Несколько штрихов в картину афганской войны

Одним из этапов подготовки к боевым действиям является «оценка обстановки». Осмыслению (фигурально — «перевариванию») подлежит обширный объём разноплановой информации. При этом все без исключения факты/обстоятельства в тот момент имеют чисто прикладное значение: как эти событие/явление/чьё-то действие — влияют (могут повлиять) на выполнение поставленной боевой задачи.
И только по прошествии времени приходит осознание самоценности какого-либо отдельного факта — ведь в нем отразились нюансы, позволяющие заметить новые «грани» в тех стародавних событиях.

И так, несколько отрывочных воспоминаний от очевидца.

О «живучести».

Как-то случайно в курилке полевого пункта медсанбата подслушал диалог двух военврачей — молодого «старлея» и седовласого майора — сразу по окончании

Старлей (чуть не плача):

Вчера 19-летний пацан у меня прямо на руках умер. Трое суток его реанимировали, ничего не помогло. А раненого сарбоза десять дней назад буквально по кусочкам собрали-сшили и пенициллин вкололи; он сегодня утром уже поковылял к своим.

Майор:

Володенька, этот сарбоз в некотором роде музейный экспонат, наглядное пособие. Вот такие чудеса творит естественный отбор, если ему не мешает современная медицина. Здесь из десяти младенцев/малолеток как минимум девять умирают от ТБМ-евой тучи болезней, начиная с ОРЗ и заканчивая смертоноснейшими инфекциями. А остаются только самые жизнеспособные «организмы», закалившиеся скудным питанием и отсутствием нормальной одежды в этом весьма неблагоприятном климате. И антибиотик, впервые попавший в этот прошедший все эти испытания «организм» — творит чудеса.
Ну а наши ребята с этой точки зрения — жертвы цивилизации. Их с младенчества держали в тепле и сытости, лечили от первого же намека на насморк; прививали и — чуть-что пичкали антибиотиками.
А ты и не заметил, что поучаствовал в «эксперименте», поставленном самой природой.

 

Чудеса маскировки

Несколько раз были такие случаи: проезжаем по долине/пустыне и случайно замечаем в двух-трех километрах одного или несколько путников. На скорости блокируем участок возможного их нахождения; БМП занимают господствующие высоты так, чтобы весь этот район был под наблюдением. И пытаемся их обнаружить (конечно «на скорую руку» — попутно). Удалось только один раз: «путешественник» сам выскочил буквально из-под гусениц чуть было не наехавшей на него БМП (показав просто невероятную прыть). Из «маскировочных» средств у него оказался пропыленный плед. Завернувшись в него, он лежал в промоине (после зимних дождей) глубиной 20-30 см и буквально «растворился». Это не результат специальных занятий — таков образ жизни.

В моей зоне ответственности — в восточном предгорье горного массива Луркох — в  километрах восьми на юг от магистрали Герат-Кандагар, находился совсем небольшой кишлак. По «разведданным» там базировалась независимая от «сетевых» бандформирований «шайка» численностью 15-20 человек.

Первый «не лицеприятный» отзыв об этом кишлаке я услышал от местного «водилы» практически сразу по приезду в ДРА — недели через две.

Патрулировали дорогу на двух БМП. Наблюдаем результат (по-видимому) ДТП — на боку на самом краешке дорожного полотна лежит борбухайка,

мандарины россыпью и в ящиках вывалились из живописного кузова. На обратном пути уже в начинающихся сумерках с помощью БМП тросами кое-как подняли машину на колёса, загрузили высыпавшийся груз в «уполовиненный» (борта повредились при подъёме) кузов (не забыли заполнить и десант БМП). Водителю разрешили вместе с нами встать на ночёвку на заставе «у горбатого моста». Пригласил его на чай и «допросил». Вот что он поведал об обстановке, местных обычаях и нравах.

