Вход на сайт

МЕДИАМЕТРИКА

Облако тегов

6 мая 1860 года начался поход гарибальдийской “Тысячи”

Аватар пользователя PIPL

Этот день в истории:

Статье Ф. Энгельса «ПРОДВИЖЕНИЕ ГАРИБАЛЬДИ» предпошлём популярный реферативный экскурс на основе открытых источников. 

6 МАЯ 1860 Г. ДЖУЗЕППЕ ГАРИБАЛЬДИ С ТЫСЯЧЕЙ ДОБРОВОЛЬЦЕВ НА ДВУХ ПАРУСНЫХ СУДАХ ОТПЛЫЛ ИЗ ГЕНУИ И ЧЕРЕЗ ПЯТЬ ДНЕЙ ВЫСАДИЛСЯ В СИЦИЛИИ. ПОХОД «ТЫСЯЧИ КРАСНОРУБАШЕЧНИКОВ», ОСВОБОДИВШЕЙ ЮЖНУЮ ИТАЛИЮ, ОБЕСПЕЧИЛ ПОБЕДУ ИТАЛЬЯНСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 1859-60 ГГ.

1. Кварто

 6 мая 1860 года экспедиция отплыла из Кварто (близ Генуи). На кораблях «Пьемонт» и «Ломбарде», которые к слову сказать были захвачены, находилась тысяча бойцов, которые были отобраны Гарибальди из числа добровольцев. Большинство их составляли рабочие, ремесленники, студенты, представители интеллигенции. Преобладала молодежь в возрасте 18 — 25 лет, но было немало людей зрелого и пожилого возраста, и среди них ветераны многих битв: участники походов Гарибальди в Южной Америке и в Ломбардии в 1848 и 1859 гг., герои битв Римской республики.

Экипировка бойцов была необычна — Гарибальди приказал своим воинам надеть красные рубашки, и отряд его получил название «Тысячи краснорубашечников».

По одной версии, этот революционный стиль Гарибальди выработал, живя в Уругвае с супругой — он сочетал в себе красную рубашку, пончо и сомбреро. По другой версии, идея красных рубашек пришла Гарибальди в период его жизни в Нью-Йорке. Там были весьма популярны добровольческие пожарные бригады, члены которых одевались в красные фланелевые рубашки.

2. Марсала

Экспедиция высадилась 11 мая в Марсале, на западном берегу Сицилии. Гарибальди выпустил прокламацию: «Сицилийцы! Мы услышали ваш героический клич — и вот мы среди вас. Мы желаем только одного — освобождения отечества. Итак, все к оружию!» К отряду Гарибальди стали стекаться сицилийские повстанцы, вооруженные пиками, саблями, кинжалами, дубинками.

Всего к Гарибальди присоединилось 4 тысячи вооруженных крестьян. Движение в 1860 году в Сицилии: в стране с преобладающим крестьянским населением приобретало характер широкой народной революции.

« Прибытие Гарибальди, — как сообщал специальный корреспондент «Таймс», — совершенно изменило характер сицилийского восстания. До той поры разные picciotti (Молодые партизаны) вели партизанскую войну, почти не имея между собой связи. Тактика их была в том, чтобы являться и исчезать, бросаясь из безопасных убежищ на королевские войска. Но никто [из крестьян] не имел ни мысли, ни мечты составить общий план или сразиться с королевскими войсками в открытом поле. Гористая местность и отсутствие больших дорог очень облегчали такой род войны… Имя и авторитет Гарибальди и привезенное им подкрепление стали связью между этими разными отрядами, сошедшимися под его начальство».

3. Калатафими

Первый бой с правительственными войсками произошел 15 мая под Калатафими.

Неаполитанский генерал Ланди занял крайне выгодную позицию — гору со странным названием «Жалоба римлян», господствующую над путями в Палермо, с одной стороны, в Марсалу и Трапани — с другой. У него было 4 батальона (в том числе один стрелковый) и 4 горных орудия. Неаполитанцы, вооруженные штуцерами, предпочитали вести перестрелку с дальнего расстояния. Гарибальди со своим отрядом занимал не менее сильную позицию—высоту Вита—и был отделен от врага большой всхолмленной равниной.

