Письмо российской диссидентки президенту Кальюлайд

.Уважаемая госпожа президент!

Меня зовут Евгения Чирикова. Три года назад я со своим супругом и двумя детьми переехала из Москвы в Таллинн.

Эстония стала нам вторым домом, мы очень любим Эстонию. Здесь замечательная природа, хорошая окружающая среда и много дружелюбных людей. Я считаю, что лучшие соседи в мире — эстонцы, они спокойные и деликатные.

Но в Эстонии есть одна проблема, которая меня тревожит. Я уже три года пытаюсь ее решить, но не могу. Живя в Эстонии, я поняла, что здесь существует два мира — русский и эстонский мир.

Мне кажется, что вы понимаете, насколько опасно для маленькой страны, когда в ней существуют разные миры. Это особенно опасно, поскольку наша маленькая страна находится рядом с большой и очень агрессивной страной, которая хорошо умеет использовать противоречия. Мы помним пример Украины.

Если государство не начнет интегрировать молодежь в эстонское общество, то это успешно сделает соседняя страна. И это не пойдет на пользу Эстонии и Европе.

Сначала я верила в старый миф, что русские не хотят учить эстонский язык и не могут интегрироваться в эстонское общество, но после трех лет жизни в Эстонии я готова подтвердить, что это миф прошлого.

Для меня, как для матери, важнее всего интеграция наших детей. Что происходит с интеграцией русской молодежи сейчас? Я считаю, что эстонское государство устранилось от решения проблемы и возложило ее на плечи родителей.

Я говорю это на основании своего опыта. Когда мы три года назад переехали из России в Таллинн, моя дочь пошла в местную русскую школу в седьмой класс. Я попросила школу разработать для девочки специальную программу обучения эстонскому языку, чтобы она догнала других. К сожалению, дочь ее не получила.

Представьте себе, как трудно было моей дочери. Ей было всего 14 лет, приехала в новую страну, пришла в новую школу, в новый класс, где все дети шесть лет учили эстонский язык, а она начала только с алфавита.

Первый год в школе был очень трудным, потому что у нее были только плохие оценки по эстонскому языку, у учителя не хватало дополнительного времени для моего ребенка. В то же время я должна была платить частному преподавателю за всю семью. Изучать эстонский язык интересно и здорово, но очень дорого. Один урок стоит 10-20 евро. Большую часть своей зарплаты я трачу на уроки эстонского языка.

Мы пытались зарегистрироваться на бесплатные курсы эстонского языка от Фонда интеграции, но из-за большого спроса не получили мест.

В то время я пыталась отвести своих детей и в эстонские кружки по интересам. Младшая, 9-летняя девочка, очень хотела играть в футбол. Я заплатила за футбольный летний лагерь. Она вернулась из лагеря в депрессии, потому что впервые почувствовала себя в изоляции. К сожалению, красивые молодые учителя умели хорошо играть в футбол, но не интегрировать детей. Целую неделю ребенок находился в одиночестве, потому что эстонские дети не понимали ее и не хотели с ней играть, в то же время и взрослые не умели и не могли помочь ей наладить контакт.

Такой же результат был после курса 3D-моделирования. Мой ребенок сидел в углу: учитель хорошо знал, как обучать 3D-моделированию, но не мог интегрировать ребенка.

Я попросила руководителя Фонда интеграции Ирене Кяосаар помочь моим детям в интеграции. Вежливая Ирене посоветовала зарегистрироваться в интеграционный лагерь. Мы пытались, но моим детям не хватило мест, потому что желающих было много.

Мои эстонские друзья советуют перевести детей в эстонскую школу. Но у них уже есть негативный опыт изоляции в коллективе эстонских детей. Я не уверена, есть ли у учителей в эстонских школах опыт интеграции или у эстонских школ особые программы интеграции.

Я ищу их уже три года, но не нахожу. И я не хочу рисковать психическим здоровьем своих детей. Я не хочу, чтобы мои дети в очередной раз сидели в одиночестве в углу.