингах или иных оценках заемщиков – во вторую очередь, после вопроса о торговых барьерах для одних и о санкциях для других. Тем самым поддерживается приемлемый баланс между глобалистами и националистами, как минимум, в республиканской части истеблишмента. Санкции и угрозы торговых войн все равно нужны для дисциплины в рядах финансистов всех прочих стран (как и китайских партсекретарей). Но эти же угрозы нужны и для возвращения производств и рабочих мест в США, и для продвижения недешевых товаров, оружия на внешние рынки далеко нерыночными методами.

Кстати, это и есть тот самый момент различения прежней, дотрамповской эпохи, когда финансисты вполне обходились своими, «рыночными» методами политического влияния. Только «невидимая рука рынка» в лице аналитиков ГолдменСакса и рейтинговых агентств, аудиторов «придворных» аудиторских компаний – сама оценивала, разделяла и властвовала на финансовом рынке. Между тем, сегодня иррациональность «торговых войн» Трампа включает их обоснование интересами «национальной безопасности». Это импорт-то легковушек?! Но это означает, прежде всего, что за реализацию «торговых войн» отвечает аппарат не Минфина, близкого к обоим крылам банкстеров, а Совета национальной безопасности, то есть элиты спецслужбистов.

Финансисты-«пираты» ранее существенно опирались на подчиненных им милитаристов, способных блокировать торговлю любых стран-ослушников. Однако, помимо финансиализации оборонных корпораций и совместного с банкирами распила военных бюджетов, деградации качества ВПК и армии – эту милитаристскую опору банкстеров-«пиратов» подорвало наращивание или восстановление военных сил Китая, России и Ирана, а также переориентация Турции. Все это, разумеется, при теневом содействии конкурирующего крыла банкстеров-менял, базирующихся в Лондоне. Потому как иначе неизбежная унификация банкстерами-«пиратами» обменных курсов валют с жесткой привязкой к доллару лишала «менял» самой основы их части финансовой власти.

Кроме всего прочего «торговые войны» против ближайших партнеров как Китай, Европа и даже Канада – позволяют определять и управляемо повышать цены на ключевые биржевые товары – не только металлы. Раньше эта почетная обязанность в рамках разделения труда между двумя крыльями финансистов принадлежала «менялам». И в этом случае тоже «торговые войны» не подрывают совсем прежние инструменты финансовой власти «менял», но ставят в зависимость от политической позиции «финконтроля» как новой третейской ветви финансистов, опирающейся на элиту спецслужб. Этот же механизм, что очень важно, позволит управляемо снижать стоимость доллара по отношению к ликвидным товарам. А это и есть едва ли не главная среднесрочная задача всей глобальной элиты – не допустить ни дефляции, ни гиперинфляции, управляемо съехать с долговой пирамиды лет за 15-20.

Помочь решить эту главную задачу быстрее может механизм фиансовых санкций, направленных против России, Ирана, Турции, а в дальнейшем, вероятно, и Китая, Индии, всех стран БРИКС, подопечных в финансовой сфере пролондонскому крылу «менял». Это выталкивает одну за другой, но аккуратно и постепенно важные страны из долларового контура власти банкстеров-«пиратов», не давая тем восстановить полную власть и фиксируя надолго раскол между двумя крыльями финансовой элиты, а значит необходимость третейской функции «финконтроля».

Уже сейчас европейцы начали, вслед за Россией и Китаем, планировать создание еще одного, отделенного от долларовой системы аналога СВИФТа – для осуществления операций с Ираном и другими странами под финансовыми санкциями. Следующим шагом может стать фактическое раздвоение долларовой системы и самого доллара надвое – «внутренний», расчеты по которому идут через корсчета в банках США, и «внешний», подсанкционный, но при этом «криптовалютный», расчеты по которому с дисконтом проводятся через некий единый для БРИКС или ШОС клиринговый центр. Само собой англосаксы-менялы не могут не создать контрабандные шлюзы, чтобы менять внешний доллар на внутренний.

Так что в иррациональности «торговых войн» Трампа есть своя политическая логика создания новых угроз, обесценивающих инструменты власти конкурентов.

Конечно, всех нас больше интересуют российские политические интриги и непонятки, однако вне глобального контекста, то есть вне политической логики глобальных угроз, вряд ли удастся их разъяснить. Поэтому будем двигаться в сторону России постепенно, отталкиваясь от американского образа российской угрозы.

Наверное, многие еще помнят выступление Барака Обамы в ООН 24 сентября 2014 года, где он назвал Россию второй в ряду главных угроз миру: Эбола, Россия, ИГИЛ. За четыре года именно Россия сделала все возможное, чтобы победить две другие угрозы миру, сделавшись от этих успехов еще «страшнее» для Запада. Если использовать не обыденную, а сугубо политическую логику борьбы двух или трех крыльев глобальной элиты, как тогда выглядит этот Обамин демарш?

Прежде всего, следует отметить, что через неделю после речи Обамы США без всякой санкции ООН начали бомбежки территории Сирии, где уже шла гражданская война, в которую тем летом вклинились из Ирака силы «игиловцев». А за неделю до речи Обамы было подписано соглашение о перемирии в Донбассе «Минск-1». Невесть из каких джунглей или лабораторий ВПК всзявшийся вирус «Эбола» тоже, как и две других угрозы, усиливал через милитаристскую опору «пиратское» крыло глобальной элиты.

Еще за два года до выборов Трампа такое развитие показывало, что прежние сугубо финансовые политические инструменты глобальной элиты перестают работать сами по себе. «Пиратскому» крылу глобалистов потребовалась эскалация внешних угроз. Причем все три варианта были инспирированы с большой вероятность самими американцами. Эбола слишком уж похожа на боевую версию вируса, выращенную в недрах ВПК. История, как Пентагон оставлял для ИГИЛ в зоне своей ответственности в Курдистане военную технику и миллиарды долларов в банках, а также готовил кадры якобы для умеренной оппозиции, тоже известна.

Наконец, образ российской угрозы был реанимирован и спровоцирован вооруженным переворотом в Киеве и попыткой такого же переворота в Симферополе. Американские военные спецслужбы буквально вынудили Кремль взять под контроль Севастополь и Крым как базу Черноморского флота. Для милитарсистского, «пиратского» крыла глобальной элиты этот исход был оптимальным, обеспечившим легитимизацию русофобского переворота в Киеве и развязывание гражданской войны на Б/У. Потому что именно «российская угроза» на старых пропагандистских дрожжах является опорой для усиления политического контроля над союзниками и конкурирующими крыльями своей же элиты. Тут даже ничего не нужно было придумывать, а просто включить готовые механизмы НАТО и ЦРУ с Госдепом.

