Почему так взъелись на Маркса и его экономические взгляды?

Или все же вам не нравится его вывод о том ,что капитализм - бяка ,которая сама себя съест? 

Пусть съест. Просто одним словом "капитализм" пытаются накрыть два совершенно разных условия ведения экономики. Уверяя всех, что то, что было в середине 19 века и то, что есть в 21 веке, суть одно и тоже. А это ложь. И транслировать её - значит вводить собеседников в заблуждение, совершенно сознательно.

И я даже не упоминаю, что капитализм Штатов не имеет никакого сравнения с капитализмом России или капитализмом Индии. Равно как и социализм Китая не имеет ничего общего с социализмом СССР (я не беру внешнюю сторону - красные флаги и партсъезды - я о экономике). И то, что Россия, с сегодняшним якобы капитализмом, гораздо больше делает для своего народа, чем СССР с якобы социализмом, для своего - достаточно показательно...

Или все же вам не нравится его вывод о том ,что капитализм - бяка ,которая сама себя съест? 

У меня к этому выводу как минимум один вопрос: как давно ожидается? Так и не оправдался походу?

И вообще кроме России (или не на наши деньги) когда и где были успехи реализации "учения Маркса"? Чё? Нигде?

Может тогда стоит перестать тыкать в труп палкой и уже закопать?

Когда думаешь

А ты уверен, что умеешь думать? Я вот вижу у тебя только плевки в окружающих...

Отрицательные процентные ставки по вкладам самое лучшее подтверждение моим словам. А ссудный процент это основа кап системы.

Если полностью произойдет отскок к феодализму, то деградационные процессы только ускорятся и, возможно, что на развитии человечества будет поставлен крест.

Лучше уж сразу рекомендовать читать Самого. «Разоблачение дипломатической истории XVIII века» — в самый раз.

Самое смешное, что эти "Разоблаения..." цитировались в советское время :)

Вот, например:

"Касаясь войн России первой четверти XVIII в., К. Маркс отмечал их важную роль в обеспечении выхода страны к морям. "... Ни одна великая нация, - писал он, - никогда не существовала в таком отдалённом от моря положении, в каком первоначально находилось государство Петра Великого... ни одна нация не мирилась с тем, чтобы все её морские побережья и устья рек были от неё оторваны... Россия не могла оставить устье Невы, этого естественного выхода для продукции Северной России, в руках шведов, так же как устья Дона и Буга и Керченский пролив в руках кочевых татарских разбойников..." В свете этого К. Маркс высоко ценил государственную и полководческую деятельность Петра I, подчёркивал прогрессивный характер его войн, в том числе и Северной войны 1700 - 1721 гг. ..." 
 История Северной войны 1700 - 1721 гг. / Отв. ред. И.И. Ростунов. - М.: "Наука", 1987. - с. 9.

Однако в реальности эта цитата выглядит иначе: 

https://scepsis.net/library/id_884.html

Говорят, что ни одна великая нация никогда не жила и не могла прожить в таком отдалении от моря, в каком вначале находилась империя Петра Великого; что ни одна нация никогда не мирилась с тем, чтобы ее морские берега и устья рек были оторваны от нее; что Россия не могла оставить устье Невы, этот естественный выход для продуктов ее Севера, в руках шведов, так же как устья Дона, Днепра, Буга и Керченский пролив - в руках занимавшихся грабежом кочевников-татар; что по самому своему географическому положению прибалтийские провинции являются естественным дополнением для той нации, которая владеет страной, расположенной за ними; что, одним словом, Петр - по крайней мере в данном случае - захватил лишь то, что было абсолютно необходимо для естественного развития его страны. С этой точки зрения Петр Великий намеревался в результате своей войны со Швецией лишь создать русский Ливерпуль и обеспечить его необходимой полосой побережья.

