Вход на сайт

МЕДИАМЕТРИКА

Облако тегов

Сирийский фронт. Глава 7

Аватар пользователя Сирийский фронт

14 октября в Финляндии министр иностранных дел России был с рабочим визитом. Целью поездки были текущие двухсторонние отношения, но операция ВКС РФ в Сирии внесла свои коррективы. Министр в очередной раз разъяснял своему коллеге, представителю Европы, о том, какие цели преследует Россия в арабской стране и что не нужно видеть в этом агрессивную или великодержавную политику. Одним из аргументов, с которым было сложно поспорить являлось то, что Россия преследовала целью борьбу и уничтожение выходцев из стран СНГ. И финский коллега не мог не поддержать озабоченность России в том, что террористическая угроза из Сирии в итоге может переброситься на Кавказ, пытаясь в очередной раз разжечь там межнациональную и религиозную вражду, неся с собой теракты, взрывы и жертвы простых граждан.

Хотя Финляндия не являлась страной, которая могла оказать активное влияние на международную политику, но она входила в более широкое объединение, известное как Евросоюз, сотканное из государств со множеством своих лидеров, управленцев, имеющих влияние на политику объединенной Европы. Для министра требовалось иметь контакты со всеми представителями этого огромного объединения стран для того, чтобы в конечном итоге убедить все их многоголосие в том, что политика России преследует выгодные для всех сторон цели и предлагает только те меры, которые соответствуют международному праву.

Последние полгода, когда в самом сердце Европы произошли теракты, когда европейцы в панике бежали по улицам Парижа сделали свое дело – и французы, и финны почувствовали на своей шкуре, что значит террор, который ранее они наблюдали только на экранах телевизоров и любили обсуждать, сидя в уютных кафе. Эхо ближневосточных конфликтов отозвалось в каждом государстве Европы в виде страха терактов, а загорелое и чужое лицо миграции стало знакомо каждому ее жителю. Как решить эти проблемы, как дать почувствовать своим избирателям, что европейские власти имеют возможность урегулировать поставленные перед ними временем задачи, правительства Европы не знали. Или, вернее сказать, не имели комплексного плана, зажатые между двумя полюсами – желанием и дальше следовать тем принципам толерантности, которые они пропагандировали последние годы и необходимостью силовых, решительных действий.

Недоверие и увлечение активной политикой России, в котором Европа боялась признаться самой себе, перерастали в двойственное отношение к своему огромному и загадочному соседу. В таком девиантном поведении, схожем с легкой формой шизофрении, министру МИДа России приходилось сталкиваться всегда. Он и не помнил, когда отношение к его родной стране было другим. Хотя, конечно, за последние годы произошли изменения, но они были немного другого характера – к России перестали относиться как к стране без будущего, как к стране, которая осталась в прошлом веке. Европейское пренебрежение интересами России пропало, с ней стали вести «взрослый» и деловой разговор, что было, в том числе и его, министра, заслугой. И сам министр замечал изменения даже в своем поведении на переговорах – он стал меньше прогибаться под своих партнеров, ему меньше приходилось искать обходные пути, чтобы удовлетворить амбиции всех сторон диалога. Так и теперь, выступая на пресс-конференции после рутинных и по большей части ничего не значащих общих фраз об итогах переговоров, что уже давно превратилось в некий ритуал, глава русской дипломатии ответил на вопрос, который в наибольшей степени волновал журналистов, а именно, об операции ВКС РФ в Сирии.

Финская площадка являлось хорошим местом, где заявления и слова будут услышаны теми, к кому они обращены. Министр это знал и, вежливо игнорировав, основные вопросы средств массовой информации перешел непосредственно к сути российских предложений для Европы:

- Наше министерство обороны уже неоднократно приглашало все заинтересованные страны подключиться к деятельности информационного центра, который был образован в Багдаде. Это предложение остается в силе, - сказал дипломат, подчеркнув то, что Россия готова как и всегда проявить гибкость. - Возможны и другие формы координации взаимодействия, в том числе в других точках региона, а также по двусторонней линии.

