К вопросу об отношении русского народа с властью над ним

Кратко резюмированы цель, идеологический и методологический подходы, "дорожная карта" и историческая практика бытийственного уничтожения русского народа господствующими над ним "верхами", а также парадоксальная покорность самого непокорного народа в мире - русского народа.

Современные учёные "западники" об отношениях власти и русского народа.

Руководитель Центра россиеведения ИНИОН РАН Ирина Глебова в статье "Презренная слабая власть", опубликованной "Независимой газетой" 12.04.2017, утверждает, что, прежде всего, "в массе своей российский народ в начале ХХ века понимал и уважал только силу (во многом таков он и теперь). ...в России... всегда... власть выступала в роли колонизатора, цивилизуя свой народ в режиме "эффективной оккупации" (применявшемся колонизаторами в Африке в конце XIX века)". Этому утверждению Глебова предпосылает высказывание Генри Стэнли, идеологически обеспечивавшего передачу центральноафриканских племён под протекторат Бельгии в 1870-1880-х годах, о том, что "дикари уважают только силу, мощь и смелость".

Обратим внимание на чрезвычайно важный факт - современная российская политическая наука констатирует: власть в России всегда выступала и выступает в роли колонизатора, установившего и осуществляющего в отношении русского и других коренных народов России точно такой же режим "эффективной оккупации", какой западноевропейцы на рубеже 19-20-го веков осуществляли в отношении народов Африки. Для современной российской академической науки об обществе этот факт "просто" очевиден как скрытая (имплицитная) аксиома, которая явно не формулируется и не обсуждается, но является одной из основных исходных логических посылок для выстраивания дискурса всех общественных наук о России и русском народе. Доктор политических наук, профессор РГГУ, руководитель Центра россиеведения ИНИОН РАН Глебова, пожалуй, первой из российских академических учёных-обществоведов эксплицировала (открыла, сделала явной) эту скрытую аксиому отношения господствующего над Россией общественного организма-паразита к кормящим его коренным народам России вообще и к русскому народу, в особенности, как к туземному населению колонии.

Далее Глебова утверждает, что "почвенный идеал власти", якобы присущий русскому народу, предполагает следующие моменты. Во-первых, в России высшая власть "возвышается над обычным порядком (ставится над социумом)... посредством приписывания ей сверхъестественных черт и выстраивания символических отношений с народом". Иными словами, Глебова утверждает, что согласно "почвенному идеалу" высшая власть над Россией имеет сакральный характер. В силу чего, во-вторых, высшая власть над Россией - это "земной судия народа" и одновременно его "защитник от любых угроз, соблазнов и искушений". Эти особые роли высшей власти над Россией, по мнению Глебовой, резюмируются "функцией "правдосудия", которой её [высшую власть] наделило народное сознание". В-третьих, в России всегда "власть сращена с лицом", будучи персонифицирована в конкретном государе (великий князь, монарх, генсек, президент). И наконец, в-четвертых, персонификатор высшей власти в России, согласно "почвенному идеалу", одновременно должен быть "справедлив и аскетичен, грозен к "врагам народа" и победоносен".

"Сакральный характер власти, - пишет Глебова, - связывается подвластными с её силой". А самая эта "сила" высшей власти проявляется "в "грозе" (суровости), справедливости (в распределении милостей и забот о подданных), аскетичности (бескорыстии, неподкупности, даже бедности)". "Такой власти, - подчеркивает Глебова, - можно только служить. Альтернатива - бунт, который сродни богоборчеству. Понятно, однако, какова мера её ответственности (за свой народ - перед каким-то высшим началом) и как может она ответить перед народом, стоит ей ослабнуть, сорваться со своей высоты. ...Поэтому павшая власть у нас обязательно станет падшей, то есть подвергнется унизительным символическим процедурам с целью десакрализации. ...как высоко мы возносим свою власть, так же низко её роняем".