Он собственник автомобиля — «индивидуал». Уже лет тридцать колесит между Кандагаром и Гератом. Вся трасса платная. За проезд каждого участка приходится платить. У участка от Диларама и почти до Шинданда (до выезда на равнину) — один «хозяин». Этот порядок существует столько, сколько он себя помнит. После революции хозяин не сменился. Только стал моджахедом.
Если бы мы ему не помогли — к утру от машины остался бы только остов: всё бы сняли от колёс до двигателя и уволокли бы в горы. При этом он, привстав, точно указал в сторону (тогда мне неизвестного) кишлака в предгорьях Луркоха — там бледно мерцали огоньки от 2-3 костерков. Именно вот эти ТБМ «нехорошие люди» беспредельничают. Причем несмотря на угрозы хозяина дороги. Но по не писанным правилам за «ночной разбой» хозяин дороги не отвечает: после захода солнца и до рассвета «гарантии» не действуют.
Но эти бандиты и днем периодически «нарушают конвенцию». Пока вот здесь — у «горбатого моста», не появились «шурави», это было их излюбленное место засады - на скорости его не проскочишь. Но грабили по мелочи и на скорую руку. Наличность могли отобрать, что-нибудь из груза конфискуют. Рассказывал коллега-шофер, что недели две назад после полудня пытались его остановить на перевале (5-6 километров от заставы), но он «прибавил газу» и смог удрать.
С приходом шурави ничего не поменялось - старые порядки остались неизменными. Царандой, так же как и дореволюционная полиция, охраняют только себя. И по мелочи шакалят: то мзду собирают за «проезд», то за «ночевку» потребуют плату.

На мой прямой вопрос: Почему хозяин дороги раз и навсегда не решит вопрос с беспредельщиками?,- в ответ было только пожимание плечами, развод руками, да ещё взгляд, который я расценил примерно так: «Восток — дело тонкое».

Две попытки поймать эту банду в засаду не удались. Поэтому мужчин этого племени я так и не увидел («глаза в глаза»). А вот разглядеть их женщин посчастливилось (после 2-й неудачной засады спустились с горы и прошли через кишлак к подъехавшей бронегруппе): стройные классические восточные красавицы — «осиная талия» и разрез глаз буквально как у Шемахинской царицы. Их черные платья до пят не скрывали точёных фигур, они не прятали лиц в паранджу, не опускали «застенчиво» очи, а вызывающе смотрели прямо в глаза «захватчикам» (то бишь нам) с нескрываемой гордостью и надменностью. Причем все — от девочек-малолеток до старух. И при этом они — мусульмане. Так как меня в то время меньше всего интересовали вопросы этногенеза, я понятия не имею, какого они роду-племени. Но похожих на них (в том числе по поведению) в радиусе 50-100 км не наблюдалось. Очевидно, что это немногочисленное племя появилось здесь не «вчера», а проживало уже давно (причем, в историческом измерении). И они сохранили — в чужеродном окружении, свои обычаи и «кровь».
И такая «чехарда» в расселении племен/народностей — весьма распространённое явление. Особенно это касается горных и пустынных районов. Поэтому житель любого кишлака, направившись по каким-то делам в уездный/провинциальный центр, не горит желанием повстречаться с соседями-инородцами. И приходится с малолетства осваивать навыки маскировки и скрытного передвижения.

Что это — зоркость, «ночное зрение», феноменальный слух, или вообще «шестое чувство» — судить не берусь.

МИ-6 совершил вынужденную посадку в горах посреди «душманского района» (летел в Чагчаран, провинция ГУР). Нас («усилив» кем попало) выбросили охранять вертушку — всего 22-25 бойцов. Летуны в течение дня не смогли починить машину, (перед тем, как запрыгнули в две МИ-8) нарисовали на вертолёте мелом в районе топливного бака крест и вручили «Муху». За день малыми саперными лопатками окопались по периметру (методом очаговой обороны). Позиция, мягко говоря — не выгодная: холм в окружении горных вершин. Но ночь прошла спокойно.

В окопе был с незнакомым мне бойцом из категории «спустился с гор за спичками, а его схватили, тут же в военкомат и в армию». Киргиз из высокогорного аула. У меня бинокль БН-1. Но при безлунье этот «гаджет» практически бесполезен (эффективные БН-2 появились через 2-3 года). Боец шепчет: «Кто-то идет»; через 2-3 минуты: «Это не человек»; ещё через минуту: «Не один». Я всё это время, не отрываясь, «шарю по горизонту» в ночной бинокль. Как раз ночь стала «отступать» и чуть-чуть посветлело (такое происходит где-то за полчаса до рассвета). Боец легонько подправляет мой бинокль и наконец (в бинокль!) увидел: на гребне холма в контрасте с расположенными за ним в 1-1,5 километрах вертикальными скалами появились три силуэта — волки. На несколько секунд замерли и бесшумно ретировались. Когда стало светло, ещё раз уже целенаправленно оценил расстояние до гребня холма — почти 250 м.