Если бы российская сторона не приняла жертву «крымского гамбита», имея закулисные гарантии американцев и послушных им киевских генералов, тогда пришлось бы НАТОвцам высаживаться в Крыму, но прежде создать угрозу русскому флоту в виде русско-татарской взаимной резни и гражданской войны с участием турецких и арабских наемников. Если и тогда Кремль утерся бы и не вступился за русских, то это стало бы полной моральной победой именно «пиратского» крыла накануне выборов в США и полным моральным и политическим крахом России, после которого никто в мире не ставил бы и цента на сохранение целостности страны, не то что сохранять военно-политические связи и укреплять союзы типа ШОС. Так что никакого реального выбора, играть черными предложенный гамбит или нет, у России не было.

Другой вопрос, что «пиратское», милитаристское крыло глобальной финансовой элиты, реанимируя «российскую угрозу», как и «исламистскую угрозу», имело целью все же позиции более сильных игроков – конкурентов внутри самой глобальной элиты. Прежде всего, это давние позиции лондонских «менял» в Киеве и на Донбассе, а также в Иране и Сирии, а также недавние позиции в руководстве Турции. Разгром «донецких», якобы пророссийских «олигархов» на Донбассе, был бы практически фатальным для влияния «менял» на всем постсоветском пространстве. Поэтому «донецкие», как и пролондонские «питерские», «кавказские» и «ростовские» сделали все возможное, чтобы втянуть российских добровольцев, а вслед за ними и «отпускников» в противостояние на Донбассе. При этом «донецкие» олигархи надеялись сторговаться о сдаче ЛДНР в обмен на сохранение позиций в Киеве, но «пираты» уже вложили миллиарды в эскалацию гражданской войны, в бомбардировки мирных городов.

Возникает вопрос, а почему вообще «пиратам» понадобилось развязывать войны и физически выталкивать, подрывать позиции «менял». Какую финансистскую угрозу таким образом пытались парировать, и почему ослабла «пиратская» угроза лишения недорогих долларовых кредитов? Прежде всего, это рост экономик Китая и Индии, но и всех иных «развивающихся рынков» как Иран, Турция, Индонезия. Россия и здесь тоже особняком, поскольку могла, как и раньше, поставлять нефтегаз в Европу, а оружие в Азию. Не даром гербовый орел смотрит в обе стороны. Ранее попытки Ирана или Ливии перевести торговлю в евро, уйти от доллара выливались в санкции, а то и в прямые бомбежки.

Политическим оружием «менял» как раз и является традиционно обход санкций, оффшорное, а нынче еще и «криптовалютное» финансирование сделок, вывода денег. А кроме того, помощь в эмиссии конкурирующих валют – евро, йен, юаней, не говоря уже о британских фунтах, канадских, австралийских и гонконгских долларах. Любые теневые или недолларовые финансовые транзакции, не приносящие прибыли кредиторам из ФРС/МВФ, снижают зависимость от них и ослабляют политическую власть «пиратов».

Власть «менял», тем не менее, зависит от наличия «пиратов», потому что без их давления на торговых контрагентов, без взимания кредитной и эмиссионной дани, нет смысла и в обходных путях и маневрах. Рост оборотов долларовой внешней торговли ведет к росту оборотов внутренней торговли «еврозоны», Китая, Японии, а равно и росту валютных операций, биржевой торговли, контролируемой «менялами». Так что влияние «менял» в итоге такой мультипликации растет быстрее, чем влияние самих «пиратов». Чтобы просто сохранить, а то и увеличить свою законную «львиную долю», «пиратам» пришлось самим придумать и взрастить глобальный «финконтроль» для борьбы с оффшорами и теневыми транзакциями, то есть с «менялами».

Однако «финконтроль» - это вынужденная опора на национальные государства, без которых санкции и расследования против коррупции и отмывания не работают. А все национальные бюрократии связаны с национальными элитами теснее, чем с глобальными финансистами. Сломать сопротивление национальных элит с помощью соросовской «машины добра» получилось далеко не везде, и даже где получилось – «обновленная» бюрократия еще голоднее, коррумпированнее и склонна к оффшорным изменам. Так что ставка «пиратов» на «финконтроль» как запасной инструмент вдобавок к авианосцам казалась беспроигрышной, а оказалась безвыигрышной.

Как раз авианосцы и в целом машина армии и ВПК сильнее зависят от кредитной пирамиды ФРС/МВФ, и никуда от необходимости накачки бюджетов не спрыгнули бы. Никакие горячие войны и физический захват ресурсов не могут обеспечить американским и западным генералам и оружейникам таких доходов, как «политика канонерок» в поддержку «пиратских» долларовых кредитов государствам, банкам и корпорациям. А вот «финконтроль» при всей своей бухгалтерской невинности был запущен и допущен в святая святых, во внутренние кулуары и самые тайные отсеки финансовой машины. И к тому же «финконтроль» оказался в тесной связке с национальными спецслужбами, и прежде всего, с главной финансовой спецслужбой, совмещенной со службой охраны президента США – Сикрет Сервис.

Пока пост президента принадлежал крылу «пиратов» или хотя бы «спецслужбистов», близких к «пиратам», это было не страшно. Однако, уже Обама оказался компромиссным кандидатом и президентом, а при нем влияние «менял» на выборы и политику США только возрастало вместе с влиянием европейского и незападного капитала. Прямо о возрастании и недопустимости влияния сказать было нельзя, а то китайские товарищи по глобальной торговле могут обидеться такой «потере лица». Поэтому все стрелки, необходимые для усиления финансового и спецслужбистского контроля, пришлось переводить на единственную удобную и терпеливую «угрозу миру» - Россию.

Вообще, очень похоже, что хищная Хиллари вполне могла соблазниться китайскими миллионами в семейный фонд и оффшорные заначки. В этом случае, вполне понятно, почему ее соперник, пролондонский кандидат Сандерс молча поддержал ее кандидатуру, несмотря на утечку данных о махинациях. И вообще этот компромат был надежной уздечкой «менял» на шею «компромиссной» фигуре, вроде бы приемлемой и для «пиратов». А иначе почему руководство ФБР сразу же замяло и замело под ковер показания о наличии «китайской закладки» на частном сервере Хиллари, откуда весь трафик писем дублировался на сервер представительства китайской госкорпорации в пригороде Вашингтона? Сейчас эти показания снова всплыли из-за желания демократов отымпичить Трампа.

Так что еще вопрос, кому было выгодно это «вмешательство» в праймериз Демпартии и слив тайных интриг между «менялами» и вроде как «пираткой»? Скорее всего, именно третейской силе спецслужбистов, которым это объединение двух крыльев финансовой элиты было поперек удержания власти. Иначе спецслужбы и их ставленников в финансовых институтах, политических элитах могла ждать зачистка, прежде чем «пираты» с «менялами» снова начали выяснять между собой отношения. Но выносить сор из избы – значит, ослаблять все еще не поделенную власть. Зато обвинить Россию – значило усилить ее, подчинить союзников и весь истеблишмент блоковой дисциплине второй «холодной войны».

