Вход на сайт

МЕДИАМЕТРИКА

Облако тегов

Программа Отражение (ОТР) от 8.12.15. Ограничение импорта лекарств.

Аватар пользователя bazil

Программа Отражение Общественного Российского Телевидения от 8 декабря 2015 года.

Стенограмма составлена мной для сайта Aftershok. Все ошибки и неточности передачи текста полностью на моей совести. Выделен текст, разумеется, мной же.

Ведущие Ольга Арсланова и Антон Алфимов задают вопросы (вопросы ведущих отмечены в стенограмме "В:")

Отвечает на вопросы Василий Генералов, доктор медицинских наук, невролог, руководитель медицинского центра «ПланетаМед». (ответы Василия Олеговича отмечены в стенограмме "О:").

Ограничение импорта лекарств. Министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова заявила, что осложнений и рисков в связи с ограничением импорта иностранных лекарств в России не будет. Подробнее об ограничении импорта лекарств и его возможных последствиях беседуем с врачом-неврологом, доктором медицинских наук Василием Генераловым.

В: В гостях у нас Василий Генералов, доктор медицинских наук, невролог, руководитель медицинского центра «ПланетаМед». Василий, ну, давайте для начала успокоим тех, кто чрезмерно волнуются по этому поводу. Сейчас запрет, ограничение импорта [лекарств] наложен только в рамках госзакупок? То есть, в принципе лекарства, те, которые мы видим сейчас ещё на полках аптек, они у нас останутся?

О: Ну, да. Они останутся. Их можно будет покупать пока за свои деньги. Но вопрос на сколько они останутся и на сколько сохранят бизнес те компании, у которых госпитальные отделы были одни из ведущих, мы увидим в процессе.

Вообще, тема, которую вы подняли, очень многогранна. И здесь, так скажем, в том, куда это всё приведёт. Потому что с одной стороны ещё в 90-е годы Россия, тогда СССР, полностью себя обеспечивал, ну, на 70% обеспечивал себя препаратами. И субстанции производились в России, они синтезировались в России, фармпрепараты тоже были российские. И доли зарубежных фармкомпаний и доля продаж этих фармкомпаний была очень небольшая. В основном это были страны, как тогда говорилось – страны СЭВ. Совета Экономической Взаимопомощи.

В: Хорошо. Это были препараты, которыми можно было вылечить людей? Потому что анальгин у нас на полках до сих пор лежит.

О: Конечно. Разработки шли, субстанции шли, препараты производились и антибиотики производились. Собственно, мы все этими препаратами лечились. Другой вопрос, что за прошедшие с тех пор 25 лет произошло две тенденции. Первая тенденция в том, что в 90-е годы мы лишились почти всех фармпроизводств и научно-исследовательских институтов, которые занимались разработкой новых препаратов. В том числе НИИ, который занимался разработкой антибиотиков и так далее. Поэтому никаких новых субстанций с тех пор у нас в России не появилось.

С другой стороны, шла активная агрессия сюда иностранных фармкомпаний, которые.. Эмм… Пустое место долго не бывает пустым. И фармкомпании заходили сюда достаточно агрессивно. Конечно, если брать глобально, то в результате всех этих разнонаправленных тенденций оказалось, что наша страна на сегодняшний день полностью фармзависима от иностранных производителей. И, конечно, с точки зрения национальной безопасности это совершенно неверно. Потому что, если возникает какая-то напряжённая ситуация, и нам вводят санкции, например, не дай бог (это какой-то ужасный сценарий) по доставкам сюда препаратов зарубежных, то мы будем совершенно беззащитны.

В: Вот как тогда на этом фоне наше правительство утверждает, что никаких рисков нет.

О: Знаете, ну это же то, что сейчас происходит, это же какой-то факт из большой программы…

В: Помимо того, что это политика, да? Отвлечёмся немного от этого…

О: Это не политика. Это.. Существует программа. ФАРМА-2020. На самом деле вопросом фармацевтической безопасности начали уже давно. И уже, так скажем, с начала двухтысячных годов этот вопрос был актуализирован. Другое дело, что он практически никак не развивался. Но задача построить новые фармзаводы и разрабатывать субстанции самим – такой вопрос стоял. И программа ФАРМА-2020, которая была принята… Разработана она была 10 лет назад и начала активно работать с 2010 года, она подразумевала постепенный переход на препараты российского производства.

В: Вот важное очень слово «постепенный». Можно ли сейчас, рискуя жизнью и здоровьем людей, торопиться с этим импортозамещением? Если, насколько я понимаю, более 600 препаратов из перечня жизненно-необходимых будут исключены, не смогут поступать. И в первую очередь это ударит по людям, которые получают бесплатно лекарства. Неизвестно, что теперь будут получать. Точнее, уже известны эти случаи. Уже везде о них очень много говорится. О том что да, не получают российские дженерики. И.. С ними разное происходит…

О: Понимаете... Я же сказал, что проблема крайне многогранна… И следующие грани таковы, что, конечно, разрабатывать и выводить на рынок фармпрепараты, для этого нужен определённый опыт… За три года это достаточно сложно… Здесь есть, конечно, большие риски... Так вот, касательно того шага, я договорю, что тогда... Сейчас, за последние несколько лет госкорпорации инвестировали в фармпроизводство порядка… Больше миллиарда долларов на сегодняшний день.

В: В российские заводы?