В этом всём в совокупности, утверждает Глебова, заключается особость (в отличие от Запада) "случая русской власти". Только в "случае русской власти мы имеем особый тип господства-подчинения, изначально предполагающий (точнее, требующий) сакрализацию. Процедуры сакрализации/десакрализации имеют встречный характер: сверху, от власти, и снизу, из массы народа. Они накладываются друг на друга, создавая эффект резонанса". "Низы" в России исключены из "реальной политики" - это является несомненным фактом для Глебовой, однако она отнюдь не утверждает, что "низы" хотят участвовать в реальной политике. Согласно Глебовой "низы" в России всего лишь хотят идеально "присутствовать" в "реальной политике", то есть "присутствовать в ней на уровне ментальном, культурном". "Народное влияние на властные отношения в России", по утверждению Глебовой, заключается в том, чтобы "на ментальном" уровне "подчинить власть своим о ней представлениям - заставить её если не быть, то хотя бы казаться" такою, какой её хочет видеть народ, какою народ представляет её (высшую власть) себе.

И хотя сама Глебова в своих логических построениях, как правило, не доходит до явного формулирования соответствующих выводов, однако в действительности из этих всех её построений необходимо и неизбежно вытекает следующее. Во-первых, "внутренняя связь" высшей власти над Россией с народом поддерживается только и исключительно только сохранением (воспроизводством) веры (в значении credit’а) народной массы в то, что наличная в настоящий момент персонифицированная высшая власть над Россией соответствует функции "правдосудия". Во-вторых, "традиционный ("правильный") социальный порядок" в России предполагает, что персонификатор власти "отвечает за всё, в том числе и за народ, а народ оценивает, в какой мере этот персонификатор власти является таким ответчиком, и оправдана ли покорность власти. В-третьих, этот "традиционный социальный порядок" в России также держится исключительно и только на воспроизводстве в народе веры в то, что наличная в настоящий момент персонифицированная высшая власть над Россией соответствует функции "правдосудия". В-четвертых, только сохранение этого народного кредита (веры), выданного персонификатору высшей власти о его соответствии "функции правдосудия", и основанного на этой вере (кредите) "традиционного социального порядка" в России обеспечивает совмещение "воли власти и народной воли".

В-пятых, демонстрация высшей властью над Россией своей "независимости от народного контроля на соответствие идеалу" расценивается русским народом "как нарушение традиционных обязательств" высшей власти перед народом. Именно поэтому, утверждает Глебова, "русский народ постоянно (и до сих пор) тестирует свою власть на силу/слабость, то есть на соответствие собственным идеальным о ней представлениям". Народный контроль за высшей властью, согласно утверждениям Глебовой, сводится исключительно и только к оцениванию народной массой, взятой в целом, меры соответствия действий персонификатора высшей власти над Россией предоставленному ему народом кредиту на исполнение "функции правдосудия".

Самое "тестирование"/"оценивание" персонификатора высшей власти, которого Глебова в рассматриваемой статье специально не рассматривает, является не столько словесным, сколько деятельностным тестированием/оцениванием, ибо выражается посредством массовых настроений народа, проявляющихся не столько в слове, сколько в реальном поведении народных масс, в массовых акциях. Массовые политические настроения проявляются не только посредством тех или иных актов демонстрации покорности масс и поддержки ими персонификатора высшей власти, но и посредством различных актов коллективного составления и подачи челобитных на его имя, включая местные бунты как разновидность таких актов коллективного составления и подачи челобитных.

Согласно убеждениям Глебовой, выражаемым соответствующими утверждениями в рассматриваемой статье, в России народ вообще и русский народ, в особенности, в массе своей отнюдь не есть "общество". Для глебовых "русское общество" всегда составляли и поныне составляют отнюдь не представители "низов" (русского народа), но лишь только и исключительно только "образованные, европейски ориентированные, слои" России. Эти "образованные", то есть ориентированные на Запад, "слои" составляются не только и не столько разными слоями "разночинной интеллигенции", но и сколько всеми иными слоями "верхов" России, особенными разновидностями коих как раз и являются разные слои "интеллигенции" (потому она и "разночинная" - из разных чинов и в разных чинах). Иными словами, согласно Глебовой и иже с нею, в России "верхи", за вычетом из них "высшей власти" над Россией, как раз и есть "русское общество" как таковое.