Но здесь упускают из виду одно важное обстоятельство, тот tour de force[Ловкий прием (франц.) Ред.LXXXIX], которым он перенес столицу империи из континентального центра к морской окраине, ту характерную смелость, с которой он воздвиг новую столицу на первой завоеванной им полосе балтийского побережья почти на расстоянии пушечного выстрела от границы, намеренно дав, таким образом, своим владениям эксцентрический центр. Перенести царский трон из Москвы в Петербург значило поставить его в такие условия, в которых он не мог быть в безопасности даже от внезапных нападений, пока не будет покорено все побережье от Либавы до Торнио, а это было завершено лишь к 1809 г. с завоеванием Финляндии.

«С.-Петербург - это окно, из которого Россия может смотреть на Европу», - сказал Альгаротти. Это было с самого начала вызовом для европейцев и стимулом к дальнейшим завоеваниям для русских. Укрепления, имеющиеся в наше время в русской Польше, являются лишь дальнейшим шагом в осуществлении той же самой идеи. Модлин, Варшава, Ивангород представляют собою не только цитадели, предназначенные для укрощения непокорной страны. Они являются такой же угрозой Западу, какую Петербург в сфере его непосредственного влияния представлял сто лет тому назад для Севера. Они должны превратить Россию в Панславонию подобно тому, как прибалтийские провинции превратили Московию в Россию.

Петербург, эксцентрический центр империи, сразу же указывал, что для него еще нужно создать периферию.

Таким образом, не само завоевание прибалтийских провинций отличает политику Петра Великого от политики его предшественников; истинный смысл этих завоеваний раскрывается в перенесении столицы. В отличие от Москвы Петербург был не центром расы, а местопребыванием правительства, не результатом длительного труда народа, а мгновенным созданием одного человека, не центром, определяющим свойства континентального народа, а морской окраиной, в которой они теряются, не традиционным ядром национального развития, а сознательно избранным местом для космополитической интриги. Перенесением столицы Петр порвал те естественные узы, которые связывали систему захватов прежних московитских царей с естественными способностями и стремлениями великой русской расы. Поместив свою столицу на берегу моря, он бросил открытый вызов антиморским инстинктам этой расы и низвел ее до положения просто массы своего политического механизма. Начиная с XVI в. Московия сделала важные территориальные приобретения только в Сибири, а до XVI в. непрочные завоевания на Западе и Юге были осуществлены лишь при непосредственном использовании Востока. Перенесением столицы Петр возвестил, что он, напротив, намерен воздействовать на Восток и на своих ближайших соседей, используя Запад. Если использование Востока было ограничено узкими рамками из-за замкнутого характера и неразвитых связей азиатских народов, то использование Запада с самого начала стало безграничным и всеобщим благодаря подвижному характеру и всесторонним связям Западной Европы. Перенесение столицы означало это намеренное изменение средств воздействия, а завоевание прибалтийских провинций дало возможность добиться такого изменения, сразу обеспечив России преобладание над соседними северными государствами, установив ее прямой и постоянный контакт со всеми пунктами Европы, заложив основу для материальных связей с морскими державами, которые благодаря этому завоеванию стали зависимыми от России в получении материалов для кораблестроения. Этой зависимости не существовало пока Московия, страна, производившая большую часть материалов для кораблестроения, не имела своих собственных путей для их вывоза, тогда как Швеция - государство, державшее эти пути в своих руках, - не владела страной, расположенной за ними.

Если московитские цари, осуществлявшие свои захваты, главным образом используя татарских ханов, должны были татаризовать Московию, то Петр Великий, который решил действовать, используя Запад, должен был цивилизовать Россию. Захватив прибалтийские провинции, он сразу, получил орудия, необходимые для этого процесса. Эти провинции не только дали ему дипломатов и генералов, то есть умы, при помощи которых он мог бы осуществить свою систему политического и военного воздействия на Запад, по одновременно в изобилии снабдили его чиновниками, учителями и фельдфебелями, которые должны были вымуштровать русских, придав им тот внешний налет цивилизации, который подготовил бы их к восприятию техники западных народов, не заражая их идеями последних.