О: В российские, которые стоят в Подмосковье, которые стоят в других регионах, в Санкт-Петербурге. Всё это делается серьёзными людьми. Где участвует Ростех, где участвует Роснано, которые являются соинвесторами этих программ. Цель как раз обеспечение фармбезопасности. Это всё правильно. Только я сказал, что пятилетку за три года достаточно сложно пройти. И напряжение общественности тоже понятно. Моё впечатление как, так скажем, профессионала, который ежедневно занимается лечебной деятельностью, который уже привык работать с препаратами зарубежных производителей, который уже имеет определённый уровень доверия к этим лекарствам, знает, как они переносятся. На кончиках пальцев, что называется, ощущает нежелательные моменты, которые могут быть связаны… Эти препараты с опытом приёма не являются для нас каким-то чёрным ящиком, которые неизвестно как работает и как пациент на это прореагирует. Конечно, в краткосрочной перспективе это вызывает очень большое напряжение, потому что заместить все лекарства, которые мы видим в этом перечне, практически невозможно. Поэтому закон «третий лишний» с одной стороны лоббирует отечественного производителя, понятно, ну, каждый охраняет свой рынок как может. Если административный ресурс имеется, почему его не задействовать.

Как сейчас в краткосрочной перспективе вести себя людям? Вы знаете, любые переходные моменты – это всё очень неприятно. Иногда не хочется участвовать в этих перестройках. Потому что сейчас, допустим, я вижу, когда даже моё сознание трансформируется. Потому что аналогичные процессы идут параллельно аналогично в медицине. Происходит реформа медицинской отрасли. Это имеет опять же очень много последствий. Уходят профессионалы. Если я несколько лет назад был категоричным противником лечения за рубежом в силу того, что я видел в зарубежных клиниках, можно было делать здесь. Сейчас я уже скорее предпочту лечиться за рубежом сам, если со мной что-то случится. Потому что понимаю, что даже находясь в системе здравоохранения, обеспечить себе качественную медицинскую помощь я не смогу. Даже я.

В (неразборчиво) что же призывал лечиться в наших больницах…

О: Я ничего здесь не призываю. Я констатирую факт этого переломного момента.

В: Смотрите. У нас люди как раз пишут, говорят, что покупают уже отечественное, если стоит выбор покупать самостоятельно. Потому что наше дешевле. И это именно то, что нам в правительстве обещают: говорят, что зато будет дешевле. Встаёт вполне закономерный вопрос. Если никакой конкуренции со стороны иностранных производителей не будет, если – вот, пожалуйста, весь рынок ваш. Есть ли смысл нашим фармкомпаниям стараться? Действительно вкладываться в качество? Или мы будем получать какие-то препараты, которые здесь лечат, здесь не лечат, а тут «ну, извините – побочный эффект»?

О: Риск очень большой. Понимаете, запретительная мера какая-то вводится очень быстро. Я, поскольку немножко нахожусь в процессе, в том числе в фармацевтическом, фармакологическом. У меня какие-то свои научные разработки, которые были сделаны во время диссертации в отношении фармакологии. Значит, могу сказать, что сейчас, к сожалению, есть масса проблем. Например, любое лекарство, прежде чем выйти на рынок, должно пройти цикл определённых исследований. С одной стороны пройти этот цикл крайне сложно. Потому что даже процедура регистрации за несколько лет менялась несколько раз. Правила игры непонятны. Это с одной стороны. С другой стороны тот же Росздравнадзор, проанализировав качество медицинских исследований фармпрепаратов, скажем обычным языком – «обкатки» этих препаратов, когда эксперты пристально исследуют все побочные эффекты, биодоступность, терапевтическую эффективность и так далее. Качество этих исследований очень низкое. Я не говорю о том, что это фальсифицируется, но замечаний было очень много. Конечно, в ответ в том же интернете можно найти статьи о том, что другая экспертиза показала, что наши исследователи и наш исследовательских центр лучшие в мире и лучше, чем где-либо в Европе. У меня это вызвало некоторую улыбку, потому что я сам когда-то участвовал в этих фармацевтических исследованиях и примерно знал, что в каком центре происходит. И общаюсь я с теми людьми, которые эти медицинские исследования контролируют. К сожалению, уровень этих исследований не очень большой.

В: Исследования сами производители и проводят?

О: Нет. Это заказывается клиническим центром и оплачивается. Вопрос качества выполнения и качества фиксирования всех этих нежелательных явлений и так далее. Ведь не секрет, что при выводе на рынок фармкомпания заинтересована в продаже в конечном счёте своего препарата. И до сих пор – сейчас с этой тенденцией очень серьёзно борются – многие доктора или преподаватели были аффилированы с какими-то фармацевтическими компаниями. И в своих научных программах проводили эти препараты. Поэтому и доверие к докторам, когда они выписывали лекарства, на самом деле тоже из-за этого упало. Это серьёзная проблема, с ней на самом деле боролись достаточно активно. И сейчас отсекли фармкомпании от организации оплаты врачам, от организации образовательных процессов.

Потому что они были по сути полностью… В какой-то момент, когда преподаватели ничего не получали, другого способа выживания, кроме участия в какой-то промокампании каких-то лекарств и у них не было. А в результате все образовательные циклы были так или иначе ангажированы под решение, под промоцию какого-то препарата. Это всё на качество образования накладывало отпечаток. Безусловно, в этом какие-то реформы были нужны. Эти шаги, которые сейчас есть, они обоснованы. Я лично надеюсь, что они приведут к позитивным последствиям. Мы создадим хороший фундамент с хорошими препаратами, научимся их сами синтезировать.

