История одного бунта

Началась первая мировая , и казаки подлежали мобилизации. Вообще . служба в казачьих частях была построена следующим образом:

Все казаки мужского  пола считались обязанными к военной службе  со сроком 20 лет. В отличие от регулярной армии, призыв в которую был обусловлен рядом льгот, казаки были обязаны службе все поголовно. Начиная с 18-летнего возраста, казак числился в приготовительном разряде в течение трёх лет.
 В течение этого времени он был обязан обзавестись конём и обмундированием. Затем казак зачислялся в строевой разряд, и проходил действительную службу в течение четырёх лет, после чего переводился «на льготу». Казаки «на льготе» продолжали числиться в «льготных» частях, первые четыре года — второй очереди, затем переводились из строевого разряда в запасной, и в части третьей очереди. Но фактически все казаки «на льготе» уже не служили, больше числились до особого случая, стало быть, войны. В 33 года казак переводился в запас, в 38 лет - в ополчение.

После подписания 30 июля 1914 года Николаем II Указа о всеобщей мобилизации запасные 4 и 7 полки Сибирского казачьего войска, приписанные в Кокчетавском и соседних уездах, должны были за сутки собраться в Кокчетавском сборном пункте для отправки на фронт.

Идя на службу, кроме полной походной экипировки строевики каждый должны были иметь особого строевого коня. Казак и его лошадь проходили медико-ветеринарный осмотр и комиссию.
              Офицеры сборного пункта, осуществляющие осмотр и входящие в комиссию, держались  надменно, порой, даже грубо, придирались к каждой мелочи, случалось рукоприкладство. В полках с первого дня были установлены строгие порядки и муштра. Доведённые до предела напряжённой обстановкой, казаки стали возмущаться в разговорах друг с другом произволом офицеров, особенно начальником лагеря подъесаулом Бородихиным, человеком высокомерным, вспыльчивым и нервным. Возмущение стало приобретать массовый характер. Гнев людей копился, не хватало только маленькой искры.
 И искра не замедлила появиться. У казака Данилова с Сандыктавской станицы забраковали коня. Данилов обратился за помощью к станичному атаману и станичным казакам. Пустили шапку по кругу и собрали 70 рублей. На эту сумму казаки купили коня и договорились с хозяином. что рассчитаются сразу. как конь пройдет комиссию.

Когда привели породистого вороного жеребца показать комиссии, подъесаул Бородихин, лично осмотрел животное. И вдруг он предложил, без всякого смущения присутствующих казаков, увести скакуна к нему домой, пообещав его хозяину  заплатить больше предложенного ему ранее сандыктавскими станичниками. Оторопевшие казаки застыли от такой наглости.

Первый возмутился происходящим вдоволь настрадавшийся казак Данилов.
 - Не отдам коня! Я его первый сторговал, и никому не уступлю!

- Молчать, забыл, с кем разговариваешь? – голос Бородихина зазвенел от злости.
 Он подскочил к Данилову и ударил по лицу молодого казака.                                                                     
Кто-то из станичников громко произнёс.
 - Бить нельзя, нет у вас такого права!                                                                                            
- Кто сказал? - нервно выкрикнул Бородихин, поворачиваясь к группе казаков, из которой исходил протестующий голос. Ответа не последовало.

Но стоило только Бородихину отвернуться, как вслед ему понеслись ругательства и оскорбления. Разъярённый подъесаул выхватил револьвер. Он заметался перед казаками и закричал:                                                                                         
- Буду стрелять, если не замолчите и не прекратите ругань!
В ответ сразу, от казаков , последовала реакция:
 - Мало германских пуль, ещё и свои офицеры по казакам стрелять собираются. Ничего, и мы не лыком шиты.
Это была уже открытая угроза.

