автор: Ребекка Стотт (Rebecca Stott): Когда мой отец выиграл приз за знание английского языка в школе грамматики в 1946 году, его учителя подарили ему книгу Артура Мее «Book of Everlasting Things» («Книга вечных вещей»). Отцу было семь. И хотя в домах «Плимутских братьев» (консервативная религиозная группа протестантской направленности, образовавшаяся в первой четверти XIX века на территории Англии и Ирландии – прим. пер.) были разрешены далеко не все книги, мой дед, будучи проповедником, изучил книгу и счел ее приемлемой. «Это была большая ошибка, – рассказал мне отец. – Куда безопаснее было ограничить мое чтение "Ровером" (детский литературный журнал) и "Бино" (комикс)».
"Я знал, что мир не ограничивается коммуной, – сказал он, вспоминая о пуританской секте, в которой он был рожден. – Но нигде жизнь не была такой, как здесь. Идея "Плимутских братьев" заключалась в том, что литература, скульптура, живопись, популярная в то время музыка, и, казалось, само человеческое воображение, считались легкомысленными и соблазнительными отвлечениями от Священного Писания. Нам говорили, что самое важное для Бога – наше духовное возрождение".
К удивлению моего отца, грехи, раскаяние и перерождение не были упомянуты в "Book of Everlasting Things". "В стене, которая отделяла меня от “другого мира" появилась дверь, – сказал он. – И я открыл ее".
Копии книги Мее, принадлежащие моему отцу, до сих пор стоят на моих полках. От них пахнет затхлостью. Страницы пожелтели. "Книга вечных вещей", длиной в 352 страницы, содержит выдержки из великой литературы и произведений искусства. "Американская Декларация Независимости" соседствует с Мэтью Арнольдом; Генри Воэн рядом с Джордж Элиот. Далее в книге можно было найти лучшую часть "Поэмы о старом моряке" (автор: Сэмюэль Кольридж), двенадцать страниц "In Memoriam" (поэма Альфреда Теннисона), девять страниц из поэмы Самсон-борец , Элегия... Томаса Грея, пять страниц поэмы "Потерянный Рай" (автор: Джон Мильтон), "Адонаис" (поэма Перси Шелли, элегия на смерть Джона Китса), "в которой в восьмилетнем возрасте, я практически утонул", – добавил мой отец. Также в книге был длинный отрывок из "Робинзона Крузо", поэма "К жаворонку" Перси Шелли, "Ода к соловью" Китса, целые речи Демосфена и Перикла, восемь страниц из "Одиссеи", "О старости..." Цицерона, мнение Платона о Сократе, "Рубайат Омара Хаяма" под редакцией Эдварда Фицжеральда, пять страниц из "Ареопагитики" (полемический трактат Джона Мильтона), одиннадцать сонетов Шекспира и несколько отрывков из его пьес.
Мой семилетний отец был очарован. Он начал заучивать монологи Шекспира, приведенные в книге, декламируя их в своей комнате в те моменты, когда родителей не было дома – "Он римлянин был самый благородный" из Юлия Цезаря , "Я бы ивовый шалаш / Себе построил возле вашей двери" из Двенадцатой ночи , "Все завтра, снова завтра, снова завтра" из Макбета и "Нет, нет! Пускай нас отведут скорей в темницу" из Короля Лира . На смертном одре он рассказал мне, что влюбился в Эмили Бронте и даже спустя 40 лет с тех пор, как он покинул "Плимутских братьев", в его глазах блестели слезы.
"Слова великих мужчин и женщин, – сказал он, – стали буквально роиться в моей голове. Когда я читал, мне открылись другие чувства, другие суждения, другие страстные убеждения", после чего он процитировал строчки из "По прочтении Гомера в переводе Чэпмена" Китса так же, как он делал много лет подряд, всхлипывая: "Я ощутил себя, как звездочёт, / Что новую планету отыскал".
"Вскоре в моей голове образовалась маленькая библиотека, – рассказал он мне. – Я мог отправиться туда в любое время, даже когда был на Собрании. Это был мой секрет, место без “Плимутских братьев” в моей голове".
