Такое было в СССР?

В центре Самары, рядом с губернским рынком, в самом начале перестройки возникла толкучка. Банкротство предприятий, задержки заработной платы на доживающих свой век заводах вытолкнули на тротуар сотни женщин и мужчин работоспособного возраста. Чтобы хоть как-то прокормить детей, они продавали одежду, посуду, утюги и сковородки, книги, отвёртки, молотки и всё остальное, что было в квартирах.

С той поры прошло два с лишним десятка лет. Прежняя толкучка, занимавшая на тротуаре улицы Маяковского метров двести, теперь растягивается по выходным дням на весь квартал — наглядное свидетельство ускоренного обнищания народа.

— Пока нас полиция не трогает, мы стоим, — сообщила мне пожилая женщина, разложив на тротуаре свой немудрёный товар. — Может, купите что-нибудь? Смотрите, какое хорошее платьице для вашей внучки. Всего за сто рублей.


Про мою внучку она сказала наугад. Но платьице я возьму, хотя моим внучкам это крошечное изделие советских времён не подойдёт. Мне и старый утюг — на углях! — тоже не нужен, но ведь купил у одной бабульки вместе с лопатой без черенка. Как не купить после таких её слов:

— Мне бы хоть проезд на автобусе оправдать.

На этой толкучке продавцов больше, чем покупателей. Кого ещё держат ноги, те стоят. А многие сидят. Кто на сумках, кто на сплющенных картонных коробках, чтобы хоть так уберечься от холодной земли.

Все торговцы преклонного возраста. Женщины пытаются рекламировать свой товар. А мужчины сидят молча и думают о чём-то своём. Вот продаёт детские колготки, бывшую в употреблении обувь и моточки мулине (разноцветных ниток для вышивания) бывший конструктор ракетных двигателей Лев Александрович Новицкий. Ему восемьдесят пять лет. Ветеран труда федерального значения, бывший начальник конструкторского отдела ПАО «Кузнецов» — так сейчас называется его предприятие.

— На проспекте Ленина у нас в Самаре стоит космический корабль «Союз». Двигателю четвёртой ступени путёвку в жизнь дал мой отдел, — с гордостью говорит он.

Мог бы добавить, что в советские времена на этом предприятии сделали ракетные двигатели, которые пролежали в подвалах три десятка лет, после чего, уже во времена так называемой перестройки, их с восторгом покупали американцы для своих ракет. Своим умом они не дотянулись, даже спустя десятилетия, до того высочайшего научного и технического уровня, который обеспечивали Советской стране Новицкий и его коллеги. А теперь он торгует старыми колготками на тротуаре в центре Самары.

Лев Александрович получает пенсию двадцать тысяч рублей. Половина её тратится на дорогие лекарства, которые нужно принимать каждый день. Надо оплачивать коммунальные услуги. На это уходит тоже в пределах пяти тысяч. Всё остальное — на еду и городской транспорт. Количество поездок по социальной карте — за эту карту тоже приходится платить — в несколько раз сократили. Раньше получал небольшую ветеранскую надбавку, частично оплачивали и коммунальные услуги. Сейчас всё отобрали.

— Звонил недавно в собес, ведь обещали что-то пересчитать и вернуть хотя бы часть льгот. Но там мне ничего конкретного не сказали.

Жена у Новицкого тоже специалист по двигателям. Пенсия у неё значительно меньше, а болезней хватает. Не хватает только денег. Скоро она тоже приедет на толкучку, привезёт ещё кое-что из купленного в советские времена. Что удастся продать, неизвестно. Ведь рядом, в центральном универмаге, целый этаж отвели под заграничное поношенное барахло.

Судя по буханке хлеба, цены с советских времён выросли в сто раз. В те годы пенсионер республиканского значения получал примерно сто пятьдесят рублей в месяц. Если перевести на сегодняшние деньги, Новицкий должен получать не двадцать, а двести тысяч рублей. Плюс ежегодную бесплатную путёвку в санаторий. Плюс льготы по коммунальным платежам. Ничего этого нет. А что было — срезали.

— Вот бы они себе оклады наполовину срезали, — с досадой говорит ветеран.

Я сижу на тротуаре рядом с Новицким и не знаю, что сказать в ответ на его слова. Да он и не нуждается в моём ответе. Знает: себе они не срежут! А у него уже и срезать нечего. Одна надежда: сегодня удастся что-то продать, чтобы и дорожные расходы окупить, и на хлеб-молоко осталось.

Я обошёл всю толкучку, старясь не встречаться с призывными взглядами продавцов всякой всячины. На тротуаре стояли бывшие работники завода имени Фрунзе и Ракетно-космического центра «Прогресс», станкостроительного и подшипникового предприятий, от которых остались одни воспоминания. И уже в конце обратил внимание на пожилую женщину, сидевшую спиной к прохожим. Она не назвала ни имени, ни фамилии:

— Писать обо мне не надо, меня же в городе знают. Вдруг прочитают мои ученики?

Бывший педагог, «Отличник народного образования», сидя спиной к прохожим, пытается продать старые платья двух внучек, чтобы потом немного добавить денег и купить им новую одёжку. Ей стыдно за себя, за страну, хотя себя-то в чём винить? Она очень хочет помочь дочери, которая осталась без мужа с двумя девочками-школьницами. До этого, пока были силы, подрабатывала, убирая подъезд. Теперь там трудится молодая женщина — ей ведь тоже надо кормить своих деток. А сама здесь торгует. Дома у неё, между прочим, целая папка почётных грамот и благодарностей, полученных в советское время. Теперь это не ценится.

А мимо бывшего педагога и длинной шеренги пожилых людей едут на иномарках успешные люди. Им, видимо, не стыдно ни за себя, ни за эту женщину, ни за страну. На стариков даже не смотрят. Думаю, никому и в голову не приходит, что руками этих стариков построены уцелевшие от перестроечного погрома предприятия, школы и вузы, театры и библиотеки. Их умом и талантом обеспечивались в недалёком прошлом наши космические достижения и безопасность наших границ. На согнутых спинах этих стариков новое поколение въехало в XXI век, не создав пока ещё ничего достойного нашего славного прошлого.

В эти минуты мне вспомнился помпезный юбилей ветеранского движения, который недавно прошёл в оперном театре Самары. Ах как восторженно отзывался о ветеранах губернатор Меркушкин. И как соловьями разливались в ответ полковники и генералы, возглавляющие ветеранские организации. Море улыбок, подарков, цветов. И ни слова о том, что многих ветеранов лишили пособий и льгот. Ни звука о тех, кто продаёт последнее на самарской толкучке в центре города.

Я выбрал платье для своей внучки и отдал «Отличнику народного образования» оставшуюся после других покупок названную сумму — двести рублей.

— Не дорого? — спросила она меня. И добавила: — Вам же это платье не нужно…

Я спорить не стал. Завёрнутое в газету платье положил в пакет и пошёл по тротуару вдоль нескончаемого ряда бывших рабочих, заслуженных и некогда известных в городе педагогов, врачей, конструкторов ракетных двигателей и космических кораблей. На тротуаре стояла обворованная и униженная вчерашняя гордость Самары. Внутри квартала, на краешке площадки, где размещались контейнеры для мусора, я положил на газету утюг, лопату и два платьица. Не уверен насчёт утюга, а всё остальное, может, кому-то сгодится…

Автор: Александр ПЕТРОВ. (Соб. корр. «Правды»). г. Самара