Тем не менее, раздрая между главными крыльями глобальной элиты достаточно для частичного выхода из полного подчинения финансистам представителей старых элит – торговых и промышленных. Тем более нефтепромышленники еще при Буше-старшем и при его сыне сформировали тесные связи со спецслужбистами. Как и представляющий старые деньги промышленников и девелоперов Трамп.

Отодвинутые от исполнительной власти проигравшие элиты никогда сразу не успокаиваются. Во все времена и во всех странах политические процессы проходят неизбежные фазы попыток реванша. Бывшие непримиримые соперники, помешавшие друг другу захватить власть и пропустившие вперед третью силу, не могут не создавать временные альянсы, чтобы вернуть ситуацию взад. Так, после перехвата исполнительной власти командой Ельцина, где-то через год сформировалась «право-левая» объединенная оппозиция в представительной власти, попытавшаяся его отстранить в декабре 1992-го. Но все завершилось перестановками в руководстве исполнительной власти, как и Трамп через год после перехвата власти сумел отбить первую попытку реванша, и заменил ключевые фигуры в администрации. Похоже, что сейчас на американской политической сцене перед новыми выборами развертывается более долгоиграющая попытка импичмента, как и в российской политике лета-осени 1993 года. По идее, результат попытки будет таким же разочаровывающим для право-левой оппозиции, поскольку им не удалось ослабить позиции Трампа заблаговременно.

Однако очень многое в таких политических узлах, как октябрь 1993-го в Москве или ноябрь 2018 года, зависит от внешних сил, позиции ближайших союзников и крупных игроков. Ельцина в свое время поддержали и лидеры СНГ, и западные державы. Трампу в этом смысле намного сложнее. Лидеры англосаксонских союзников как и крупнейших держав не могут не просчитывать всех вариантов дальнейшего развития, а эти варианты во многом зависят от устойчивости позиций России как главной опоры крыла национал-глобалистов, противостоящего вынужденному альянсу «пиратов» и «менял». Отсюда и просчитывание серьезных последствий и формирование максимально защищенной позиции со стороны России.

Глобальная злоба дня.  Постепенно подобрались к самой главной политической загадке года – неожиданно жесткому формату пенсионной реформы в России. По мнению всех вменяемых и не ангажированных комментаторов – никаких внутриполитических причин для такого экстремального перформанса не было. Более того, Путин в своем видеобращении эту необязательность проведения «здесь и сейчас» только подтвердил. Значит, главные причины следует искать во внешней политике. Тем более что для Путина и его ближнего круга именно внешняя политика и внешняя торговля всегда была и остается в приоритете.

Несмотря на публичное признание основного подозреваемого, продолжим собирать косвенные доказательства. Прямых, не косвенных улик в политике не бывает в принципе, на то она и политика, искусство оперировать с неявными угрозами. Таким надежным косвенным подтверждением является реакция администрации Трампа на наше вроде бы как сугубо внутреннее дело пенсионного возраста. Конечно, можно признать случайностью, что только после объявления 14 июня о пенсионной реформе Трамп вдруг пожелал срочно встретиться с Путиным. При этом Белый дом согласился на почти домашний, наиболее удобный для Кремля вариант саммита в Хельсинки. Однако, как еще объяснить интересное совпадение? Сразу после телевизионного обращения, смягчившего в деталях, но подтвердившего концепцию пенсионной реформы глава Госдепа Помпео немедленно запросил срочную встречу с Лавровым для консультаций.

Тот факт, что пенсионную реформу объявили внезапно, без какой-либо моральной подготовки населения именно в день начала ЧМ по футболу, - с точки зрения внутренней политики был сильнейшим ударом по имиджу не только правительства, но и самого Путина. Ну, нет у нас в стране людей, верящих в безнаказанную злокозненность верного оруженосца и послушного местоблюстителя Медведева. Если бы инициатива диктовалась сугубо внутренними, экономическими мотивами, то постарались бы и подготовить всех заранее, и развести по времени с внешнеполитическим триумфом Путина. Сам по себе факт успешного начала чемпионата, плюс прямой эфир на миллиардную мировую аудиторию с вежливой улыбкой по поводу разгрома саудитов – очень даже впечатлил. Однако для российской части аудитории привкус ложечки дегтя в этот вечер не осталась не замеченным.

Можно ли представить, что Путин сам лично дал добро или вовремя не остановил заявление Медведева в этот праздничный день без серьезнейшего мотива? Следовательно, мотивация для такого антинародного по форме демарша имела для Кремля еще больший и сугубо внешнеполитический приоритет, чем успешное начало чемпионата мира. Одним из таких мотивов, сильнее, чем успех старта ЧМ, могло быть желание так же успешно его завершить. Однако для этих целей вполне достаточно уже заранее заключенных закулисных договоренностей с кукловодами из ФИФА, за которыми стоят, прежде всего, лондонские бансктеры-менялы. Букмекерская вакханалия на медведевском «Первом канале» - это была лишь малая часть глобального финансового лохотрона, с помощью которого можно было повлиять и на игру команд, и на результаты ключевых игр. Так что со стороны «лондонских» угрозы чемпионату быть не могло.

Со стороны «трамповских» национал-глобалистов тоже вряд ли была такая угроза. Зачем в условиях явной угрозы импичмента Трампу подпиливать и обрушивать одну из реальных внешнеполитических опор в Кремле? Остается возможная угроза со стороны проигравших Трампу, но недодавленных «пиратов», связанных с ними милитаристов и недочищенных спецслужб. Скорее всего, такие угрозы имели место и завершились неким компромиссом, когда победу в финале одержала команда, идеологически олицетворявшая торжество безграничного глобализма над националистами. Однако, повторим – такого рода закулисные договоренности должны были случиться до начала чемпионата, и их было достаточно, чтобы его успешно провести и завершить. Внезапный маневр с пенсионной реформой был осуществлен в день открытия ЧМ, то есть мотивация как-то связана с достигнутыми ранее компромиссными договоренностями с антитрамповской коалицией «менял» и «пиратов», но имеет более широкое и долгосрочное значение, чем успех Кремля в проведении чемпионата.

Если речь идет о крупной политической игре на глобальном уровне, то она должна проявляться не только в идеологической победе «соединенных глобалистов», и не только, как мы предположили, в инициативе пенсионной реформы. Должны быть и другие признаки, в том числе в изменении баланса сил на уровне Кремля и Белого Дома, американского тоже. Такое изменение баланса мы уже отмечали в конце прошлого года, когда Трамп сделал ставку на произраильских консерваторов из своей партии, чтобы развалить обозначившуюся «право-левую» фронду. Тем не менее, банкстеры-пираты не могли не воспользоваться этим вынужденным маневром, чтобы попытаться усилить свои позиции. Не стали они отказываться и от запасных вариантов сохранения коалиции двух крыльев глобалистов, чтобы и дальше давить на Трампа. Символом такой коалиции на европейском направлении является опять же президент Франции Макрон. Какая коалиция, ослабленная внутренними противоречиями, такой и символ. Трамп, конечно, технично обозначил свое старшинство и покровительство младшему союзнику, стряхнув с него «перхоть», но противоречий и интриг это не убавило.

