Автор Людмила Игоревна Кравченко — эксперт Центра Cулакшина.

Кремлевские статисты и экономисты уже привыкли, невзирая на данные статистики, твердить, что состояние экономики выравнивается, кризисные явления преодолены, ВВП растет, а промышленность демонстрирует устойчивый тренд на сохранение нулевого или около нулевого прироста. И в этой связи любое отклонение объясняется ими как сезонная погрешность или инцидент, не заслуживающий внимание. А как иначе, ведь он говорит, что не все так гладко, как вещают прокремлевские экономисты и чиновники.

ПРОМЫШЛЕННОСТЬ — ПОКАЗАТЕЛЬ ЛУКАВЫЙ

Пока статистика трубила, что промышленное производство в России худо-бедно развивается, не все особо задумывались над вопросом, что промышленное производство — показатель композитный, состоящий из трех составляющих: добыча полезных ископаемых, обрабатывающая промышленность и производство электроэнергии. Именно добыча, которая росла, сглаживала траекторию колебания промышленного производства на фоне падения обрабатывающей промышленности. На рис. 1 видно, что индекс производства по виду деятельности «Обрабатывающая промышленность» в основном падал, в то время как добыча полезных ископаемых в кризис росла на 2–6%.

Рис. 1. Индекс промышленного производства, по данным Росстата

Пока Росстат отчитывается о том, что в июле этого года промышленное производство составило 1,1%, внимательно нужно следить за данными по обрабатывающей промышленности, которые напротив показали отрицательный рост в 0,8%. А ведь именно обрабатывающая промышленность еще хоть как-то отделяет Россию от того момента, когда страну переведут полностью на рельсы нефтегазовой экономики, упразднив все остатки собственного производства, оставив лишь те, которые служат нуждам нефтегазового сектора — металлургия, трубопрокатное производство.

ИЮЛЬСКИЙ РЕЦИДИВ

С марта этого года индекс промышленного производства по виду деятельности «Обрабатывающая промышленность» рос. Этому «чуду», стоит вспомнить, предшествовало изменение методологии Росстата и подчинение структуры Минэкономразвитию, у которого до этого сменился глава. На место Улюкаева пришел чиновник из Минфина, тем самым традиционная борьба между ведомствами за полномочия, завершилась в пользу последнего. На этом фоне падение в июле на 0,8% в сравнении с июлем 2016 года и на 5,5% в сравнении с предыдущим месяцем было расценено как ничего не значащий факт. Как заявили в Минэкономразвития, замедление годовых темпов роста промпроизводства в РФ в июле вызвано снижением в обрабатывающих отраслях, но картина по отдельным продуктам разная и говорить об изменении тенденции в промышленности преждевременно. В ведомстве сослались на неполноту информации, то есть не исключено, что уже в августе июльское падение превратится росчерком пера в Росстате в рост.

Июльское падение в итоге привело к ухудшению показателя индекса промышленного производства, который составил 1,1%, в то время как ЦБ ожидал роста на 3,1–3,6%, полагая, что рост в июле должен быть хотя бы на уровне июня.

ОТРАСЛЕВОЕ ПАДЕНИЕ

Падение по секторам промышленного производства в обрабатывающей промышленности даже на 1–5% для России уже негативный показатель (рис. 2). Во-первых, с 2014 года ежегодно обрабатывающая промышленность снижается на эти самые проценты, что уже совокупно привело к существенному падению. Во-вторых, для страны, в которой высока доля импорта, такое снижение говорит о все большей зависимости от импорта и меньшей ориентации на собственные товары. Исключение составляет сельское хозяйство и пищевая отрасль, которые стали «флагманами» импортозамещения.

Рис. 2.Индекс промышленного производства по виду деятельности «Обрабатывающие производства», июль 2017 года к июлю 2016 года

Конечно, если верить статистике, целые отрасли стали восстанавливаться от кризисных явлений. Так называемые отрасли пищевой и легкой промышленности демонстрируют оживление. Но реальное состояние экономики отображают те сектора, которые требуют больших инвестиций, рынка сбыта, включая внешнего. Это те отрасли, продукция которых должна стать главными статьями экспорта, вытеснив нефть и газ. Это машины и оборудование. Здесь статистика уже длительное время не радует:

— производство компьютеров, электронных и оптических изделий в июле упало на 6,6%, за семь месяцев сокращение составило 2,5%;

— производство автотранспортных средств, прицепов и полуприцепов упало на 0,5% в июле;

— производство прочих транспортных средств и оборудования — на 33,3%.

