О тайне русской души

Недавно уважаемый once любезно сообщил нам важнейшее наблюдение о железорудном источнике для предполагаемого обеспечения сырьем киевских промыслов металлообработки. Он указал на топоним «деревня Грибова Рудня», что находится приблизительно в 50 километрах севернее Чернигова.

Грибова Рудня стоит на реке Сухой Вир, и, что особо интересно, этимологический словарь обозначает этот топоним (слово «вир»), как заглавное к термину «варить».

Пока не понятна связь между глаголом «варить» и месторождением железной руды, поэтому просто запомним такое совпадение, как отдельный исторический факт.

Следует отметить, что транспортное плечо от Грибовой Рудни до Киева, конечно, изрядное, но надо учесть, что место рудной добычи стоит на реке, связанной последовательностью притоков (Сухой Вир - Вир - Сож - Днепр) с киево-днепровской воднотранспортной системой. По-видимому, это было для Киева все же приемлемо, за неимением лучшего.

С другой стороны, такое значительное транспортное плечо указывает и на существенные трудности обеспечения плавильно-кузнечных промыслов Киева железными рудами.

Для того чтобы понять сколь важно это наблюдение, надо обратится к одной загадочной истории.

Есть замечательная статья, из которой стоит процитировать несколько строк (орфография сохранена, курсив мой – Ск.).

«Сванетия знаменита своими башнями. Их здесь превеликое множество, Местиа и Ушгули, вообще представляют собой сплошной лес из башен. Здесь башни есть в каждом дворе. Именно, для того чтобы посмотреть на башни, сюда валят огромные толпы туристов.

Но вот что интересно, на данный момент, достоверно никому не известно, ни как строились эти башни, ни зачем.

Время строительства башен, датируется XII-XIII вв.

Основная теория возникновения башен – боевая, дескать, строились они для обороны, что не лишено смысла, башня ведь. Но вот беда, внутренних войн в Сванетии не было, а большинство башен, построены во времена «золотого столетия», когда в Сванетию никто не вторгался. Так зачем строить башни? Задел на будущее? Быть может. Вот только, башни, в текущем их состоянии не очень пригодны для обороны, простой пример – большинство башен, имеют окна, только с одной стороны, и что самое интересно, часто, эти окна смотрят в противоположную сторону, от вероятного места появления противника...

Из всех древностей больше всего в Болонье поражают ее башни. Особенно стоящие в центре Торре Азинелли и Торре Гарисенда.

С высотой 97,2 м, башня является самым высоким строением исторического центра Болоньи...

Точной даты постройки башни Азинелли нет, но считается, что строительство началось между 1109 и 1119 годами…

А еще пишут, что тогда, в 12-м веке такие башни строили все состоятельные семьи, так что Болонья в те годы напоминала Манхэттен. Это потом уже какие башни сами рухнули, какие разобрали, так что до наших дней дожили всего несколько...

Ирландия буквально усеяна непонятными башнями, которые нигде больше не встречаются. Точнее, две еще есть в Шотландии и одна на острове Мэн.

На протяжении уже трех веков, историки и архитекторы не могут объяснить их назначение. По всему острову насчитывается 65 таких башен. И еще 23 полностью или частично разрушенных башен.

Построены башни явно по одной технологии, отличаются только диаметром и высотой. Высота колеблется от 18 до 34 метров. Стены башни выложены из мало обработанного камня на известковом растворе. У башни две стены - внутренняя и внешняя. Внутренняя идет ровно (выделено мой – Ск.), а внешняя с небольшим уклоном к вершине. Пространство между стенами, заполнено раствором...

Также вызывает вопросы каменный купол башен, имеющий коническую форму. Для чего он такой сложный и массивный?

Интересно, что вход в башню, находится на высоте от 1,5 до 7 метров над основанием. Никаких ступенек, ведущих к этому входу, строителями не предусматривалось. Возводились башни на протяжении 5 веков, с 700 по 1200 год...

Лишь в эпоху Просвещения в XVII веке, возникло предположение, что к церкви, эти башни не имеют никакого отношения. И возникла диаметрально противоположная версия – башни возводили викинги…»

[http://www.spletnik.ru/blogs/vokrug_sveta/107589_zagadki-srednevekovykh-bashen]

И это – верная мысль… Потому как Скандинавию (родину викингов) нередко называют страной ветров. Пожалуй, наиболее образно это выразил великий французский романист Виктор Гюго, который писал:

«...Северные фьорды и архипелаги - это царство ветров. Каждый глубоко врезающийся в побережье залив, каждый пролив между многочисленными островами превращается в поддувальный мех...

