Вход на сайт

МЕДИАМЕТРИКА

Облако тегов

Иран. Страна воинов, поэтов, мучеников (16)

Аватар пользователя shed

Изменю сегодня привычке не работать толкачом своих постов: почитайте об этом незаслуженно забытом и противоречивом человеке, не пожалеете... В 17 лет, то есть, в 1794 году он из рук Суворова получил орден св. Георгия 4-й степени. В 19 лет участвовал в Персидском походе под начальством генерала Зубова и получил орден св. Владимира 4-й степени с бантом. В следующем году его произвели в подполковники. И оставили в этом звании почти на 9 лет...

Вроде любознательный человек, а такой МногогоНезнайка (это я о себе). Очень мало знал об Ермолове, - грозе Кавказа. И совсем почти ничего о Паскевиче, - полном кавалере орденов Святого Георгия и Управителе Польши...

Из моего покаянного признания следует логичный вывод: данный материал этой серии будет посвящен Ермолову.  А следующий, предпоследний, - Паскевичу. То есть, двум выдающимся деятелям, с которыми довелось поработать Грибоедову. 187 лет со дня гибели которого в Тегеране исполнилось 11 февраля.

В этих материалах постараюсь дать основную информацию о наших героях, а при наличии интереса к их историям, дополнительную инфу можно будет дать  в комментах.

Алексей Петрович Ермолов, - из семьи небогатых дворян - родился в Москве 24 мая 1777 года. Предком рода Ермоловых был, вроде бы, Араслан-Мурза-Ермола, в крещении Иоанн, выехавший из Золотой Орды и поступивший на службу к великому князю Василию III Ивановичу.

Отец будущего полководца, Пётр Алексеевич Ермолов (1747—1832), имел небольшое имение в Мценском уезде Орловской губернии. Мать – Мария Денисовна из рода Давыдовых.

Ермолов получил образование в Московском университетском пансионе. Это учреждение готовило детей к военной, статской, придворной и дипломатической службе. Как было принято в то время, Ермолова ещё младенцем, в 1778 году, записали на военную службу - каптенармусом лейб-гвардии Преображенского полка. А начал он службу в 1791 году, - поручиком гвардии..

Пятнадцатилетний капитан – начало пути к славе

В пятнадцатилетнем возрасте Ермолов отказался от службы в столичном гарнизоне, т. к. хотел принять участие в войне с турками, и в 1792 году получив чин капитана, был переведён в дислоцированный в Молдавии 44-й Нижегородский драгунский полк. Но когда он прибыл к месту службы, война уже закончилась.

Ермолов был отозван в столицу, где он, мечтавший стать артиллеристом, весной 1793 года назначается квартирмейстером во 2-й бомбардирский батальон, чтобы подготовиться к экзамену, выдержанному им блестяще.

Первый боевой опыт Ермолов получил в 1794 году во время Польской кампании. Там его отметил Александр Суворов, по личному распоряжению которого 17-летний капитан за проявленную доблесть награждён орденом св. Георгия 4-й степени. Этой наградой, полученной из рук великого русского полководца, Ермолов гордился всю жизнь и в отставке носил только Георгия 4-й степени.

В этом же 1794 году молодой офицер был отправлен Италию, где состоял при австрийском главнокомандующем Девисе. В 1796 году его отозвали в Петербург, и Ермолов принял участие в Персидском походе генерала Зубова. Там он командовал батареей и за успешную бомбардировку крепости Дербент был отмечен орденом св. Владимира 4-й степени с бантом. В 1797 году получил чин майора. Уже в следующем году Ермолова произвели в подполковники.

Вольнодумие и острый язык – враги карьеры

И тут начались спотыкачки на ровном вроде бы пути к славе.

В 1798 году Ермолов попал в опалу: за участие в тайном офицерском кружке «Вольнодумцы» он расплатился двухмесячным заточением в каземат Алексеевского равелина. Правда, не прошло и двух месяцев, как царь освободил Ермолова из заключения и в виде особой монаршей “милости” сослал его на вечное поселение в Кострому, где тот занимался самообразованием, - выучил латинский язык, читал на латыни римских классиков – Цезаря, Тацита, Тита Ливия и пр.