На уровне Кремля изменение баланса в глобальной элите выразилось в видимом ослаблении позиций «менял», чистке вице-премьеров вокруг Медведева, и в таком же некритичном усилении позиций «пиратов», давним доверенным лицом которых был и остается Кудрин, назначенный ныне главным контролером над доверенным лицом «менял» Медведевым. Активизация право-либерального крыла и лично Кудрина перед телеобращением Путина, в том числе на экстренных парламентских слушаниях – как бы намекает, что за интригой пенсионной реформы стоит внешнее давление «пиратов». Самоустранение Медведева тоже красноречиво намекает, что он в этой интриге лишь исполнитель, хотя и вынужденно лояльный в рамках коалиции глобалистов.

Здесь следует пояснить, что Медведев с Кудрин безусловно лояльны лично Путину, но являются также доверенными лицами и для лидеров обоих крыльев глобалистов, то есть каналами политической связи. Нет в этой политической роли никакого компромата, поскольку поддержание глобального баланса сил и участие в этом балансе в качестве решающего игрока – это и есть проявление суверенитета. Без надежных каналов влияния высокого уровня эту часть суверенной политики не осуществить. Другое дело, что такого рода «интерфейс», канал взаимного влияния – это не личность, а достаточно влиятельное элитное сообщество. За Кудриным, как и за Медведевым стоят целые когорты («шестые колонны») элитариев, системных либералов, банкиров, посредников, связанных общим финансовым интересом с соответствующими элитными группами в США и других странах Запада. Однако лидерами этих когорт рассеянских сислибов Кудрина и Медведева делает их личная лояльность Путину. При другом политическом лидере страны и лидеры элитных колонн – другие. До Кудрина был Чубайс при Ельцине, до Медведева – был Березовский, а потом Волошин.

Соответственно, и для Кудрина, и для Медведева политический ущерб Путину сам по себе – не интересен, не выгоден. Хотя для Кудрина есть побочный интерес подставить Медведева под критику, отомстить за увольнение и приблизить отставку. Но и тот не лыком шит, нашел способ уклониться от слушаний и пропустить вперед соперника. И все же без Путина они оба никто, и если оба под давлением своей элитной среды пошли на риски внутриполитического ослабления – значит внешние риски для сислибов зашкалили. Следовательно, столь же высокие риски создались и для западных партнеров-банкстеров, требующих от околокремлевских сислибов решительных действий по ослаблению угрозы себе любимым. Разумеется, угрозы здешним сислибам их западных патронов не колышат.

Поэтому нам придется еще раз вернуться из российских политических реалий в хищные дебри глобальных политических интриг, чтобы разобраться в текущих угрозах всем трем крыльям глобальной элиты. Российские интриги будут для нас индикатором.

Более очевидно, что глобальное политическое противостояние происходит нынче между «право-левой» коалицией двух главных крыльев глобалистов и национал-глобалистами во главе с Трампом. Притом что между собой «менялы» и «пираты» тоже как кошка с собакой, но последовательное разрушение Трампом наднациональных структур и договоров заставляет их опять и опять объединиться, прежде чем возобновить размежевание. Вот и свежий демарш Болтона против Международного уголовного суда – еще один штрих к картине этой борьбы национал-глобалистов с наднациональными силами, все более мягкими и слабеющими.

Вопрос, почему глобалистам нужно именно сейчас ослабить или отвлечь от внешней политики Путина – вполне очевиден. Объективный интерес национального крупного бизнеса России в наше кризисное время совпал с объективным интересом национального бизнеса США, также противостоящего наднациональным финансовым институтам и глобальным корпорациям. Поэтому без всякой координации и тем более излишнего вмешательства в выборы и прочие дела друг друга – действия Кремля во внешней политике, особенно на Ближнем Востоке, объективно ослабляют глобалистов и усиливают национально ориентированные силы во всех странах, где они еще есть, в том числе «трампистов» и «бушистов» в США.

Также не сложный вопрос, почему именно сейчас глобалисты готовы бросить в топку антитрамповской кампании даже своих союзников – сислибов в России. Ведь ежу понятно, что «пенсионная реформа» политически ударит не только лично по Медведеву и Кудрину, но по всему элитному кругу союзников глобалистов, кто бы не был их лидером. В обычной обстановке американская политическая культура предполагает давление оппозиции на администрацию, иногда саботаж законодательного и бюджетного процесса, но финальные разборки со сменой владельца Орального кабинета откладывают все же до выборов раз в четыре года. Однако сегодня, сейчас глобальная финансовая система уже находится не в преддверии, а застыла на пороге острой фазы глобального кризиса.

Все три крыла глобальной элиты при поддержке всех элит крупных держав согласны в необходимости управляемого спуска. Однако от того, кто именно и как будет управлять этим процессом сдувания кредитной пирамиды, будет зависеть не только текущее, но и итоговое влияние элитных коалиций, групп, кланов. Боливар точно не выдержит даже двоих из трех, поэтому отчаянная борьба идет за право оттеснить и удержаться у руля финансово-торговых войн переходного периода. Сам факт, что оба крыла глобалистов с объективно противоположными интересами объединились для, как минимум, жесткого давления на Трампа, пытаются взять реванш на ноябрьских выборах в конгресс, чтобы иметь инструмент давления – говорит о том, что глобалисты уже не успевают и проигрывают гонку. Впрочем, исход гонки за право рулить кризисом пока не предрешен, отсюда и очень осторожная реакция Кремля на закулисный ультиматум объединившихся глобалистов, очень похожая на уступки и демонстрацию готовности к любым вариантам развития глобальной ситуации.

Другое дело, что промежуточные выборы палаты представителей и трети сената США вряд ли сами по себе обеспечат однозначную победу или поражение Трампа, как и антитрамповских сил. Во-первых, «твердых искровцев» - трампистов или антитрампистов среди политиков и будущих конгрессменов хотя и много, но недостаточно для полной определенности итогов. Всегда есть существенное «болото», готовое ориентироваться по обстоятельствам. А эти обстоятельства определяются сегодня в большей степени глобальными раскладами и отношениями между «полюсами» многополярного мира, а не отношениями в одном бывшем главном «полюсе». Так что очередной дивертисмент Путина, заплатившего рублями за «сбитень» товарища Си в зачет юаневого кредита, может повлиять на итоговый расклад намного сильнее, чем внутриполитические интриги и выборы в США или, тем более, в России. Дедолларизация внешней торговли, вернее угроза такого разворота – это удар по глобалистам–«пиратам».

