[Пятничное] "Ответный удар Японии" (1994)

Восемнадцатого августа две тысячи энного года многонациональным силам восемнадцати стран, в конечном счете, удалось разгромить Японию, империалистическую державу с чрезвычайно варварской экономикой.

Боевая операция была осуществлена блестяще. Всё прошло без сучка и задоринки - так гладко, будто бы во сне, а не наяву. Мы предполагали, что демонтаж японской экономической империи будет сопровождаться гораздо более мощным сопротивлением.

[...]

Что же до отсталых стран, представляющих большую часть мира, те не испытывали ни особой радости, ни печали. Что бы ни происходило, им никто не уделял внимания. Зато они всегда вели бесплодные гражданские войны, а потому и были нашими важнейшими партнерами в деле поставок оружия, подтверждая в то же время своими варварскими действиями наше моральное превосходство.

[...]

На три года в мире воцарился мир. Япония вновь стала безмятежной аграрной страной - и, кажется, население всё это вполне устраивало. Странная страна!

Однако медленно и верно тут и там происходили необычные перемены. Первые признаки проявились в бывших японских транснациональных корпорациях. Когда их передали разным странам, весь японский персонал уволили, однако местный контингент, работавший под их началом, сохранил свои места.

В скором времени стало ясно, что бывшие японские корпорации по-прежнему господствуют над миром. Почуяв что-то неладное, мы поспешили провести в них детальное обследование ситуации. В результате обнаружилось нечто пугающее - кадровый состав на этих предприятиях был уличён в "японизации", особенно те работники, что были наняты при прежних владельцах.

Конкретно это выражалось в том, что даже после окончания рабочего дня они под всяческими предлогами задерживались на работе и нередко с озабоченными лицами приходили даже в выходные дни. Необыкновенно повысилась общительность сотрудников. Им будто не хватало, что они часами на работе сиживали нос к носу, теперь и после работы все гурьбой ходили в караоке-бары или допоздна бродили в кабаках.

Что же до их психологии, то их индивидуализм полным ходом деградировал, усиливалось чувство коллективной принадлежности. Мы приняли решительные меры к пресечению подобного феномена. И, возможно, действовали слишком жестко, но все те, кто проявил малейшие симптомы пресловутой японизации, были сосланы в концентрационные лагеря среди пустынь.

[...]

Японизация персонала бывших японских транснациональных корпораций не прекращалась. Несмотря на то, что основной состав работников на многих предприятиях был набран после разгрома Японии, процесс шел бурным темпом. Было достаточно взгляда на них для того, чтоб не осталось никаких сомнений. Лезут из кожи вон, чтобы пристроить потомство в знаменитые университеты, высунув язык, гоняются за облигациями, скупают фирменные товары, мясо едят только в белую крапинку...

У нас голова пошла кругом. Ну почему японизация не прекращается?

Мы комплексно исследовали бывшие японские корпорации, начав подозревать, что болезнетворный микроб таится не в людях, а в организации труда. В полученном отчете это подкрепили ряд примеров.

На бывших японских предприятиях устав компании, как правило, не изменялся со времен японского экономического господства, изобилуя невероятными в своей абсурдности ритуалами.

Служащие, например, едва переступив порог, должны были как штык являться на обязательную "утреннюю поверку". В тот момент, когда они еще не отошли от сна, их управленцы произносят речи вроде тех, что призваны вселять в солдат моральный дух по образцу партийной пропаганды коммунистов и нацистов, но превосходящие намного в силе их воздействия. Согласно подсчетам Бринстоновского института менеджмента сила их воздействия в 5-7 раз превышает пропагандистские кампании, проводившиеся под личным руководством Геббельса.

И это еще не всё. Существует ритуал в виде "рапорта об индивидуальной норме" - и ошибётся тот, кто думает, что здесь имеется в виду отчет о выполнении работником нормы. Нет, работник рапортует о норме, которой собирается достичь в ближайшем будущем, за что он отвечает своим честным именем. Поистине изощренный метод!

[...]