Помилован и возвращен из Костромы Ермолов был уже Александром I в 1801 г. Впоследствии Алексей Петрович признается, что арест и ссылка пошли ему на пользу:

С моею бурною, кипучею натурой вряд ли мне удалось бы совладать с собой, если бы в ранней молодости мне не был бы дан жестокий урок. Во время моего заключения, когда я слышал над своей головой плескавшиеся невские волны, я научился размышлять”.

Но если в нем и появились известная скрытность, осторожность и умение лавировать, то на характере его юмора сие никак не отразилось. Вот что сказал об этом Н.С. Лесков:

Начальство не любило Ермолова за независимый, гордый характер, за резкость, с которою он высказывал свои мнения; чем выше было лицо, с которым приходилось иметь дело с Ермоловым, тем сношения с ним были резче, а колкости ядовитее”. А великий князь Константин Павлович бросил: “Он очень остер, и весьма часто до дерзости”.

Получив в командование конно-артиллерийскую роту в Вильне, Алексей Петрович надерзил даже всесильному графу А.А. Аракчееву. При проверке роты тот измучил солдат и офицеров бесконечными придирками, когда же в конце выразил неудовлетворение содержанием в роте лошадей, Ермолов парировал: “Жаль, Ваше сиятельство, что в армии репутация офицеров часто зависит от скотов”. Временщик долго не мог простить остряку-подполковнику такого сарказма и всячески препятствовал его дальнейшему карьерному росту. “Мне остается, - говорил тогда Ермолов, - или выйти в отставку, или ожидать войны, чтобы с конца своей шпаги добыть  себе все мною потерянное”...

Рассказывают, что как-то Ермолов ездил на главную квартиру Барклая де Толли, где правителем канцелярии был некто Безродный. “Ну что, каково там?” – спрашивали его по возвращении. – “Плохо, - отвечал Алексей Петрович, - все немцы, чисто немцы. Я нашел там одного русского, да и тот Безродный”.

Но русскость для Ермолова вовсе не определялась химическим составом крови. Он благоговел, например, перед своим наставником по Благородному пансиону профессором-немцем И.А. Геймом. А другого немца, - но славянофила по убеждению - Вильгельма Карловича Кюхельбеккера он настоятельно предлагает переименовать в Василия Карповича Хлебопекаря. По его мнению, так складнее, а не то противоречие получается!

Продолжал Ермолов острить напропалую на протяжении всей своей жизни.

Начальство не любило его за резкость, “неумытую” правду и прямоту, и наградило завистливо-презрительным прозвищем “герой прапорщиков”. “У Вас много врагов,” – сказал ему однажды Константин Павлович. – “Я считал их, - отвечал Ермолов, - когда их было много, но теперь набралось без счету, и я перестал о них думать”.

Остроты рассыпаются полными горстями, - писал о нем Грибоедов в бытность Ермолова проконсулом Кавказа, - ругатель безжалостный, но патриот, высокая душа, замыслы и способности точно государственные, истинно русская, мудрая голова”.

О жуликоватом епископе Феофилакте, с которым конфликтовал, Алексей Петрович заметил: “Я чувствую руку вора, распоряжающуюся в моем кармане, но, схватив ее, я вижу, что она творит крестное знамение, и вынужден целовать ее”.

Вряд ли кто-то кроме Ермолова мог так разговаривать с «верхушкой» России:

«Разве, Выше Высочество, вы полагаете, что русские военные служат Государю, а не Родине? Вы ещё достаточно молоды, чтобы учиться, и не достаточно стары, чтобы учить других…».

Так он выговаривал ... будущему императору, князю Николаю Павловичу, когда тот попытался принудить Ермолова к аресту трех боевых полковников за то, что во время парада союзных войск 28 июля 1815 года в пригороде Парижа, из-за «неправильной музыки», три взвода 3-й гренадерской дивизии сбились с ноги.

На городской гауптвахте в тот день нес дежурство английский караул. Ермолов заступился за своих командиров и не выполнил приказа об аресте. А  великому князю Николаю Павловичу, заявил, что государь в праве арестовать его, сослать в Сибирь, но нельзя на глазах у иностранцев «ронять храбрую русскую армию. Гренадеры пришли сюда не для парадов, но для спасения Отечества и Европы».

Когда великий князь попытался вразумить генерала, тот ему и ответил приведенными выше словами,. Соплив, мол, еще, вашбродие,  чтобы меня учить. Неудивительно, что став императором, Николай всех его прежних дерзостей Ермолову не простил.