Так что расклад в американской политике будет определяться не итогами выборов, как и в России в кризисном узле осени 1993 года на самих выборах никто никого не победил, но только развеялись надежды на быструю и полную победу. Главным итогом будет окончательно изменившаяся система политических координат, а для этого Трампу недостаточно утвердить лояльного судью в Верховный суд. Нужны более решительные действия по изменению глобальной финансовой «конституции». Собственно именно таких решительных действий Путин и ждал, и до сих пор ждет от национал-глобалистов. До конца августа не дождался, поэтому на слушаниях и в телеобращении был вынужден сохранить в силе проглобалистскую «пенсионную» инициативу. Тем самым подталкивая Трампа к обещанным решительным действиям. Помпео сразу после телеообращения Путина должен был подтвердить решимость своей администрации.

Хотя, скорее всего, Трамп выжидает назначения лояльного судьи, ибо решительные действия будут обязательно оспорены в Верховном суде. В общем, не так уж и долго ждать осталось, в том числе и дополнительных инициатив по смягчению «пенсионной реформы» сразу после прояснения глобального расклада. Однако, в любом случае нынешние выборы в конгресс, по сути, станут повторением президентских, когда выборщики от штатов (конгрессмены) через какой-то сложный период перетягивания каната и самоопределения по отношению к кардинальному решению Трампа подтвердят его полномочия, или наоборот.

Пожалуй, теперь мы уже сможем реконструировать закулисную логику и ход принятия решения о «пенсионной реформе».

 В начале года маятник глобального баланса качнулся вправо. Трамп решил опереться на произраильских милитаристов, «старые элиты» ВПК, обеспечивая им, помимо рекордного оборонного бюджета, заказы саудитов и прочих прижатых к стенке союзников. Желание Белого дома оторвать милитаристов от финансового вымени «банкстеров-пиратов» не могло не вызвать двоякой реакции. С одной стороны, раскол в стане «правых» и движение части элит навстречу Трампу, с другой – мобилизация и активизация непримиримого финансового крыла, отодвигаемого от посреднической кормушки. Символом этой непримиримой части «пиратов» был покойный сенатор Маккейн.

Одновременное развязывание «торговых войн» и угроз новых санкций против клиентов «менял» - Венесуэлы, Ирана, Китая, Турции, даже Индии, ставило в оппозицию Трампу недавних теневых союзников по борьбе с «пиратами». Поэтому на этом этапе был неизбежен вынужденный «право-левый» альянс между двумя оттесняемыми крыльями глобальной финансовой элиты, опирающимися на наднациональные политические и экономические институты. «Ядреное» послание Путина от 1 марта также сместило баланс вправо. Демонстрация военного превосходства играло на руку милитаристам из американского ВПК, но одновременно восстановление ракетно-ядерного паритета сильно ограничило американскую военную угрозу как главный инструмент «пиратов». Так что их контрнаступление с опорой на «ястребов» и «глубинное государство», пронизанное ставленниками банкстеров – было неизбежно.

При наступательном настрое банкстеров-«пиратов» их коллеги-«менялы» не могут отказаться от вовлечения в альянс, хотя бы по причине угроз физического уничтожения, что за «пиратами» не заржавеет даже по отношению к союзникам и клиентам. Приказы партнеров, привыкших даже не за тридцать, а за все семьдесят лет командовать – не обсуждаются (но зачастую обходятся и саботируются). Другой вопрос, что за эти же десятилетия из доминирующей ветви элиты выдавили, вычистили, сами ушли все сколько-нибудь творчески мыслящие элементы. Поэтому действовать эта реакционная политическая машина может только по шаблону, который когда-то давно привел «правильных пацанов» к успеху. В том числе и по этой причине стереотипного мышления план действий против кремлевского союзника ненавистного Трампа заключался в навязывании очередной «реформы» по давно устаревшим либеральным рецептам МВФ.

Спрашивается, ну какие политические дивиденды на глобальном уровне и на уровне американских выборов может дать очередная либеральная «реформа» где-то там в России? Это если смотреть со стороны внешнего наблюдателя. Но для самих «истинно верующих» в рецепты глобального успеха либералов – это не пустяки, а символ победы, успеха, поддержки свыше. Как для дряхлых старцев из брежневского политбюро символом успеха была «социалистическая ориентация» какого-нибудь Афганистана или Никарагуа. А если вдруг главный союзник вашего внутреннего противника провозглашает «ультралиберальную ориентацию» в нашем случае - так это и вовсе свидетельство полного и беспробудного успеха. То есть в их либеральном представлении «пенсионная реформа» по лекалам МВФ в путинской России – это как если бы на рубеже 1990-х в поддержку Лигачева или Полозкова в их споре с Горбачевым вдруг объявил о «социалистической ориентации» главный союзник Горби – Лондон. Не сама Тэтчер, конечно, но ее заместитель по консервативному правительству, а «железная леди» сделала вид, что ей все это, конечно, не нравится, но ничего не поделаешь…

Наверное, и среди глобалистов, особенно лондонских, есть адекватные политики, понимающие, что все это мертвому припарки. Однако спорить с обезумевшими от унизительных поражений и от страха потерять все «неоконами» бесполезно, особенно если можно первыми попасть под финансовые и физические (ну, или химические) репрессии. Лучше поддаться и использовать энергию вынуждающего союзника в собственных целях. В том числе и в целях сохранения политических позиций в Москве, а также спасения общего с Кремлем проекта чемпионата мира. Можно убедить Путина не отвергать сходу закулисный ультиматум с угрозами сорвать для начала чемпионат, потянуть время, а там будет видно.

Соответственно, Кудрину как доверенному лицу «пиратов» в окружении Путина было приказано подготовить проект либеральной реформы, демонстрирующий силу «вашингтонского консенсуса». Предложение, от которого нельзя отказаться под угрозой потери не только личных оффшорных резервов. Лондонским партнерам было также жестко приказано порекомендовать своему другу Медведеву поддержать инициативу Путина. Либо другой вариант, когда Медведев, понимая угрозу своей политической карьере, мог инициативу Кудрина не поддерживать прямо, но отдать вопрос на решение Путина. Тому так и так пришлось решать эту политическую головоломку. Так что премьер вполне мог удивиться, когда Путин вместо критики и затягивания поручил ему озвучить инициативу.

Почему именно 14 июня, в день открытия ЧМ? Потому что таков был ультиматум либеральных реваншистов из «глубинного государства» в США – принять «реформу» до начала чемпионата мира. Иначе угроза срыва и дальнейшей эскалации. Так что «реформа» была подписана буквально в последний момент, чтобы у «партнеров» не было времени передумать и навязать еще более жесткий вариант или дополнительные требования.

Можно, конечно, пофантазировать на тему, что было бы, если Путин не пошел навстречу оголтелым отморозкам типа Маккейна и Хиллари, мечтающим вернуться в уже ушедшую однополярную эпоху с помощью магии провозглашения либеральных реформ. Однако Путина поступил ровно так, как поступал до этого в течение восемнадцати лет – шел навстречу, удушал западных партнеров в объятиях, использовал энергию противника для достижения собственных целей, чтобы спустить на тормозах и освободиться от удушающего захвата. Странно было бы, если успешный политик использовал другую тактику и стратегию, кроме ранее успешной, и опробовал вдруг некие новшества именно в критический период.