Таким образом, средневековый металлург, работавший с крупнейшими агрегатами своего времени, должен был быть специалистом - «ландшафтоведом», т.е. должен был уметь подобно мореплавателю, управляющему кораблем, «поймать ветер», чтобы извлечь железо из руды».

Послушаем теперь компетентных металлургов (курсив мой – Ск.):

«Сыродутный горн стал первым металлургическим агрегатом, специально предназначенным для производства железа из руд. Его конструкция появилась вследствие усилий древних металлургов, направленных на то, чтобы повысить интенсивность поступления в агрегат воздуха, что было необходимым условием повышения температуры процесса. Сначала для экстракции железа из руды использовали “волчьи ямы” … Ямы обязательно устраивались в местах интенсивного естественного движения воздуха: на холмах, в предгорьях…

Однако очень быстро пришли к тому, что наиболее эффективным способом усиления дутья является сооружение над ямой надстройки - своеобразной аэродинамической трубы (выделено мной – Ск.) ...»

Здесь надо особо отметить, что в Ирландии с X века викинги создали процветающую колонию. Археологическими раскопками доказано, что город Дублин, столицу Ирландии, основали викинги в 917 году.

Привлекала викингов в Ирландию позднекаледонская (герцинская) складчатость практически аналогичная скандинавским землям с точки зрения процессов тектогенеза .

Каледонская складчатость, как и положено любой складчатости, была богата горстами.

Горсты для средневековых металлургов являлись основными источниками руд различных металлов.

Аналогия геологической разведки позволяла скандинавам эффективно выявлять месторождения руд различных металлов, если местность имела сходственное геологическое образование. Средневековый рудокоп просто искал знакомые ему особенности рельефа и с приемлемой вероятностью находил там руду.

Ай да викинги, ай да… молодцы – даже Ирландию застроили своими сыродутными горнами… Да еще с аэродинамическими трубами...

 

Кто-то может спросить: а причем тут русская душа?

На этот коварный вопрос у истории есть свой достойный ответ.

Все дело в том, что именно первая волна «викингов», называемых в славянских землях «варягами», принесла в русский Киев технологию сыродутного горна, оснащенного берестовым воздуховодом большого удлинения.

Именно для такого мега воздуховода понадобился крутой и уникально высокий (для русской равнины) правый берег Днепра.

А руда, как мы уже знаем от уважаемого once, там «поблизости» есть...

Собственно, даже этимология термина «горн» однозначно указывает на производную основу, связанную с основой слова «гора» (обрыв), - вспомним, как говорил Мефистофель, повелевая своим слугам-воронам:

...Летите к кузнице подгорной,

Где гномы день и ночь, упорно,

Железо на огне куют.

Трудолюбивый этот люд

Уговорите дать нам пламя,

Невыразимое словами,

Каленья белого предел...

Также очень важно понимать, что железные руды западной Европы, с которых началась западноевропейская металлургия были весьма «заметными» для средневекового человека, и эта «заметность» имела место быть именно потому, что железные руды часто залегали в  «горстах»  попутно с рудами других, уже ранее используемых человеком, металлов. Грубо говоря, там, где есть горст с медным рудником (пусть даже заброшенным), – там и надлежит разумному рудокопу искать железорудную залежь.

Такой «заметностью» болотные и луговые руды русской равнины совершенно не обладали. Вследствие чего, своих «передовых» металлургов здесь не было.

Для славянского края необходимы были первичные «центры кристаллизации» начального сокровенного знания о железных технологиях.

Олицетворяла такую миссию привнесения новых знаний - первая «варяжская» волна славных сподвижников - таких, как кузнецы-металлурги Аскольд и Дир.

Именно поэтому поляне и платили такую «странную» (для русской равнины того времени) дань хазарам на момент прихода в Киев Олега - «меч с дыма», тогда как все остальные славянские племена приднепровья платили дань шкурами куниц, бобров да соболей.

И именно поэтому они (Аскольд и Дир) - «... не “княжат”, но “владеют” ...»