Ермолов вообще решительно выступал против «фронтовой» (строевой) муштры, которую ввели в русской армии сразу после кампании 1813-1814 гг. Он её постоянно высмеивал. В частности, известен такой случай.

В Варшаве наместник Царства Польского, великий князь Константин Павлович показывал Ермолову батальон гвардейской пехоты, обмундированной по последнему образцу. Солдаты стояли в строю, туго затянутые в узкие мундиры с высокими воротниками, перетянутые перевязями и кушаками, в узких панталонах. Великий князь спросил генерала, как нравится ему новое обмундирование. Ермолов уронил перчатку и приказал ближайшему солдату поднять её. Тот не смог, т. к. был сильно стеснен в своих движениях. Ермолов сам поднял перчатку и иронично сказал князю: «Отменно красивая и удобная форма…».

Последняя известная шутка Ермолова относится уже ко времени окончания Крымской кампании, весьма неудачной для России. Князь А.С. Меншиков (он был главнокомандующим в Крыму), проезжая через Москву, посетил генерала и, поздоровавшись с ним, сказал: - “Давно мы с Вами не видались! С тех пор много воды утекло!”. – “Да, князь! Правда, что много воды утекло! Целый Дунай уплыл от нас!” – отвечал Ермолов...

Возвращаясь к карьере Ермолова, следует еще вспомнить, что от забвения его спасли смерть Павла и воцарение Александра с последовавшей амнистией, а затем ... война. За кампанию 1805 года (в войне коалиций с наполеоновской Францией)  Ермолов наконец сдвинулся на своем тогдашнем пути с мертвой точки, получив чин полковника и орден св. Анны 2 степени.

А потом были  русско-прусско-французская война 1806—1807 г. и Золотая шпага с надписью «За храбрость», представление к ордену св. Георгия 3-й степени в 1807 году. В генерал-майоры Ермолов был произведен в 1808 году...

1 июля 1812 года 35-летний генерал-майор Ермолов был назначен начальником штаба 1-й русской армии. За Смоленское сражение (бой у Валутиной горы) он получил чин генерал-лейтенанта.

После прибытия в войска Кутузова, Ермолов фактически стал главой походного штаба.

 

Совет в Филях. Ермолов, возражавший против оставления Москвы, стоит справа.

Во время Бородинского сражения Ермолов был при Михаиле Кутузове. Когда французские войска ценой огромных потерь взяли Курганную высоту – «ключ Бородинской позиции», генерал Ермолов возглавил контратаку различных разбитых частей и 3-й батальон Уфимского пехотного полка.

Ермолов приказал барабанщику бить в штыки и, обнажив саблю, крикнул: «Ребята! Верните честь, которую вы уронили! Пусть штык ваш не знает пощады! Сметем врага! По-русски!…».  Добавил пару крепких слов и повел сборную команду на штурм. Французы как раз хотели увезти уцелевшие орудия, когда русские ударили. Дрались практически только в рукопашную, французов перебили всех, - Ермолов запретил брать пленных. Три часа Ермолов оставался на батарее Раевского, организуя ее оборону и руководя ею, пока не был ранен и унесен с поля боя. За Бородинскую битву Ермолова наградили орденом св. Анны 1-й степени.

... Гвардейцы Ермолова особенно отличатся в Бауценском сражении, за которое его наградили орденом Святого Александра Невского... После этой битвы Ермолов в очередной раз дал волю своему языку. Император Александр Павлович спросил генерала, какой награды он желает. Алексей Петрович, намекая на излишнюю благосклонность монарха к иностранцам на русской службе, сказал: «Произведите меня в немцы, Государь!»

Алексей Петрович руководил русской, прусской и баденской гвардией в битве под стенами Парижа в 1814 году. Именно ему император поручил написать манифест о взятии Парижа. И генерал не подкачал:

Буря брани, врагом общего спокойствия, врагом России непримиримым подъятая, недавно свирепствовавшая в сердце Отечества нашего, ныне в страну неприятелей наших перенесенная, на ней отяготилась. Исполнилась мера терпения Бога – защитника правых! Всемогущий ополчил Россию, да возвратит свободу народам и царствам, да воздвигнет падшие! Товарищи! 1812 год тяжкими ранами, принятыми в грудь Отечества нашего, для низложения коварных замыслов властолюбивого врага, вознес Россию на верх славы, явил перед лицом вселенныя ее величие...”.

Гроза Кавказа и покоритель шахского двора

Но се, восток подьемлет вой!.. // Поникни снежной головой,// Смирись, Кавказ,– идет Ермолов!

