Два лика Олеся Бузины

На Украине Олесь воспринимался (объектом ненависти одних и образцом для подражания других) как герой булгаковского романа – офицер «Белой гвардии», как русский имперец, взывающий к совести украинца – твоя судьба, хохол, быть вместе с Россией. В Москве же, наоборот, его приводили как пример некоего «правильного украинца» («верного малоросса»): мол, и на мове говорит, и сало ест, и в вышиванке ходит, но в то же время за «дружбу народов», за братство с русским народом, за Переяславскую раду, против Бандеры… Вот смотрите, товарищи, «правильный украинец» выглядит как Бузина.

И тот, и тот взгляд на Бузину были абсолютно правильными и совершенно не противоречили друг другу. В Бузине действительно жили и, подчеркну, боролись два человека, две сущности: русский и малоросс. Акцентирую – малоросс, а не украинец. Он сам себя так определял и мне говорил неоднократно: «Я – малоросс, но одновременно и русский». Если он говорил о себе как об украинце, то в этом случае, в противоположность украинским националистам, этот этноним он употреблял как синоним, а не как антоним слова «малоросс».

Украинец для Олеся – это понятие политическое. Украинство, да, создано на малороссийской основе, но это искусственное, русофобское, привнесенное извне, совершенно негармоничное явление в Малороссии, к тому же не имевшее никаких корней в народе и в народном мировоззрении. Украинец отрицает русского, а значит, для Олеся украинство неприемлемо. В противоположность украинцу малоросс для Бузины – это природный обитатель края, казак и крестьянин, говорящий на малороссийском диалекте (проще говоря, на суржике), а не на «украинской мове», православный, гармонично ощущающий себя на просторах России.

Процесс русификации Малороссии – это совершенно естественный процесс, так как современная русская культура возникла в том числе и на малороссийской основе и при активном участии малороссов. Но русификация Малороссии по Бузине не должна была отрицать малоросса. Русский и малоросс должны были сосуществовать одновременно. Это было главным в философии и мировоззрении Олеся.

Бузина, увы, не понимал, что малоросс со всеми его вышиванками и казачками – это сельский, рустикальный тип. Поэтому это тип, уходящий в прошлое. На смену малороссу давно уже пришел русский человек – человек города и высокой классической культуры. Точно так же было и Великороссии, где русский, как городской культурный тип, отменял архаичного великоросса.

К тому же малоросс должен был уйти в прошлое и как потенциальный носитель бациллы украинства.  

Ему очень не понравилась и российская восьмисерийная экранизация «Белой гвардии» с Хабенским и Пореченковым. Он даже напечатал гневную двухполосную рецензию в газете Рината Ахметова «Сегодня». Ему страшно не понравилась «украинофобия» телефильма. Я с удивлением открыл в нем тогда, что ему не по душе, что «украинцев» позволили себе презирать не малороссы, такие как он, а великороссы. Он считал, что «россияне», с презрением говоря об «Украине», презирают и его, малоросса. Мол, хохлы они все, что с них взять. Все это было очень и очень болезненно для него. Мириться с этим он не хотел.

Тут всегда надо помнить о том, из какой семьи он происходил. Его родители выходцы из крестьянства левобережной Украины. В семье, несмотря на то что мать была русским филологом, говорили не на суржике, а на литературном украинском. Отец был по образованию украинским филологом, любил украинскую литературу (кстати, он служил в КГБ, в отделе, занимавшемся украинскими националистами). Украинский, в отличие, например, от меня, был родным языком Олеся. Он мне рассказывал, что вплоть до старших классов киевской школы сам был чуть ли не националистом. И только киевский роман Булгакова «Белая гвардия» произвел в нем переворот.

Он влюбился в белое офицерство, он влюбился в Российскую империю. «Белая гвардия» сделала его русским. Он пошил себе белогвардейскую форму, купил шашку, участвовал во всевозможных реконструкциях (уверен, эмигрируй Бузина в 2014 году в Москву, он бы спелся с белогвардейским реконструктором Стрелковым).  И вот что интересно. Несмотря на малоросса-в-себе, в личных беседах он почти ничего не рассказывал о малороссах. Его эта тема волновала гораздо меньше, даже совсем не волновала. Но малороссами были его мать и отец, малороссом был он сам. Как в таком случае он мог от этого отречься? Это означало, что надо отречься и от родителей, и от своего детства, и от себя. Такого позволить себе он не мог.  Он и погиб в 2015 году, потому что не захотел отречься.

Он чувствовал, что переезд из Киева в Москву будет означать окончательный разрыв с его Малороссией и малороссиянством в пользу общерусской идентичности. Поэтому тянул до самого последнего времени, не желая делать выбор, не желая резать себя по-живому. Я бы сказал, что это нежелание было каким-то бессознательным стремлением к самоубийству.

Смерть Бузины учит нас, русских Малороссии и Новороссии, что надо не пытаться стоять на двух берегах, а сделать окончательный выбор в пользу русскости – мы в точке бифуркации

 Александр Чаленко