В день Победы, когда очевидна хрупкость мира, с особенным вниманием следует отнестись к решениям по сохранению мира, которые принимались людьми, выигравшими войну.
Например, из стенограммы Ялтинской конференции совершенно очевидно, что применение санкций одной великой державой против другой:
1. считалось невозможным в 1945
2. применение экономических санкций даже в те относительно суровые времена рассматривалось как немирное (враждебное) действие одного государства против другого.
6 февраля 1945, 16 час., Ливадийский дворец:
"Касаясь толкования американских предложений [речь идёт о создании Совета Безопасности ООН], Сталин говорит, что, как ему кажется, решения имеют своей целью обеспечить различным странам не только право высказывать свое мнение...сейчас речь идет не просто об обеспечении возможности излагать свои мнения, а о гораздо более важных вещах.
Черчилль высказывал опасение, как бы не подумали о том, что три великие державы хотят господствовать над миром.
Но кто замышляет такое господство? Соединенные Штаты? Нет, они об этом не думают. (Смех и красноречивый жест президента.)
Англия? Тоже нет. (Смех и красноречивый жест Черчилля.)
Итак, две великие державы выходят из сферы подозрений. Остается третья...
СССР. Значит, СССР стремится к мировому господству? (Общий смех.)
Или, может быть, Китай стремится к мировому господству? (Общий смех.)
Ясно, что разговоры о стремлении к мировому господству ни к чему. Его друг Черчилль не сможет назвать ни одной державы, которая хотела бы властвовать над миром. Черчилль вставляет, что сам он не верит, конечно, в стремление к мировому господству со стороны кого-либо из трех союзников. Однако положение этих союзников столь могущественно, что другие могут так подумать, если не будут приняты соответственные предупредительные меры.
Сталин, продолжая свою речь, заявляет, что ...он изучит предложения и, возможно, тогда ему станет яснее, в чем тут дело. Он думает, однако, что перед союзниками стоят сейчас гораздо более серьезные проблемы, чем вопрос о праве наций на высказывание своего мнения или вопрос о стремлении трех главных держав к мировому господству.
Черчилль говорил, что нет оснований опасаться чего-нибудь нежелательного даже в случае принятия американских предложений.
Да, конечно, пока все мы живы, бояться нечего. Мы не допустим опасных расхождений между нами.
Мы не позволим, чтобы имела место новая агрессия против какой-либо из наших стран.
Но пройдет 10 лет или, может быть, меньше, и мы исчезнем.
Придет новое поколение, которое не прошло через все то, что мы пережили, которое на многие вопросы, вероятно, будет смотреть иначе, чем мы.
Что будет тогда? Мы как будто бы задаемся целью обеспечить мир по крайней мере на 50 лет вперед.
Или, может быть, он, Сталин, думает так по своей наивности?
Самое же важное условие для сохранения длительного мира - это единство трех держав. ...Надо создать возможно больше преград для расхождения между тремя главными державами в будущем. Надо выработать такой устав, который максимально затруднял бы возникновение конфликтов между ними. Это - главная задача.
Переходя к вопросу о голосовании в Совете Безопасности, Сталин просит конференцию извинить его за то, что он не успел изучить во всех деталях документы. Он был очень занят кое-какими другими делами и потому надеется на снисхождение со стороны британской и американской делегаций. Рузвельт и Черчилль жестами и возгласами дают понять, что им хорошо известно, чем был так занят Сталин.
Сталин, продолжая, говорит, что, насколько он понимает, все конфликты, которые могут поступить на рассмотрение Совета Безопасности, подразделяются на две категории.
К первой категории относятся те споры, для разрешения которых требуется применение экономических, политических, военных или каких-либо других санкций.
Ко второй категории относятся те споры, которые могут быть урегулированы мирными средствами, без применения санкций.
Правильно ли его понимание? Рузвельт и Черчилль отвечают, что правильно... Власть международной организации не может быть использована против трех великих держав.
Сталин спрашивает, действительно ли это так.
Иден отвечает, что страны могут говорить, спорить, но решение не может быть принято без согласия трех главных держав.
Сталин еще раз спрашивает, действительно ли это так.
Черчилль и Рузвельт отвечают утвердительно.
Стеттиниус заявляет, что без единогласия постоянных членов Безопасности не может предпринять никаких санкций.
Черчилль говорит, что ... будет неправильно преувеличивать власть или злоупотреблять ею или возбуждать такие вопросы, которые могут разъединить три главные державы.
Сталин говорит, что имеется другая опасность.
Его коллеги не могут забыть того, что во время русско-финской войны англичане и французы подняли Лигу наций против русских, изолировали Советский Союз и исключили его из Лиги наций, мобилизовав всех против СССР.
Надо создать преграду против повторения подобных вещей в будущем.
Иден заявляет, что этого не сможет случиться, если будут приняты американские предложения.
Черчилль подтверждает, что в указанном случае подобная опасность будет исключена.
Рузвельт заявляет, что случай, подобный упомянутому маршалом Сталиным, не может повториться, так как для исключения члена требуется согласие всех постоянных членов.
Сталин говорит, что если при принятии американских предложений даже невозможно исключение члена, то все-таки остается возможность мобилизации общественного мнения против какого-либо одного члена.