Начальник лагеря немедленно вызвал офицеров, приказал развести казаков по баракам и казармам, выявить и представить ему всех недовольных. Однако казаки уже были возмущены до предела, вся площадь гудела от негодования. Способствовало народному гневу и неправильное поведение офицеров, попытавшихся как обычно грубо усмирить подчинённых, но казаки от защиты перешли в наступление.Началась драка. Большинство офицеров разбежались. Многие офицеры были избиты, а часть из них сгруппировалась в общежитии и стала стрелять по окружившим их казакам.Отстреливаясь от наседавших бунтовщиков, Бородихин целился прямо в людей. Первым был тяжело ранен И. Булатов из станицы Нижне-Бурлукской. Он сразу лишился зрения и с криком упал. Строевики, увидев кровь, залившую лицо их товарища, выхватили шашки, стремительно ринулись на обезумевшего подъесаула. Понимая, что дело худо, Бородихин, размахивая револьвером, быстро побежал к бараку офицеров, надеясь на их поддержку. Но оставшиеся офицеры, видя наступающую толпу, рассыпались кто куда. Оставшись один, подъесаул заперся в помещении, надеясь, что казаки не посмеют ломать двери. Они действительно их не стали ломать. Кто-то крикнул: - Жги его, гада! И казачья толпа ринулась к конюшне, где лежала солома. Её тут же перетащили и обложили строение. Подожгли. Находиться в горящем бараке подъесаул долго не мог. Бородихин, задыхаясь в дыму, выскочил на веранду. Он метался по веранде в надежде найти любую лазейку, но кругом были возбуждённые казаки. И выстрелы снова раздались в казаков. Кольцо вокруг офицера неумолимо сжималось. Метавшийся Бородихин понимал, что теперь от возмездия ему не уйти. Отстреливаясь от наседавших бунтовщиков, он израсходовал все патроны. Последнюю пулю, он выпустил в себя, но был ею только ранен,  и тут же был добит преследователями. Бородихина зарубили.

Единственный офицер, который не сбежал , успокоил казаков. Это был сотник 4 полка, хорунжий Анненков Борис. Да, тот самый. Он честно предупредил. что доложит в Омск войсковому атаману.

На второй день началось следствие , под руководством командира пехотного полка , генерала Усачёва. Генерал потребовал от хорунжего Анненкова назвать зачинщиков и лиц, причастных к убийству начальника лагеря. Хорунжий ответил, что как офицер русской армии, не может быть доносчиком. Анненкова обвинили  в укрывательстве и бездействии, и предали военно-полевому суду вместе с другими виновными казаками.

Казаков выдали другие офицеры лагеря. В Омск была отправлена депеша « В военном бунте, поджоге офицерского барака и убийстве офицера Бородихина, по показаниям свидетелей-очевидцев, участвовало несколько сот человек - казаков 4 и 7 полков. Из них, на основании дознания и очных ставок, карательным отрядом под начальством генерала Усачева предано военно-полевому суду 39 человек, а командиры полков и, все остальные офицеры за бездействие власти будут преданы суду Омского военного окружного суда" 

  Приговор военно-полевого суда .

Казака из станицы Сандыктавской Данилова В., трубача из станицы Арыкбалыкской Волгаева А., младшего урядника Булатова И. и казака Палаткина С., обоих из станицы Нижне-Бурлукской, казака Духнова М. и трубача Максимова Г., обоих из станицы Лобановской, казака Богаева С. и приказного Шаврина А. из станицы Чалкарской приговорили к смертной казни.

двадцать девять человек приговорили к каторжным работам на срок от 20 до 40 лет. Светличного Е. и Емельянова Д.-приговорили к бессрочной каторге.                

 13 августа в 8 часов утра семерых человек расстреляли.

Булатова И. казнили после выздоровления.

Всего различным мерам наказания были подвергнуты 80 человек.  

Анненкова суд оправдал ,        однако окружной суд с таким решением не согласился и приговорил его к одному году и четырём месяцам заключения в крепости с ограничением в правах. Отбытие наказания затем  заменили направлением на германский фронт.

Всю войну Анненков провоевал в составе 4 сибирского казачьего полка. И партизанский отряд Анненкова состоял из сибирских казаков.

И в 18 году Анненков вернулся в Сибирь. Но это уже другая история