Утка по имени Ливингстон

С давних времен адепты научного и мистического способов познания живут как бы в параллельных вселенных и старательно делают вид что друг друга не замечают. Они и понятно. Эти школы выбирают в качестве базовых настолько различные комплексы аксиом, что какая-либо дискуссия становится попросту невозможной. Похоже на игру в шашки, когда "белые" играют на черных клетках а "черные" - на белых.

Но это конешно не мешает постоянно искать способы "достать" оппонентов. С месяц назад камрад prometey2013  отметился запоминающимся постом "Крамольные мысли. Верно ли поставлен "основной вопрос философии"?"

Спорить можно сколько угодно, но уж чего не отнимешь у мистицизма - так это его красоты. Если красота научного метода (если она вовсе есть) спрятана капитальнее чем смерть Кощея, то мистицизм выставляет свою красоту на передний план. Куда уж сухим диссертациям до суфийской поэзии. Мистики со снисходительным сожалением поглядывают на ученых и образно объясняют, что нельзя понять что такой "пустыня"  просто пересчитывая песчинки. Обычных людей продвинутые в личностном росте и вовсе считают за несчастных "спящих" "слепых" "глухих". Может, и не без основания.

Но тем не менее.

Этот пост - не ответная реплика. Скорее, попытка еще раз посмотреть ( смайл ) на взаимоотношения ученых и мистиков. Собственно, зацепкой для поста послужил приведенный в посте очень показательный отрывок из небольшого фантастического рассказа Герберт Уэллс. Страна Слепых.

Чей-то старческий голос стал допрашивать его, и Нуньес попробовал рассказать о большом мире, откуда он упал к ним, о небе, о горах, о зрении и других подобных чудесах - рассказать о них этим старейшинам, сидевшим во мраке в Стране Слепых. Но что он им ни говорил, они ничему не верили и ничего не понимали. Этого он не ожидал. Они даже не понимали иных его слов. На веку четырнадцати поколений эти люди были слепы и отрезаны от зрячего мира. Все слова, относившиеся к зрению, стерлись для них или изменили смысл; стерлись предания о внешнем мире, превратившись в детскую сказку, и больше их не тревожило, что там делается, за скалистыми кручами, над их окружной стеной. Появлялись среди них слепые мудрецы, пересматривали обрывки верований и преданий, донесенных ими от зрячего прошлого, и признали это все праздными домыслами и заменили их новыми, более трезвыми толкованиями. Многое в их образных представлениях отмерло вместе с глазами, и они составили себе новые представления, подсказанные все истончавшимися слухом и осязанием. Нуньес постепенно это понял; ожидание, что слепцы в изумлении склонятся перед его происхождением и дарованиями, не оправдалось; и когда его жалкая попытка объяснить им, что такое зрение, была отвергнута, сочтена за бессвязный бред вновь сотворенного человека, старающегося описать свои неясные ощущения, он сдался и, подавленный, слушал их назидания. И вот старейший среди слепых стал раскрывать ему тайны жизни, философии и веры. Он говорил, что мир (то есть их долина) был сначала пустой ямой в скалах, а потом возникли сперва неодушевленные предметы, лишенные дара осязания, и ламы, и еще другие существа, у которых очень мало разума; затем появились люди и, наконец, ангелы, которых можно слышать, когда они поют и шелестят над головами, но которых коснуться нельзя. Последнее сильно озадачило Нуньеса, пока он не сообразил, что речь идет о птицах...

Он поднял мятеж только после бесплодных попыток действовать убеждением. Сперва он пробовал от случая к случаю заговаривать с ними о зрении. - Смотрите, люди, - говорил он. - Многое во мне вам непонятно. Случалось иногда, двое-трое из них слушали его: сидели с умным видом,наклонив голову и наставив ухо, а он всячески старался объяснить им, что значит "видеть". Среди слушавших его была девушка с менее красными и запавшими веками, чем у других. Так и чудилось, что у нее за веками прячутся глаза, и ее-то в особенности надеялся он убедить. Он говорил о радостях зрения, о том, как прекрасны, когда на них глядишь, горы и небо, и утренняя заря, а те слушали с недоверчивой усмешкой, переходившей тотчас же в осуждение. Ему отвечали, что нет никаких гор, а у конца скал, где ламы щиплют траву, лежит конец мира: туда упирается дырявая крыша мироздания, с которой падают роса и лавины. Когда же он упорно твердил, что у мира нет ни конца, ни крыши, что конец и крыша - лишь выдумка слепых, ему отвечали, что мысли его порочны. Насколько он умел описать им небо с облаками и звездами, оно представлялось им нелепой и страшной пустотой. Как могла она заменить ту гладкую крышу мироздания, о которой говорила их религия! Они свято верили, что эта дырявая крыша восхитительно гладка на ощупь. Он понял, что его объяснения оскорбляют их, и, отказавшись от такого подхода, попробовал показать им практическую ценность зрения. Как-то утром он увидел, что Педро по дороге, называвшейся Семнадцатой, направляется к центральным домам, увидел издалека, когда слепые еще не могли услышать или учуять идущего, и сказал им: "Скоро Педро будет здесь". Один старик возразил, что Педро нечего делать на Семнадцатой дороге, и тут, как бы в подтверждение его слов, Педро свернул на Десятую и торопливо зашагал обратно к окружной стене. А Нуньеса подняли на смех, когда Педро так и не пришел, и после, когда он, желая оправдаться, насел на Педро с расспросами, тот все отрицал, смеясь над ним в лицо, и с тех пор они стали врагами. Потом он уговорил их, чтобы ему позволили пройти лугами весь долгий путь по отлогому склону до самой стены и чтоб его сопровождал один из них,а он станет описывать ему все, что делается в деревне промеж домов. Он видел, как кое-кто входил и выходил, но то, что они полагали значительным,происходило внутри или позади безоконных домов деревни - все то, что они сами приметили для проверки, - а этого он как раз не видел и не смог описать им. И вот, когда он потерпел поражение, а те не удержались и высмеяли его, он и решил обратиться к силе. Ему пришло на ум схватить лопату, повалить двух-трех из них на землю и в честной борьбе доказать им превосходство зрячего. Следуя своему решению, он уже схватил лопату, и тут он узнал о себе нечто для него самого неожиданное: что он просто не может хладнокровно ударить слепого..