Но ведь был же и рост! Столько отраслей показали положительные темпы роста, это уже достижение на уровне непрекращающегося падения. Но есть два НО. Первое — рост в российской статистической системе явление весьма условное. Второе, такие темпы прироста говорят скорее о том, что эти отрасли так и будут оставаться аутсайдерами российской промышленности. Например, производство машин и оборудования выросло на 0,4% в июле или за 7 месяцев на 1,8%. За этот же месяц добыча газа выросла на 18,2%, а за семь месяцев — на 13,4%. Учитывая традиционно отстающие позиции сектора «машины и оборудования», при таких темпах им никогда не догнать российские передовые отрасли сырьевой экономики. Поэтому весь этот рост говорит лишь о том, что сырьевой экономике никакая обрабатывающая промышленность не угрожает.

ПРИЧИНЫ

Сказать, что во всем виноваты санкции, это назвать лишь полпричины. Еще в 2013 году Центр Сулакшина уже указал на то, что в России началась стагнация, которая бьет в первую очередь по обрабатывающей промышленности. Прошло время, общая экономическая ситуация ухудшилась, власть приняла, в том числе под действием санкций, ряд мер, противоречащих здравому смыслу. Например, ЦБ отпустил российский рубль в свободное плавание, предоставив возможности для спекулянтов и увеличив внешние риски, подорвав стабильность рубля. ЦБ, одобряемый президентом, резко увеличил ставку, поставив крест на инвестициях, необходимых отраслям для выживания. Правительство направило колоссальные бюджетные средства и средства компаний на реализацию проектов в сфере нефтегазового сектора. Это трубопроводы в Турцию и Китай. Кремль принял решение вступить в войну в Сирии на фоне зияющей дыры в бюджете. Эти и прочие решения давно ставят под сомнение адекватность российских первых лиц.

Но вопрос сейчас не в этом, а в том, что же сейчас не хватает российской промышленности, чтобы возродиться?

1. Отсутствие политической воли и устремления у руководства страны. Кремль только на словах декларирует курс на развитие, на деле все средства вкладывает в сектор нефтегазовой промышленности. И как следствие, нет должных мер государственной поддержки.

2. Дефицит инвестиций. Бизнес неоднократно указывал президенту, что жесткая денежно-кредитная политика душит экономический рост. Однако Кремль и ЦБ стоят на своем, что Банк России должен снизить инфляцию, поэтому смягчать политику не намерен. Сейчас ключевая ставка составляет 9%, в то время как в 2013 году, когда этот показатель только ввели, она равнялась 5,5%.

3. Бизнес, как и народ, снова превратился в дойную корову для правительства. Проблемы бюджета решаются не за счет богатых граждан, в отношении которых давно пора ввести прогрессивную ставку налогообложения, а за счет малого и среднего бизнеса и россиян, для которых растут налоги и неналоговая нагрузка. Согласно опросу трех тысяч топ-менеджеров ВШЭ 44% респондентов жалуются на чрезмерное налоговое давление. Благоприятной ситуацию в своих компаниях считают только 9% респондентов!

4. Низкий платежеспособный спрос населения. Падение уровня жизни на фоне девальвации рубля, роста цен, сокращения рабочего персонала привели к снижению спроса. Население стало экономить на всем, избрав стратегию выживания в условиях неопределенности. Опрос ВШЭ показал, что 50% топ-менеджеров жалуются на недостаточный спрос. По заявлению экспертов, с апреля российская промышленность фактически работает на склад — запасы готовой продукции растут.

5. Проблема с госзаказами. Правительство установило нормативы доли малого и среднего бизнеса в госзаказах. Казалось, что это должно было бы помочь бизнесу. Однако на деле традиционная система, когда в итоге госзаказы получают «свои» компании, свела это внедрение на нет. Получателями становятся одни и те же компании, нередко разные компании, но зарегистрированные на одного и того же собственника. Изобретательности российских коррупционеров нет границ.

6. Нестабильный курс рубля. Учитывая, что российская экономика остается импортозависимой, курс рубля играет существенную роль для бизнеса. Хотя волатильность нельзя сравнивать с тем, что было в 2014–2015 годах, тем не менее колебания валюты и неопределенность курса завтрашнего дня продолжают оставаться факторами торможения развития российского бизнеса.

Июльский спад промышленности стал неожиданностью для чиновников. Но для экспертов неожиданным стал рост обрабатывающей промышленности с марта по июнь на фоне отсутствия признаков оживления экономики. То, что происходит в российской экономике, скорее можно назвать попыткой выдать желаемое за действительное, попытаться выкарабкаться из ямы кризиса на старых факторах роста. Это доказывают и данные консенсус-прогноза ВШЭ, согласно которым в 2017 году ВВП РФ вырастет на 1,4%, в 2018 году — на 1,5%, в 2019 году — на 1,6%, в 2020 году — на 1,6%, в 2021 году — на 1,7%, в 2022–2023 годах — на 1,8% в год. Такие темпы характеры для страны, чей ВВП будет постепенно восстанавливаться на фоне роста цен на энергоресурсы. То есть ни о каком развитии обрабатывающего сектора речи не идет. Ставка вновь на нефть и газ. А значит, еще одно потерянное как минимум шестилетие ждет впереди Россию и ее народ.