Ритуалы не исчерпываются ни "утренней поверкой", ни "рапортом об индивидуальной норме". Кроме них в наличии "банкет" и "хоровое пение корпоративного гимна", "корпоративный туризм", "переезд начальника" и многое другое. Каждый из ритуалов сам по себе не представляет ничего особенного, но все они тесно взаимосвязаны.

Мы пришли в ужас от системы, порожденной японским гением, а после занялись уничтожением всех этих корпораций.

[...]

К несчастью следующая волна японизации накрыла мир молодежи, что первыми, естественно, заметили преподаватели учебных заведений. Поначалу перемены принимали с одобрением. Учащиеся стали молчаливыми, резко сократился круг тех молодых людей, которые в штыки воспринимают всё, что говорит преподаватель. Более того, учащиеся стали заниматься. Успеваемость росла. Но вскоре стали проявляться негативные последствия, однако в системе образования предпочитали их не видеть. Еще бы! С такой молодежью было намного проще.

Но учащиеся, уподобившиеся своим японским сверстникам, теряли все свои способности в широком смысле слова. Наиболее выпукло тенденция проявилась в мире поп-музыки. В один прекрасный день мы обнаружили - во всей стране уж не осталось ни единого певца, в котором можно было бы заподозрить талант. Вместо этого - как некогда в Японии - эстраду запрудили безголосые марионетки. Те во всем оглядывались на авторитет звукозаписывающих фирм и телевизионных каналов, но слух у них отсутствовал, а голос был слабее, чем у дряхлых стариков. Вдобавок вся эта шатия-братия корчила из себя невинных пташек.

Неприглядные перемены поразили профессиональный бейсбол. Высыпали совершенно безынициативные игроки, делавшие только то, что им прикажет тренер.

Были и другие перемены. Молодежь утратила авантюризм, предприимчивость. Окончив институт, все поступали на работу по распределению, мечтая лишь о том, чтобы осесть где-либо на всю жизнь. ("Распределение" - это японское слово, означающее поступление на службу сразу после окончания университета. Всякий в Японии, кто поступил на работу не по распределению, рассматривается как опасный инакомыслящий, и считается само собой разумеющимся то, что он не сможет никогда возглавить коллектив). Перевелись те молодые люди, открывающие собственное дело, даже дети сравнительно крупных фермеров и бизнесменов не стремились им наследовать.

[...]

Излишне говорить, что увлечение комиксами всегда воспринималось нами в качестве ярчайшего примера ненормальности японской молодежи.

[...]

Растерявшись перед всеми неслыханными нападками, мы, однако, были искренно убеждены в том, что народ на нашей стороне. И все-таки довольно скоро наступил тот день, когда все заблуждения на этот счет рассеялись.

Три крупнейших телекомпании опубликовали результаты опросы общественного мнения о доверии президенту. Тринадцать процентов...

Это были самые позорные цифры со времен администрации Никсона.

[...]

В анкетах приводились мнения отдельных граждан, большинство которых сводилось к следующему:

"В нынешнем правительстве рассиживаются дураки, но оппозиция-то ничем не лучше. Не доверяю ни тем, ни этим. Думаю, что нынешнее правительство предпочтительней, чем оппозиция" (служащий фирмы, 50 лет).

"Политика? Плевать хотел. Политики давно прогнили. Совесть потеряли. Подумали бы хоть немного о нас!" (разнорабочий, 20 лет).

"Мне не нравится родимое пятно на лице президента" (служащая, 27 лет).

"Оказывается, президент не знает, почем редька! Как-то в интервью он сказанул, что 63 цента. Разве купишь ее сейчас дешевле семидесяти? Как может управлять государством человек, не знающий даже, сколько стоит редька?" (домохозяйка, 39 лет).

"Нет разницы, что президент, что оппозиция. Да и пресса тоже виновата - покричат, покричат и умолкнут. Если дальше так пойдет, то люди разуверятся в политике вообще. Хватит пренебрегать народом!" (управляющий фирмы, 60 лет).

Стало ясно, что в народе произошли чудовищные изменения. Президент немедленно созвал японоведов с просьбой высказаться по этому поводу. Ответ был единодушным:

"Господин президент, нет никаких сомнений. Политическое мышление типичных японцев".

[...]

Из рассказа Кёдзи Кобаяси "Ответный удар Японии" (1994)