Ю.Крижанич о России

       Публикуемый материал представляет собой извлечение из неизданной части рукописи основного произведения ученого хорвата Юрия Крижанича «Политичные думы», в котором он выступил за единение всех славян вокруг России в их борьбе за достижение национальной независимости (М. Krleza правильно отмечает, что Крижанич являлся «одним из наиболее талантливых и образованных европейцев» и «до самой смерти жил с идеей единства славян (См. Hrwatski knjizevni mjesecnik. Zagreb, Syecanj, 1929, str. 6, 7)), выдвинул программу экономического преобразования Русского государства и новые принципы экономической и финансовой политик (Подготовительной работой к «Политичным думам» явилась рукопись в 293 листа, содержащая выписки из русской летописи и работ иностранных авторов. Подлинник рукописи до сих пор не найден; копия ее хранится в БАН УССР (Львов). Описание рукописи см. «Православное обозрение», 1870, февраль, стр. 350 и далее).

......Борис. Какое же, Вукассин, твое мнение и заключение о всем нашем государственном строе, о наших законах и о наших нравах?

Вукассин. Ты мне предложил тяжелый вопрос, который нельзя наложить в нескольких словах. Я скажу, однако, кое-что кратко, в доступной для тебя форме. Я, о друг, от природы размышляю медленно и никак поэтому сам по себе не в состоянии рассуждать о таких вещах. В конце концов я благодарю философию (о чем я ужо весьма часто говорил) за то, что она сама своими наставлениями заострила мой притупленный ум и пришла на помощь моему бессилию, чтобы я мог в этих вещах истину различать и не был введен в заблуждение столь многочисленными и столь часто повторяющимися лживыми высказываниями немцев. А на то, о чем ты спрашиваешь, я тебе отвечу так. Подобно тому, как против духовной власти церкви или против православной спасительной веры Иисуса Христа дьявол рассеивает все свои силы и атакует всегда Христову церковь духовными ересями, точно так же против векового, монархического государственного управления дьявол рассеивает все свои силы и пытается погубить его различными политическими ересями и заблуждениями. Дело в том, что [176] монархическое управление из всех государственных управлений самое лучшее и наиболее устроенное соответственно божеским законам и философским принципам и в нем процветают в большей степени справедливость и всевозможные хорошие государственные порядки. Как легко я мог бы тебе это доказать, если бы не должен был сокращать свою речь. Так как дьявол является врагом всех хороших вещей, то поэтому в отношении монархического управления он строит больше всего козней (так же все то, что является хорошим и наилучшим [в нашем государственном управлении] он пытается разрушить и заменить существующими у немцев анархией, расшатанностью и беспорядком). Я до сих нор жил вдали от России, по ту сторону Дуная; я там выяснил, что у вас, русских, государственное управление представляет собой монархию, и потому всякий раз, как мне приходилось разговаривать с какими-нибудь иностранцами, которые сильно ругали русские порядки или по совсем правильно их истолковывали, я всегда (призываю в свидетели мою совесть) спорил с такими [людьми] и честь, а также репутацию Русского государства и русского народа защищал.

Конечно, я тогда но постиг еще сущности вашего государственного управления, которое уже теперь я сам уяснил. Поверь, я говорю тебе только одну правду. Само собой разумеется, Борис, что чем дольше я живу в России и чем больше узнаю о положении ваших дел, тем больше постоянно восхищаюсь и в изумлении останавливаюсь пород красотой, добродетелью и превосходством вашего этого славного политического и хозяйственного управления. В самом деле, я доподлинно узнал, что те наставления о самом лучшем правлении, которые выработали святые отцы, Аристотель ⁷ и другие самые мудрые философы и которые они записали в книгах, едва в маленьких частицах соблюдаются в разных местах, а все вместе и строго пи у одного народа; эти, говорю я, наставления соблюдаются в особенности здесь, у вас, в самых больших размерах, достаточно строго и самым тщательным образом, больше, чем где-нибудь в другом месте Европы.