Вот что об этом пишет уважаемая Н.В.  Рындина (курсив мой – Ск.):

«…металлообработка развивается в виде самостоятельной ремесленной отрасли, главной фигурой которой становится мастер-профессионал. В пределах обычного поселка — это общинный мастер, который целиком посвящает себя специальным занятиям и освобождается от полевых работ. Готовые продукты земледелия и скотоводства он получает от сородичей, для которых отливает металлическую утварь, оружие и украшения. Накопленные технические навыки он передает по цепочке наследственных связей, поэтому такую форму организации ремесла часто называют индивидуально-семейной. Другая форма его организации именуется кланово-производственной. Она предполагает функционирование крупных объединений мастеров — кланов, в рамках которых они находятся в постоянном взаимодействии. Это обусловлено их компактным проживанием в отдельных поселках и наличием крупных мастерских, в которых операции по обработке металла производятся совместно, на базе узкой профессиональной специализации (выделено мной – Ск.). Клановые мастера, в отличие от общинных, выпускают массовую продукцию, предназначенную для дальнего обмена».

Кстати, все вышесказанное подтверждает этиологическая легенда монголов (как и тюрок) – она характеризует их именно как железоделов, их самый почетный титул – дархан, как и имя основателя державы – Темучин, означают мастеров железного дела.

Теперь послушаем мнение компетентных людей о еще одной особенности сыродутного процесса (курсив мой – Ск.):

«Стоит отметить, что при сыродутном способе железо не столько плавилось, сколько “варилось”, так как этот процесс создавал температуру, недостаточную для плавки железа (около 1200 градусов по Цельсию) ...»

Отсюда можно перейти к пониманию истинной этимологии слова «варяг». Варяг – это тот, кто варит железо.

То, что железо «варили» подтверждает и Даниила Заточник: «Лучше бы ми железо варити, нежели со злою женою быти».

Установление истинной этимологии звания «варяг» здесь начинает становиться принципиальным - оно подтверждает выход роли технологии на новый уровень – уровень, определяющий типологию социума.

И, кстати, загадка таинственного «капища» града Кия здесь, наконец, разрешается - это на самом деле «рост» (ток, место) - площадка для обжига руды или древесного угля. Ее подробно описывает Георгий Агрикола в восьмой книге.

Вот как это происходило (курсив мой – Ск.):

«Расчищали ток (место) для костров и поленья укладывались кучей вокруг кола, так что образовывался курган из дерева метров до 10-15 в диаметре основания…

Поленья укладывались плотно, пустоты заполнялись щепками, сучьями и другим лесным мусором. Кучу покрывали слоем дерна, а затем ещё засыпали песком. В нижней части кучи дрова на высоту 20-30 сантиметров оставляли неприкрытыми [или делали постамент-поддувало, оставляя между камнями такой конструкции щели, как в граде Кия] (примечание мое - Ск.).

Рядом ставился шалаш или сооружалась землянка для углежогов.

Затем начиналась самая тяжелая работа, в течение нескольких дней углежоги делали первоначальный обжиг древесины, контролируя днём и ночью обжиг, не позволяя вспыхнуть всей куче (выделено мной – Ск.) и уничтожить результаты многодневного труда. Постепенно дым приобретал более светлую окраску, углежог забивал последние отверстия в куче глиной и землёй, и ждал полного охлаждения кучи. Таким образом, в результате многосуточной беспрерывной работы в едком дыме, копоти и грязи углежог получал готовую продукцию - древесный уголь».

Как видим, в смрадных и дымных тяжелых трудах обретали Аскольд и Дир свое «княжество» ...

Концепция «крутой мыс – это металлургический центр» (КММЦ) позволяет разрешить долгую дискуссию уважаемых археологов о «хазарских городах» и замках «кочевых хазарских феодалов» …

Эта концепция снимает главное противоречие – отсутствие в городищах культурного слоя.

КММЦ легко это объясняет – люди не жили в металлургическом дымном цеху, они только там работали… Они жили в нескольких минутах ходьбы – в уютной долине у ручья.

Также разрешается загадка средневековых зольников.

Зольники – это не античные жертвенники и не славянские капища – это росты и токи для обогащения руды и обжига древесного угля.

Анализ же древнерусских железных шлаков однозначно показывает, что обжиг железных руд также производился, как стадия обогащения железной руды.

 

Но что же такого случилось в XIII веке из-за чего пришли в упадок, и были ввергнуты в забвение почти повсеместно такие величественные башни?

А случился в это время - «каталонский горн»; и случился он - на радость Пиренеям, Наварре, Штирии и Чехии.