На сегодняшний день в России в основном зарегистрированы субстанции дешёвые. Чтобы вы понимали: самая дешёвая субстанция, если рассчитывать на контейнер, они действительно производятся в Индии и Китае. Поэтому наши субстанции, которые здесь зарегистрированы, из которых можно делать лекарства, они индийские и китайские. Себестоимость не очень высокая.

В: Простите, а в других странах: в Европе, в США не Индия, не Китай поставляют? Или это разного качества?

О: Общаясь с коллегами из Белоруссии – там гораздо больше заводов по GMP, они сразу делаются по GMP. У нас пока только 20% фармпредприятий построены по принципам GMP. GMP – это Good Manufacturing Practice. Определённые требования к фармпредприятию для контроля качества. Вот. В Белоруссии зарегистрированы швейцарские субстанции. И те компоненты, допустим, были в моей научной разработке, получились достаточно хорошо в Белоруссии и не получились никак в России. Именно из-за качества субстанций.

В: Интересно. Давайте примем звонок. Город Казань. Мунира.

Звонок:

- Здравствуйте. Извините пожалуйста. У меня сын с детства инвалид второй группы. Он страдает эпилепсией, и мы пользуемся Конвульсофином, французским препаратом. Я боюсь, насколько ожидаема потеря этого препарата на рынке, и мы его не сможем использовать, а он даёт нам очень хороший терапевтический эффект. Конвульсофин.

В: Спасибо. Это тот случай, когда препарат можно получить, но только за деньги.

О: Знаете. Я так слушаю вопрос и думаю: это люди услышали мою фамилию или просто так совпало? Просто наш центр как раз… Я являюсь специалистом в области эпилепсии. И уж про эту группу препаратов знаю всё в нюансах. Я думаю, это препарат, у которого достаточно много дженериков как в мире, это препарат вальпроевой кислоты. Есть и в России эти препараты – препарат в основном из индийской субстанции сделан. Конвульсофин – это препарат вальпроевой кислоты с солями кальция, есть ещё препараты с солями натрия, есть просто вальпроевая кислота. В целом переход с одного препарата на другой у большинства пациентов проходит без каких-то осложнений. Но, конечно, любая замена и переход на дженерики имеют риск ухудшения состояния как в виде возобновления приступов, так и в виде ухудшения переносимости. Поэтому, если я скажу, что переход с препарата, на котором уже достигнута клиническая ремиссия, а эпилепсия – это такое заболевание, которое предполагает пожизненный приём лекарств, если на нём приступов нет, то я бы не рекомендовал переходить на другое лекарство, потому что это в любом случае будет риск возобновления приступов. Пусть он будет небольшой, по американским данным процентов 30 переходов имеют риски возобновления приступов и плохой переносимости.

В: Препарат, который упомянула Мунира, его можно получить бесплатно, да? Правильно я понимаю?

О: Может он где-то и был, по конкурсу и проходил. Потому что вальпроевая кислота входит в список препаратов, которые жизненно важно необходимы. ЖНВЛС такой список есть. Скорее всего его заменит более дешёвый заменитель российско-индийского производства.

В: Вы сказали, что за последние 25 лет в нашей стране никаких разработок не велось. Завод мы построили – это классно. Что мы будем там производить? Что-то чужое адаптировать?..

О: Задача сегодняшнего дня, как я вижу, как она отражена в программе ФАРМА-2020, это научиться производить собственные субстанции, чтобы они были качественные.

В: Научиться делать то, что мы не делали 25 лет?

О: У нас практически нет собственных субстанций. Единицы. Всё остальное, даже то, что мы здесь делаем, препараты российского производства – это сделанные из составляющих, из компонентов, которые были закуплены – я сказал – в Индии или в Китае.

В: Сложно разработать своё, потому что очень дорого или потому, что не хватает опыта?

О: Во-первых разработка принципиально нового действующего вещества занимает многие годы, лет 15-20. До тех пор, пока пройдут все этапы исследований лабораторных, на крысах и мышах. Потом уже в клиническую практику. Причём не всё то, что хорошо работает на животных, потом оказывается эффективным на людях. Поэтому такие НИОКРы – это дорогостоящая вещь, которую сейчас быстро никто возобновить не сможет. Потому что это химия, это биология, физика, это большие инвестиции. И сейчас то, что начало этим заниматься государство, по сути, восполняет тот пробел, который в целом возник из-за чего? Из-за того, что это длинные деньги так называемые. А в нашей стране атмосфера, которая сложена – бизнес-атмосфера – что низкий инвестиционный фон, слабый… Вкладывать такие серьёзные деньги в разработку каких-то препаратов, которые неизвестно когда окупятся, бизнес не рискует. Гораздо проще купить известный препарат, начать его продавать, зарабатывать деньги и ограничивать себя от каких-то рисков.

В: Импорт вот уже ограничен, правда в рамках госзакупок. Министр здравоохранения говорит, что проблем никаких нет. На чём будем выезжать? Будем закупать препараты из Белоруссии? Я так понимаю, что наши власти планируют активировать взаимодействие со странами ЕАЭС.