Так вот, согласно Глебовой, взросления "русского общества", то есть его "развития в гражданском отношении" в полноценно-западное "гражданское общество", и взросления (то есть превращения в подлинно западную власть по её содержанию, формам и методам получения, легитимации и осуществления) высшей власти над Россией "в полном смысле слова не произошло". Это выражается в том, что, с одной стороны, "русское общество" регулярно воспроизводит (сохраняет) "настрой на революцию", в котором находит выход "подростковый протест против "воспитательной диктатуры" исторической русской власти и бессознательное нежелание взрослеть, сохранить несамостоятельность, подчиняясь властной силе". А с другой стороны - со стороны высшей власти - в том, что "миражи сокральности" продолжают "туманить голову её персонификатора". Именно это есть тот шестой из утверждаемых Глебовой моментов, который она представляет в качестве главной причины регулярного воспроизводства смут, революций, диктаторских и авторитарных режимов в России. Согласно Глебовой, главная причина регулярного воспроизводства цивилизационной вообще и гражданско-политической недоразвитости России, в особенности, заключается именно в том, что Россия вообще, а "высшая власть" и "общество", в особенности, никогда не были и до сих пор не стали ни подлинно европейской властью и подлинно европейским обществом, ни подлинным Западом.

Логически сам этот итоговый вывод Глебовой и иже с ними есть не более чем гегельянский феноменологический вывод по кругу = утверждение исходного тезиса в качестве "синтеза" посредством его (тезиса) отрицания антитезисом (тезис - антитезис - синтез). Никакого нового знания о существе предмета такое познание не даёт, и дать не может, но вот о существе познающего (об общественной сущности субъекта такого познания) развертывание процесса осуществляемого им познания необходимое знание даёт. Раскрытие существа и результатов процесса познания, совершаемого этим субъектом, неизбежно выявляет его действительную политическую цель, о которой глебовы старательно умалчивают, но к достижению которой призывают они, настойчиво подвигая высшую власть над Россией и "русское общество" к продвижению к этой цели как к "единственно спасительному" для России "истинному пути в жизнь вечную".

Цель и "истинный путь в жизнь вечную", насаждаемые современными "западниками" среди "верхов" современной России, таковы: хотите остаться и пребывать в истории → станьте европейской властью и гражданским обществом "в полном смысле слова" → завершите бытийственное уничтожение русского народа как такового и остатков русскости в самих себе, став органической частью Запада "в полном смысле слова". Для русского народа и других народов России навязываемые им цель и путь к ней развертываются современными "западниками" чуть иначе: хотите остаться и пребывать в истории → станьте, наконец, цивилизованными народами → перестаньте быть самими собой = перестаньте быть органической частью Руси вообще и частью русского народа, в особенности, → покоритесь, наконец, уничтожению самих себя как таковых "в полном смысле слова".

Суть действительного отношения власти "западников" к русскому народу.

Не будучи в силах ни объяснить, ни эффективно управлять, ни всецело подчинить своим интересам парадоксальную покорность самого непокорного народа в мире (= русского народа), Запад давно уже перешел не просто к практике бытийственного уничтожения русского народа посредством нашествий извне, но к практике бытийственного уничтожения русского народа изнутри самой России. Внутри России агентами Запада всегда были и остаются "верхи", господствующие над Россией, то есть высшая власть над Россией и так называемое "русское общество", как раз и составляющие общественный организм-паразит, кормящийся с России. Все представители этих "верхов" независимо от разделения их на якобы противоборствующие разряды "нанайских мальчиков" (славянофилы/западники и все аналогичные им более поздние разделения) в действительности в той или иной мере суть "западники".

Обосновывая бытийственную необходимость уничтожения русского народа как такового (а это есть не что иное, кроме как обоснование необходимости геноцида русского народа), современные "западники" обвиняют русский народ в тотальном отвержении Бога. Это отвержение Бога русским народом, согласно Глебовой, выражается в "тотальном изъятии Божественной идеи из человеческой жизни" в её (этой идеи) "любом, даже секуляризированном, виде". Поясняя этот тезис, Глебова подчеркивает: "...русский социум замахнулся на одну из главных для человечества идей. Такого замаха не было ни в одной из прежних великих революций, в том числе в Великой французской. И наш социум показал - всей своей последующей судьбой, - что вне идеи Бога нормальный (то есть не направленный против лучшего в человеке, не перерабатывающий - в примитивно-насильническом направлении - его природу) социальный порядок невозможен. ...Совсем не случайно в процессе самореализации он дошёл до сталинизма. ... С ликвидацией идеи Бога власть становилась единственным средоточием высших функций (карать и миловать, наставлять и опекать свой народ). ...власть получала мощнейшую магическую подзарядку через почвенную веру в сверхъестественное, концентрировавшуюся и на ней. ...Сталин... стал воплощённым новым миром... В том, что из него вышло, мы сейчас и живём".