«Заняв высоты слева от врага, — пишет Гарибальди в «Мемуарах», — я смог подробно рассмотреть позиции наемников Бурбона. Они же могли видеть только наши защитные линии. Образованные из генуэзских — стрелков, эти линии прикрывали наш фронт, а сзади в эшелонах были размещены другие, хорошо вооруженные полки. Наша жалкая артиллерия расположилась по главной дороге, на левом фланге, под командой Орсини. В нашем положении самым выгодным было дожидаться врага на своих позициях. Враги, насчитывавшие около 2 тысяч человек и располагавшие большой артиллерией, видя на нашей стороне лишь кучки людей, храбро выслали несколько стрелковых отрядов с 2 пушками. Подойдя на ружейный выстрел, они открыли огонь из пушек и ружей, продолжая к нам приближаться».

Тут Гарибальди употребил свой испытанный прием: велел не стрелять, пока враг не подойдет совсем близко. Но генуэзцы не вытерпели и бросились в атаку.

«В наше намерение никоим образом не входило напасть на грозные позиции, занятые крупными силами неприятеля. Напрасно трубили сигнал к отступлению — наши его не слышали и действовали, как Нельсон в битве при Копенгагене. Теперь нельзя было терять времени, иначе наш доблестный отряд был бы обречен на гибель. Я приказал немедленно трубить генеральное наступление».

Неприятель бежал к высотам «Жалоба римлян».

Этой победой Гарибальди всегда гордился и считал ее решающей в Сицилийском походе. Он с энтузиазмом восклицал: «Калатафими! Когда я, переживший это сражение, буду лежать на смертном одре, и на моих устах в последний раз появится гордая улыбка, — она будет вызвана воспоминанием о тебе, — ибо я не знаю битвы, которая была бы славнее тебя!»

4. Палермо

Деморализованные неаполитанцы отступали в беспорядке, грабя и сжигая деревни и города. Повсюду, по дороге в Палермо, валялись разбросанные солдатские мешки, манерки, каски, даже башмаки, которые беглецы снимали, чтобы легче было бежать… Но «Официальная газета» сообщила, что колонна Ланди «вернулась в Палермо после двух дней славных боев с сознанием доблестно выполненного долга».

В армию Гарибальди отовсюду стекались добровольцы. В его распоряжении было уже около 8 тысяч человек (правда, боеспособных у них было не более половины).

Вскоре против гарибальдийцев выступила из Палермо новая десятитысячная армия. Первая встреча с нею произошла близ высот Парко, по дороге Палермо — Корлеоне.

По описанию очевидцев (специального корреспондента «Таймс»), эта замечательная военная операция была осуществлена следующим образом.

Сперва Гарибальди подошел к Палермо с западной стороны, к террасе, на которой расположен городок Монреале, находившийся в руках врага. Позади этой террасы подымается круглая глинистая гора, образующая нечто вроде колоссального амфитеатра (гора эта с севера ограничивает Палермский залив и «Золотую раковину», т. е. плодоносную равнину, на которой лежит Палермо).

Так как море и этот амфитеатр находились в руках неаполитанцев, то на их стороне были все преимущества концентрической позиции, что было особенно выгодно им в борьбе с партизанами, обладающими слабой артиллерией и страшными только в горах. Другим преимуществом королевских войск было то, что окрестности. Палермо изрезаны крутыми, непроходимыми кряжами, так что дорога, расходящиеся от Палермо на запад, юг и восток, между собою почти не сообщаются. Для того чтобы перебросить воинскую часть с одной дороги на другую, приходилось совершать длинный, извилистый и трудный обход.

Увидев, что время потеряно, что взять Монреале без больших потерь не удастся, Гарибальди решил обмануть врага. Первым делом он велел повстанческим отрядам окружить Палермо со всех сторон. «Пиччиотти» заняли позиции врага вдоль всей цепи гор, опоясывающих залив, и зорко сторожили все входы и выходы из Палермо. Они ночью разложили костры, и картина эта производила грандиозное и внушительное впечатление.

В то же время Гарибальди установил прочную связь с «Тайным революционным комитетом», находившимся внутри города. «Тайный комитет» дал знать Гарибальди, что город готов по первому сигналу восстать, но при условии, что Гарибальди сам подступит к городским воротам. Но время для штурма города еще не наступило. Оставив часть сицилийских повстанцев у монреальских позиций, с тем чтобы они непрерывно жгли костры и всячески тревожили неаполитанцев, отвлекая их внимание, Гарибальди с главными силами ушел, совершив неслыханно трудный переход по горному хребту.

Оставив Парко и услав пушки и обоз по главной дороге (в Корлеоне). Гарибальди прикрывал отступление и дрался до наступления темноты.

Всю ночь гарибальдийцы быстро отходили до Пиана деи Гречи и, немного отдохнув, продолжали отступать. Дойдя до места, где корлеонская дорога раздваивается, Гарибальди приказал небольшой части повстанцев отступление до Корлеоне с ротой стрелков и несколькими пушками, чтобы отвлечь внимание неприятеля.