О: Вы знаете, опять же, я немножко в этой теме присутствую, меня это лично и моих разработок касается. Могу поделиться, что те же белорусские… То есть понятие ЕАЭС и договор о ЕАЭС вступил почти два года назад в силу. До сих пор согласовательных документов по признанию зарегистрированных препаратов там и возможных к продаже здесь не проводя повторную регистрацию - таких согласительных документов нет. К сожалению. Поэтому, как это сейчас будет активироваться, мы посмотрим. В принципе, белорусская продукция – она не самого худшего качества. Если она включится в этот процесс и будет создавать конкуренцию для российских производителей, наверное, это будет в целом улучшать общий конкурентный фон и улучшать качество работы. Бывая на заводах Белоруссии, видя, как это всё делается, у меня есть определённое доверие к тому, как это происходит. Потому что бывая на заводах за рубежом, собственно, вопросов к Белоруссии у меня не возникло. Поэтому своё контрактное производство в своё время я начал размещать там.

В: Некоторые ваши коллеги вот какую тенденцию отмечают: с введением дженериков есть такая ложная экономия. То есть людям это предлагают, люди знают, что это не работает, не доверяют, не покупают. В итоге всё это, произведённое в России, нужно утилизировать. Потому что деньги уже потрачены, никто не купил, всё это выбрасывается. Будет ли здесь реальная экономия? Если людям будет выгодней, предположим, отказаться от бесплатных лекарств российских уже закупленных, что ж, как-то поскребут, найдут, купят за свои деньги, но зато проверенное зарубежное.

О: Вот это софинансирование, когда человек минимум оплачивает, а потом если хочет купить что-то дороже, то он доплачивает из своего кармана, такие модели есть. Вообще здесь, ещё раз говорю, настолько тонко и сложно; вообще с лекарственным обеспечением это же волна накатывается. И год назад принят закон о запрете ввоза незарегистрированных препаратов. Это коснулось многих групп населения – так называемых орфанных болезней. И, занимаясь год этой проблемой, как руководитель общественной организацией помощи людям с эпилепсией, я могу сказать, что никаких разрешительных на ввоз препаратов сюда ни один родитель за этот год не получил. Хотя многие из них вынуждены давать своим детям препараты, которые в России не зарегистрированы. Это проблема есть. Эту проблему озвучили на разных трибунах, площадках и по телевизору. Но так и не разрешилась за год. То, что даже есть ряд препаратов, которые производились в Украине, они есть в списке ЖНВЛП, а их в аптеках нет, а это препараты для пожизненного приёма, это факт. Потому что в связи с Украиной поставки сюда перестали производиться. Люди остались без лекарств. Ищут препарат, который стоил сто рублей и не могут его найти. Это тоже колоссальная проблема. Пока до этих проблем руки не доходят. Может быть, когда большая ФАРМА, которая взялась за реконструкцию фармацевтического рынка России и перед которой стоит задача вернуть ей былое фармацевтическое величие, решит глобальны проблемы, может быть и до этих мелких вопросов, которые касаются непосредственно каждого человека, это тоже дойдёт.

Насчёт экономии здесь тоже очень важный момент, что если брать, скажем, мою проблематику, то вроде бы там стоимость лечения на год препаратом, который назвали [Конвульсофин] обходится в 15 тысяч рублей в год. Дженериком она обойдётся в 10 тысяч рублей в год. Но одна госпитализация в реанимацию, если вдруг у человека разовьётся ситуация с приступом, такие примеры в нашей практике были, она будет обходиться в 25 тысяч рублей в день государству.

В: В день?

О: Пребывание в реанимации стоит примерно так.

В: Если переход на это лекарство?..

О: Если пациент оказался в реанимации, то ни о какой экономии речи не будет.

Конечно, есть ряд заболеваний, онкологические заболевания, где качество препаратов, их действие принципиально важно. И даже в рамках одного лекарственного вещества разные производители имеют разную терапевтическую эффективность. Поэтому мои коллеги, которые занимаются онкологией, они наиболее встревожены. Категорически возражают против этого закона «третий лишний»: когда есть два аналога, то третий иностранный поставщик не допускается к государственному конкурсу. Поскольку онкологические препараты… Онкологические больные ведутся в основном в стационарах, сейчас программы помощи онкологическим пациентам не то, что заморожены, но реформированы – будем так говорить – но дети получают лечение в стационарах. Это касается непосредственно врачей госпитальных. Всё-таки я врач, который занимается больше амбулаторией, меня госзакупки не очень коснутся в непосредственной ежедневной практике. Но те, кто получают льготные препараты, тех докторов, которые работают в стационаре, это коснётся напрямую.

Если вместо высококачественных проверенных препаратов, на которых уже научились добиваться очень высоких ремиссий, например уровень ремиссии у детей, с острым лимфообластным лейкозом, о котором сейчас докладывается, он достигает практически 80% выздоровлений. Это очень колоссальная цифра, которой добился центр Рогачёва, его сотрудники. Опять же там такие сложные дорогостоящие вещи, как пересадка костного мозга, которая стоит 200 тысяч... 200 тысяч долларов, допустим, за одну операцию. То здесь экономить на лекарствах, которые восстанавливают иммунитет, которые восстанавливают кровообращение, наверное, не очень правильно. Иначе вся остальная работа будет насмарку. Поэтому обеспокоенность моих коллег мне понятна, и я её на 100 процентов разделяю.

В: Давайте ещё звоночек возьмём. Ирина. Ульяновская область.