К 1964 году, когда я родилась, в "Плимутских братьях" господствовало четвертое поколение, а мой отец стал проповедником. Он закончил Кэмбридж, изучая там литературу под руководством Клайва Стейплза Льюиса, писал стихи, смотрел фильмы Ингмара Бергмана, получил выговор за свой мирской путь и замаливал собственные грехи. Затем времена изменились. Новый лидер коммуны, в прошлом торговец из Нью-Йорка, которого назвали «Божьим Человеком», начал превращать "Плимутских братьев" из строгой пуританской секты в культ. Он ввел сотни новых правил, которые управляли каждым аспектом коммуны: никаких животных, никаких наручных часов, никаких кинотеатров, газет, телевидения, никаких обедов с теми, кто не состоит в коммуне, никаких ресторанов, никакого спорта, никаких брюк для женщин, никаких юбок выше колена, никаких объединений, никаких профсоюзов. После этого тысячи членов коммуны покинули ее. Моя большая семья осталась. Было много суицидов, нервных срывов, одна семья и вовсе была убита из-за того, что отец хотел сохранить их от Сатаны. Мы жили в мире, полном страха и постоянного надзора.
Когда я росла, никакой художественной литературы в моем доме не было. На книжных шкафах стояли рассортированные по цвету тома и небольшие наборы энциклопедий. Все книги, которые мой отец купил во времена своего обучения в университете, были сожжены на заднем дворе или отданы в местный благотворительный магазин. Хотя монологи Шекспира до сих пор звучали в его голове, я не имела об этом никакого понятия, как и о том, кто такой Шекспир. Мы жили в "Плимутских братьях" в 60-е. Никто из нас никогда не слышал о Битлз и не видел запись высадки на Луну.
Я была уступчивой, как и положено быть девочке. Я была зависимой. Я носила платок, когда мне было велено. Я вела себя тихо на собраниях. Женщины должны были быть видимыми, но не слышными, им предписывалось сидеть сзади и выполнять приказы. Но внутри себя я отнюдь не была смиренной. Я разрывалась от злости и молилась, чтобы Бог избавил меня от гнева, который так меня мучил. Я была любознательной, но задать все вопросы, что мучили меня, мне было некому.
Слушая проповеди моего отца и деда о человеке, который был послан на Землю Сатаной, чтобы увести людей от Бога, рассказывая им о том, что они произошли от обезьян, я полезла в наши семейные энциклопедии, чтобы найти что-нибудь о Дарвине. В тот момент мне было шесть. Но я нашла лишь бумажные огрызки – страницы о Дарвине были вырваны моим дедом, как только он получил энциклопедии.
Нам запрещено было посещать библиотеку в обычной подготовительной школе, в которую я ходила. Наши учителя, следуя указаниям родителей, отпускали нас с большинства уроков, так что мы проводили время, делая задания, сидя в коридоре. Когда мне было семь, я впервые пересекла границу библиотеки во время школьного собрания – мне было ужасно любопытно посмотреть на полчища книг, стоявшие там. Я схватила копию "Великолепной пятерки на острове сокровищ" Энид Блайтон, спрятала ее и украдкой читала о Джеке, юном мальчике, который вместе с тремя сиротами сбежал с таинственного острова. Джек был откровенным, смелым и дерзким. Он сказал детям, что взрослые не всегда правы. Он научил их доверять своим инстинктам. Он убедил и меня доверять себе. В последующие годы Джек стал тайным нарушителем внутри моей головы. Он вел меня к другим похищенным и секретным книгам.
К тому моменту, когда моя семья оставила культ после сексуального скандала с лидером в 1970-м и научилась жить во внешнем мире, которым, как нам всем говорили, руководил Сатана, моему отцу и мне было что обсудить – книги, украденные, заставляющие задуматься, наша с ним тайная любовь. Мы потратили годы, рассказывая друг другу о сокровищах, которые мы открыли и запрятали в нашей памяти.
Когда у моего отца диагностировали рак в терминальной стадии, я стала преподавателем литературы и начала писать свои собственные романы. Мой отец отсидел за мошенничество и растрату, поскольку у него развилась игровая зависимость, но он также написал четыре пьесы, тома неопубликованных стихотворений, снял несколько фильмов для BBC, а также участвовал во многих любительских постановках Шекспира. На смертном одре он решил, что хочет посмотреть все фильмы Ингмара Бергмана «в последний раз». Их было 58. Ему удалось посмотреть лишь восемь.
