В армии у меня был товарищ – жуткий антисоветчик (а я отслужил в 1981-83 гг). Я слушал его выпады против коммунистов, разваливающих страну, против маразмов отсутствия необходимых товаров (дефицита), против возможности «нормальным людям» заработать столько, сколько они хотят… с добродушным смешком. На первое я отвечал, что мы – всё же супердержава, а не хухры-мухры (Володька тихо свирепел от этого), насчёт дефицита я говорил, что не парюсь обладанием америкосовских джинсов, мне и советский материал подойдёт (Володька сопел, блин), насчёт заработать я посылал его на севера, приговаривая, за несколько лет сможет любой нормальный чел заработать себе и на машину, если уж так хотца, и на квартиру, и ваще на сочи, где тихие ночи, чтобы погудеть (Володька цокал языком). Т. е. лично меня эта антисоветчина особо не волновала, я относил её… да хрен знает, куда её относил, так, разговоры досужие с товарищем непростым (а кто из нас простой-то?).
Дальше пошло интереснее. Отслужили мы, пришли домой (мы из одного города, соседствовали), я страшно учиться хотел, ну до жути, поэтому устремился в подготовку к экзаменам в институт. Володька же крутил пальцем у моего виска, хватался за бутылку и говорил, что только сейчас пока молодой надо успеть заложить те основы, которые потом… затем… вырастут во что-то. Я, смеясь, говорил, а что образование, это разве не основа? Разве быть неучем с десятилеткой и БЕЗ профессии – это заосновить всё гораздо обстоятельнее, чем с профессией и образованием? Володька сопел и краснел. В общем, тыкнулся он в пару мест, пробовал устроиться на работу – везде его зарплата не устроила. Придумал он себе надомную работу: стал плитку класть по квартирам, самостоятельным таким мастером на все руки, БЕЗ какой бы то ни было регистрации где бы то ни было, без каких бы то ни было налогов, в общем, ШАРАШКА индивидуальная. Ну я к труду относился и отношусь очень положительно, а Володька пахал, как чёрт – уважал. Спустя энное время он стал зарабатывать чутка раз в пять побольше, чем иной бледный инженер с госпредприятия, а я поступил в институт, стал учиться.
Затем шарахнула перестройка, я учился, Володька фигачил свои плитки, развивал мастерство, затем я окончил институт и сослали меня в Африку в ограниченный военный контингент эфиопский, тамошним помогать социализм строить и свою Родину от всяких сепаров эритрейских защищать. Затем СССР сгинул, нас всех спецов из зарубежья привезли домой (неча негров кормить) и я снова встретился с Володькой. Сели, разлили, выпили, крякнули и повели разговоры о том, о сём. Как оказалось, надоело Володьке эта плитка до жути, тем более, что так и не успел он ни накопить на машину (когда в СССР ещё заработок шёл), ни на квартиру (грянули инфляции-пертурбации, а он не успел вложиться в инвалюту и усё сгорело), а работать физически всю жизнь, как оказалось, он вовсе не мечтал.
И как-то так свернулся разговор наш на наших предков. У него предки оказались из крестьян. И у меня – оттуда же. У него деда по отцу раскулачили слегка (сослали не в Сибирь, а в соседнюю губернию, откуда он через три года вернулся, вот и такие казусы оказывается были), да и моя бабка оказалась из семьи раскулаченных (сбежала из поезда, шедшего с её семьёй на восток, в Сибирь, спрыгнула, да и свалила куда глаза глядят). Володька стал бить себя кулаком в грудь, хозяина, деда моего колошматила Совецка власть, да так и не доколошматила. А какой хозяин был, как жил! Я говорю, так и моя бабка из семьи середняков крепких, семь братьев у неё было, у сестрёнки самой младшей, которую все любили и СПАСЛИ всей семьёй… Володька набычился и говорит, а почему же ты такой советский до сих пор? Ведь у тебя тоже предки страдали от этой долбаной власти? Я говорю, ну, наверно, потому что лично мне совецка власть ничего худого не сделала. Ну а дела минувших дней переносить в нынешнюю ситуёвину (тем более, что возврат на круги своя уже идёт!) не совсем комильфо, как говорится. Каждому ведь СВОЯ история.
В общем, не поняли мы друг друга немного: он хотел смачно плевать на всех, работать лишь на себя, да ему это никак не удавалось почему-то, я же предпочитал что-то такое делать, по старой ещё привычке, чтобы ещё и для страны как-то было гут. У меня тоже ни хрена ничего не получалось, потому что в общем и целом в 90-х гг мало кому удавалось совмещать идеальное с бытовым.
Затем мы разошлись по путям-дорогам, он пробовал затем стать кулаком-мироедом в своей деревне, открыть фермерство и запахать односельчан из деревни своего отца (не получилось), как он живёт ныне – не знаю… А я стал встречать много новых людей, и со многими из них стали мы вести точно такие же разговоры: а вот, кто у нас предки?
За 20 с лишним лет подобных разговоров выяснилась преинтереснейшая картина: сталинские репрессии затронули предков практически всех, с кем я общался (в силу специфики моей профессии это был слой так называемой интеллигенции в основном), и все эти потомки были настроены враждебно антисоветски и восторженно прозападно. Редкие исключения в этой среде составляли как раз выходцы из трудовой рабоче-крестьянской среды, предков которых смута сталинского времени не затронула никак. Эти люди страдали по тому, что СССР разрушился. Страдали искренне.
Особый случай у меня случился с одним товарищем, чьи предки были в элите СССР, и мужиков которых расстреляли в 1937, но семья сохранилась, взяла реванш при Хруще и снова влилась в тогдашнюю элиту, уже как выдержавшая «сталинщину» – он был ярым антиэлитником, одновременно был ярым антикоммунистом, а когда я его напрямик спросил, чего ты хочешь, друже, от жизни-то, то он ответил – спокойствия, и чтобы меня, сцуко, НИКТО НЕ ТРОГАЛ…
В общем и целом, подводя некоторую статистику разговоров за жизнь, я выяснил для себя, что ПАМЯТЬ (либо генетическая, либо ещё какая) очень сильно влияет на человека. Предки его как бы стоят у него за спиной и НАШЁПТЫВАЮТ, НАШЁПТЫВАЮТ про свои дела, про те несправедливости, которые были допущены к ним, про то, какие они были хорошие, а вот власть, вот власть их так не поняла, так их гнобила… Я сам периодически обращаюсь за советом к тому, что прошло, что мне рассказали и какие выводы преподнесли. Думаю, так же делают и многие другие люди.
Обращаться за «советом» к истории вообще, а за конкретикой к своим умершим близким, своим дедам, прадедам и ниже – всего лишь естественно и так по-человечески. Но следует помнить и о том, что НИКТО НЕ БЫЛ СВЯТ ТОГДА, никто не свят и сейчас. У всех свои тараканы в шкафчике, а скелеты – в шкафу. И память, если она память, а не «вот здесь помню, а вот здесь – не помню!», должна быть органичной и сбалансированной, сочетать личные устремления с общегосударственными, или, бери выше, с общечеловеческими. А бить себя в грудь, ратуя за предков, много ума не надо: тем более, что предки у нас у всех разные, вплоть до стояния на разных сторонах баррикад и фронтов.