Ни Азовское, ни Черное, ни Каспийское моря не могли открыть Петру этот прямой выход в Европу. К тому же еще при его жизни Таганрог, Азов и Черное море с его вновь созданным русским флотом, портами и верфями были опять заброшены или отданы туркам. Завоевание Персии тоже оказалось преждевременным начинанием. Из четырех войн, которые Петр Великий вел на протяжении своей жизни, его первая война с Турцией, плоды которой были потеряны во второй турецкой войне, продолжала, в известном смысле, традиционную борьбу с татарами. С другой стороны, она была лишь прелюдией к войне со Швецией, в которой вторая турецкая война являлась эпизодом, а персидская война - эпилогом. Таким образом, война со Швецией, длившаяся двадцать один год, поглощает почти всю военную деятельность Петра Великого. С точки зрения и целей, и результатов, и продолжительности мы с полным основанием можем назвать ее его главной войной. Все, что он создал, зависело от завоевания балтийского побережья.

Теперь предположим, что мы совершенно не знаем подробностей его военных и дипломатических операций. Но разве сам факт, что превращение Московии в Россию осуществилось путем ее преобразования из полуазиатской континентальной страны в главенствующую морскую державу на Балтийском море, не приводит нас к выводу, что Англия - величайшая морская держава того времени, расположенная к тому же у самого входа в Балтийское море, начиная с середины XVII в. сохранявшая здесь роль верховного арбитра, должна быть причастна к этой великой перемене? Разве Англия не должна была служить главной опорой или главной помехой планам Петра Великого и не должна была оказать решающее влияние на события во время затяжной борьбы не на жизнь, а на смерть между Швецией и Россией? Если мы не находим, что она прилагала все силы для спасения Швеции, то разве мы не можем быть уверены, что она использовала все доступные ей средства для содействия московиту? И тем не менее в том, что обычно именуется историей, Англия почти не появляется как участник этой великой драмы и выступает скорее в роли зрителя, чем действующего лица. Но подлинная история покажет, что правители Англии не менее способствовали осуществлению планов Петра I и его преемников, чем ханы Золотой Орды - осуществлению замыслов Ивана III и его предшественников.

Я могу только рекомендовать ознакомиться с критикой оного «общепринятого научного взгляда» Жаном Гравом.
Я даже НЯП цитату приносил…

ЗЫ: Касаемо экономических концепций Ксармы полезно сопоставлять его «упрощение» посредством рассмотрения *только* золотого стандарта с финансовой системой Великобритании времён его проживания там.

Марксизм — вероучение провокационно-имитационного характера, провозглашающее неизбежность перехода человечества в глобальных масштабах от «эксплуатации человека человеком» в «царство свободы» — сначала к социализму, а потом и к коммунизму.

Марксизм — наименование мировоззренческой системы, являющейся ложным имитатором пути к коммунизму. Марксизм разработан и внедрен знахарями Запада, как метрологически не состоятельное учение, для того, чтобы опорочить идеи коммунизма. Ложное отождествление понятий марксизм и коммунизм возникло на этапе мировоззренческих заблуждений конца Х1Х-середины XX веков.

Идеалы справедливости в социалистическом и коммунистическом обществе, выражаемые так, как они выражены в марксизме, либо выражаемые как-то иначе, притягательны для большинства живущих своим трудом и угнетённых паразитизмом правящего меньшинства, поэтому в определённых исторических обстоятельствах толпа оказывается отзывчивой к лозунгам, в которых видит выражение своих чаяний лучшей жизни без паразитизма и угнетения большинства меньшинством.

Однако, как показывает история, далеко не все лозунги воплощаются в жизнь теми, кто их бросает в толпу, и теми, кто отзывается призывам и искренне работает на воплощение лозунгов в жизнь. И происходит это далеко не всегда потому, что провозглашаемые в лозунгах идеалы объективно несбыточны, а вожди — двуличны и лицемерны. Большей частью это происходит потому, что для воплощения провозглашённых идеалов вождям и толпе закулисные политические сценаристы, преследуя свои цели, провоцирующе предлагают заведомо непригодные для этого средства, непригодность которых те не могут заблаговременно выявить. Это относится и к марксизму.