Вторая часть предложения была адресована, конечно же, не к представителям Финляндии, а к тем столпам Европы, которые играли главную роль и решения которых могли иметь военное и дипломатическое значение для ближневосточного региона. Но и они не были той главной фигурой, тем самым основным «клиентом», с которым уже почти два года плотно и часто работал главный дипломат России. Об этих противоречивых, но неумолимо продвигающихся взаимоотношениях с «клиентом» глава МИДа никому не рассказывал, не давал намеков, которые могли бы пролить свет на истинное положение дел. Так и на вопрос финского коллеги, почему США отказались принять российскую делегацию, русский дипломат ответил, что это не входит в его компетенции, и решение было принято строго на уровне глав государств. Для уравновешенного финна, в его европейском представлении – данный жест означал только пренебрежение, граничащее с неуважением, которое выразил глава Белого дома по отношению к России. Министр иностранных дел России не стал этого отрицать в разговоре, а тем более рассказывать, что данное решение было выработано и оговорено в рамках его встреч со своим коллегой – государственным секретарем США.

Эта долгая и утомительная игра в поддавки, в негласном признании США как остающейся в мире единственной сверхдержавы были главным лейтмотивом его работы с этим человеком. Другого пути, как поддаваться, вежливо выслушивать завуалированные угрозы и пренебрежительный тон дипломат не видел. Но раз за разом, обсуждая с секретарем США, он чувствовал себя взрослым человеком, который мягко гнул свою линию, склоняя через истерики и упрямство этакого ребенка с самой большой экономикой и армией в мире к тем решениям, которые были ему нужны. Этот ребенок, сам не отдавая себе отчета за два года тесных взаимоотношений с Россией начал ей доверять и принимать ее сторону в важных вопросах, не переставая понукать ее и требуя все новых и новых жестов смирения. Русская дипломатия только набирала свою силу вместе со своим государством, становящимся все более и более независимым игроком. И вежливое смирение в отношениях с главным действующим лицом мировой арены было хорошей ценой за то, что действиям России не ставили таких барьеров, которые она не могла бы преодолеть, не идя на прямой конфликт.

Глава МИД России понимал и полностью осознавал с кем нужно быть мягким и готовым идти на компромиссы, а кому эта честь не была к лицу. Поэтому его встречи с коллегами из таких стран, как Финляндия кардинально отличались от тех встреч, которые проходили согласно его плотному графику с представителями Франции, Германии, Великобритании и, конечно, США. Здесь финский коллега уже давно не имел права выразить свое недовольство или упрекнуть в чем-либо российскую политику. В публичном поле такое отношение к России еще сохранялось, но в кулуарах кабинетов, железную волю диктовали совсем не те европейцы, обвиняющие России во всех смертных грехах. На закрытых встречах именно Россия указывала вежливо, но непреклонно на то, какой дорогой идут мировые процессы, и кто эту дорогу им показывает. И именно поэтому на вопрос, который ему задали здесь, в Финляндии, о том, что делать с мигрантами, русский дипломат твердо и лаконично повторил слова Президента своей страны о том, что Европа сама виновата в этом кризисе. И многообещающе добавил, что сегодня только Россия делает успешные шаги в разрешении этой проблемы, давая своему финскому коллеге лучик надежды, который ему, как и другим европейским обывателям их собственные правительства никак не хотели дарить.

15 октября министр иностранных дел России разговаривал по телефону с госсекретарем США. Долгими и методичными шагами он добивался от своего коллеги того уровня доверия, который сейчас царил между ними, позволяя в переговорах разговаривать не только о делах, но и о таких «мелочах», как рыбалка и семья. Глава российского МИДа не знал, догадывается ли о том, насколько он, как тонкий психолог, смог приручить своего американского партнера, который даже называл его другом в те минуты, когда его шеф, Президент США, не делал ему нареканий по поводу очередных смелых и независимых шагов России.

- Доброе утро! – приветствовал глава российского МИДа своего телефонного собеседника на чистом английском языке.

- Добрый день! – услышал он в трубке обратные слова приветствия, заметив, что собеседник проявил внимание, заметив разницу в часовых поясах. Это могло означать, что переговоры не пройдут в тяжелой и сложной для работы атмосфере.

- Я бы хотел начать наши переговоры с ситуации на Украине и сообщить о том, что выработанные 2 октября на встрече в Женеве документы доведены до всех заинтересованных сторон, - русский дипломат согласно своей многолетней привычке начал «работу с клиентом» с той части вопросов, которые должны были вызвать наименьшее количество преткновений. Встречи «нормандской четверки» были именно такой темой, где противостояние между Западом и Россией переросло в вялотекущие процессы, от которых американцы уже устали и не надеялись разрешить в краткие сроки. Их план молниеносного удара, который должен был повлечь за собой массу экономических, политических и других выгод провалился. Глава российского МИДа рассказал о тех результатах, которые были достигнуты на этой встрече, о том как все это будет реализовываться на практике и пообещал прислать все необходимые документы, которые бы госсекретарь мог представить своему руководству.

