Кремлевское кураторство протестной активности

Авторы: Степан Степанович Сулакшин — генеральный директор Центра научной политической мысли и идеологии, д.полит.н., д.физ.-мат.н., профессор; Людмила Игоревна Кравченко — эксперт Центра Cулакшина.

Митингами в последнее время Россию уже не удивить. Поднимаются постепенно все слои населения и все регионы. Процесс идет медленно, но уже удостоен внимания Кремля. Процесс вызывает к жизни много вопросов. По случайности ли митингующий Питер столкнулся с терактом, задают конспирологи вопрос. Поток протестной активности по предложению депутатов теперь должен быть сдержан в связи с угрозой терроризма. После трагических событий по стране прошел митинг, по своим масштабам напоминающий традиционные заказные Кремлевские сходы, последний их которых был проведен в третью годовщину присоединения Крыма. Но что это было — единение власти с народом, сопереживание или оплаченный пиар-ход, решающий одновременно задачи установления контроля над улицей?

АНТИТЕРРОРИСТИЧЕСКИЙ МИТИНГ

8 апреля состоялся «народный» митинг против терроризма. Естественно, что собрал он и сколько-то искренних людей, обеспокоенных террористической угрозой, пришедших почтить погибших. Но он определенно не был добровольной народной акцией, а стал итогом режиссированного Кремлем мероприятия.

В преддверии акции газета Коммерсант сообщила, что Кремль готовит общенародный митинг на 8 апреля, в котором примут участие и парламентские партии. Напомним, что ранее партиям давалась установка игнорировать коррупционные митинги. Теперь же при новой директиве они поспешили на улицу. Администрация президента обзвонила губернаторов, которые и должны были обеспечить явку народного схода. Последние пользуются традиционным способом — мобилизацией бюджетников. В одном из регионов называли явку в 4–4,5 тысячи человек. Что касается самого Кремля, то он традиционно отрицает свою причастность, заявляя, что никакой установки не было. Что является прямой ложью, поскольку множество людей свидетельствует об обратном. Звонили — просили, звонили — командовали. Численность пришедших на митинги в городах России явно говорит о том, что без принуждения здесь не обошлось. Как бы ни был российский народ солидарен с Питером, особенность российского общества — это диванная солидарность, прикованность к телевизору и немое сочувствие или немой протест на кухне.

Этот марш показал масштабные цифры участников. В Мурманске на него пришло около 2 тысяч человек. Среди участников митинга был и глава Мурманска, что лишний раз указывает на административный ресурс мероприятия. В Сыктывкаре митинг собрал 3,5 тысячи человек, включая главу Коми. Эту акцию памяти организовал профком Сыктывкарского госуниверситета, на нее собрались в основном активисты общественных движений и студенты. И это снова традиционный состав созываемых администрацией митингов. Прошли памятные мероприятия и в Крыму, там за сборку людей по всей видимости отвечал сопредседатель крымского регионального штаба Общероссийского народного фронта, то есть прокремлевская структура. В Пензе на митинг пришли 5 тысяч человек, среди участников были губернатор области Иван Белозерцев, общественники, представители законодательной и исполнительной власти региона. В Саратове на акцию пришло 10 тысяч человек, среди них представители общественных национальных организаций, политических партий, общественных патриотических организаций, руководство области и города. Мероприятие организовала всероссийская общественная организация ветеранов «Боевое братство», однако очевидно, что для мобилизации 10 тысяч человек нужен был более значимый ресурс.

«Боевое братство» обеспечило явку и в Красноярске. В Челябинске митинги организовал «Центр Добровольчества За Возрождение Урала», возглавляемый губернатором Челябинской области. В Оренбурге была строгая разнарядка на бюджетников. Посетить мероприятие должны были все, включая тех, кто избежал митинга «Крым — наш». Омск и Томск нагнали численность за счет студентов государственных вызов. Оплот путинского режима казачьи организации указали на обязательность явки казаков, необходимости привести с собой родных и друзей в Новосибирске, Барнауле, Бийске. В Москве и Питере памятное мероприятие состоялось 6 апреля. Перед этим на сайте по набору массовки появилось сообщение о наборе массовки за 400 рублей на антитеррористический митинг в Москве. В Питере на мероприятие пришли 30 тысяч человек.

Благодаря мобилизации Кремля памятные мероприятия прошли от Калининграда до Камчатки, охватив и недавно присоединенный Крым, и митингующий против Платона Кавказ. Этим действием Кремль словно демонстрировал, что народ солидарен с властью в его борьбе с террором, игнорируя тот факт, что террористическая угроза с момента ввязывания страны в сирийский конфликт только возросла. Народ должен был консолидироваться с Путиным, но вот закономерен вопрос — а зачем? Он разве предотвратил теракт? Он создал условия для спокойной жизни? Разве не он ответственен за рост террористической угрозы? Консолидация с ним разве и есть панацея от деградации страны?