За несколько дней до смерти он попросил меня прочитать ему "Четыре квартета" Томаса Элиота, едва находясь в сознании, цитировал стихотворения Уильяма Йейтса и, к моему удивлению, попросил прочитать ему любимый отрывок из сочинения Салмана Рушди, который я читала ему несколько лет назад. «Литература говорит нам о том, что правил не существует, – прочитала я дрожащим от слез голосом. – Она не передает никаких заповедей. Мы должны создавать свои правила так хорошо, как только можем, и создавать их в течение нашего жизненного пути. Она говорит нам, что нет и ответов – или, скорее, она говорит нам, что ответы найти легче, но доверять им стоит куда менее охотно, чем вопросам. Если религия – это ответ, тогда литература – это вопрос, ведь именно великая литература, задавая необычные вопросы, открывает нам новые двери».
Школьные библиотеки, школьные призы, учителя, Шекспир, Джек, книги. Сейчас я преподаватель литературы и, если уж обладаю привилегией писать свои собственные книги, то точно не ставлю своей целью оспаривание правдивости религии или проповедничество скептицизма, а пишу для того же, для чего это делает Рушди – чтобы найти способ всегда держать открытым свой собственный разум и умы детей, которых мы воспитываем.
Комментарии
Очень грустная и печальная история. Как сказал наш гарант: "И эти люди запрещают нам ковыряться пальцем в носу?! Шта?!" Пусть и дальше лицемерят и живут по двойным стандартам... Главное, нам не скатиться до их морального днищща.
да.
история пронзительно-грустная. Даже страшная по-своему. А мне, как человеку не религиозному, страшная вдвойне. Я насмотрелась на свою хорошую подруженцию, попавшую в секту: ловцы душ человековых умеют вычленить из толпы того, кто растерялся в непростой жизненной ситуации и подцепить на крючок - что и произошло с моей подружкой. С таким же успехом она могла прибиться к любой т.н. "церкви". Первым делом-то она пыталась припасть к православию, но её попытка поговорить с попом оказалась неудачной - духовный отец был не в настроенях слушать тут всяких, отмахнулся (мол, помолись и отпустит), сел в машину и укатил. Вот тут-то её и подцепил агент из секты (они, кстати, нередко ошиваются у церквей - ищут таких растерянных). Ну и понеслось... едва вытащили дурёху.
Помнится, мы с её мужем придумали Хитрый ПланЪ, преисполненный коварства: я под видом интереса прихожу в секту с ней вместе и превращаю действо в балаган (типа МонтиПайтона) ремарками ей на ухо, а потом (по дороге домой) выставляю всё в самом нелепом свете (я умею ^__^ могу чему угодно придать нужную трактовку: от ёрничанья до распевания гимнов с искренностью фанатика). Слава богу, что мой муж был в отъезде - он бы мне откусил голову за такие планы. Ну притащилась я с ней, посмотрела на тамошний пипл и впала в уныние: чтобы достучаться до разума и начать подвергать сомнению (в юмористич.ключе) надо сначала оный разум в подопытном найти. А там у всей тусовки разум был сдан в камеру хранения с утерей ключа. Кирдык разуму, одни коленные рефлексы. Но я старалась изо всех сил. Под конец даже у моей приятельницы что-то живое забрезжило в глазах. Но их вожатый-гуру заметил возню с шепотками и затеял игру "порази оппонента ловким аргументом", в результате которой меня культурно выставили (мол, "не доросла" до духовности-то, животина-с). Но мы не сдались (русские не сдаюццо!) и обратились к специалистам. Два года дурочку наблюдал специалист после того, как она перестала ходить в секту, вроде все вздохнули с облегчением (кроме моего мужа - он пообещал рецидив и не ошибся). Сейчас она с тем же пылом предалась Православию (поп сменился, теперь там такой душевный батюшка - прям елей). Вроде, всё норм (вера стала мейнстримом, одобрено социумом), но меня тревожит узнаваемый стеклянный взгляд (как у снулой рыбы) моей подружки. Похоже, рецидив случился, только в иной форме.
Камрадесса! Вы, как всегда, безупречны в своей правоте. Рассказанная Вами история, увы, не единична, и в круге моего общения тоже есть подобные примеры. Но вот что интересно, в такие ситуации попадают почему-то, именно, представительницы прекрасного, но одновременно, слабого пола. Поэтому, дружеская поддержка в сложных жизненных, опора на верное, но твёрдое плечо, или если угодно, "держитесь за руки друзья, чтоб не пропасть поодиночке" — наше всё.
И, помня о том, что Вы изучали строймех [а это неспроста], пользуясь случаем, искренне поздравляю Вас с Днём Строителя!
А вы разве не поняли почему слабый пол слетается как бабочки на свет костра к служителям всех конфессий? Они торгуют особым товаром пользующемся большой популярностью именно у слабого пола - надеждой и утешением.