Звонок:

- Здравствуйте. Я сейчас говорю от всех родителей, у которых дети с сахарным диабетом первого типа. Вообще от всех, у кого близкие находятся на инсулине. Вот мой ребёнок сейчас, пройдя через разные испытания, мы оказались на французском и шведском инсулине. Сейчас у нас хорошие, нормальные, ну, более-менее, сахара. Вот. Я говорю от себя как бы. Это же скажут и другие люди. Кто находится на американских инсулинах. Кто на французских, кто на шведских. Но российский инсулин есть. Вот специалисты знают, что такое гипогликемическая кома. Возникает она на российских инсулинах раз 5-6 в день это точно. То есть, получая российские инсулины, наши дети прекратят ходить в школу, прекратят ходить в институты, прекратят заниматься физкультурой. А взрослые люди наверное прекратят работать. Я считаю, что это больше всего не политика, а просто желание сэкономить на самых обездоленных людях.

В: Да, спасибо, Ирина. Ульяновская область.

О: Абсолютно здесь переживания родителей понятны. И, я уже сказал, что, к сожалению, пока качество исследований, подтверждающих эффективность, не очень высокое. И регистрация такая, возможны какие-то подводные камни. Формально формулы похожи, а обострения могут быть. И мы уже сказали, эти обострения дорого будут обходиться. Эпилепсия – предыдущий человек звонил, сахарный диабет – это же заболевания с высоким уровнем созависимости. То есть помимо больного человека, если он болеет, у него и приступы, и возможность развития комы, то, конечно, всё окружение его будет тоже созависимым, потому что вынуждены всё время помогать этому пациенту, за ним следить, смотреть, как-то ему содействовать. Оно тоже находится в нерабочем виде…

Поэтому случаи такие известны, они есть, это есть ещё одна грань той многогранной проблемы, которую мы обсуждаем. Что как только препарат оказывает какие-то нежелательные действия, или как только показано, что его эффективность резко снижена, то должно быть пересмотрено регистрационное свидетельство, должны надзирающие органы применить определённые меры к производителю. Как бывает у автомобилей наличие неисправности, так это происходит в фармацевтической промышленности, если препарат не работает, его регистрационное свидетельство аннулируется. И дальше уже определённые переговоры.

Поэтому, так скажем, переходный период всегда будет сопровождаться вот этими всеми сложностями. И я уже озвучил свою личную позицию, что, если не дай бог придётся лечиться, я был бы рад, если бы у меня была возможность лечиться за рубежом.

В: Сложности сложностями. Но не получим ли мы какие-то чудовищные цифры по смертности? То, что сейчас интересует больше всего.

О: Хочется во всём, понимаете, видеть какие-то позитивные моменты. Хочется прийти всё-таки к тому, что через несколько лет мы получим мощную фармпромышленность, что эти колоссальные инвестиции приведут нас всё-таки больше в плюс, чем в минус.

В: Так что, серьёзно больные люди, потерпите, не помирайте ещё. Пока индустрия не разовьётся.

О: Возможно те, кто сейчас будет испытывать сложности и сумеет их преодолеть, дальше будут жить уже в счастливом будущем.

В: К нам тут ещё и астматики присоединились, которые жалуются на то, что только зарубежные препараты им помогают. А это тоже серьёзное заболевание с различными последствиями, если препарат не помогает. Так что давайте, может, вернёмся ещё к этой теме, потому что наверняка будут появляться и новости, и уточнения, и возможно какие-то жалобы. Насколько мы знаем, уже жаловались пациенты на то, что не действуют препараты. Пока к сожалению чиновники как-то не отреагировали.

О: Эти жалобы есть. Работать очень тяжело. Я, как человек, который работает в медицине, могу сказать, что работать стало сложнее. Препараты – это инструменты для врача, которыми он решает какую-то проблему пациента. Хирургам проще. Они работают своим скальпелем, они независимы от лекарств. Но они больше правда зависимы от оборудования, к которому тоже по программам импортозамещения есть определённые ограничения. Мы, как врачи, которые занимаются амбулаторной практикой терапевтической, зависим от препаратов. Чем меньше инструментов, тем меньше шансов помочь пациенту. Меня это тоже напрягает. И я тоже очень сильно встревожен, я тоже делаю со своей стороны какие-то замечания и какие-то пожелания высказываю. Сейчас ситуация, которая требует ещё и экономии, заставляет действовать более агрессивно, более быстро, чем это изначально планировалось. Эти события последних лет заставили принимать быстрые решения. Быстрые решения, к сожалению. Лечение острой фазы заболеваний имеет большее количество осложнений. Любую проблему лучше предупредить, как говорят врачи, чем её решать. Но сейчас у нас выбора нет. Поэтому мы имеем то, что мы имеем. Я надеюсь, что всё-таки мы выйдем из этой ситуации больше с позитивом.

В: Спасибо. Василий Генералов. Доктор медицинских наук. Невролог. Руководитель медицинского центра «ПланетаМед» был у нас в гостях. Говорили мы об ограничении импорта иностранных лекарств.

Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя alexsword
alexsword(5 лет 11 месяцев)(19:48:05 / 13-06-2016)

За стенограмму спасибо, но без комментов и / или выделений тяжело понять, что хотелось сказать.