СКРЫТЫЙ СМЫСЛ

Кремль уже не в первый раз задействует административный ресурс, чтобы добиться желаемого результата. Помнится в СССР так же сгоняли то на панихиду по усопшему Брежневу, то против Рональда Рейгана с его СОИ протестовать. Кончился этот маразм известно чем в 1991 году. Странно. Но и тогда и сейчас управление маразмом идет из одних и тех же кабинетов на Старой площади. Тогда там сидели кудесники ЦК КПСС, сейчас Администрация Президента РФ. В этом году бюджетников сгоняли на мероприятия в честь третьей годовщины Крыма. К этому ресурсу власть прибегает и тогда, когда необходимо обеспечить на выборах поддержку «Единой России» или президенту Путину. 8 апреля не стало исключением. Но дело даже не столько в мобилизации, сколько в том, почему такая акция понадобилась? Ведь если вспомнить многочисленные взрывы в Москве, то все памятные мероприятия были локального характера в границах региона. Сейчас была проведена акция всероссийского масштаба, хотя по бесчеловечности и числу жертв теракты в Москве были страшнее.

Ответов несколько.

Во-первых, Кремль таким образом пытался донести идею масштабности террористической угрозы и консолидировать общество в порыве ненависти к террористам. Как говорит народная примета — «если пошли теракты, то это к выборам». Выборы близятся, а главный рейтинг катится вниз, как ни щаманят кремлевские вруны. При таком раскладе нужно заглушить голос тех, кто считает, что терроризм стал еще большей угрозой в результате ввязывания страны в сирийскую проблему, т. е. результат путинских действий. Это же позволяет заглушить голос тех, кто перестал считать взрыв в митингующем городе простой случайностью и открыто указывает на то, что если кому-то взрыв и пошел на пользу, то в первую очередь самой власти, которая после взрыва принялась инициировать законы, ограничивающие возможности народных сборов. Депутаты Государственной Думы уже внесли на рассмотрение подобное предложение. Напомним, что теракту предшествовали почти еженедельные митинги против передачи Исаакиевского собора РПЦ в северной столице, а также антикоррупционные марши от 26 марта, самый масштабный из которых прошел в Москве. Всероссийская акция памяти автоматически заглушала голос тех, кто помимо скорби пытался понять причины взрыва.

Во-вторых, Кремль попытается перенаправить протестные настроения в «конструктивное» по его мнению русло. А конструктив там понимается однозначно — в интересах провалившегося политического режима.

Иными словами, если ранее улицы собирали людей под антиправительственными знаменами, то теперь в тех же городах и на тех же местах прошли акции памяти жертв, солидарные с политикой Кремля, на которых общество призывали консолидироваться во имя единого врага. И эти призывы должны были заменить лозунг консолидации против власти. Таким образом, Кремль попытался вновь взять контроль над улицей. Но если ранее этот контроль был в границах одного города, когда акции протеста перебивались прокремлевскими акциями, то теперь произошло всероссийское переключение народа. Проблемы отдельно взятых социальных групп были забыты на фоне пропаганды тотальности террористической угрозы. Нужно вспомнить, что многие, кто выступает против власти или осуждает сирийскую военную кампанию, уже подпадают под статью призывы к терроризму. При таком подходе любые призывы выйти на протесты против произвола властей могут быть притянуты к уголовному преступлению.

Что пытается сделать Кремль? С одной стороны, запугать народ террористической угрозой. С другой, ввести казалось бы вполне оправданные с точки зрения угрозы терроризма ограничения на собрания людей. Под предлогом опасности Кремль может спокойно решать свои политические задачи — подавление народных протестов. В-третьих, он направляет народный пыл в управляемое русло, превращая тех, кто выступает против власти, в отщепенцев, несогласных с линией власти, борющейся против террора, угрожающего жизням людей. И наконец, он формирует в обществе иллюзию поддержки Кремля. Видя с экранов телевизоров масштабные события под руководством местных властей, народ непроизвольно начинает думать, что проблема резкого падения уровня жизни и фактически развала страны касается отдельно взятого человека, весь остальной народ считает иначе и кооперируется с властью в едином порыве почитения памяти погибших.

Вообще-то вся задумка на самом деле выглядит как политическая пляска на костях и крови. А вовсе не скорбь о погибших и решимость на всенародную борьбу с терроризмом. Интересно кто и как может бороться с терроризмом, кроме самой власти, государства и спецслужб? Но что-то требований к власти, неспособной уберечь страну и народ от жертв, слышно не было. И в этом главная лживость и фарисейство прошедших митингов. СССР подобное фарисейство привело к концу, сейчас оно ведет Россию туда же.