ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

О поведении немцев в плену в зависимости от форм обращения с ними в лагере военнопленных.

Группа немцев-антифашистов из фронтовой спецшколы под ру­ководством работников 7 отдела ПУ фронта в течение продолжитель­ного времени работала от имени НК "Свободная Германия" среди не­мецких военнопленных в симферопольском фронтовом лагере.

Антифашисты сделали ряд ценных замечаний о поведении нем­цев в плену в зависимости от форм обращения с ними.

Симферопольский лагерь имеет несколько отделений. Несмо­тря на одинаковые бытовые условия и одинаковый контингент военнопленных, поведение и настроения военнопленных в одном от­делении резко отличались от поведения и настроений в другом.

При изучении причин, обусловивших данное явление, антифа­шисты установили, что оно, главным образом, объясняется разли­чием форм обращения с военнопленными в каждом отделении.

Там, где отсутствует твердый порядок, где строгая требо­вательность к плененному врагу подменяется недопустимой мягко­телостью и где советские люди из лагерной администрации в об­ращении с военнопленными немцами не учитывают, что они являют­ся представителями народа-победителя, сильного своими мораль­ными качествами и духовным превосходством над врагом, - воен­нопленный немец быстро забывает о своем положении и в соответ­ствии с этим определяет нормы своего поведения: он начинает всячески саботировать выполнение приказов лагерной администра­ции, проявлять по отношению к ней элементы чисто немецкой наг­лости, симулировать болезни, чтобы увильнуть от работы и т.д.

Так, например, в одном из отделений вышеназванного лагеря (совхоз Красный), где администрация оказалась неспособной уста­новить твердый порядок и требовательность, и приказную форму в отношении военнопленных подменила увещеваниями, - немецкие сол­даты вскоре настолько обнаглели, что демонстративно отказыва­лись выполнять приказы лагерной администрации, преднамеренно употребляли в пищу зеленые фрукты и траву, растравляли зажив­шие раны, чтобы стать больными и получить освобождение "от ненавистной работы на русских скотов", демонстративно подчер­кивали свою наглость в отношении "излишне гуманного начальст­ва".

Так, во время 20-минутной беседы (к тому же "непринужден­ной") одного офицера из лагерной администрации с группой воен­нопленных 10 немцев, прервав беседу, потребовали, чтобы им разрешили "аустретен" (сходить в уборную). К великому удовлет­ворению немцев это наглое требование было исполнено советским офицером.

Наглость немцев в этом отделении достигла такой степени, что военнопленные, в связи с дождливой погодой, обвинили русское командование в невыполнении обещания о том, что в случае пере­хода в русский плен, они будут жить... в хороших климатических условиях.

В этом же отделении наиболее отъявленные фашистские эле­менты открыто и безнаказанно вели среди военнопленных антисовет­скую пропаганду.

Аналогичное наблюдается в Джанкойском лагере военноплен­ных. Колхозники из Шейхэлинского колхоза недавно рассказывали нам, что присланные в их колхоз на работу немцы из Джанкойского лагеря нарочито подчеркивали свое нежелание работать "на рус­ских", издевались над беспомощностью своего начальства, кото­рое не в состоянии их заставить работать. На вопрос колхозников: "Почему вы не хотите работать?" один немец на ломаном русском языке нагло ответил: "Мы пришли сюда не работать на вас, а вое­вать с вами. В плену нам выдают 600 грамм хлеба, независимо от того, работаем мы или не работаем, поэтому мы не видим смысла в этой работе".

Совершенно иная картина поведения военнопленных была уста­новлена в отделении № 3 симферопольского лагеря.

Здесь военнопленные немцы соблюдали должное уважение к ла­герной администрации, беспрекословно исполняли ее приказания и не пытались искать предлогов, чтобы увильнуть от работы.

Одной из главных причин, обусловивших такое поведение воен­нопленных, был твердый порядок, установленный в данном отделе­нии, суровая требовательность администрации по отношению к воен­нопленным и нетерпимость к малейшим проявлениям элементов непо­слушания и наглости.