Сам же Гарибальди с главной массой войска свернул влево от дороги и совершил второй, изумительный по трудностям переход горных цепей по направлению к Мизильмери. Полковник Боско и швейцарец фон Мехель продолжали двигаться по корлеонской дороге, воображая, что преследуют Гарибальди.

А в это время Гарибальди уже выходил на третью палермскую дорогу, ведущую в город с востока. Он расположился лагерем в монастыре горы Джибильроссо, где по его приказу к этому моменту уже собрались главные силы сицилийских партизан. Этой же ночью он готовился спуститься вниз и атаковать Палермо. Так Гарибальди дважды одурачит неприятеля. Таким образом, Палермо, как и следовало по расчетам Гарибальди, остался почти незащищенным.

При таких незначительных силах единственная возможность победы заключалась в неожиданном, быстром нападении. Соблюдая полную тишину, гарибальдийцы стали спускаться по крутой горной тропе. Но неопытные в военном деле «пиччиотти» (молодые партизаны) все испортили. Увидев первые здания городской окраины, они подняли отчаянный шум и с криком «Да здравствует Италия! Да здравствует Гарибальди!» открыли стрельбу. Проснувшаяся стража подняла тревогу.

Однако, горожане оказали деятельную поддержку своим освободителям. Вторгшись в город, Гарибальди опубликовал воззвание, в котором объявлял себя диктатором, «именем короля Италии Виктора Эммануила». В его распоряжении было всего 800 гарибальдийцев (из славной «тысячи» около 100 человек было убито и ранено, а другая сотня под командой Орсини в это время отступала по корлеонской дороге, завлекая неаполитанские войска). Крестьян — партизан было несколько тысяч, но они были плохо вооружены и мало дисциплинированы. Бурбонская же армия имела 20 тысяч прекрасно вооруженных солдат. 9 фрегатов, арсеналы, отличную артиллерию и 2 мощные крепости. Но народное восстание и легендарная слава Гарибальди настолько ошеломили королевские войска, что они не могли оказать серьезного сопротивления.

После двухдневных кровопролитных боев, во время которых краснорубашечники проявили чудеса храбрости и героизма, Гарибальди овладел городом. На острове было создано революционно-демократическое правительство, а Гарибальди предоставлены диктаторские полномочия. Правительство партизанского вождя провело ряд важных мероприятий в интересах широких народных масс: были изданы декреты об отмене налога на помол, о раздаче крестьянам государственных земель, а также об открытии школ и приютов.

 

Ф. Энгельс. ПРОДВИЖЕНИЕ ГАРИБАЛЬДИ

По мере развития событий мы начинаем понимать тот план освобождения Южной Италии, который разработал Гарибальди, и чем ближе мы знакомимся с этим планом, тем более восхищаемся его грандиозностью. Задумать подобный план или пытаться его осуществить можно было только в такой стране, как Италия, где национальная партия столь прекрасно организована и всецело находится под контролем человека, с таким блестящим успехом обнажившего свой меч за дело итальянского единства и независимости.

Этот план не ограничивался освобождением Неаполитанского королевства; одновременно должно было начаться наступление на Папскую область, чтобы таким образом задать работу не только войскам короля-бомбы {Фердинанда II}, но также армии Ламорисьера и находящимся в Риме французам. Предполагалось, что примерно 15 августа 6000 волонтеров, постепенно переправившихся из Генуи в Апельсинный залив (Гольфо-дельи-Аранчи) — северо-восточное побережье острова Сардинии, — будут переброшены на побережье Папской области, в то время как в различных провинциях континентальной части Неаполитанского королевства начнется восстание, а Гарибальди переправится через Мессинский пролив и высадится в Калабрии. Некоторые дошедшие до нас замечания Гарибальди о трусости неаполитанцев и полученные с последним пароходом сообщения, что он вступил в Неаполь и был с восторгом встречен населением, говорят о том, что восстание на улицах этого города, оказавшееся излишним вследствие бегства короля, было, возможно, предусмотрено планом.

