Наш спецкор Дарья Асламова побывала в Белграде и пообщалась с яркими представителями «цветных революций»
«Первый раз меня арестовали, когда мне было семнадцать. Первый раз всегда страшно. А теперь на моем счету — двадцать арестов и депортации из разных стран мира. Из Украины я был депортирован во время Оранжевой революции. Мне влепили в паспорт фантастический штамп - «въезд запрещен до января 3000 года»! Столько не живут! На Украине я был не меньше 60 раз, работал с ребятами из организации «Пора», учил их, как бороться с репрессиями и арестами, как профессионально защищаться, как организовывать акции протеста. Когда Ющенко пришел к власти, меня по запросу украинского парламента вычеркнули из «черного списка» не въездных. Мне нечего скрывать. Да, я работал и с грузинскими активистами во время Революции роз. А в 2004 меня депортировали из минского аэропорта (я сотрудничал тогда с ребятами из белорусской организации «Зубр»). Позже не впустили в Россию — завернули прямо в Шереметьево. В Азербайджане я успел проехать пол-страны. «Взяли» меня уже в Нахичевани и выслали на родину. Ты называешь меня профессиональным революционером. Ты думаешь, будто можно привезти революцию в чемодане! Но за профессию платят, а моей мотивацией никогда не были деньги. Мне оплачивали только расходы, которые я всегда пытался сократить. Каждый раз, когда я еду на Украину или в Россию, я покупаю билет на поезд, а не на самолет, - так дешевле. В поездах от Киева до Владивостока я научился дружить с проводниками и попутчиками, есть холодную курицу и вареные яйца. После бутылки водки или горилки я совершенно свободно говорю по-русски. А вот на трезвую голову не очень получается. Русские, украинцы и сербы — мы все одна большая славянская семья и отлично понимаем друг друга».
Модное кафе в центре Белграда. 33-летний бизнесмен Милош Миленкович, высокий парень с игривыми, сладкими глазами и вкрадчивыми манерами - красавчик даже по высоким сербским стандартам мужской красоты. Типичный мальчик из хорошей семьи, с профессиональным английским и впечатляющими связями в Европарламенте, за спиной которого, однако, бурное революционное прошлое и подвиги в разных точках планеты. Милош — один из выкормышей знаменитой сербской молодежной организации «Отпор», в 2000 году свергнувшей президента Сербии Слободана Милошевича. Кадры «Бульдозерной революции» (водитель бульдозера Любисав Джокич таранит ограду белградского телецентра) обошли весь мир.
2000 год. Белград. Выйдя на стотысячную демонстрацию под знаменами с черно-белым кулаком, сербская молодежь сотворила первую «цветную» революцию. В авангард организаторы ставили «пушечное мясо» - девушек в белой одежде. Если полиция разгонит толпу, девушек сомнут, но кровь на их белых кофточках станет хитом в теленовостях!
После революции (или бескровного переворота) романтичные недоросли из «Отпора», освоившие на практике тактику ненасильственного сопротивления, оказались не у дел. Кому нужны герои после подвига? Но однажды из далекой Республики Зимбабве ( а позже - Кении, Мальдивских островов, Грузии, Украины, Молдовы, Беларуси, Венесуэлы, Ливана и т.д.) пришло электронное письмо: «Дорогие друзья! У нас тоже есть свой диктатор, которого мы хотели бы свергнуть. Не могли бы вы рассказать нам, КАК это делается?» Письма от угнетенных не были просто криком о помощи. За ними стояли ВЛИЯНИЕ и ДЕНЬГИ. Всемирно известные американские фонды, такие, как Институт Сороса, «Freedom house», Американское агентство по Международному развитию USAID, Международный Республиканский Институт (IRI) и Национальный Демократический Институт (NDI,) — предлагали полное покрытие расходов на революционный консалтинг и подготовку «цветных» переворотов. Это называлось «продвижением демократии в массы и созданием гражданского общества». Для отчаянных самоуверенных сербских парней из «Отпора» новая работа таила в себе приключение и вызов. Мысль о том, что революция тоже может быть бизнесом, пришла гораздо позже.
Обаятельные сербы (носители вируса быстрых и внезапных профессиональных революций) разъехались по миру. Их объединяло общее прошлое («Отпор») и балканская сердечность, но они всячески стремились дистанцироваться друг от друга и подчеркнуть свою независимость. Осторожные, благовоспитанные консультанты, действующие строго в рамках закона. Они и сейчас не стремятся к известности. К чему лишние подробности? Они предпочитают быть анонимными «коммивояжерами революций». Им не нужна реклама. (Кому надо, тот уже давно о них знает.) Они не пускаются в подробности операций и строго следуют принципу: пусть сначала говорит «клиент». (Мир узнает об их «помощи» революциям только, когда дело сделано: как это случилось с революцией в Египте). Они хорошо понимают свое время и умеют льстить ему. Профессиональные космополиты, сербские революционеры легко находят общий язык со всеми Им чужд снобизм. Их одежда предельно демократична — майки, джинсы и кроссовки. Ничего вызывающего. Откуда, черт побери, они взялись?!
ПОТЕРЯННОЕ БАЛКАНСКОЕ ПОКОЛЕНИЕ, ИЛИ ИСТОРИЯ «ЦВЕТНЫХ» РЕВОЛЮЦИЙ
«Я родился в удивительной стране под названием Югославия, которой больше нет на карте. То были хорошие времена президента Тито, умевшего блюсти четкий баланс между Западом и Востоком. Золотой югославский паспорт позволял гражданам ездить без визы и в Вашингтон, и в Москву. Белград был космополитическим международным городом, где училось множество иностранных студентов. Мы вели легкую, счастливую жизнь — лето на хорватском побережье и зима на горных курортах Австрии. А в школе нам рассказывали про идеи свободы, равенства и братства. Это было счастливое детство».