Тогда же поблек сиятельный блеск южнорусской столицы - киевский обрыв стал не нужен…

Это был весьма драматичный момент в истории русских племен – потеря лидирующих позиций в железообрабатывающих технологиях могла привести к упадку.

Но гордый и привыкший бороться за победу славянский край не удалось задвинуть на технологические задворки мирового прогресса - свое величие явило владимиро-суздальское сердце российских земель.

Были, конечно, в этом новом взлете нашей державы и свои секреты.

Первый секрет был в том, что болотные руды северо-славянских земель оказались (когда их научились находить и добывать средневековые мастера) наиболее подходящими из известных и доступных (в те времена) металлургу железных руд, причем свойственно это было именно сыродутному процессу.

К тому же, в лесных славянских землях всего два человека добывали такой руды за сутки - полторы тонны.

Второй секрет -  в необычно большом коэффициенте «пустотности» древнерусской домницы, причем она (домница) вся заполнялась углем, и это в разы увеличивало плотность энергопотока в зоне протекания сыродутной выплавки за счет значительного роста теплоизоляции угольной «шубой» ядра процесса варки железа.

Богатая лесами северославянская земля, где не было разведано медных руд, могла это себе позволить в отличие от западной Европы, где леса (особенно около месторождений металлов) были в значительной степени уничтожены в бронзовый век.

Кроме того (курсив мой – Ск.), «…в Европе ситуация была совершенно иной. Легкодоступных природно-легированных месторождений здесь было … меньше, чем в Азии, а многие из известных были уже в значительной степени выработаны кельтами.

Длительное господство в регионе Римской империи, которая практически не развивала новых методов горно-металлургического производства, а ориентировалась на ввоз качественных металлургических материалов из Азии (выделено мной – Ск.), привело к застою в отрасли…»

Надо также понимать, что каталонский горн - это механизированный приводом водяного колеса обычный сыродутный горн небольшой высоты (всего лишь 3,5 фута, в отличии от штукофена).

В процессе варки железа выпуск шлака не производился.

За 12 часов процесса изготовлялось 20 кг крицы. Коэффициент выхода готового продукта крица/руда был менее 0,1.

А вот древнерусская домонгольская домница производила управляемый выпуск шлака в процессе варки железной крицы (по реконструкциям Колчина).

За 2,5 часа изготовлялось 9 кг крицы с коэффициентом выхода порядка 0,33.

Кричное железо почти не содержало фосфора.

Зная эти данные, легко понять почему крестьянская домница в отличии от каталонского горна конкурировала с литейными заводами даже в XVIII веке.

Тут в полный рост встает уже совсем серьезный вопрос: это что же, с появлением домницы в славянских землях металлургия западной Европы стала неконкурентоспособной?  

Многим из нас, воспитанным под жестоким глобальным прессом англосаксонской пропаганды, такой вопрос покажется, наверное, наивным или даже невежественным.

Кроме того, в те далекие времена еще не умели считать ВВП, а значит и доказательств представить вроде как - нельзя.

Но вот, если внимательно присмотреться к истории…

 

В начале 1229 г. папа Григорий IX направляет 5 булл в Любек, Ригу, Готланд, Динамюнде и Линчепинг (Швеция). Все они содержали категорическое требование добиться прекращения всякой торговли с русскими.

Ну что тут сказать, почти тысячелетие минуло, а ничего не изменилось...

Санкции, что характерно для истории (и нас уже это абсолютно не удивляет), совершенно не помогли.

Тогда одержимый злобой Григорий перешел от экономических к «иным» средствам продолжения политики опять же, действуя строго «исторически».

Он издает буллу от 24 ноября 1232 года, где обращается к ливонским рыцарям-меченосцам с призывом начать активную деятельность, чтобы «защитить новое насаждение христианской веры против неверных русских».

В очередном послании от 27 февраля 1233 г. русские прямо называются «врагами».

В папской булле от 9 декабря 1237 г. Григорий IX обращается уже к шведскому архиепископу и его суффраганам-епископам с призывом организовать «крестовый поход» в Финляндию «против тавастов [русских] (прим. мое – Ск.)».

В новой булле от 6 июля 1241 г. Григорий IX призывает норвежского короля содействовать «крестовому походу... в земли соседние» (выделено мной – Ск.), где развернулась большая война против Руси.

Теперь возникает следующий не менее острый вопрос: что же так напугало великого папу? Чем же так угрожали понтифику «убогие варвары», которые, в отличие от вероломных магометан, Гроб Господень не только не захватывали - они ему даже не угрожали? Да и вообще - они также, как сам папа, были христианами.

