Евгений Николаевич Сизоненко. «Все будет нормально, мужики…»

Беседа с отцом Героя.

Отец Героя Российской Федерации Евгения Сизоненко признался в разговоре, что сын всегда был скрытным.

Скрытным в хорошем смысле слова: никогда не рассказывал о своих трудностях. Все проблемы решал сам. Родители о них узнавали последними либо не узнавали вовсе.

"Папка, все хорошо", - стандартно отвечал Евгений на телефонные расспросы.

"Все хорошо" было, когда он летал над опаленной солнцем и войной афганской землей.

"Все хорошо" - когда лежал в госпитале после освобождения из плена в Северной Осетии.

 

 

Его винтокрылые машины прошли через Афганистан, Польшу, Ингушетию, две Чечни.

- Сынок, ты же свой стаж налетал... Не пора ли... - пытался завести серьезный разговор отец.

- Нет, папка, я лучше в воздухе побуду. Я не приучен по земле ходить, - отшучивался Евгений. 

*   *   *

Николай Петрович хотел, чтобы сын пошел по его стопам. Мечтал работать бок о бок в депо, обслуживать поезда.

Евгений не возражал, но однажды вдруг засобирался в воронежский облвоенкомат.

Оказалось, молчком подал документы в Борисоглебское авиационное училище. Пришла пора ехать на экзамены.

После того как Евгения не приняли в "истребители" из-за высокого роста, отец подумал, было, что на этом чудачества и закончатся.

Ошибся.

Сын отправился в Саратов, где поступил в Высшее военное авиационное училище летчиков.

Во время учебы молодой курсант познакомился с Ларисой, студенткой экономического института. Как оказалось, будущей женой. Со свадьбой тоже все решил сам, не оповещая заранее родителей.

Прибыл в отпуск и просто сообщил: "Поехали, я буду жениться".

Поехали. Женили.

К тому времени за плечами у Евгения был уже год службы в Афгане, а на груди - первая медаль.

С тех пор судьба поставила двигатель жизни на форсированный режим.

Не успели сыграть свадьбу - последовало новое назначение: Польша.

Евгений уехал первым.

Лариса после благополучных родов отправилась за мужем. И не одна, а с дочкой Яной.

Те четыре польских года, вероятно, были одним из самых счастливых в жизни молодой семьи. Счастливых, потому что спокойных. Евгений служил, дочка росла, а Лариса присматривала за обоими.

Советская армия покинула Афганистан, и казалось, что войн больше не будет.

Но размеренный ход событий срезало другое известие: начался вывод российских войск из стран социалистического лагеря.

Все менялось со скоростью реактивного истребителя, пилотом которого Евгению не суждено было стать. Пришлось возвращаться в уже иную страну, и, кажется, совсем иную армию. 

В городке Кореновске Краснодарского края началась новая жизнь.

Количество командировок увеличилось. Стали они намного длиннее, неспокойнее. И название получили иное: "командировки на войну".

Сначала миротворческие операции в Осетии и Абхазии. Затем в 1994 году экипаж, в состав которого входил капитан Сизоненко, первым вылетел в Чечню...

Родители рассказали, что с тех пор у них начались непростые времена ожидания.

Лискинскую улицу Тепловозную автомобили не жалуют, и стоило мимо дома проехать и, не дай бог, притормозить машине, в сердце вертолетной лопастью врезалась мысль: "Что-то с сыном!".

Но в первую чеченскую ангел-хранитель Евгения нес свою службу исправно. А может, и не в ангеле причина. Пилоты любят повторять, что если ты знаешь дело на четверку, то летать будешь на "два".

К Сизоненко это не относится.

Начальник группы руководства полетом подполковник Лобанов в интервью газете "Кореновские вести" сказал, что "...Евгений Николаевич был профессионал, и все задания выполнял на "отлично". Друзья же выражались проще: "Штурман от бога".

Но если в гражданской авиации обязанности штурмана ограничиваются прокладкой курса и визуальным ориентированием, то на военных вертолетах он еще обязан уметь управлять машиной.