Разумеется, прежде чем соглашаться на «реформу», просчитывались варианты, плюсы и минусы. Наверняка, просчитывались варианты и со стороны противника, и там тоже, кроме упертых и зашоренных «идеологов», наверняка, есть «прагматики» борьбы. Один из ожидаемых такими спецами-технологами вариантов развития по опыту Киева и других столиц – возмущение граждан, поддержка оппозиции, ослабление лично Путина, надежно отвлекающее Кремль от закулисной поддержки Трампа. Однако, если такие надежды у кого-то были, то только от полного непонимания российских реалий. Скорее, Путин даже подыграл такого рода надеждам, когда послал вперед Медведева, а сам молча поддерживал интригу, что «реформу» могут и отозвать. Если бы поддержал «реформу» сразу – то наш монархический народ вздохнул бы и успокоился: раз царь сказал, значит и впрямь по-другому никак. Хотя надежда на доброго царя-штирлица и по сей день не умерла, а вдруг он это - как всегда, притворяется, чтобы обмануть супостатов.

В любом случае, независимо от сознательных или иных мотивов Путина, российская политическая система за три месяца прошла самый серьезный стресс-тест на устойчивость в условиях искусственного политического кризиса. Думаю, что западные и незападные партнеры впечатлены результатами. Иначе лидеры Японии, Китая, Южной Кореи повременили бы наперегонки записываться в гости к Путину на Восточный форум. Кроме того, затягивание с прямой президентской поддержкой реформе позволило подвесить угрозы чемпионату, мобилизовала Трампа и его команду не только на явное движение навстречу Путину, но и на более решительные действия против столь же мобилизованных глобалистов. То есть в любом случае усугубило раскол глобальной элиты. Как минимум, на внешнеполитические позиции итоги стресс-теста не повлияли или повлияли в плюс. Возможно, для самого ВВП эти внешние политические итоги даже главнее, чем прогнозы на внутренний валовый продукт, зависящие только от емкости доступного рынка, а значит все равно от внешней политики.

Но все же посмотрим и на баланс плюсов-минусов во внутренней политике. Было ли понимание, что «реформа» сильно ударит по позициям «Единой России» в регионах? Разумеется, было. Но кто сказал, что это абсолютно плохо и неприемлемо для Кремля? Во-первых, стресс-тест для актива правящей партии тоже не помешает. Лучше выявить слабые звенья в спокойных условиях. Во-вторых, проигрыш двух-трех губернаторов тоже не проблема, а продолжение давно начатой зачистки региональных элит от прежней фронды и круговой поруки. Опять же выстроенная при Володине вертикаль замов по внутренней политике и подчиненная АП еще при Суркове корпорация политтехнологов вовсе не всегда обязательно помогают губернаторам, слишком тесно связанным лично с Медведевым или пролондонскими «олигархами». Скорее, наоборот. Иначе сложно объяснить выход во второй тур почти официального спойлера одной губернаторши.

Наконец, это ли не демонстрация перед европейскими партнерами реально работающей демократии, когда Кремль фактически обеспечил системную оппозицию повесткой дня и даже гандикапом по отношению к единороссам. Более того, отмечены случаи, когда местные власти при примерно равных шансах помогали кандидатам от оппозиции в городские собрания. Скорее всего, была негласная установка из АП поддерживать партийное многообразие на местах. Тот факт, что многие единороссы победили в округах в сложных обстоятельствах - тоже им не в минус. С другой стороны, несистемная оппозиция осталась в стороне от этого праздника демократии, доказав политическую импотенцию и неспособность мобилизовать массы. Не считать же майданных гастарбайтеров из Киева и соблазненных детишек на митинге Навального, да и его самого - реальной политической силой в России?

Традиционная для российского общества склонность к круговой поруке и перекладыванию ответственности на «царя» в данном конкретном случае сыграла с региональными и отраслевыми элитами довольно скабрезную шутку. Единороссы практически единогласно поддержали непопулярную реформу, в том числе надеясь на ее быстрое смягчение со стороны президента. Тем самым полная управляемость Кремлем политической системы была лишний раз показана не только внешним партнерам, но и внутренним «олигархам». Это позволило буквально одним взмахом руководящей длани выстроить крупный экспортный бизнес и направить в нужном политическом направлении. Поскольку все «олигархи» отлично поняли, что даже их самые близкие клиенты в законодательной власти так же единогласно проголосуют за изъятие сверхдоходов. И вот в момент этого понимания совершается политический маневр, окончательно переводящий правительственную бюрократию в зависимость от политической администрации.

Как и было спрогнозировано в этом журнале пару лет назад на период после президентских выборов, финансовый контур крупных инфраструктурных и технологических проектов будет выведен из прямого контроля правительства. То есть ведомствам и аппарату правительства останется работа по утверждению стандартов и условий, госгарантий проектного финансирования. Однако сами деньги для инвестиций не пойдут в виде налогов корпораций через бюджет, повышая риски коррупции и некомпетентных решений. Для крупных корпораций в этой ситуации премьер и аппарат правительства, конечно, нужен для оформления политических решений, но сами решения о тех или иных проектах будут формироваться и согласовываться аппаратом помощников президента.  Впрочем, пенсионная реформа тоже уменьшает финансовые потоки, идущие с большими потерями через бюджет и ведомства, и переводит ответственность за доходы лиц предпенсионного возраста на те же корпорации. А кроме того без демографического ресурса предпенсионного поколения масштабных проектов корпорациям не поднять. Так что финансово-политический тренд здесь общий.

И все же не будем забывать, что все плюсы больше тактические и оперативные, а ущерб для основы политической системы - для доверия народа лидеру был и остается стратегическим. Есть ли у Путина контригра для обращения минусов в плюсы и на этом направлении? Наверное, есть с учетом того, что его стратегическая задача на ближайшие годы - это не переизбрание, а легитимная передача власти лояльному преемнику. Тогда негатив «пенсионной реформы» может стать тем балластом, который будущему премьеру-преемнику поможет быстро нарастить рейтинг доверия на неизбежном исправлении ошибок предшественников.

При всем внимании к сугубо политическим плюсам и минусам, к выборам и политическим позициям тех или иных отрядов элиты - в России, как и в США, это дело второе - скорее, индикатор более весомых политико-экономических изменений. Путин в телеообращении тоже об этом прямо говорит - что проблема, вынудившая его к такому формату «реформы» не сиюминутная и даже не среднесрочная. Здесь нужно уточнить важное отличие русской политической культуры от наглосаксонской или украинской - наш лидер может сам заблуждаться, может утаить важную часть правды, но прямо врать публике не станет. Это исключено намного более мощными надличными психолого-историческими силами, нежели личные мотивации и даже личные интуиции. Так что, скорее всего, Путин не врал, когда убеждал слушателей, что речь идет не о его личной судьбе, а о судьбах наших детей. То есть и о судьбе детей Путина тоже, и детей элиты, а не только детей и внуков будущих пенсионеров.