Особо надо отметить, что бесплодные новгородские подзолы и болота никак не напоминают райские кущи Леванта.

Чтобы ответить на такой вопрос, как ни странно на первый взгляд, необходимо обратиться к военной стратегии и тактике того времени. Надо не полениться и сделать еще один небольшой исторический экскурс.

 

Современные историки пришли к согласию, что в Ливонском и Тевтонском орденах, вместе взятых, число крестоносцев в прибалтийских землях не превышало ста пятидесяти человек.

С учетом погибших в предыдущих стычках на момент битвы на Чудском озере, их, судя по всему, было всего лишь человек сто, реально участвующих в битве в полках союзных орденов и племен, противостоящих рати Александра Невского.

Это как раз та рыцарская «свинья», что завязла в стойких рядах полка центра новгородцев, а потом фланговыми ударами «засадных» полков была отсечена от чухонской пехоты, окружена и разгромлена.

И опять каверзный вопрос: а что было бы, будь у тевтонцев своя «засадная (запасная) свинья»?

Честно говоря, даже думать об этом не хочется… Единственно, что приходит на ум - это сразу сказать: ну так ведь не было же у них запасной «свиньи».

И вот это (отсутствие запасной «свиньи») особо интересно, так как ее (запасной «свиньи») не было не только в «Ледовом побоище» - ее вообще не было в рыцарских битвах XIII века.

А это, в свою очередь, очень странно - кому как не Священной Римской империи положено было знать все о тактике резервного манипула Цезаря. Ведь даже «примитивные русские варвары» об этой тактике (как видно из хода сражения близ Чудского озера) не только знали, но и с успехом ее использовали.

Опять же, от желающих стать рыцарем у ордена не было отбоя, и это понятно - кроме почета в обществе рыцарь был у ордена на полном содержании, им даже была разрешена охота, что являлось почти королевской привилегией по тем временам.

В средствах орден тоже был не стеснен - об этом может сказать тот факт, что орден содержал для каждого рыцаря еще целых десять членов ордена, осуществляющих вспомогательные операции, как военные, так и хозяйственные.

Таким образом, единственное, что может объяснить фатальный недостаток боевого резерва тяжеловооруженной конницы, - это… недостаток железа, а если точнее – недостаток стали.

Причем эта ситуация почти типична в истории Европы - вспомним, как фашисткой германии фатально не хватало железной руды, что заставило ее действовать в концепции блицкрига.

В аналогичной ситуации, правда по причине неразвитости промышленности, находился и Советский Союз.

Почему же всесильные императоры империи и могущественные папы не смогли устранить дефицит стали?

Ответ на удивление прост: они были бессильны против рудокопов – владельцев рудников, контролирующих выгодный им… дефицит руды.

На этом рубеже кто-то может сказать: да быть того не может…

И действительно, данный тезис – обескураживает, но если внимательно присмотреться к истории…

 

Общий принцип феодального права в начале средних веков заключался в суверенности государя, а одной из ее форм была так называемая «горная регалия», что означало суверенное право государя на недра.

Однако завладев регалией на недра, каролинги столкнулись с существенной трудностью – руду добывать ни сам государь, ни его рыцари – не могли – не царское это дело.

Но это еще было полбеды, а главная проблема заключалось в том, что этого никак не хотели делать и все остальные.

Народ – он простой и, как следствие, и рассуждает просто: это значится, я шахту построю, а когда добыча наладится, придут рыцари во главе с государем и скажут: «Всем спасибо, все свободны…»

Понятно, что на таких условиях желающих быть шахтерами не нашлось.  

В трагической ситуации каролингов спас эмфитевзис.

Этот термин только звучит пугающе заумно, а на самом деле он весьма прост – это пожизненная аренда с правом наследования, кодифицированная еще в Дигестах Юстиниана.

Особо необходимо отметить, что потребность каролингов в эмфитевзисе породила «болонскую» рецепцию римского права. Именно так, на самом деле, началась в Европе эпоха возрождения.

«С целью оживления поиска и разработки полезных ископаемых … монарх объявлял «горную свободу».