Спасибо за поздравление! ^___^ и не только строймех, но и стройконструкции, и сопромат (самое любимое в своей простоте), и технологию стройпроизводства, и живопись, и скульптуру... эхЪ, ничего не пригодилось в жЫзне. Пригодилось только ёрничество и хорошо подвешенный язык (чисто парилово и всё такоевсегда на языке заказчика! предельно доступно и душевно!
скидка 10%!) ^__^а в децтве-то мечтала стать лётчиком-испытателем или лётчиком-истребителем, но в этом маскулинном мире туда девочек не брали. И это было громаднейшим разочарованием юныхЪ летЪ. А теперь, гадство, берут @_@ но поезд ушёл. Приходится довольствоваться ролью истребителя семейного бюджета. Но не теряю надежды унд оптимизЬма - став старой, освою ступу с помелом, припаду к истокам, тэсэзать.
кстати, там, в секте, мужичков было не меньше, чем тёток. Категория "наивная дурочка" гендерно-нейтральна (как и категория "девушка из офиса", и "жантильная дурища" - это обоих полов).
Грустная, но типичная для англосаксонской культуры история.
Недавно читала книгу "Сивилла", написанную по реальной истории девушки. Героиня и ее психоаналитик помогали ее писать и одобрили прочитанное. Там просто мрак. Если не брать во внимание то, что мать героини была видимо психически больна (в чем у меня есть сомнения) и творила просто немыслимые по жестокости и извращению вещи (например закачивала малышке воду в мочевой пузырь, порвала ей влагалище разными предметами и много еще чего), если вот этот конкретный случай отбросить как нетипичный, то там описывается американское общество как совокупность сект. Маленький городок, каждая семья в секте, сект много. Запреты, ненависть друг к другу, жесткие правила, мрак. И на фоне этого соседскую девочку насилует отец, глубоко верующий якобы человек, и все это знают, Сивилла, живущая в богатой семье в роскошном доме, подвергающаяся пыткам. За этим фасадом глубокой веры люди, которым нельзя ничего человеческого, позволяют себе нечеловеческое. Ужас, честно говоря.
Как - то смотрела видео с американистом (диссидентом - перебежчиком - возвращенцем) Дмитрием Михеевым, он коснулся темы американской веры в Бога. Пуритане, сектанты, верующие в жестокого Бога, беспощадного и кровавого, какого бы религиозного течения не придерживались. Их Бог карает, убивает, насылает наказания и пощады от него ждать не приходится.
Как сказал Ги де Мопассан: "Бог создал человека по своему образу и подобию, и человек отплатил ему тем же".
ужасно. Мне кажется, С.Кинг не зря пишет о приходе Сатаны именно в маленький американский городок. Я, читая Кинга, недоумевала: зачем Сатане (или Всемирному Злу) нужно ломиться в какой-то занюханный городишко? Почему не в мегаполис типа Нью-Йорка или Токио? чем больше читала об американской глубинке, чем больше смотрела (кстати, очень показателен сериал "Настоящий детектив" - первый сезон), тем больше понимала - почему. Ткое впечатление, что это пресловутое зло всегда было там. Никто и не приходил, оно просто там живёт, приехав с первыми поселенцами.
кстати, пыталась представить себе мир, в котором так и не удалось европейцам "открыть" Америку (допустим, корабли затонули, экспедиции не увенчались успехом). И тогда культура северо-американских и южно-американских индейцев получили бы шанс на самостоятельное развитие, без вмешательства. То, что они, мол, были такие уж дикари - это байки победителя, оправдывающего свой геноцид. Да, они не знали что-то из того, что знали европейцы, но у них был иной набор знаний, более адаптированный к их условиям. А пассионарии и суб-пассионарии остались бы в Европе, не выплеснула бы старушка-Европа свои отбросы на другой континент, а переварила бы их сама (со всем тем злом, которое они не унесли бы в обе Америки, а творили бы у себя, в Европе). Какой стала бы Европа?
или, допустим, если бы не была пресечена экспансия Китая (которая началась в эпоху династии Мин: флот Чжэн Хэ, наметившийся вектор на индустриальное развитие и т.д., но всё было свёрнуто после смерти императора и прихода нового, когда был отозван и уничтожен флот, уничтожены чертежи, всё свёрнуто и в приказном порядке предано забвению - и развитие было остановлено, что привело к стагнации и закукливанию Китая, с последующим предопределённым тотальным поражением в противостоянии с Британской Империей).