Еще раз повторю, сугубо политических раскладов и мотиваций, тем более внутренних отношений с элитами - явно недостаточно для поддержки президентом такого спорного решения, ущербного для политического капитала не только лично Путина, но политического института главы государства. Поэтому опять придется более полно изучить политическую логику более высокого порядка, связанную с внешними финансово-политическими угрозами, раскладами мирового финансового кризиса.

 «Пенсионное» телеобращение Путина включало несколько разных частей, которые отличались по модальности. Когда речь шла о перечислении смягчающих мер и гарантий, разработанных правительственной бюрократией, эмоциональная включенность была низкой. Другое дело в концовке, когда были названы внешние причины и политические риски, причем именно долгосрочные. Главный риск был обозначен именно в виде негарантированных нефтегазовых экспортных доходов бюджета, что ставит под удар не только пенсионную, но и всю финансово-бюджетную систему. Былого запаса прочности, как при позднем СССР, сейчас уже или пока нет, так что повторение «перестройки» может стать фатальным для страны, и уж точно закончилось бы бегством и утилизацией нынешних элит вместе с семьями. Так что напоминание элитам о судьбе детей не лишнее.

Конечно, можно попытаться возразить, что нефтегазовый пик пройден, отдача новых сложных месторождений на вложенные инвестиции стабильно падает. Так что нефтегаз не может не расти в цене. Однако опыт санкций против Ирака, Ирана или существования изолированного исламистского анклава показывает, что экспортные цены при таком эмбарго диктуются уполномоченными посредниками, и вся маржа идет не в бюджет, а в теневые оффшоры, пусть даже высокотехнологичные. Так что обозначенная в путинском обращении долгосрочная угроза возможна, но лишь при условии единства глобальной финансовой элиты, подмявшей под себя и Восток, и Запад. Так что нужно прояснить вопрос: при каких условиях такое гипотетическое единство возможно?

Можно задать себе еще один наводящий вопрос: а эта обозначенная на высшем уровне внешняя угроза - она какая-то новая или уже известная? И не угрожает ли эта угроза еще кому-нибудь? Например, угроза импичмента Трампу не исходит ли из того же самого источника - объединенной финансистской коалиции «менял» и «пиратов»?

Впрочем, мы отвлеклись от политической сути телеобращения. Там есть видимое при должном внимании противоречие между политической мотивацией и форматом предложенных компромиссов. Если для парирования внешней угрозы необходимо, прежде всего, сплочение общества, перевод элиты в мобилизационный режим, то многие даже из уже предложенных мер можно было упаковать намного понятнее и приемлемее для народа. Например, кратное повышение пособия по безработице для предпенсионеров - это фактически вариант выхода на пенсию, с учетом сохраняемых льгот и региональных надбавок - нет особой необходимости подавать этот компромисс как жесткое повышение пенсионного возраста. Можно было бы тоже самое подать как сохранение или небольшое повышение, но с опцией по выбору поработать еще три-пять лет для повышения пенсии. Нет, для внешнего употребления был сохранен именно жесткий МВФ-овский вариант.

Кроме этого, повторим, для внутриполитической сплоченности было крайне вредно вводить непопулярные жесткие меры одним махом, без предупреждения и даже намеков. Хотя время для обсуждения и формирования смягчающего компромисса было. Разве что действительно имел место закулисный ультиматум на срыв чемпионата. В любом случае выходит, что несмотря на долгосрочный, несиюминутный характер внешней угрозы, противодействовать этой угрозе нужно уже сейчас, в этом году. Этот момент опять нас выводит на угрозу импичмента Трампу в США после ноябрьских выборов в конгресс. Если «право-левая» финансистская коалиция осилит политический переворот в США, так или иначе подомнет под себя исполнительную власть, то перспектива наращивания бесконечных санкций приблизится. Желание подмять под себя всех «союзников» и торговых партнеров, включая Китай, Индию, Турцию - вполне может, как минимум, оформиться в реальные действия, а не только виртуальные угрозы, как у Трампа, лишь бы отстали.

При этом гипотетическая попытка реваншистов вернуть силовой и финансовый контроль над ближневосточными союзниками и другими производителями нефтегаза - является для «пиратов» самой надежной удавкой на «менял», кормящихся от торговли и финансового окормления экономик БРИКС и других незападных «растущих рынков». Однако это же самое соображение является неустранимой причиной глубинного раскола двух крыльев глобалистов - произральского финансово-милитаристского и пролондонского финансово-торгового. Не было бы этой неустранимой причины, никогда бы национал-глобалисты не получили бы дополнительной закулисной опоры от «менял» и не провели бы Трампа в Белый дом. Как и Кремль не имел бы шансов без помощи «менял» и их ближневосточных клиентов прийти и закрепиться на Ближнем Востоке как гарант от давления «пиратов». Поэтому и сейчас видимое участие «менял», в том числе в лице лондонского «политикума», имеет весьма двойственный характер.

Например, второй сезон политико-комедийного сериала «Скрипали» точно так же привязан к явной угрозе химической провокации в Сирии как предлога не просто для военного удара США, но политического переворота и подчинения Белого Дома генералам из «глубинного государства». И точно так же нарочито грубо слепленная провокация в Солсбери призвана не только отвлечь внимание западных стран от раздувания реальной химической угрозы в Сирии, но и при необходимости - дезавуировать провокацию в Сирии методом дискредитации вообще всех «химических» провокаций. Так что, как и в марте, нынешняя массированная информационная кампания в Лондоне и Москве имеет с очень большой степенью вероятности скоординированный характер.

Или кто-то считает, что глобальный телеканал РТ может работать в тех же США и Британии без закулисной поддержки влиятельных сил? Которыми нынче являются только кланы и коалиции финансистов. Дурят нашего и не нашего брата хором. Кстати, информационное давление на НАСА и связанные с агентством корпорации ВПК - вполне может быть частью информационно-психологического контрнаступления. Почему бы и не просверлить на земле дырочки таким образом, что выглядит как работа в невесомости? А дальше строго по лекалам «хайли лайкли» - это могли сделать только американцы. Даром что ли Роскосмос возглавил политик из «левого», то есть пролондонского спектра, известный в основном пиаровскими достижениями.))

Разумеется, «менялы» постараются извлечь максимум для себя из давления на Трампа и на Кремль, чтобы в последний момент соскочить и кинуть заклятых «партнеров». Как это было, кстати, на выборах-2016, где в ключевых штатах часть демократов-сторонников Сандерса бойкотировали выборы, а то и мстили Хиллари, голосуя за Трампа. И все же нельзя гарантировать на все сто, что «глубинное государство» по приказу «пиратов» в момент решающих голосований по импичменту не возьмет в заложники родственников конгрессменов или влиятельных банкстеров-«менял», чтобы не дать им в последний момент соскочить с заранее согласованной темы.