Срджа Попович, один из основателей сербского движения «Отпор» и настоящая рок-звезда «цветных» революций, любит ностальгировать о старых добрых временах Тито. «Зови меня Сережа, - говорит он, - я учил в школе русский». Этот высокий худой мужчина с ироничными, острыми чертами лица - типичный представитель элитного югославского поколения, родившегося с серебряной ложкой во рту.
«Через несколько лет после смерти Тито Югославия распалась, - рассказывает Попович. - Появилось множество маленьких Тито, националистических царьков. Когда я был ребенком, мне рассказывали, что хорваты, боснийцы, албанцы, словенцы — наши братья. Когда мне исполнилось 18, выяснилось, что надо идти в армию и стрелять в своих бывших братьев. Те, кто не был готов «защищать» Хорватию от хорватов или «спасать» Словению от словенцев, бежали из страны. Тех, кто ушел на войну и кому удалось вернуться живым, - сожрал героин (страшно популярный наркотик в ту пору). Но были и те, кто задались вопросом: что эти проклятые политики делают с нами? Мы решили остаться и бороться. Мы были типичными тинейджерами: страсть к борьбе, гормоны, дух рок-н-ролла и полное отсутствие опыта. Наше студенческое движение считало президента Слободана Милошевича препятствием на пути создания свободной Сербии. В школе нам преподавали философию Ганди и его тактику ненасильственной борьбы, и мы решили применить знания на практике. Первым делом в 1992 мы оккупировали символические места в городе, захватили чудесный парк рядом с университетом. Это были два месяца полного счастья: митинги, речи, рок-концерты. Мы пели «Дайте миру шанс!» Милошевич откровенно радовался, что у него появился в городе маленький демократический зоопарк, куда можно привести иностранных журналистов и сказать: ну, разве это не демократия? Вот тогда мы поняли, что разговоры с узкими группами интеллектуалов, студентами, журналистами, словом, с теми, кто думает так же, как и мы, - никуда не ведут. Пока мы пели и протестовали, вокруг нас готовилась война на Балканах. Зато к 1996 году, к местным выборам, итоги которых Милошевич пытался аннулировать, мы пришли подготовленными. Мы сменили тактику сосредоточения на тактику распыления: протесты и уличные политические театры должны идти по всему городу, а не в культовых местах, и по всей стране, даже в крохотных городках и деревнях. 100 дней протестов! Это была изнурительная гонка. Ты не имеешь права быть скучным для толпы. Каждый день нуж
но придумывать новый спектакль или сумасшедший трюк, новые значки и фишки. Чтобы держать внимание граждан, надо создать карнавальную атмосферу и поминутно высмеивать режим. Юмор расплавляет страх. Мы поняли еще один важный момент: когда сильные личности долго находятся у власти, они сами начинают верить в свой имидж, растиражированный на телеэкранах. Когда ты, как Мубарак, видишь каждый день свое лицо на плакатах, ты начинаешь вести себя как монумент. А если кто-то тебя осмеивает, у тебя просто крышу сносит. И вот тут ты делаешь глупости!»
«Это как в начальной школе: если ты кого-то задираешь, а он начинает злиться, это даже хуже. Все над ним потешаются. И чем больше он сердится, тем больше над ним смеются, - рассказывает теоретик и практик «мирных революций» Иван Марович - Мы шутили над режимом, а реакцией властей был наш арест. Что уже смешно. Если ты арестовал кого-то за шутку, значит, шутка и впрямь хороша. Одна из акций особенно удалась: мы катили по оживленной улице бочку с портретом президента и с надписью: «Сбор денег на пенсию Милошевичу. Бросьте монетку в отверстие. А если вы обнищали из-за его экономической политики, бейте в бочку палкой». Кто-то бросал монетку, а кто-то бил в бочку. Собралась огромная толпа любопытных. Прибежала полиция с криками: «Что здесь происходит?» На профессиональном жаргоне этот трюк называется «дилемма-акция». В подобном затруднительном положении, что бы вы ни сделали, вы все равно будете выглядеть идиотом. Позволить бочке катиться, значит, собрать еще больше людей. Тогда полиция грузит бочку в фургон, оппозиционный канал снимает все на камеру, а на следующий день вся страна потешается над полицией, арестовавшей бочку. Каждый день мы придумывали новую забаву и новый информационный повод. Секрет успеха, чтобы сделать сумасшествие нормой. Десять человек протестующих на улице — это не новость. Но десять человек, делающих что-то вызывающее и клевое, тут же попадают в медиа.
Мы бились над задачей, как сделать революцию сексуальной и привлекательной для молодежи. Сделать ее прежде всего модой. Позже нас стали называть «кока-кола революционерами». Мы впервые задумались о коммерческих приемах, увидев, как продает себя «кока-кола», и ЧТО она продает. Не сладкую, газированную шипучку, а способ получать удовольствие от жизни. Компания НИКОГДА не говорит о самом напитке. Мы поняли, что не надо забивать головы людям экономическими и социальными проблемами или рассказывать о высоких налогах. Или рекламировать какие-то партии. Все нормальные люди ненавидят политику, - это скучно до одури, грязно и коррупционно. Только старые клячи интересуются выборами. Мы должны предложить молодежи персональный образ жизни, способ выразить себя и взять инициативу в свои руки. Объяснить им, что лучше быть арестованным на демонстрации за свои взгляды, чем за драку на футбольном поле или разбитые окна. Почему люди присоединяются к