Марксистское учение изначально было построено так (и продолжает сохранять это качество поныне), чтобы реальные знания, на основе которых советы народных избранников могли бы принимать решения, ведущие к осуществлению провозглашённых учением благих целей, было бы невозможно извлечь из марксистских писаний. Вследствие этого реальное правление должно было по-прежнему остаться у мафии толкователей жизни на основе марксизма, а вся полнота внутриобщественной власти — у хозяев мафии, наследников древних разработчиков расистской библейской доктрины глобального рабовладения на финансово-ростовщической основе. Всё это предполагалось осуществить во всемирном масштабе, но в силу Брестского мира, разрядившего нагнетание революционной ситуации в Европе, пришлось ограничиться крупномасштабным социальным экспериментом «построения социализма в одной отдельно взятой стране». В глобальных же масштабах предполагалось изначально организовать общественный строй, примерно такой, какой был в СССР в хрущёвско-брежневские времена.

Против марксизма как такового большинство выросших после 1917 г. не только не возражало, но и относилось к нему с уважением, однако не вдаваясь в его существо. Марксизм стоял вне критики и не вызывал интереса или недовольства не только по причине гонений на критиков, а потому, что пока обеспечивалось потребительское спокойствие и рост производства, у большинства населения не было причин сомневаться в правильности марксистского учения, якобы явно подтверждаемого общественной практикой и их повседневной жизнью: культурный и экономический прогресс был реальностью, и при всех текущих трудностях его чувствовал каждый.

В “Экономических проблемах социализма в СССР” Сталиным было выражено иное понимание социализма и дано руководящее указание советской экономической науке отказаться от понятийного и терминологического аппарата марксизма в политэкономии прежде всего:

«Более того, я думаю, что необ­ходимо откинуть и некоторые другие понятия, взятые из “Капитала” Маркса, ... искусственно приклеи­ваемые к нашим социалистическим отношениям. Я имею в виду, между прочим, такие понятия, как “необходимый” и “приба­воч­ный” труд, “необ­ходимый” и “прибавочный” продукт, “необхо­димое” и “при­бавочное” время. (...)
Я думаю, что наши экономисты должны покончить с этим несоответствием между старыми понятиями и новым положением вещей в нашей социалистической стране, заменив старые понятия новыми, соответствую­щими новому положению.

Мы могли терпеть это несоответствие до известного времени, но теперь пришло время, когда мы должны, наконец, ликвидировать это несоответствие».

Если из политэкономии марксизма изъять упомянутые Сталиным понятия, то от неё ничего не останется, со всеми вытекающими из этого для марксизма последствиями. Вместе с «прибавочным продуктом» и прочим исчезнет мираж «прибавочной стоимости», которая якобы существует и которую эксплуататоры присваивают, но которую Сталин не упомянул явно.

Сталин прямо указал на метрологическую несостоятельность марксистской политэкономии: все перечисленные им её изначальные категории неразличимы в процессе практической хозяйственной деятельности. Вследствие этого они объективно не поддаются измерению, поэтому они не могут быть введены в практическую бухгалтерию ни на уровне предприятия, ни на уровне Госплана и Госкомстата.

Это означает, что марксистская политэкономия общественно вредна, поскольку на её основе невозможен управленчески значимый бухгалтерский учёт, и сверх того, её пропаганда извращает представления людей о течении в обществе процессов производства и распределения и управлении ими.

“Политэкономия” марксизма не описывает никакой исторически реально существовавший или возможный способ хозяйствования. “Капитал” — это собрание фактов, утопленных в словоблудии и язвительной полемике с несогласными, но это даже не система бухгалтерского учёта, которая так или иначе необходима для хозяйствования. Графоманство ли “Капитал”, или предумышленная дезинформация, нагромождение вздора — вопрос особый.

Имитационно-провокационная сущность марксизма, кроме того, выражается ещё и в том, что в философии марксизма вопрос о решении задачи предсказуемости многовариантного будущего, лежащий в основе всякой власти и всякого управления, подменён “основным” вопросом о первичности материи либо сознания.

В силу этих особенностей марксизма принципиального характера толпа, верящая в марксизм, оказывается заложницей хозяев марксизма, обладающих некими «ноу-хау» осуществления своей идеологической и экономической власти.