Обложив добычу полезных ископаемых податью в пользу казны, обладатель регалии [действуя в рамках феодального права] (уточнение мое – Ск.) в Германии, объявлял этот промысел свободным.  Дозволялось всякому желающему искать месторождения ископаемых на любых землях и, в случае открытия, получать от назначенного для этого должностного лица Горного мастера, горный отвод для разработки на неопределенное время … на следующих условиях:

а) уплата подати (обычно, 1/8 – 1/10 части валовой добычи);

б) постоянное ведение разработки под страхом лишения горного отвода;

в) вознаграждение землевладельца, в имении которого производилась разработка.

Такой порядок, получивший в Германии название «горной свободы», появился довольно рано в горном законодательстве и, вероятно, раньше существовал на практике, в виде обычного права (выделено мной – Ск.) …»

На перечень условий «горной свободы» следует обратить особое внимание.

Несмотря на свою лаконичность, он строго оговаривает главную цель: пополнять резервные ресурсы государя и локальных феодалов (владельцев земельных участков, где происходила добыча), а также обеспечивать непрерывность этого процесса под угрозой потери арендатором права на добычу.

Однако условие постоянства ведения разработки ничего не говорит об уровнях производства – здесь-то и кроется источник будущих бед.

Вот как протекал процесс структурирования горной отрасли (курсив мой –Ск.):

«В богатых рудой местах жилы часто выступали на поверхность, так что вначале руду просто можно было дробить ломом… только благодаря этому и были возможны, так-называемые, «одиночные промыслы», когда шахта устраивалась одним только рудоискателем или очень небольшим числом этих последних.

...Как только шахта достигала такой глубины, что работающий в ней шахтер не может сам выносить на поверхность добытую руду, без того, чтобы бросить место работы, он сейчас же должен взять себе на помощь другого человека.

...Отсюда само собой вытекало известное разделение труда, распадающегося на ряд отдельных операций — ломку руды, извлечение ее на поверхность, добывание дров и угля, выплавку руды и ковку добытого чугуна [если точнее, то не чугуна, а крицы] (уточнение мое – Ск.). Чем глубже становилась шахта, тем больше требовалось помощников. Благодаря этой необходимости в совместной работе, образовались особые горные товарищества (выделено мной – Ск.). ...Несколько рудокопов уговаривалось образовать товарищество и на общий счет и риск возвести шахту или даже несколько шахт. Между тем как рудоискатель-одиночка должен был покрывать все расходы из своих собственных средств, члены горного товарищества заключали договор, согласно которому каждый член товарищества брал на себя определенную долю издержек и получал право на одинаковую долю доставшихся товариществу прибылей. Для облегчения взаимных расчетов товарищи разделяли их общее предприятие на так-называемые «куксы» (славянское слово, заимствованное из Богемских горных промыслов и обозначающее «часть»). Каждый товарищ мог брать себе столько кукс, сколько он хотел (выделено мной – Ск.) и этим самым принимал на себя обязательство нести соответственно их числу издержки производства и делать необходимые приплаты. Барыши делились также по куксам [так и хочется сказать, что отсюда проистекает этимология современного выражения «кукситься», но, к сожалению, никаких доказательств этого нет…] (вставка моя – Ск.).

Как мы видим, первоначально куксы не являли черт капиталистического предприятия. В основе этой системы лежала мысль, что владельцем кукс может стать только рудокоп, работающий наравне со всеми.

Постепенно, однако, вошло в обычай продавать куксы посторонним.

...куксы могли продаваться, передаваться по наследству, закладываться и вообще передаваться третьим лицам. Если эти третьи лица, приобревшие куксу путем покупки, наследования и т. д., не были рудокопами по профессии, то они извлекали доход из данного горного предприятия, не участвуя в нем непосредственной работой. Таким образом возникали капиталистические отношения…»

Таким образом в «объятиях горной свободы» и зарождался в XII – XIII веках капитализм Европы.

Следствием «горной свободы» стало бесконтрольное использование появившимися горными магнатами (кверками) природных ресурсов.

А когда такое случается – жди беды.

Это привело к образованию первых в истории Европы акционерных обществ и монополизации регулирования производственных показателей, в первую очередь уровня производства с целью роста цен через образование картелей (они отмечены документально в XIII веке, но многое указывает на более раннее их становление).

Однако вернемся от исторических аналогий к документально подтвержденным технологическим аргументам.

Дело в том, что в западной Европе в то время владели только тигельным производством стали, а для этого полностью подходила лишь медьсодержащая железная руда и особо качественный древесный уголь, а сам процесс был доступен только искусному мастеру.