И то же самое, что Цицерон о своих римлянах написал в сочинении, где говорил: я всегда приходил к заключению, что все наши люди или мудрее в изобретательности, чем греки, или то, что взято у них, делают лучше ⁸,— это я о русском государственном управлении могу сказать и имею обыкновение говорить, сравнивая его с государственным управлением греческих цезарей. Без сомнения, наши порядки являются самыми лучшими, чем некогда были у греков.

Это именно то, что говорил св. мученик Киприан о христианах соплеменникам философам: мы, сказал он, философы не на словах, а на деле. Мы провозглашаем выносливость и терпеливость к трудам, скромность и умеренность и проповедуем это не в книгах и не на словах, а осуществляем это своими деяниями. Это я, право, могу сказать и о нас. Русские, повторяю, философы не на словах, а на доле. То, чему иностранные философы поучают очень пространно и чего никогда не соблюдают,— это русские демонстрируют своими делами, не обучаясь философии. И то, что в священных писаниях о правопорядке Соломона и распределении служебных обязанностей рассказывается как нечто удивительное,— все это имеет место у нас и в значительно большей степени и [находится] в лучшем положении. Следовательно, русское монархическое государственное управление является совершенным, самым прекрасным и самым лучшим из всех, и поэтому оно подвергается различным нападкам со стороны дьявола и немцев, которые во всех своих разговорах восхваляют разнузданное наслаждение и отмену всякого хорошего порядка. Самое безупречное и наиболее отвечающее [177] божественному управлению — управление монархическое они называют ненавистным именем тирании, свою же звериную распущенность, в которой они пребывают, будучи не связаны никакими законами, как волки и медведи, они называют привлекательным именем свободы. Я бы мог доказать весьма вескими доводами, что здесь большая свобода, чем у них, но об этом в другом месте ⁹. Однако сами они никаких разумных доводов не приводят в пользу своих речей, а лишь внушают презрение и порицание по отношению к нашим законам. И благодаря этому, по правде, они ничего не доказывают, но своими лживыми речами соблазняют многих людей, как мы сказали выше. Немцы в самом деле впервые всю Европу (то есть галлов, итальянцев, испанцев и поляков) одели б свои одежды, преобразовали в ней образ жизни и законы и после этого, безусловно, также теми ересями их заразили. О, если бы с нами, русскими, не случилось то же самое, и, конечно, это с нами случится, если мы не будем своевременно остерегаться самых гнусных попыток немцев.

     Но бог отводит от нас дурное предзнаменование и дает всем свою милость, так что мы можем противодействовать влиянию дьявола и его деяниям. В заключение своей речи я добавлю: я считаю, что это русское государство так хорошо организовано, как, по моему мнению, но организовано лучше ни одно из государств в мире, и потому пригодно это государство к тому, чтобы совершать любые крупные дела, которые совершали некогда римляне и затем скифы или турки и, наконец, татары. Я размышляю также о том, каким образом бог один народ низводит, а другой возвышает, одни государства мира со временем разрушает, а другие учреждает. От римлян государство перешло к грекам, греческое государство было разрушено немцами, сарацинами и турками. Немецкое государство само по себе беспорядочно и расшатано. Скифское государство до сих пор остается могущественным. Затем бог вызвал на свет русское государство и через него положил начало ослаблению скифского царства, когда дал возможность [русским] захватить Казань, Астрахань и Сибирь. И кто знает, не пробудил ли к жизни и не предназначил ли господь бог это царство к даже еще более великим деяниям: ведь пожелал он, чтобы оно было организовано на основании столь превосходных законов. А я, право, думаю, что уже раньше могло случиться так, что Литва, Польша и вся Малороссия очутились бы под властью светлейших царей России и турецкие разбойники могли бы быть совершенно укрощены, если бы это царство не имело серьезных помех, которые ему так мешают, что оно до сих пор не смогло достигнуть той славы, которая, как я думаю, ему была предназначена богом. Конечно, ничто в человеческих делах не бывает совершенным, и если это государство обладает превосходным и достойным самой высокой похвалы политическим строем, то оно также имеет и некоторые помехи, которые до сих пор связывают его так, что оно не может достигнуть своей славы.