Отсюда и должность - летчик-штурман. Летчик все-таки на первом месте. 

Сейчас почему-то считается дурным тоном, если в рассказе о пилоте используешь фразу, что он влюблен в свою работу.

Мол, давно испарился пафос 20-30-х годов, когда на авиаторов смотрели действительно как на небожителей.

Профессия летчика стала такой же обыкновенной, как и многие другие.

Но как же быть с тем, что капитан Сизоненко действительно любил летать?

Иначе как можно объяснить отказ от многочисленных предложений перейти на более высокую должность?

А оттуда рукой было подать до второй полоски на погонах...

Но твердо стоял на своем: часто исполняя обязанности начальника штаба эскадрильи, знал, что больше придется возиться с бумажками на земле и намного меньше быть в небе...

Евгения никто не обязывал ехать в Чечню второй раз. Как руководитель подготовкой молодых летчиков он не подлежал направлению в зону боевых действий.

Попросился сам.

Говорят, что, подавая рапорт начальнику, улыбаясь, сказал: "Разрешите еще раз слетать в Чечню... Посмотреть...".

В ноябре прошлого года экипаж капитана Сизоненко снова отправился на войну.

Если истребители - это воздушная кавалерия, "гарцующая" на своих "Мигах" и "Сушках", то вертолетчики - это скромные универсальные работяги.

Вертолет Ми-8, участвовавший еще в афганском конфликте, - рабочая лошадка войны.

Летчики в боевых условиях выполняют доставку боеприпасов, медикаментов, эвакуируют раненых, обеспечивают огневое прикрытие, осуществляют поиск и спасение военнослужащих.

Экипаж никогда не знает, сколько часов придется налетать за сутки, сколько горячих, а порой "раскаленных" точек посетить.

Двадцать девятого ноября 1999 г. экипаж Ми-8, штурманом которого являлся Евгений, помесил лопастями горного чеченского воздуха сверх нормы.

Летели на последнее задание - эвакуировать раненых из района Алхан-Юрта.

При посадке обнаружили большую группу боевиков, которая открыла по вертолету шквальный огонь. Машина была серьезно повреждена, но сумела дотянуть до аэродрома.

Во время обстрела капитан Сизоненко получил смертельное ранение, но все сорок минут полета, истекая кровью, продолжал вместе с экипажем управлять вертолетом.

Не мог оставить свое место - в пассажирском отсеке находились раненые российские бойцы.

Когда его выносили из машины, нашел силы улыбнуться: "Мужики, все будет нормально".

Ушел он из жизни так же тихо, как и жил: потерял сознание от потери крови.

Со стороны казалось, что просто уснул. Это был предпоследний день его командировки... 

Об истоках героизма размышляют постоянно.

Спорят до хрипоты в горле и усталости в сердечной мышце. Мнение, что героями становятся хулиганистые парни, сорвиголовы, прочно пустило корни в густо удобренный предрассудками "серозем" нашего сознания.

Но бывают люди иного типа. Хорошо учатся в школе, не задираются на улице, любят свою работу - обыкновенные, спокойные, простые... герои.

Которые просто делают свое дело. В любых условиях. Это ли не есть подвиг?

*   *   *

В гостях у вдовы Героя России Ларисы Альбертовны Сизоненко.

 

Они познакомились на вечере в Саратовском экономическом институте. 

На факультете, где она училась, были одни девчонки, поэтому курсанты Саратовского высшего военного авиационного училища были частыми гостями на таких мероприятиях.

Лариса сразу обратила внимание на Евгения, высокого, статного с обаятельной улыбкой парня.

Позже Евгений пригласил её в училище на свой выпускной.

Во время прогулки по набережной Волги он неожиданно спросил: «Ты выйдешь за меня?»

– Я тогда еще подумала: «Никакой романтики», – вспоминает она.

И ошиблась. Из командировок в будущем муж всегда старался привезти супруге цветы. Если не удавалось доставить домой букет свежим и благоухающим, он высушивал его. 

Но их семейная жизнь началась не сразу: Ларисе предстояло закончить учёбу, а позже их разлучил Афганистан.