А вот у новгородских и владимирских металлургов не было акционерных обществ и со сталью было все нормально - они уверенно владели не только техникой стального уклада, но и цементацией, причем, как цементацией отдельных изделий, так и цементацией крицы в целом.  

Особо важно, что такими компетенциями владели в новгородских и владимирских землях повсеместно (в некоторых областях чуть ли не в каждой деревне), а не только в центрах металлургии, как сложилось в «диверсифицированной» западной Европе. Это давало возможность оснащать оружием войско даже в случае потери части территории.

Также русские мастера владели техникой трехслойного пакета.

А вот Георгий Агрикола нигде цементацию крицы, как целого, и технику многослойных пакетов даже не упоминает ни единым словом. А ведь это человек, который описал технологии Европы с великой тщательностью - он гордился технологическим величием Европы, он просто этим жил…

 

Здесь, конечно, необходимо честно задать критический и неприятный контрвопрос: а что же тогда доблестные славяне не обзавелись своей стальной «свиньей», причем не только основной, но и, как у них (доблестных славян) принято, - еще и «свиньей засадной»?

Ответ очень прост - славяне просто не успели это сделать - они столкнулись с бронированным рыцарским «кулаком» лишь в первой четверти XIII века, и почти тут же их накрыла неистовая сила Батыева нашествия 1237 года.

А в 1241 году орды Батыя стерли в труху «стальные рыцарские клинья» - в Польше, Моравии и Венгрии, убедительно доказав бессилие неповоротливого бронированного рыцаря против дальнобойного составного монгольского лука.

А еще они наглядно показали, что отсутствие акционерных обществ в империи чингизидов никак не помешало им завоевать полмира.

 

Ключевым приемом войск в ходе битвы после этого стал суим, провозгласивший эпоху маневренного боя.

«Свинья» стала не нужна… также, как и «киевский обрыв» ...

 

Особо интересны выводы очень осторожных в окончательных оценках университетских профессоров-археологов.

Они признают для домонгольского периода русских земель просто поразительные результаты (курсив мой –Ск.):

«Базовой отраслью ремесленного производства была обработка железа. Производством железа на Руси всегда занимались деревенские металлурги.

В сельской местности были наиболее благоприятные условия: здесь имелись богатые поверхностные залежи болотных и луговых железных руд, а также леса, пригодные для пережога и получения древесного угля…

Изделия древнерусских оружейников высоко ценились в Средней Азии, Византии, Европе. Русские кузнецы владели сложными приемами узорчатой сварки и термической обработки. В технике и художественной отделке русские мастера не уступали ни западным, ни восточным оружейникам.

Особенно ценились русские кольчуги-брони. На Руси кольчуга появилась раньше, чем на Западе…

Кузнечное ремесло достаточно рано выделилось в особую отрасль производства. Кузнецы работали и в селах, и в городах…

...в начале XII в. денарий исчезает из обращения. С этого момента розничная торговля на Руси переходит на безмонетную (выделено мной – Ск.) систему использования товаро-денег, при которой функцию денег выполняли стандартные ходовые предметы...

Крицы поставляли на городские рынки, где они приобретались кузнецами…

В XII в. насчитывалось не менее 16 различных специальностей, занятых обработкой железа и стали: замочники, ножевники, бронники и др.»

Существование «рассредоточенного» сельского индустриального уклада славянских земель доказано археологически - в раскопах Куликова поля обнаружен (датированный XIV веком) кластер сельских железных технологий с производством, вчетверо превышающим потребности собственного населения.

Обнаружена также заготовка-основа из сырцовой стали (содержание углерода - до 0,3–0,4 %). На эту заготовку-полосу по всей длине   наварены тонкие стальные пластины. Эта заготовка также подверглась резкой закалке. На одном конце заготовки отчетливо видны следы отруба: прежде чем отковать необходимый предмет, кузнец отрубал от заготовки часть нужной длины.

Таким образом, в сельском производстве наблюдается заводской принцип разделения процесса изготовления изделия на технологические операции.

Вспоминая, что процесс появления детальщиков-кустарей, «виртуозов и калек разделения труда», был описан еще Марксом при анализе мануфактуры

можно сделать кардинальный вывод: это рассеянная мануфактура (!), вот только она… без капиталиста.

 

Но возможна ли в X-XIV веках на Руси такая экономическая конструкция, неумолимо похожая на рыночно-производственную структуру рассеянной мануфактуры западной Европы?