Высадка в Папской области, как уже известно, не состоялась, отчасти вследствие настояний Виктора-Эммануила, отчасти же и главным образом потому, что сам Гарибальди пришел к убеждению о неподготовленности волонтеров к ведению самостоятельной кампании. Поэтому он переправил их в Сицилию, часть из них оставил в Палермо, а остальных направил вокруг острова на двух пароходах в Таормину, где они и находятся в настоящее время. Тем временем в провинциальных городах Неаполитанского королевства, как было решено заранее, начались выступления, которые показали, насколько хорошо была организована революционная партия и насколько страна созрела для восстания. 17 августа восстание вспыхнуло в Фодже, в Апулии. Драгуны, входившие в состав городского гарнизона, присоединились к народу. Генерал Флорес, командовавший округом, послал две роты 13-го полка, которые по прибытии на место последовали примеру драгун. Тогда генерал Флорес сам прибыл в Фоджу в сопровождении своего штаба; но он ничего не смог сделать и вынужден был удалиться. Его образ действий ясно показывает, что и сам Флорес не намеревался оказывать серьезное сопротивление революционной партии. Если бы он собирался действовать всерьез, он послал бы не две роты, а два батальона и, выезжая на место лично, захватил бы с собой не нескольких адъютантов и ординарцев, а возможно более сильный отряд. В самом деле, уже одно то обстоятельство, что повстанцы позволили ему снова покинуть город, достаточно ясно показывает, что между ним и повстанцами существовало по меньшей мере какое-то молчаливое соглашение. Другое восстание вспыхнуло в провинции Базиликата. Здесь повстанцы собрали свои силы в Корлето-Пертикара, деревушке на берегу реки Ланьи (по всей вероятности, это то самое место, которое в телеграммах именуется Корлето).

Из этого гористого и отдаленного округа они двинулись на главный город провинции — Потенцу, куда прибыли 17 августа в составе 6000 человек. Сопротивление им оказали только жандармы, в количестве около 400 человек, которые после кратковременной схватки были рассеяны, а затем один за другим сдались. От имени Гарибальди было сформировано провинциальное правительство и назначен временный диктатор. Сообщают, что этот пост занял королевский интендант (губернатор провинции), — еще один признак того, сколь безнадежным считают дело Бурбонов даже их собственные чиновники. Из Салерно были посланы четыре роты 6-го линейного полка для подавления этого восстания, но по прибытии в Аулетту, расположенную примерно в 23 милях от Потенцы, солдаты отказались идти дальше и стали кричать: «Viva Garibaldi!». Это единственные выступления, о которых нам известны некоторые подробности. Но кроме того получены сообщения, что к восстанию присоединились и другие города, как, например, Авеллино, город, расположенный менее чем в 30 милях от Неаполя, Кампобассо в провинции Молизе (на Адриатическом побережье) и Челенца в Апулии — вероятно, тот самый город, который в телеграммах именуется Чилента; он расположен почти на полпути между Кампобассо и Фоджей. В настоящее время к числу этих городов присоединился и сам Неаполь.

Пока провинциальные города Неаполитанского королевства выполняли таким образом предназначенную им роль в общем деле, Гарибальди не сидел сложа руки. Сразу же по возвращении из своей поездки в Сардинию он закончил приготовления к высадке на континент. Его армия состояла теперь из трех дивизий под командованием Тюрра, Козенца и Медичи. Две последние, сосредоточенные близ Мессины и Фаро, были направлены к северному побережью Сицилии между Милаццо и Фаро, создавая впечатление, будто предполагается погрузить их там на суда и высадить на Калабрийском побережье, к северу от пролива, где-нибудь неподалеку от Пальми или Никотеры. Что касается дивизии Тюрра, то одна из ее бригад — бригада Эбера — расположилась лагерем около Мессины, а другая — бригада Биксио — была отправлена в глубь острова, в Бронте, для ликвидации некоторых беспорядков. Обе получили приказ о немедленном выступлении в Таормину, где вечером 18 августа бригада Биксио вместе с доставленными из Сардинии волонтерами была погружена на два парохода, «Торино» и «Франклин», и на несколько транспортных судов, взятых на буксир.

За десять дней до этого майор Миссори с отрядом в 300 человек переправился через пролив и благополучно пробрался через расположение неаполитанских войск в гористую и пересеченную область Аспромонте. Здесь к нему присоединились другие небольшие отряды, переправлявшиеся время от времени через пролив, а также калабрийские повстанцы, так что к 18 августа он командовал отрядом, насчитывавшим около 2000 человек. Как только высадился этот небольшой отряд, неаполитанцы послали в погоню за ним около 1800 солдат, но эти 1800 героев действовали так, чтобы никогда не встретиться с гарибальдийцами.

19 августа на рассвете экспедиция Гарибальди (на борту парохода находился он сам) высадилась между Мелито и мысом Спартивенто, на крайней южной оконечности Калабрии.