Молодой лейтенант понимал, что на войне может случиться всякое, и предложил своей избраннице отложить дела семейные до его возвращения.

Зато в Польшу, к новому месту службы Евгения, они уже ехали вместе. 

Тогда, в 1990-м, Сизоненко принимал участие в совместных учениях войск ООН и советских подразделений, входивших в состав Вооруженных Сил Варшавского Договора.

После их вывода из Восточной Европы вместе с шестью товарищами и их семьями служил в 55-й отдельном Севастопольском авиационном вертолетном полку.

Здесь, в кубанском степном городке Кореновске, для Евгения и его друзей-сослуживцев начиналась очередная война: экипаж, в составе которого он был штурманом, одним из первых посылали на задания сначала в Абхазию, затем в Чечню.

Так же «буднично» и в ноябре 1999 года Евгений отправился в очередную командировку.

– Он мог не лететь в Чечню в тот раз: начальник штаба эскадрильи отсутствовал, и Женя временно исполнял его обязанности, – рассказывает Лариса Альбертовна. – Я хорошо помню – он настоял, чтобы отправили именно его.

Как настоящий мужчина и мужественный человек, Евгений Николаевич никогда не жаловался и не рассказывал ничего страшного о своей работе жене. Он берёг своих любимых женщин — её и подрастающую дочь Яну.

Несмотря на жизненные перипетии, он всегда излучал силу и уверенность, жизнелюбие и твёрдость. Когда он уезжал, в доме будто не хватало света.

За двенадцать лет совместной жизни она привыкла терпеливо ждать. Бывало, подолгу, с надеждой и волнением…

Капитан Евгений Сизоненко был лётчиком-штурманом экипажа вертолёта поисково-спасательной службы оперативной группировки «Запад». 

Именно от действий этой службы зависит жизнь попавших в беду людей.

Тогда, в ноябре 1990-го (за неполный месяц), его экипаж выполнил пятьдесят семь боевых вылетов.

Пятьдесят три из них пришлись на эвакуацию тяжелораненых солдат и офицеров с передовых позиций.

В любое время суток и в любую погоду этот экипаж был готов к выполнению самых сложных задач.

20 ноября во время ночного боя в населённом пункте Ачхой-Мартан был тяжело ранен командир роты, под миномётный обстрел попал мотострелковый взвод из двадцати семи человек, четырнадцать из них были ранены.

Экипажа Ми-8 произвёл взлёт с командного пункта группировки «Запад», благодаря опыту и отличной штурманской подготовке, в сложных метеоусловиях, капитан Сизоненко точно вывел вертолёт на необозначенную площадку в расположение обстреливаемого взвода.

И на этот раз вертолётчики вытащили из пекла всех ребят…

Так, во время боя в районе населённого пункта Кулары наши бойцы попали в засаду и несли потери.

По приказу экипаж Ми-8, в составе которого находился Евгений, вылетел на рассвете, чтобы забрать раненых.

Прибыв к назначенному месту, вертолёт принял на борт семь тяжелораненых бойцов и взял курс на госпиталь во Владикавказе.

Через три минуты после взлёта машина попала под интенсивный обстрел боевиков.

Евгений был ранен.

Второй очередью разбило левое боковое стекло и приборную доску командира экипажа. Вертолёт не реагировал на управление с левого сиденья.

Тогда капитан Сизоненко, несмотря на ранение, взял управление на себя. Евгений (чтобы не терять время, от которого зависят жизни тяжелораненых бойцов) с командиром экипажа согласовывает своё решение лететь во Владикавказ.

Лётчики отчаянно отстреливались.

Евгений, истекая кровью и теряя сознание, сумел-таки посадить вертолёт в районе расположения войскового госпиталя и спасти этим жизни семи тяжелораненым солдатам.

Когда его, слабеющего от потери крови, выносили из боевой машины, он и тогда нашел в себе мужество держаться: «Мужики, всё будет нормально, дотянем»,- подбадривал он других раненых.