Однако и это все суета сует, и имеет малое значение по сравнению с политико-экономическими раскладами. Все равно ключевые политические решения: мочить или нет Трампа, давить до упора или нет на Россию - будут принимать не конгрессмены, и даже не президенты, а совладельцы находящейся в глубоком кризисе глобальной финансовой машины. Мотивом принятия решений будут при этом не вкусовые различия, симпатии или антипатии к тем или иным странам и лидерам, а прогнозы развития при тех или иных вариантах решений. Эти прогнозы развития в свою очередь зависят от оценок, как та или иная страна выдержит возможное давление, станет или не станет очередным «кормом» для поддержания ресурсов все более проблемной финансовой системы. И если такого варианта не найдется, когда за счет жертвы можно спасти, продлить еще хотя бы лет на десять работу глобального финансового «пылесоса», - тогда каждый будет сам за себя, спасайся кто и как может. Но если, не дай бог, кто-то проявит слабину, как клан Каддафи или киевские олигархи, то банкстерам будет все равно, кого раскулачивать до смерти - хоть Россию, хоть Европу или Китай, хоть сами США. Хотя при разных вариантах жертвы будут нюансы в иерархии и составе участников хищной коалиции.

Здесь будет уместно вернуться к роли Кудрина во всей этой интриге. Мы уже ее назвали - ходячий «канал влияния», но нужно разъяснить, а то могут подумать, что это что-то вроде вражеского агента. Не совсем агента, и не обязательно вражеского. На рубеже девяностых-нулевых, когда Кудрин в команде Чубайса осуществлял связь с американскими партнерами, США точно не считались врагом, а старшим партнером. Поэтому соответствующий «канал влияния» работал в режиме «информация в обмен на рекомендации». По всей видимости, методичность и склонность к аналитической работе помогли Кудрину подняться выше и заменить Чубайса в период Буша-младшего, когда американских партнеров из «рокфеллеровских» банков слегка отодвинули от руля. И вообще начальные симптомы мирового финансового кризиса заставили старших партнеров отнестись к младшим более серьезно. «Канал влияния» начал работать в несколько ином режиме: аналитика в обмен на информацию.

Если, вернее, когда лет через сто-двести очередной «дюма» напишет авантюрный роман о нашей драматичной эпохи, один из сюжетов может быть основан на почти шпионской интриге, где неприметный природный бухгалтер оказывается в водовороте глобальной политики. Самые могущественные банкиры мира, обеспокоенные своим политическим и вообще будущим, пытаются оценить сценарии входа и выхода из неизбежного долгового кризиса. Западные эксперты с профессорскими регалиями, привлеченные к оценке, не могут найти противоречий с проповедуемыми догмами «экономикс», поэтому рассыпаются в дифирамбах гениальному плану.

«Они думают, мне нужны их поцелуи в задницу, - ругается главный финансовый босс. - Мне нужны мои триллионы, я не могу рисковать из-за этих подлиз! Мне нужно составить реальный, боевой сценарий противодействия нашему плану… Кто это не только может, но и захочет сделать - может, китайцы? Нет, лондонские смогут, но обманут, подсунут липу. Может, русские? Короче, дать задание всем нашим людям, пусть организуют мозговой штурм, хотя бы в Интернет-ресурсах. Разрешаю утечку основных положений сценария, чтобы наши недруги как следует обсудили контригру. Да, согласен - это авантюра. Но рисковать, не зная возможной контригры, это - еще бОльшая, глобальная авантюра… Как там, кстати, звали этого русского аналитика? Алекс? - Вот ему и поручите, дорогой Юстас!»

Это, конечно, доля шутки. Однако политический «канал влияния» при нарастании кризиса не может не работать в обе стороны. Да и почему бы политическим силам в двух не столь уж враждебных странах, имеющим общий интерес, не обмениваться аналитикой. Просто обычно это делали через политологические «научные» публикации, а не через прямой обмен аналитическими записками. Вот и нынче, после президентских выборов в России, все было вполне пристойно. Кудрин, как и Медведев или другие «каналы влияния» в окружении Путина, вовсе не признавался ему в работе на супостата, и не передавал черных меток с черепом и костями. Вместо этого на стол лидеру легла краткая аналитическая записка с описанием вероятного сценария. Как всегда в политике, такое послание имело двойственный, неопределенный характер - это и непрямая угроза, и предложение вернуться в статус младшего союзника, а со стороны вхожего в финансовые круги Кудрина - еще и донесение с предупреждением об опасности, а также вариант срочного ответа в виде «пенсионной реформы». Тем самым тактически, ситуативно «пиратское» крыло глобальной элиты получает быстрые очки и позиции в торге с партнерами-конкурентами на уровне США - мол, у нас и в Кремле все схвачено.

В общем, такая и должна быть настоящая политическая игра и интрига, чтобы иметь в запасе не один и не два варианта действий. С одной стороны, показываем готовность страны и мобилизацию элит к самому жесткому сценарию финансового давления, но одновременно даем сигнал двум другим крыльям глобальной элиты, что готовы поддержать «пиратов» в их борьбе против прочих глобалистов. Тем самым сеется недоверие, усугубляется раскол, мобилизуются противники якобы усилившейся стороны. Одновременно проводятся самые масштабные с советских времен военные учения - что вроде как на руку «ястребам». Однако эти учения совместные с Китаем, что наоборот - на руку «левому» крылу альтерглобалистов, поскольку защищает главную дойную корову «менял» от военного давления. А кроме того, Россия готова в случае военного кризиса вокруг Ирана и перекрытия Ормузского залива для танкеров в Китай, поставлять этот «сбитень» восточному партнеру в кредит, оформленный в рублях с конвертацией в юани.

Все эти глобальные политико-экономические расклады и будут учитываться не только лидерами ведущих держав, но и влиятельными игроками глобальной финансовой элиты - при принятии окончательного решения, в какую именно сторону разруливать уже давно назревший кризис. Если весомых финансово-политических аргументов в пользу военного обострения на Ближнем Востоке (для организации жесткого давления на Китай и прочие «растущие рынки») не найдется, то сохранится трехсторонний баланс сил без доминирования какой-либо из сторон. В этом случае просто продолжится национал-глобалистская политика администрации Трампа, скорректированная на глобальном уровне с учетом давления двух других крыльев. Антироссийская информационная и санкционная война при этом не прекратится для предотвращения более тесного союза сильных игроков с источником ресурсов, а может даже и усилиться и стать многосторонней, всех со всеми. Однако экономические связи, так или иначе, будут сохраняться и развиваться, а это на данный момент главное. Конечно, хотелось бы сразу стать богатым и здоровым, а еще и красивым. Но если выбирать две опции из трех, то красивая картинка в мировых СМИ может и подождать.