Они не встретили никакого сопротивления. Неаполитанцы были настолько обмануты передвижениями, угрожавшими высадкой десанта к северу от пролива, что полностью игнорировали районы к югу от него. Таким образом, кроме 2000 человек, собранных Миссори, удалось перебросить на континент еще 9000 человек.

Когда к нему присоединились эти отряды, Гарибальди немедленно двинулся на Реджо, где находились четыре роты линейных войск и четыре роты стрелков. Но гарнизон этот, по всей вероятности, получил некоторые подкрепления, ибо, как сообщают, 21 августа в самом Реджо или около него произошло весьма ожесточенное сражение. После того как Гарибальди взял штурмом несколько передовых укреплений, артиллерия форта Реджо перестала поддерживать огонь, и генерал Виале капитулировал. В этом сражении был убит полковник Дефлотт (республиканский депутат от Парижа во французском Законодательном собрании 1851 года).

Неаполитанская флотилия, стоявшая в проливе, отличалась тем, что ровно ничего не предпринимала. После того как Гарибальди произвел высадку, командующий морскими силам» телеграфировал в Реджо, что его корабли не могли оказать никакого сопротивления, так как в распоряжении Гарибальди было 8 больших военных кораблей и 7 транспортных судов! Флотилия эта не оказала никакого противодействия и переправе дивизии генерала Козенца, которая состоялась, по-видимому, 20-го или 21-го в самом узком месте пролива, между Шиллой и Виллой-Сан-Джованни, в том самом месте, где было сосредоточено наибольшее количество неаполитанских судов и войск. Высадка Козенца сопровождалась необычайный успехом. Две бригады Мелендеса и Бриганти (неаполитанцы называют бригады батальонами) и форт Пеццо (а не Пиццо, как указывается в некоторых телеграммах; это местечко расположено значительно севернее, за Монтелеоне) сдались ему, по-видимому, без единого выстрела. Как сообщают, это произошло 21-го; в тот же день после непродолжительной стычки была взята Вилла-Сан-Джованни.

Таким образом, Гарибальди за три дня овладел всем побережьем пролива, в том числе некоторыми укрепленными пунктами; несколько фортов, остававшиеся еще в руках неаполитанцев, стали теперь для них бесполезными.

В последующие два дня, по-видимому, происходила переброска остальных войск и материальной части — по крайней мере, мы не располагаем сообщениями о каких-либо дальнейших сражениях вплоть до 24-го, когда, как сообщают, произошла ожесточенная стычка в пункте, который в телеграммах именуется Льяле, но который не значится на картах. Быть может, этим именем называют какой-нибудь горный поток, а образуемое им ущелье послужило оборонительной позицией для неаполитанцев. Согласно сообщениям, это сражение не привело к решающим результатам. Через некоторое время гарибальдийцы предложили перемирие, и неаполитанский командующий передал это предложение своему главнокомандующему в Монтелеоне. Но прежде чем мог быть получен ответ, неаполитанские солдаты, по-видимому, пришли к заключению, что они достаточно послужили своему королю, и рассеялись, бросив свои батареи.

Главные силы неаполитанцев под командой Боско в течение всего этого времени пребывали, по-видимому, в бездействии в Монтелеоне, милях в тридцати от пролива. Должно быть, эти войска не проявляли особого желания сражаться с вторгшимися отрядами, и потому генерал Боско направился в Неаполь, чтобы доставить оттуда шесть батальонов стрелков, которые, после гвардейцев и отрядов иностранных войск, являются самыми надежными частями армии. Пока неизвестно, были ли и эти шесть батальонов деморализованы и охвачены тем же духом подавленности, который господствует в неаполитанской армии. Достоверно одно — что до сих пор ни этим, ни каким-либо другим войскам еще не удалось воспрепятствовать победоносному, а возможно, и беспрепятственному маршу Гарибальди к Неаполю, где окажется, что королевская семья бежала, а город откроет свои ворота, устроив ему триумфальную встречу.

Написано Ф. Энгельсом около 1 сентября 1860г

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

Напечатано в газете «New—York Daily Tribune» №6056, 21 сентября 1860г в качестве передовой статьи

http://levoradikal.ru/archives/5079

Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя Vladyan
Vladyan(2 года 6 месяцев)(22:13:49 / 06-05-2016)

Вот вам и пример роли личности в истории

Аватар пользователя blkpntr
blkpntr(1 год 11 месяцев)(23:22:05 / 06-05-2016)

Кстати, кто его финансировал?

Аватар пользователя Vladyan
Vladyan(2 года 6 месяцев)(23:36:09 / 06-05-2016)

Хороший вопрос: не знаю. Но - ищите кому выгодно...

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...