Не дотянули… Евгений Сизоненко скончался в госпитале от невосполнимой потери крови 29 ноября 1999 года.

О гибели мужа Лариса узнала на следующий день. Трагедии ничего не предвещало.

Накануне гибели он по телефону сказал, что вернётся через пару дней — командировка подошла к концу. Поэтому, когда военные сообщили о случившемся, она не сразу поняла, что произошло.

– Я долго не могла смириться с тем, что случилось с Женей, – признаётся моя собеседница. – Может быть, поэтому мне долго снился один и тот же сон, где я с криком и слезами всем, кто говорит о смерти Жени, доказываю, что муж жив. Он не погиб, он не мог не вернуться к нам с дочкой…

Боевые товарищи, которые были вместе с Евгением в его последнем бою, рассказывали потом, что во время полёта их бронежилеты стояли вдоль стен вертушки, прикрывая экипаж. 

Пуля прошла между пластинами и попала летчику в ногу.

Ларису всё ещё терзает мысль: ну почему ни сам Женя, ни кто-то ещё из членов экипажа не обратил внимания на серьёзность его ранения – пуля попала в колено, задела артерию.

Видимо, нужно было разрезать меховой комбинезон, чтобы увидеть, что он истекает кровью и наложить жгут. 

Может быть, эти нехитрые действия могли бы спасти жизнь её мужу?

Но тут же сама и отвечает на свои вопросы: возможно ли это было в условиях жестокого боя?

И почему он не взял в свой последний полёт бумажную иконку-складень с изображением Христа Спасителя, Богородицы и святителя Николая вместе с деревянным крестиком, подаренные ему мамой, Евдокией Павловной, ещё перед первой поездкой на войну?..

Евгений Николаевич был уроженцем города Лиски Воронежской области.

С согласия родителей – Николая Петровича (он пережил Женю всего на полтора года) и Евдокии Павловны – Сизоненко, их единственного сына, похоронили в Кореновске, на Кубани, где живут его вдова Лариса Альбертовна и дочь Янина. 

Кубань приняла сына земли воронежской в свое лоно на веки вечные.

Но и на малой родине не забывают о Герое.

Улицу Тепловозную, где он вырос, переименовали в улицу имени Евгения Сизоненко.

В 2001 году на доме установили мемориальную доску.

А на обновленной городской аллее Славы в Лисках, где горит Вечный огонь и установлены пятнадцать бюстов Героев, появился еще один – Герою России Евгению Сизоненко.

В феврале 2004-го в школе № 15 был открыт музей его имени.

Здесь хранятся личные вещи Евгения Николаевича, переданные его родными: кобура, часы, штурманские летные наушники, планшет, диплом об окончании училища, фотографии, сделанные в Афганистане.

Есть архивные видео- и фотодокументы, газетные публикации.

- Говорят, чтобы смерть родного человека переносилась легче, нужно вспомнить что-то плохое, что было между вами, – признаётся Лариса Альбертовна, – как ни старалась, ничего вспомнить так и не смогла. Перед глазами всегда стоит его тёплая обаятельная улыбка…

А ещё говорят, что в госпитале, куда привезли Евгения Николаевича, в кармане его лётной куртки были стебельки высушенных полевых цветов…

Гибель Евгения Сизоненко тяжело переживали и переживают не только близкие.

Он умел быть настоящим другом и боевым товарищем.

Поэтому и через много лет после его героической гибели живые цветы в поминальные, памятные и праздничные для лётчиков дни к его могиле несут друзья и сослуживцы из 55-го отдельного Севастопольского полка, ныне 393-й авиабазы.

Один из его сослуживцев — Валерий Иванович Кузьменко говорит:

– Женя был не только классным специалистом, но и настоящим другом, без малейшей фальши. Я мог позвонить ему в любое время суток и сказать два слова: «Женька, надо». Я знал, что через пять минут, не задавая никаких вопросов, он будет рядом. — Мне это очень дорого было. Уезжая в командировку, я всегда был спокоен за свою семью. Знал, что, если что-то будет нужно, Женя сделает так, как для своих…