Таким образом нормы поведения немцев в плену, прежде всего, определяются формами обращения с ними и их воспитания. Чем суро­вее эти формы, тем отличнее, "бархатнее" поведение пленного нем­ца, и чем неоправданно мягче эти форме, тем наглее поведение нем­ца.

Это объясняется тем, что попавший в плен немец в большинст­ве случаев, продолжая оставаться нашим убежденным врагом, все формы обращения с ним и методы воспитания рассматривает с на­цистской точки зрения о мнимом физическом и моральном превосход­стве немецкой расы, признающей единственным правом грубую физи­ческую силу.

Отсюда всякое проявление излишней мягкотелости к немцу в плену рассматривается им как показатель физической и моральной слабости русских, их "неполноценности" в сравнении с немецкой

расой.

"Русские не могут о нами обращаться иначе, - заявила одна группа военнопленных одному антифашисту, - ибо они чувствуют наше духовное превосходство над собою и свою неполноценность".

"Посмотри - заявила вторая группа военнопленных другому антифашисту (они указали на мимо проходящего, мягкого в обра­щения коменданта отделения) - на этого "унтерменш". Он бродит по лагерю, как тень. О, если бы на его месте был немецкий обер­лейтенант! Лишь одно его появление привело бы всех нас в тре­пет. И это понятно. Он немец, господин, чувствует свою данную ему богом силу и в его обращении с врагом не может быть места благодушию".

Несколько военнопленных заявили третьему антифашисту, что на поле боя под Севастополем у них сложилось превратное пред­ставление о боевом и моральном превосходстве русских над немца­ми, ибо в русском плену они убедились в обратном. "Ибо, чем объявить, - заключили эти военнопленные, - то обстоятельство, что нас кормят, не заставляя работать, а русские офицеры, проходя мимо нас, не требуют отдачи чести, как не сознанием рус­скими нашего превосходства над ними".

Таким образом, суммируя все вышесказанное, можно сделать следующие выводы:

1. Всякое малейшее проявление неоправданной мягкости в обращении с военнопленными воспринимается ими как признак ду­ховной и физической слабости советского народа, его неполно­ценности в сравнении с немцами.
2. Источником такого восприятия мягких форм обращения с пленными является немецко-фашистское мировоззрение о мнимом превосходстве немецкой расы.
3. Отсюда суровая требовательность, нетерпимость к малей­шему проявлению непослушания немцев в плену и воспитание тя­желым физическим трудом являются необходимыми условиями пере­воспитания немцев и усиления влияния нашей пропаганды и анти­фашистских взглядов.
4. Политическое воспитание, которое в симферопольском лагере находится в запущенном состоянии, должно быть прежде всего подчинено задаче развенчивания человеконенавистнической философии фашистов о мнимом превосходстве немецкой расы. В обращении с военнопленными надо постоянно подчеркивать их мо­ральную неполноценность и духовное превосходство советского народа над немецким. Это необходимое условие воспитания у воен­нопленных демократической идеологии.
5. Советские офицеры, работающие с военнопленными, никог­да не должны забывать, что они являются офицерами армии-побе­дительницы и в соответствии с этим определять правила своего поведения. (Нельзя допускать, например, такого положения, ког­да советский офицер или боец несет на себе стол через весь ла­герь, в то время как пленные с наслаждением наблюдают эту картину).
6. Нужно установить такой порядок, чтобы немецкий солдат, попавший в плен, с первого же дня своего пребывания в плену в поте лица своего зарабатывал себе хлеб, а не загорал на солн­це, как это можно часто наблюдать в лагере военнопленных. Нор­мы питания пленных нужно устанавливать в зависимости от сте­пени выполнения ими работы. Применять жестокие репрессии не только к отдельным немцам, саботирующим работу, но ко всей груп­пе военнопленных, к которой он принадлежит. Этот метод нами был применен весною этого года на строительстве военных дорог и полностью себя оправдал.

(4-й Украинский фронт, № 9046, 21.У1-44г.).