Для ответа на этот коварный вопрос обратимся к мнению знающих людей.

Светочи экономической мысли - Кэмпбелл Р. Макконнелл и Стенли Л. Брю в своей известной работе «ЭКОНОМИКС. ПРИНЦИПЫ, ПРОБЛЕМЫ И ПОЛИТИКА.»

уверенно заявляют:

«Капитализм — это рыночная экономика» [Стр. 67].

Однако строгого и исчерпывающего определения самой рыночной экономики профессора почему-то не дают, что весьма странно, хотя надо помнить, что мы имеем дело со «светочами».

Вместо строгого определения читателям предлагается познать [Стр. 71.]  категорию рыночной экономики через осознание существования пяти фундаментальных вопросов, на которые неизбежно должна ответить рыночная экономическая система. Вот эти вопросы (курсив мой –Ск.):

«1. Сколько следует производить? В каком объеме или какую часть имеющихся в распоряжении ресурсов нужно занять или использовать в процессе производства?

2. Что следует производить? Какой набор товаров и услуг лучше всего удовлетворит материальные потребности общества?

3. Как следует производить эту продукцию? Каким образом организовать производство? Какие фирмы должны осуществлять производство и какие технологии им следует использовать?

4. Кто должен получить произведенную продукцию? Как должен распределяться продукт экономики между потребителями?

5. Способна ли система приспосабливаться к изменениям? Может ли она соответствующим образом реагировать на изменения потребительского спроса, предложения ресурсов, а также технологические изменения?»

Тут нам ничего не остается кроме, как считать признаками рыночной экономики - возможности испытуемой экономической системы ответить положительно на эти пять «заветных вопросов».

Это на самом деле вполне годный инструмент для анализа, особенно если учесть, что профессорами дается, на наше счастье, вполне конкретное определение рынка:

«Рынок - это институт, или механизм, сводящий вместе покупателей (предъявителей спроса) и продавцов (тех, кто обеспечивает предложение) отдельных товаров и услуг. При этом рынки принимают самые разные формы». [Стр. 45.]

Немаловажно и то, что авторитетные экономисты благосклонно разрешают рыночной экономике механизм бартера:

«Обмен может совершаться - а иногда и совершается - на основе бартера, то есть когда товар обменивается непосредственно на другой товар». [Стр. 69.]

 

Спросим теперь уже себя и конкретно: есть ли основания считать северорусскую металлургическую провинцию X-XIV веков рыночной?

 

О рыночности кузнечно-литейных технологий мы уже все знаем, а вот теперь послушаем, что уважаемые археологи говорят, например, о гончарах сельских общин (курсив мой –Ск.):

«Свою продукцию они сбывали ... на рынок ближайшего города.

В III Новгородской летописи под 988 годом имеется сообщение, что житель пригородного новгородского села Пидьбы гончар Пидблянин собирается везти горшки для продажи в город: “и иде Пидблянин рано на реку, хотя горнцы везти в город” …

Из всего изложенного можно сделать следующие выводы.

1. Массовая продукция сельского гончара шла на продажу, удовлетворяя все возрастающие потребности сельского населения в глиняной посуде.

2. Спрос потребителя (выделено мной – Ск.) на определенный товар заставлял сельских гончаров заниматься почти исключительно выделкой посуды и притом преимущественно горшков».

А вот о вспомогательных производственных материалах:

«Продукция домашнего производства русской деревни X – XIII вв. в основном шла на нужды своего хозяйства, но некоторые виды ее (ткани, кожа, смола) вывозились … для продажи, поступая таким образом на городской рынок».

Помня, что продукцию русских мастеров покупала даже западная Европа, а рост производства и численности населения стабильно наблюдался в течении конца X – начала XIII веков, что доказывает постоянный рост количества городов в этот период, а также, учитывая, что, как было показано выше, доказан археологически межобщинный рыночный обмен, с уверенность можно сказать об успешном решении первых четырех «коренных» вопросов (признаков) рыночной экономики.

 

Пятый же вопрос также был решен положительно, так как система приспособилась даже к татаро-монгольскому игу.

Таким образом, существование на территории Русской равнины в XII - XIII веках рыночной экономики, конкурентоспособной по отношению к западноевропейскому экономическому укладу, можно считать доказанным.

Но вот беда - не обнаруживается фигура предпринимателя-капиталиста в этой рыночной экономике. Кто же управлял этой экономикой?..

Этот вопрос оставим для последующих сообщений.