Эта тактика, когда русская дипломатия брала на себя заботу о разрешении небольших и непринципиальных задач, которые по идее должны были быть, в том числе, на контроле США, заинтересованных в этой украинской «игре». Но тактика, когда госсекретарь волей неволей переваливал на плечи русских свою работу с европейцами, давала свои плоды. Так и теперь, доклад о положении дел и прогнозы перспектив развития украинского кризиса должен был быть составлен из тех документов, большая часть которых была выработана Россией, бравшей на себя всю возможную работу построения переговорных процессов, не отдавая другим сторонам ни одного вопроса, даже самого малозначительного. В итоге, это давало преимущество в управлении переговорным процессом, в его действительной части, отдавая на откуп европейцам лишь возможность делать громкие заявления, за которыми не стоял упорный труд и от которых по сути ничего не зависело в будущем.

- Я бы хотел с вами проконсультироваться по поводу вопроса работы по линии военных ведомств наших стран. Как вы знаете, мы уже провели конференции министерств обороны, которые согласовали меры безопасности в воздушном пространстве Сирии, - министр России целенаправленно брал интонации и курс, который соответствовал внутреннему ощущению превосходства и собственной исключительности своего собеседника. Обиды или чувства принижения своего эго у него не было. Таковы были правила работы, такова была цена за то, что его собеседник на встрече со своим шефом будет предлагать тому те меры, которые сейчас он, российский министр, в мягкой и деликатной форме навяжет ему, прикрывая все это «соусом» из лести и смирения, «подправив» это блюдо железобетонными логическими выводами.

Глава российского ведомства помнил тот день, когда Россия начал военную операцию в Сирии. И он прекрасно помнил явное удивление, которое сквозило в каждом слове госсекретаря США. Тот не мог поверить, что его русский партнер, который только недавно пытался найти решения выхода из украинского кризиса, начал с ним диалог о том, что его страна, взяв на вооружение тактику США, начала активные боевые действия. Это удивление чуть позже переросло в недоумение, а затем растерянность. Как бы то ни было, госсекретарь был лишь очень крупным чиновником, который должен был держать ответ как перед Президентом своей страны, так и перед многими влиятельными людьми. И что делать в такой ситуации, он толком не знал. Поэтому те возможности, которые постоянно и упорно предлагал ему его русский коллега в конечном итоге находили у него понимание, и он принимал их. Эти решения были взвешенными, они были проработаны с учетом его интересов и давали ему надежду, что он не покинет свой пост в ближайшее время.

- В Сирии мы видим возможность усиления давления на ИГ больше, чем по одному направлению, особенно, если Россия будет выполнять многократно данное обещание о помощи, - в несколько ультимативной форме сказал своему телефонному собеседнику госсекретарь, продолжая обсуждение сирийского вопроса.

- Мы готовы пригласить представителей «Свободной сирийской армии» в Москву, - заявил голос, пронесшийся тысячи километров из Москвы до Вашингтона. - Мы готовы встретиться со всеми, кто готов бороться с терроризмом и на всех уровнях.

Услышав данное предложение, госсекретарь уже прокручивал в своей голове те возможности, которые они ему открывали. Несомненно, он сможет преподнести своему шефу это как победу именно его дипломатии, победу над этими упрямыми русскими, которые согласились наконец-то поддержать сирийскую оппозицию. Его собеседник в Москве тоже понимал, о чем думает его заокеанский коллега – он знал это заранее, когда готовился к этому разговору и даже почувствовал некоторое разочарование от того, что подготовленная им приманка была схвачена жадной рыбой так легко.

Все части можно прочитать здесь https://aftershock.news/?q=blog/22828  и здесь http://sfront.ru/

Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя Ficher
Ficher(3 года 1 месяц)(16:05:19 / 17-03-2016)

Камрад, эта часть, видимо, далась вам сложнее предыдущих. Как-то сухо написано, как-будто протокол читаешь. surprise

Аватар пользователя Сирийский фронт

Добрый день! Стараюсь вводить новых героев. С ними сложнее, поэтому меньше "фривольностей" :)

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...