Логически, идеологически и политически от этих утверждений Глебовой всего лишь один шаг до открытого заявления, что именно русский народ ("русский социум") как раз и есть враг рода человеческого как таковой, то есть русский народ - это и есть сатана во плоти. Ибо именно его (русского народа) социальная практика и его социальные отношения, воспроизводимый этой практикой и отношениями социальный порядок, будучи направлены против всего лучшего (= божественного или собственно человеческого) в человеке, есть исток всякой "примитивно-насильнической переработки" самой природы человека, поставившей человечество на грань гибели. Глебова и иже с нею уже почти открыто заявляют не только о необходимости защитить "религиозную подоснову человечности", но и о том, что абсолютно вынужденным и необходимым средством этой защиты является бытийственное уничтожение русского народа. Бытийственное уничтожение народа как такового есть геноцид этого народа. Геноцид русского народа как такового, согласно таким религиозно-политическим верованиям (независимо от того, осознаётся или не осознаётся и насколько полно осознаётся он таковым теми, кто руководится этими верованиями на практике), фундаментально оправдан. Для носителей этих религиозно-политических верований геноцид русского народа в силу этого не может не иметь характера священной религиозной войны. На основе таких религиозно-политических верований геноцид русского народа представляются не иначе, кроме как вынужденное средство спасения собственно человеческого в человеке и в человечестве.

Практика вытесняющего замещения русских мифо-логоса и отношений.

И ещё на одно существенное обстоятельство, характеризующее методологический подход Запада и его агентов внутри России ("западников") к формированию "сатанинского образа" русского народа и "научному обоснованию" на этой основе вынужденности и потому необходимой неизбежности геноцида русского народа "во спасение", необходимо обратить внимание. Суть этого подхода кратко сводится к следующим последовательным шагам (к "дорожной карте"). Во-первых, сверху в русский народ насаждаются систематические подмены объективных мыслительных форм и опосредствуемых, в том числе оправдываемых, ими отношений. Во-вторых, русскому народу приписывают эти чуждые ему мыслительных форм и отношения в качестве объективных мыслительных форм и опосредствуемых, в том числе оправдываемых, ими отношений, якобы присущих русскому народу по самой его природе. И, в-третьих, русскому народа вменяется вина в том, что ему в силу его ущербной природы органически и неотъемлемо присущи такие (в действительности чуждые ему) объективные мыслительные формы и опосредствуемые, в том числе оправдываемые, ими отношения. Объективные мыслительные формы, присущие народу, есть не что иное, кроме как категории восприятия, осознания и оценивания народом в целом и его подлинными представителями мира и самих себя в нём, предполагающие, опосредствующие, оправдывающие и потому вполне определённое, проявляющееся посредством поведения, отношение к миру и к себе в нём.

Теперь чуть-чуть развернем содержание указанного методологического подхода "западников", несколько снизив степень абстрагирования от исторической конкретики. Итак, сначала "верхи" систематически организованными мерами государственной политики под угрозой насилия, подкрепляемого регулярным насилием, насаждают объективно не присущие русскому народу мыслительные формы и опосредствуемые ими отношения в качестве объективных мыслительных форм и отношений русского народа. Затем "верхи" инициируют и последовательно масштабируют как бы "идущие из самих низов" акты демонстрации того, что насаждаемые мыслительные формы и опосредствуемые ими отношения суть не что иное, кроме как объективные мыслительные формы и отношения, которыми русский народ сам по себе, объективно и субъективно, управляется в своем общественным бытии.

Одновременно "верхи" подавляют и замалчивают, превращая в аки не бывшие, и/или фальсифицируют акты массового отторжения русским народом насаждаемых в нём сверху мыслительных форм и соответствующих им отношений. Посредством организуемого и управляемого "верхами" процесса воспроизводства русскому народу вменяется (и систематически воспроизводится в нём) вина в том, что ему органически и неотъемлемо присущи "варварские и античеловеческие" (в действительности чуждые ему) объективные мыслительные формы и опосредствуемые, в том числе провоцируемые и оправдываемые, этими формами отношения. Процесс вменения русскому народу и воспроизводства в нём чувства вины охватывает все аспекты организуемой и управляемой сверху общественной практики - не только массово-политической и массово-просветительской (образовательной, воспитательной и "культурной"), но и административной, судебной и экономической практики.