Аватар пользователя bazil
bazil(3 года 3 месяца)(20:00:11 / 13-06-2016)

Во избежание недоразумений текст сделан с минимальными выделениями - каждый выделит что-то сам для себя. А прокомментировать предлагается нашему Уважаемому Сообществу)

Аватар пользователя Такскать
Такскать(2 года 2 месяца)(19:52:39 / 13-06-2016)

"Фсе пропало" от либеропомойки под громким названием ОТР. Там регулярно собираются неполживые гости у супернеполживых журнашлюх - и набрасывают, разжигают, врут как могут.

Это пошло вскоре после закрытия вещания ло///дя на спутниковых - ОТР принял эстафету, переобулся, с тех пор и гадит.

Аватар пользователя bazil
bazil(3 года 3 месяца)(20:01:13 / 13-06-2016)

"Вообще, кстати говоря, охват, наверное, у Общественного телевидения не очень большой, но я иногда смотрю ваши передачи и должен сказать слова благодарности всем, кто делает ваши передачи — они интересные, содержательные, и такие вот, основательные, пытающиеся ответить на вопросы людей", — сказал Путин во время своей пресс-конференции, обращаясь к журналистке Общественного телевидения Тамаре Шорниковой.

Аватар пользователя PbICb
PbICb(5 лет 6 месяцев)(20:43:19 / 13-06-2016)

yes

Аватар пользователя Рукастый
Рукастый(1 год 4 месяца)(21:19:51 / 13-06-2016)

Не являюсь зрителем этой передачи, но

Например про про инсулин

Французской компании Sanofi разрешено в 2016 году начать экспорт инсулина из России в Германию. ...

Дан старт производству инсулина последнего поколения в России

Санофи-Авентис стала первой крупной международной компанией, начавшей в России производство жизненно-важных лекарственных средств.

Показатель общего объема российского рынка инсулина за 2014 год – 12,3 млрд. руб. (оценка DSM Group). Важное место на фармацевтическом рынке принадлежит американской Eli Lilly (19,2% рынка), датской Novo Nordisk (38,4%) и французской Sanofi-Aventis (35,2%).

Американская компания локализует производство на мощностях «Р-Фарма»

Датский инсулин компании Novo Nordisk производится на нескольких ее заводах в России.

Возник вопрос, чей инсулин покупает участница передачи?

Аватар пользователя bazil
bazil(3 года 3 месяца)(21:28:56 / 13-06-2016)

Возможно имеется в виду именно этот инсулин отечественного производства.

Аватар пользователя Рукастый

Если он сертифицирован мировыми стандартами и выпускается с надлежащим контролем, какие могут быть к нему претензии?

Может она на базаре брала или лет 10 назад, когда действительно были проблемы?

Аватар пользователя bazil
bazil(3 года 3 месяца)(21:35:12 / 13-06-2016)

Определённо, люди для своих детей обязательно берут первый попавшийся инсулин на базаре. Или из запасов 10-летней давности)

Аватар пользователя Рукастый

Я привел факты, а вы сводите их к сарказму, в данном случае неуместному.

93 % потребляемого инсулина в стране в 2014 году выпускалось в России тремя ведущими мировыми компаниями. На сегодня, уверен, эта цифра еще больше.

Аватар пользователя bazil
bazil(3 года 3 месяца)(21:51:19 / 13-06-2016)

С чего вы взяли, что 93% потребляемого инсулина в стране в 2014 году выпускалось в России тремя ведущими мировыми компаниями? Это не факты - это произвольные цифры.

Показатель общего объема российского рынка инсулина за 2014 год – 12,3 млрд. руб. (оценка DSM Group). Важное место на фармацевтическом рынке принадлежит американской Eli Lilly (19,2% рынка), датской Novo Nordisk (38,4%) и французской Sanofi-Aventis (35,2%). Бренду «Лантус» от компании Sanofi досталось первое место по объему продаж в рублях на рынке инсулинов.

 Вы просто сложили три цифры в ссылке, абсолютно не соотнеся их со здравым смыслом. Это объём продаж и распределение долей нашего рынка по транснациональным корпорациям. Так что не надо выдавать желаемое за действительное. В вашей ссылке чёрном по розовому написано "доля российских конкурентов на внутреннем рынке – не более 10%". Остальное - это ТНК от фармацевтики. Частично локализованные в России, и часть этой локализации неясна из вашей ссылки ровно никак.

Аватар пользователя Рукастый

Не думаю, что ТНК открывали здесь производства, чтобы возить инсулин по несколько раз из страны в страну. Наверно открывают, чтобы удовлетворить потребности на месте, или нет? И что плохого в том, что инсулин у НАС производят ведущие в этой сфере ТНК?

Это объём продаж и распределение долей нашего рынка по транснациональным корпорациям. Так что не надо выдавать желаемое за действительное.

А вы соотнесите эти цифры с объёмом российского инсулина - не более 10%. Где не сходится?

Аватар пользователя bazil
bazil(3 года 3 месяца)(22:35:36 / 13-06-2016)

Сомнительное утверждение о том, что локализованное производство полностью закрывает свою долю российского рынка у каждой ТНК. Только за Санофи можно что-то подобное сказать, но как подтвердить? Кстати, на сайте самого Санофи отмечено, что завод субстанции не производит. Розлив индийского/китайского продукта и наклейка "Сделано в России" с целью избежать ограничений в госзакупках?