Черчилль отвечает, что он может допустить случай, когда против кого-либо из членов начнется широкая агитация, но ведь одновременно будет действовать и дипломатия. Черчилль не думает, чтобы президент захотел выступить против Англии или поддержать какое-либо выступление против нее. Он уверен, что Рузвельт пожелал бы прекратить подобные выступления. Черчилль уверен также, что маршал Сталин не захотел бы выступить против Англии, не поговорив предварительно с Англией. Он, Черчилль, уверен, что всегда можно найти путь к разрешению споров. За себя он, во всяком случае, ручается.
Сталин заявляет, что за себя он также ручается (полушутя), вот, может быть, Майский станет нападать на Англию?"
===============
И несколько фактов о финале войны
Наибольших успехов в охоте за германскими секретами добились американцы, ими были проведены секретные операции «Алсос» – это атомная бомба, «Целластик» – данные немецкого научно-технического шпионажа, «Тууспэйст» – закрытая химическая информация, «Джекпот» – урановые дела, миссия «Пейперклип» («Канцелярская скрепка») – ракетная техника.
Им же достались самые сильные специалисты:
Вернер фон Браун – крупнейший в мире конструктор больших жидкостных ракет,
генерал Вальтер Дорнбергер – опытнейший организатор исследовательских и экспериментальных работ,
Артур Рудольф – талантливый ракетчик.
В мае 1945 г. американцы начали операцию Overcast по розыску и вербовке немецких специалистов, занятых в области ракетостроения.
Еще до того как советские войска вступили на территорию Пенемюнде - центра немецкого ракетостроения, добровольно ушли и сдались американцам, а затем перебрались в США 492 немецких ракетных специалиста и 644 члена их семей.
Американцы забрали в 300 вагонах всю техническую документацию, более 100 готовых к отправке на фронт V2, боевые стартовые комплексы вместе с военным персоналом (115 приборных и 127 топливных отсеков, 180 кислородных баков, 200 турбонасосных агрегатов, 215 двигателей...).
Немцы перед сдачей Пенемюнде уничтожили то, что невозможно или нецелесообразно было перевозить в Америку, но могло достаться СССР. Поэтому русские специалисты нашли либо отдельные комплектующие, либо остатки разрушенных агрегатов ракет.
Летом 1944 союзный штаб военной разведки в Лондоне составлял на основе своих сведений перечни особо интересных, полезных, нужных и/или ценных объектов, материальных ценностей, документов и лиц, имевшихся на оккупированных территориях, а под конец войны уже и на территории самой Германии.
Как только по мере продвижения союзных войск помеченные объекты и лица становились «достижимыми», на их захват направлялись спецподразделения, в т.ч. британские Target Forces или сокращённо T-Forces.
Иногда они оказывались на месте даже раньше, чем подходили регулярные войска.
Благодаря рассекреченным данным теперь стало известно, что англичане и американцы таким образом захватывали и вывозили из Германии ценности и специалистов не только в своих зонах оккупации, но и тайком, как бы контрабандным способом из «советской» зоны тоже.
Немецких гражданских лиц с такой же целью начали вывозить ещё в марте 1945, и в связи с этим выработали специальную процедуру. Если кто-то в Англии интересовался каким-то немецким гражданским специалистом, то этот специалист становился «разведывательной целью».
Разведке надлежало "не давать Советскому Союзу возможности заполучать германские военные и научные секреты"
Из книги английского историка Шона Лонгдена «T-Force. В погоне за военными тайнами нацистов»:__«американцев ждал приятный сюрприз — их главные в Берлине цели стояли нетронутыми. В том числе никто даже не пытался проникнуть в Патентное бюро, куда разведчики немедленно вызвали технические группы с микрофильмирующей аппаратурой. Видимо, ничего подобного T-Force у русских не было.»... «немецкая техническая информация промышленного характера... поможет американской промышленности сохранить за собой её место в мировой торговле.»
---------------------------------------------------
Только военные патенты, привезенные в США из Европы составили 750 тысяч отдельных единиц
СССР начал вывозить специалистов гораздо позже.
Крупнейшим ракетчиком, который помогал СССР, был Гельмут Греттруп (так пишут во всех книгах, иногда забывая, что в 1946 году ему было всего 30 лет и никаких особых разработок у него не было).
Приехало 150 (для ровного счета) «немецких специалистов, ракетчиков, профессоров и инженеров».
Что же это была за группа немцев, то ли не взятая Брауном, то ли отказавшаяся ехать на новую обетованную землю, предпочтя остаться в советской зоне?
Объяснения:
1. Это плохие специалисты, которые были не нужны команде Брауна.
2. Это были тайные оппозиционеры капиталистического мира, янкофобы, сумевшие в молодом возрасте избежать тотального национал-патриотического воспитания.
3. Это была сознательно оставленная в тылу СССР «группа технической разведки». Было совершенно очевидно, что русские возьмут их к себе для того же, для чего взяли других специалистов американцы. Им были поставлены две задачи: во-первых, узнать и передать американцам секретные советские достижения; во-вторых, попытаться перехватить научно-техническую инициативу и не дать русским получить опережающий конкретный результат...
Комментарии
спасибо, познавательно...