Поскольку статьей Глебовой русскому народу вменяется вина в его "сатанизме" по самой его (русского народа) природе, постольку в контексте сделанных выводов о существе, содержании и внутренней логике "дорожной карты" вменения русскому народу и воспроизводства вселенской вины русского народа пред всем человечеством обратимся к первоисточникам. Прежде всего, обратимся к посланиям почитаемого первоверховным апостолом христиан, фактического "духовного отца" и создателя (первостроителя) государственной христианской церкви, положившего краеугольные основания всего здания этой церкви во всех её последующих разветвлениях, Павла. Он, согласно синодальному переводу РПЦ МП, учит: "Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению" (Рим. 13:1-2).

Но, "зная, что пришёл час Его перейти от мира сего к Отцу" (Ин. 13:1), открыто Иисусом Христом всякому имеющему ухо, чтобы слышать, и всякому имеющему глаза, чтобы видеть: "Еще на малое время свет есть с вами..." (Ин. 12:35); "потому что Я к Отцу Моему иду" (Ин. 14:12); "Я исшёл от Бога. Я исшёл от Отца и пришёл в мир; и опять оставляю мир и иду к Отцу" (Ин. 16:27-28); "Уже не много Мне говорить с вами; ибо идёт князь мира сего, и во Мне не имеет ничего" (Ин. 14:30).

И вновь "Павел, раб Иисуса Христа, призванный Апостол, избранный к благовестию Божию" (Рим. 1:1) учит: "Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом..., как Христу, ...как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души, служа с усердием, как Господу, а не как человекам, зная, что каждый получит от Господа по мере добра, которое он сделал... И вы, господа, поступайте с ними так же, умеряя строгость, зная, что и над вами самими и над ними есть на небесах Господь, у Которого нет лицеприятия" (Еф. 6:5-9). "Итак, зная страх Господень, мы вразумляем людей" (2 Кор. 5:11) и "оружия воинствования нашего... сильные Богом на разрушение твердынь; ими ниспровергаем... и готовы наказать всякое непослушание..." (2 Кор. 10:4-6). Ибо "Царство Божие... в силе" (1 Кор. 4:20), и "разве вы не знаете, что святые будут судить мир?" (1 Кор. 6:2). А "любовь есть исполнение закона" (Рим. 13:10), "ибо всякий закон в одном слове заключается: люби ближнего твоего, как самого себя" (Гал. 5:14).

Но ясно и недвусмысленно глаголет Христос, обращаясь чрез апостолов ко всем без исключения истинным ученикам Своим, проходящим свой жизненный путь в мире сем: "Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам, Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я называю вас друзьями, потому что сказал вам всё, что слышал от Отца" (Ин. 15:14-15). И ещё глаголет Иисус: "Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня. Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего... Видевший Меня видел Отца... Разве ты не веришь, что Я в Отце и Отец во Мне?" (Ин. 14:6-10); "...да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих" (Ин: 15-12-13). Ибо "в любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершенен в любви" (1 Ин. 4:18). Однако "...теперь появилось много антихристов... Они вышли от нас, но не были наши..." (1 Ин. 2:18-19), "и испытал тех, которые называют себя апостолами, а они не таковы" (Откр. 2:2), "но сборище сатанинское" (Откр. 2:9).

В завершение весьма краткого обращения к первоисточникам следует также обратить особое внимание и на следующий исторический факт. Именно на основе вероучения Павлова церковный вождь стяжателей игумен Волоцкий Иосиф "богословски" обосновал и при поддержке высшей власти, персонифицированной сыном Софьи Палеолог Василием III-им, в самом начале 16-го века "соборно" утвердил на Руси положение "православный царь - это бог". Этими "соборами" одновременно было разгромлено нестяжательство во главе с Нилом Сорским, заволжскими старцами и Василием Ивановичем Патрикеевым (старший сын главы боярской думы (правительства) при Иване III-ем), который по правилам местничества как раз и должен был стать новым главой боярской думы, будучи уже всецело подготовленным к такому служению. В результате Василий Патрикеев насильно пострижен и последовательно превращен в юродивого Вассиана Косого.