Вот что значит, вообще с детства не пользоваться электричеством, ночью довольствоваться «естественным» освещением луны и звездного неба; не портить глаз чтением/телевизором/кино. И, конечно, никаких магнитофонов, колонок, наушников. А услаждать слух шелестом ветра, завыванием шакалов и т.п.

В силу объективных причин таких «уникумов» среди афганцев (с обеих сторон) было не мало. Слава богу, что «дисциплина» у моджахедов часто «хромала». А самоуверенность и безалаберность имели место. И на позициях засыпали, и в охранении могли громко со смехом обсуждать (по-видимому) местные сплетни. Или вести беседы в ходе ночной «прогулки» по горам/пустыне.

По поводу байки академика Сахарова «о советских солдатах, намеревавшихся сдаться в плен и расстрелянных из вертолетов».

Малоизвестный случай произошёл в Герате где-то в середине 1984. Исмаил-Хан (крупный главарь моджахедов, возглавлял все душманские силы на западе ДРА) со своими телохранителями (человек 15) передвигался по «зеленке» Герата недалеко от одной из наших застав. Внезапно (без предварительной пристрелки) их накрыл залп гаубичной батареи (Д-30). Перебежали в близлежащие развалины брошенного кишлака. Точно по ним новый обстрел. Просочились по зеленке в глубь к следующим развалинам. Только «расслабились» — снова точный артиллерийский обстрел. Исмаил-Хан строит всех до одного выживших телохранителей (человек 10) и лично расстреливает.

Я об этом случае узнал «по секрету» от особиста. Контрразведка по наводке наших советников в ХАДе проводили дознание: у кого (спецразведка — это ГРУ; или в разведотделе 5-й МСД) была агентура, пробравшаяся в самое логово врага (и неизвестная им). Все оказалось намного прозаичнее: командир батарее устроил учебные стрельбы и совершенно случайно его «вводные» совпали с маршрутом главаря.

Другой аналогичный случай произошёл летом 1985. Только душманский караван на излете ночи, преодолев более 180 км от иранской границы, втянулся в базовое ущелье на «дневку», как оно была заблокировано усиленным мсб. Через сутки штурма душманы были вынуждены «сдать» ущелье: налегке ушли вглубь горного массива, а весь караван достался «шурави».
На следующий день ближайший к ущелью кишлачек (по российским меркам — хутор: 2-3 жилых дувала и хозяйственные пристройки; виноградник и сад; всё обнесено саманной стенкой высотой метра полтора) был поголовно вырезан. Меня на место вызвал командир ближайшей заставы, а я уже сообщил об этом уездному начальнику царандой. При мне «мобилизованные» царандой местные декхане (случайно оказавшиеся возле придорожного дукана) похоронили стариков/женщин/детей (где-то в районе 10-12 человек — мужчин среди казненных не было). Я потом несколько раз посещал этот кишлак — проводил занятия «бой в городе». Заодно лакомились поспевающими фруктами/ягодами. Арычки, проложенные по винограднику и между гранатовыми деревьями, продолжали мирно журчать, а дувалы казались вполне обитаемыми.
Начальник царандой поделился своей версией: Жители кишлака входили в систему безопасности — отвечали за наблюдение и предупреждение о действиях «шурави». Недоглядели.
В общем, при восточно-средневековом укладе не работают ни «презумпция невиновности», ни форс-мажор. Соответственно офицеры и солдаты прекрасно знали, что рассчитывать на соблюдение "общепризнанных правил ведения войны" здесь не приходится.

В середине 1985 прикрывал проведение переговоров нашей спецразведки с руководством банды «уездного» масштаба. Обусловленное место переговоров — окраина горного кишлака. Инструктаж нашего старшего «переговорщика» из спецразведки по кличке «Борода»: «Командир, чуть что расстреливаешь кишлак и вызываешь вертолёты — оттуда никто не должен уйти». Киваю. Борода проверил два «макарова». Затем засунул РГ-42 под офицерский ремень, туго его затянул, надёжно зафиксировав скобу взрывателя. И аккуратно (разогнув усики) вытащил кольцо и опустил подол куртки. Кольцо положил во внутренний карман. На мой немой вопрос пояснил: «Если меня неожиданно оглушат или ударят ножом, мышцы живота рефлекторно сокращаются и граната выпадает. Опробовано. Так что выполняй приказ, о нас можешь не беспокоиться».