Правда красиво? Особенно концовка. Образно. Доходчиво.

Полюбовались? Теперь убираем в сторону улыбку умиления, вытираем розовые сопли и включаем обычный разум.

Быть зрячим - это еще не значит быть умным.

Посмотрите, как предельно тупо действует Нуньес. Очевидно глупо просто пытаться объяснять людям принципиально непознаваемые концепции и ждать восторженного признания. Зрение мешает Нуньесу. Зрение в стране слепых дает ему иллюзию силы и превосходства, лишая при этом ясности мысли.

Быть зрячим - это еще не значит быть добрым.

Кто прочел рассказ полностью, тот знает что Нуньесь смог и ударить слепого и унижался перед слепыми и предал любимую слепую девушку. Это, конешно, всего лишь рассказ, да уж очень показательный.

"Зрячий" Нуньес деятелен. Он строит планы и активно действует. В своих интересах. "Слепые" для него - лишь объекты воздействия для достижения своих целей. Идея служения обществу, работы по облегчению участи "слепых" - не приходит в сознание Нуньесу. И это, наверно, совершенно нормально. У "слепых" ведь нет никакого права требовать от "зрячих" работать на себя. Никто ничего никому не должен. Но зачем тогда весь этот пафос...

Мистицизм блистает своей красотой, но как только доходит до реальных дел, то вдруг оказывается что бесплатно насыщают только тех голодных, которые пришли на проповедь. "Слепым" крайне затруднительно понять мотивации "зрячих", но уж как-то удивительно эффективно адепты мистического знания занимаются тривиальной монетизацией полученных откровений.

Даже забавно. Лао-Цзы выкатил "Дао Де Цзин". Ребята почесали в голове, назвали себя даосами и стали под этим брендом варить пилюли бессмертия. Вы зачитываетесь великолепным Кастаньедой? Так вот вам замечательные курсы тенсегрити. Зеланд совершенно прекрасно и доходчиво объясняет технарям на их же техническом языке философию эффективности на каждый день и при этом настоятельно рекомендует (да прямо требует) покупать его книги только от официальных издательств. И так куда ни посмотри. Это Перельман может отказаться от миллиона баксов ибо суетно это для ученого, а вот редкий мистик упустит возможность получить свою копеечку со "слепых" ) Не так?

Когда необходимо заняться реальным делом - накормить, обогреть, вылечить людей, то наука выполняет эти задачи эффективно и без лишних понтов.

Если подумать, то все эти разговоры о великих мистических тайнах сильно напоминают радужный ореол вокруг восточных единоборств. Если древние мастера освоили такие великолепные техники управления телом и психикой, то отчего бы не продемонстрировать? Официальные соревнования по боксу/карате/тхеквондо/борьбе. Силу удара никто не ограничивает И что? Где китайские чемпионы? Разговоров много, а толку мало. "Люди в чайной стране горазды драться ногами но против доброго кулака не дюжат".

Если только вы не ушлый делец по обработке "слепых" лохов, то мистицизм - непрактичен. Даниил Андреев, получая мистические откровения рыдал в экстазе и при этом вполне себе оставался на тюремных нарах лицом к стене. Сознание вобще плохо отличает объективную реальность от самодельных конструктов. Пророки во все эпохи нищенствовали и в лохмотьях кричали непонятное на площадях. Оно вам надо? Даже если трезвость сознания просветленным удается сохранить, то можно быстро выяснить что медитация совершенно не помогает от рака. Для здоровья вобще утренняя пробежка и здоровое питание будут эффективнее любой медитации. Этот мир велик, удивителен и многообразен. Но что то подсказывает, что в этом мире правят скорее акционеры транснациональных корпораций а не астральные воины тибетской Шамбалы.

Можно сделать простой, напрашивающийся вывод: мистическое знание - это веселый пустой фантик.

И когда очередной "зрячий" вдруг окажется на вашем пути и попытается задвинуть вам свои идеи, проявите разумную осторожность. Можно ведь или лопатой вдруг получить с неожиданной стороны, или просто денег недосчитаться. Иных вариантов что-то не видно)

Или видно?