По ссылке Novo Nordisk открыл завод в Калуге в апреле 2015. Непонятно, как он мог полностью закрыть потребность внутреннего рынка в 2014 не будучи открытым. Вы же берёте данные по долям рынка за 2014, не так ли? Это же касается Eli Lilly, производство которого не запущено вовсе (читаем вашу же ссылку). Никаких аргументов у вас) Немудрено, что ваше безосновательное утверждение о том, что ТНК, занимающие 93% нашего рынка инсулина, производят инсулин у нас же, встречено сарказмом)

В общем - никаких уверенных цифр нет. "Доля рынка" не равняется "произведено у нас".

Аватар пользователя Рукастый

По Novo Nordisk. В Ростове-на-Дону с 2009 года работает завод российской компании «Фармацевт», выпускающий сахароснижающие препараты по лицензии Novo Nordisk.

Новый завод Novo Nordisk  в Грабцево, открытый в апреле, отличается тем, что теперь инсулин в России будут производить с нуля.

По Eli Lilly идем на сайт Р-Фарм

Р-Фарм начинает производство инсулинов совместно с Эли Лилли

Санофи работает в России уже давно - ссылок не требуется.

Про российский инсулин подробнее здесь,  Он тоже выпускался раньше из импортной субстанции. Сейчас завод "Медсинтез" является одним из первых в России промышленных производств готовых лекарственных форм генно-инженерного инсулина человека, отвечающих требованиям GMP EC.

Выводы. Пускай даже до этого года у нас только разливали импортный инсулин, но он был импортный и высокого качества и произведен на высоококачественном оборудовании. Я имел ввиду это.

Аватар пользователя bazil
bazil(3 года 3 месяца)(08:24:39 / 14-06-2016)

Значит женщина сказала всё верно - качественны только импортные инсулины.

Аватар пользователя Рукастый

ОБС сказала, значит так оно и есть. Логика железная.

Нигде не нашел, чтобы от российского инсулина развивалась кома, как она говорит. Скорей всего это нанятая профурсетка.

Аватар пользователя bazil
Аватар пользователя Рукастый

Из второй вашей ссылки, цитирую

В министерстве здравоохранения Свердловской области объяснили, что все зависит от особенностей организма. В соответствии с этим подбирается препарат, его дозировка. «Заявлять, что российский инсулин лучше или хуже, чем импортный, неправильно. Все российские препараты проходят сертификацию. Если лекарство не помогает пациенту, то ему нужно обратиться к своему эндокринологу, чтобы подобрать другое средство», – отметил пресс-секретарь свердловского минздрава Константин Шестаков.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Выпускаемых инсулинов множество видов и форм и по составу и по времени действия, поэтому глупо пенять на производителя, если кому-то это лекарство не подходит. Это между прочим относится ко всем лекарствам, а не только к инсулиновым препаратам.

Аватар пользователя bazil
bazil(3 года 3 месяца)(14:05:10 / 14-06-2016)

Стоит процитировать чуть полнее:

Эксперты издания утверждают, что «Росинсулин» не является прорывом в российской фармакологии: «Вся технология его производства проходит по принципу «просто добавь воды» к французской субстанции». В то же время Александр Петров, занимающий пост председателя наблюдательного совета медицинского технопарка «Новоуральский», в который входит «Медсинтез», продолжает активно продвигать инсулиновый бизнес в нашем городе. Возможно, столь быстрое внедрение отечественного аналога стало возможным благодаря тому, что компании покровительствует депутат Госдумы.

Ранее сообщалось, что пациенты свердловских больниц, страдающие сахарным диабетом, жалуются на качество лекарства «Росинсулин». Несмотря на то, что российский препарат почти в два раза дешевле импортных аналогов, положительного эффекта от его применения инсулинозависимые, по их словам, не ощущают.

Странно, что препарат не подходит не одному и не двум больным. И, надо думать, "другое средство" - это просто импортный инсулин, который не сделан у нас по принципу "просто добавь воды".

Теперь цитата из второй ссылки:

Я не берусь говорить о соотношении качества, так как я не клиницист. Но по личному опыту могу сказать, что экспериментировать со здоровьем я бы не стала. И импортным препаратам, которые прошли проверку временем, я доверяю больше. Я не против отечественных препаратов. Но я хочу, чтобы их качество не вызывало сомнений ни у врачей, ни у пациентов. А как можно доверять российским инсулинам, если о продукции, к примеру, одной из российских компаний говорится следующее: «Предварительные данные по итогам обработки части данных наблюдательной программы позволяют сделать вывод о том, что данные препараты могут являться реальной альтернативой инсулинам зарубежных производителей». Как мы можем доверять «предварительным данным о части данных»

Увы.

Аватар пользователя Рукастый

Эксперты издания утверждают, что «Росинсулин» не является прорывом

Написать сегодня могут всё, что угодно, особенно "эксперты издания". )

Склонен доверять мнению профильных специалистов, а не икспертов из каких-либо изданий.

И, если российский инсуоин никому не помогает, как утверждают авторы статьи, почему больные жалуются, что его не хватает? Его действительно пока выпускается не очень много.

Аватар пользователя bazil
bazil(3 года 3 месяца)(14:53:37 / 14-06-2016)

Профильный специалист подробно рассказал журналистам Отражения, почему не доверяет отечественным лекарствам. Но вы отчего-то не склонны ему верить вопреки собственному утверждению. Или Вы имеете в виду, что профильный специалист, а не "иксперт" - это Вы?