Этим "богословским" обоснованием и "соборным" утверждением положено не только практическое начало утверждению и укоренению в русской народной массе "идеи, формировавшей и оправдывающей" описываемый в рассматриваемой статье Глебовой так называемый "почвенный идеал" последующего "правильного социального порядка" на Руси. Но именно этим было положено также и практическое начало последующему столетнему процессу окончательного низведения на яви основной массы русского народа в состояние рабов на исконных территориях его жития, а равно и превращения Руси в Россию, в "империю" - превращения, необратимого в течение ряда веков вплоть до дня сегодняшнего.

Мифо-логосная трансформация и деформация русского языка не просто представляет собою совсем не рядовую (наряду со всеми другими) неотъемлемую органическую часть этого же самого процесса бытийственного уничтожения русского народа как такового, но самую фундаментальную подоснову всего этого процесса. Ведь язык народа "есть дом его бытия, жилище человека"; он есть не просто логос народа, но квинтэссенция всего мифо-логоса народного. Деформация и подмена русского мифо-логоса в части собственно языковой осуществлялась и осуществляется посредством властного (сверху) изменения алфавита, подмены значений и смыслов слов, внедрения чуждых слов, значений и смыслов, подмены правил словообразования, словосочетания и выражения мысли, подчинения так трансформируемого русского литературного языка чуждым ему грамматике, синтаксису и морфологии и последующего насаждения таким путём трансформированного языка в массы русского народа.

Уничтожение русского мифо-логоса осуществляется не только посредством вытесняющего замещения собственно русского языка как такового, но и посредством вытесняющего замещения всей русской истории, русских пословиц и поговорок, былин, сказаний и преданий, всего троичного исчисления и описания мира различными фрагментами двоичных мифо-логосов, инородных русскому мифо-логосу по их общественной природе и внутреннему строению. Все это на протяжении последних пяти-шести веков последовательно осуществляется опять-таки сверху, "верхами" вообще и так называемым "русским обществом", в особенности, посредством включения всей мощи государственного, включая церковное и/или партийное, управления, просвещения и образования во всех сферах общественного воспроизводства.

Неотъемлемая органическая часть процесса бытийственного уничтожения русского мифо-логоса и предполагаемых, опосредствуемых и выражаемых им отношений к человеку и к миру - регулярное массовое физическое уничтожение самих носителей этого мифо-логоса и отношений (русских людей). Русский народ именно "верхами" регулярно огромными массами бросается в распыл не только в непрерывной череде войн и смут, но и в череде последующих за ними послевоенных восстановлений и очередных предвоенных мобилизаций. Но и периоды так называемых "перестроек" и "реформ", осуществляемых "верхами", именно для русского народа, как правило, оборачиваются человеческими потерями, вполне сопоставимыми с потерями от факторов войны.

Но как бы ни усердствовали "верхи" в своём неуёмном стремлении стать органической частью Запада "в полном смысле слова", им прежде не удалось, да и в будущем не удастся завершить бытийственное уничтожение русского народа как такового, равно как не удастся уйти от исторической ответственности за осуществляемый ими геноцид русского народа. Ибо русский мифо-логос и его носитель - русский народ всякий раз восставали и неизбежно восстанут из пепла аки птица Феникс. Почему?

Насаждаемое и осуществляемое в России "верхами" вытесняющее замещение русского мифо-логоса и русского народа может обрести в русской народной массе лишь общественную форму не более чем смирительной рубашки, все более тесно вплоть до сращивания с покровами насильно надеваемой поверх логоса и плоти русского народа и всякого его органического члена. Но самую общественную природу русского народа, его дух и логос как таковые они изменить не могут по существу, внутренне подменив их инородной природой, духом и логосом. Не дано это ни Западу, ни "западникам" ни по отдельности, ни вместе взятым. Отсюда вынужденно констатируемые ими, но по существу остающиеся непостижимыми для них, "две стихийные линии в народе", взаимно исключающие, но "парадоксальным" образом взаимно дополняющие друг друга - "массовая тяга к свободе" в русском народе и ""почвенное" стремление к порядку" (Глебова). Это воспроизводство взаимоисключающих "двух стихийных линий в народе" есть не что иное, кроме как тавтология (иное выражение) общественного воспроизводства всё той самой парадоксальной покорности самого непокорного народа в мире.

Василиев Владимир, 14-16 апреля 2017 года.