Борис. Я прошу тебя подробно изложить, что действительно служит у нас этими помехами.

Вукассин. Не время об этом говорить. Может быть, представится другой случай. Теперь же я поспешу закончить начатую речь об искусителях-немцах, чтобы меня не отнесли в число этих же искусителей на том основании, что я прославил русское государственное устройство, и чтобы никто не сказал, что я это сделал из лести.

Вы, конечно, должны знать, что наши враги искушают нас двояким способом и стараются нас столкнуть в пропасть. С одной стороны, они нападают на нас с бранью, упреками и клеветой, а с другой стороны,— с лестью, лаской и пустой славой. Нашлись некоторые такие болтуны, которые выдумали и написали сначала в чешских летописях, а потом и в русских, что Александр Великий подарил нашим славянским предкам на вечное владение их же собственные земли, в то время как Александр не имел на то никакого права. Таким образом, желая сделать народу комплимент, они неразумно и позорно обругали его. Разве не позором было бы для нас получить от Александра свое собственное и старинное владение, которое Александр никогда не видел и никакой властью над которым он никогда не обладал. Другие льстецы измышляют, что род Великого Владимира происходит от цезаря Августа и от каких-то немцев, в то время как род Августа на императоре Нероне, который умертвил... (Слово неразборчиво) апостолов Петра и Павла, окончательно угас и после ни в одной части земли о нем никто не слышал. Точно так же и эти, желая похвастать, обругали [нас]. Действительно, это не похвала, а брань для народа, если он не может иметь себе царя из своей среды, но принимает на царство иностранца. Третьи льстецы приводят некое апокрифическое пророчество, в котором возвещается, будто белокурое племя и, как они сами толкуют, племя русское совершенно уничтожит всех турок. Еще один льстец, литовский посол, как я узнал, чтобы получить большие подарки, льстил нашему светлейшему императору, называя его цезарем. Этот пошлый человек думал, что слово цезарь означает нечто большее, чем царь. И он, желая польстить и похвалить, опозорил. В русском языке нет слова цезарь, а есть слово царь. И поэтому, если цезарь означает больше, чем царь, то оказалось бы, что только один Пац ¹¹ и никто, кроме него, не дал бы нашему светлейшему императору достойный его чести титул. Наконец, в эти последние три года нашелся какой-то немец в Сибири, который, вернувшись с нашими послами из Китая, говорил, что видел там другого немца (и это при любых обстоятельствах является великим орудием дьявола), который пророчествовал нашему светлейшему императору, будто бы тот захватит китайское государство. И другие немцы выдвигали такую же пустую затею. Некий военачальник из Москвы явился в Сибирь и с большой спесью хвастался, что он хочет совершить на Китай военное нападение. Другой действительно военный начальник позавидовал ему и говорил: это не его совет, а я первый предложил такой совет в Москве, чтобы напасть на Китай. Это и другие подобные им глупые затеи проповедуют льстецы, к которым мы не должны прислушиваться, потому что такой пустой похвальбой не увеличивают, но весьма уменьшают истинную славу и ввергают народ в очень большие убытки.

Итак, я раскрыл тебе, как мог, каким образом немцы атакуют нас и вредят нам то злословием, то лестью и пустой болтовней, и изложил причины, вследствие чего они преследуют нас такой ненавистью. Осталось объяснить два вопроса. Каким образом мы, славяне, вредим все [179] нашей репутации, за какие дела нас заслуженно порицают и каким образом такие ошибки мы можем исправить. Однако наступила уже ночь, вы все устали слушать, а я устал говорить. Поэтому наступило время нам всем поблагодарить тебя, Борис, за трапезу и каждому из нас возвратиться на покой в свой дом.