Аватар пользователя Рукастый

Профильный специалист подробно рассказал журналистам Отражения, почему не доверяет отечественным лекарствам. Но вы отчего-то не склонны ему верить

Потому что мне уже не 20 лет, и имею представление о лекарствах. Разницы между импортными и отечественными аналогами не ощутил, кроме как в цене в раза 3-5, а то и в десятки раз. Есть конечно единичные препараты, которые выпускаются только за рубежом, но основная часть выпускается у нас под другими названиями и по гораздо меньшей цене.

Не доверять отечественному - это его личное дело, но у такого врача лечиться я бы не стал -  выпилит все деньги на лечение.

Аватар пользователя bazil
bazil(3 года 3 месяца)(15:20:11 / 14-06-2016)

Замечательно, что у вас нет диабета и что вам не приходится сталкиваться с тем, что описано в статье и по ссылкам. Здоровья вам и впредь)

Аватар пользователя Рукастый

Спасибо. И вам здоровья. Это важная составляющая нашей жизни.

Аватар пользователя vleo
vleo(3 года 1 месяц)(21:14:54 / 13-06-2016)

Давно пора помочь отечественной фарм. индустрии. Давно.

Аватар пользователя Системник
Системник(2 года 7 месяцев)(23:46:28 / 13-06-2016)

С этим очень сильно запоздали. Надеюсь, что выполнение программы будет чётким и в срок.

Аватар пользователя Alisa71
Alisa71(1 год 3 месяца)(21:52:44 / 13-06-2016)

Как врач могу подтвердить, что качество препаратов российского производства оставляет желать лучшего. Если есть возможность-для себя и своей семьи выбираю импортные препараты. И действительно, реформы нашего Минздрава иначе как вредительством назвать нельзя. Это касается как качества медицинской помощи, так и производства лекарств. Безусловно, нужно поддерживать российскую фарм промышленность, но кто из вас готов заплатить здоровьем и жизнью своей и своих близких за реформы Скворцовой? Наверное, надо дать людям возможность выбора между российским и импортным препаратами, пока качество наших лекарств не будет сопоставимо по уровню с зарубежными. И, да-лечиться лучше в той же Белоруссии. Там еще сохранилась качественная медицина. 

Аватар пользователя Системник
Системник(2 года 7 месяцев)(23:47:58 / 13-06-2016)

Сейчас в медицине "период Сердюкова".

Аватар пользователя VGlaz
VGlaz(3 года 1 месяц)(00:36:00 / 14-06-2016)

Вообще то фармпромышленность под Минпромом находится. За Минздравом оставлена только функция выборочного контроля качества  и регистрацию лекарственных препаратов.

Слухи же о "более низком качестве российских лекарств" - чисто либерастная придумка из серии "там лучше чем здесь".

К сведению - у лекарственного препарата возможно только одно качество - фармакопейное, т.е. соответствие фармакопейной статье лекарственного средства.

Аватар пользователя vleo
vleo(3 года 1 месяц)(00:53:12 / 14-06-2016)

И в самом деле - что уж придумывать-то про низкое качество? Есть на все стандарты и они выполняются.

Аватар пользователя bazil
bazil(3 года 3 месяца)(09:21:54 / 14-06-2016)

что уж придумывать-то про низкое качество? Есть на все стандарты и они выполняются.

В статье как раз сказано:

У нас пока только 20% фармпредприятий построены по принципам GMP. GMP – это Good Manufacturing Practice. Определённые требования к фармпредприятию для контроля качества.

Аватар пользователя VGlaz
VGlaz(3 года 1 месяц)(09:50:08 / 14-06-2016)

Это разные понятия - качество ЛП и стандарт GMP

Стандарт GMP - это система организации работы фармацевтического предприятия, призванная обеспечить недопущение выпуска ЛП несоответствующего фармакопейной статье качества в гражданский оборот.

При работающей системе "по GMP" это почти всегда удается сделать. "Почти" - потому что всегда присутствует т.н. человеческий фактор, взять хотя бы тот же пример с Сотексом (одно из первых перешедших на GMP). Основные усилия при выстраивании "работы по GMP" поэтому и должны быть направлены на устранение влияния человеческого фактора, а не на дорогостоящий ремонт и закупку безумно дорогого оборудования, как думают многие.

Сертификат GMP от Минпрома - это чисто российское ноу-хау. Особенно забавными выглядят "сертификаты" на отдельные цеха и даже на отдельные линии.

Это говорит о том, что в Минпроме не понимают принципов GMP в принципе.

Аватар пользователя bazil
bazil(3 года 3 месяца)(11:52:24 / 14-06-2016)

Согласен, что понятия разные. Тем не менее, продукция предприятий, работающих по GMP, вызывает больше доверия, поскольку и качество в итоге у последних выше. В статье об этом тоже сказано.

"Особенно забавными выглядят "сертификаты" на отдельные цеха и даже на отдельные линии"

Да, по некоторым данным чуть ли не 40% предприятий "частично работают" по GMP, что вызывает недоумение. Для отчётности наверное. Условно: "у нас уже 40% предприятий перешли на GMP!" А слово "частично" упускается из доклада)

Аватар пользователя Рукастый

Как врач вы должны знать, что любое лекарство имеет точную химическую формулу действующего вещества. Чего-то другого там в принципе быть не должно. Это одинаково относится как к импортным лекарствам так и к российским. Выше уже написали про стандарты, они едины для всех.

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...