А. Пушкин

В первый раз Ермолов познакомился с Кавказом, когда с корпусом графа Зубова ходил на Персию, участвовал во взятии Дербента и ходил к Ганже против аги Мохаммед-хана. Еще тогда Ермолов заинтересовался его судьбами, видя в то же время недостатки управления и политики в нем, грозившие стране столькими бедами. Впоследствии мысль сделаться начальником Кавказского края стала лучшей мечтой его жизни. И эта мечта сбылась двадцать лет спустя. Высочайшим приказом от двадцать четвертого мая 1816 года он был назначен главнокомандующим в Грузию, а вместе с тем и чрезвычайным посланником в Персию.

Я бы не поверил,– сказал ему при свидании государь,– что ты можешь желать этого назначения, но меня уверили в том Волхонский и Аракчеев.

И вот на тридцать девятом году от роду Ермолов становится самостоятельным правителем обширного воинственного края, с правами почти неограниченными, которых до него не имел никто из его предместников.

Осенью 1816 года Ермолов приехал в Георгиевск, тогдашний центр управления Северного Кавказа, но пробыл там лишь несколько дней, спеша в Персию, чтобы прежде всего обеспечить границы со стороны этого беспокойного соседа. Но уже и в короткое время, знакомясь в самых общих чертах с положением дел на Кавказской линии, он успел вывести далеко не утешительные заключения. Реки крови русской, казалось, были пролиты здесь совершенно даром. Терские станицы и лежащие за ними русские поселения по-прежнему были ареной кровавых набегов и держались в постоянной осаде. Не только сообщения между ними сопряжены были с серьезными опасностями, но даже выйти за ворота укрепления уже значило рисковать свободой и жизнью. Население и войска держались в постоянном напряжении, и о мирном развитии края не могло быть и речи.

Сделав несколько общих распоряжений, Ермолов отправился далее и вечером десятого октября в простой рогожной кибитке въехал в заставу Тифлиса. Но и Закавказье поразило его незначительностью достигнутых русской властью результатов во внутреннем управлении. Пятнадцать лет минуло после присоединения к нам Грузии, Закавказские владения  раздвинулись от моря до моря и в самую глубь вечно враждебных соседних земель, а между тем сделано было еще очень немногое, чтобы успокоить эту цветущую окраину Русского государства и поставить ее на путь мирного развития.

Пограничные магометанские ханства могли служить особенно резким примером неустройства закавказских дел, оставаясь, как и в момент их завоевания, все теми же ненадежными владениями, всегда держащими сторону сильного и готовыми отложиться при первом удобном случае, при первых успехах Персии или Турции.

И прежде чем отправиться в Тегеран, Ермолов почел необходимым ближе ознакомиться с ханствами и объехал их, чтобы с большей ясностью понимать задачи политического разграничения России с Персией. Из осмотра их он вывел еще то заключение, что под русским управлением ханства могли приносить России в десять раз больше доходов и выгод, чем при автономном управлении ханами.

Весною 1817 года Ермолов уехал наконец в Персию для выполнения своей трудной политической миссии. Император Александр дал шаху обещание возвратить часть завоеванных земель, а между тем из осмотра ханств Ермолов успел вынести твердое убеждение, что всякие уступки грозили бы только дальнейшими бедствиями войн. И перед ним теперь лежала нелегкая задача избежать исполнения обещаний императора.

Ермолов с честью вышел из затруднений; он действовал с таким искусством, выказал так много энергии, что заставил шаха самого отказаться от притязаний, и все мусульманские закавказские земли остались за Россией. Мир России на границах Персии был обеспечен по крайней мере на несколько лет, и Ермолов мог сосредоточить все свое внимание и заботы на внутреннем устройстве Кавказского края.

До эпохи Ермолова, все наши сношения с мелкими кавказскими владениями носили такой характер, что Россия всегда являлась как бы данницей. С появлением Ермолова на Кавказе все это прекратилось. Он понимал, что если азиатские владельцы сами и не считают желание России откупиться от набегов за слабость и робость перед ними, то имеют прямую выгоду представлять дело в таком свете перед своими подданными, и уже в одном этом обстоятельстве лежала причина дерзости горских племен.

Принципом Ермолова было, что злато – не охрана от неприятеля, а приманка его, и он стал давать цену только булату, которое и заставил ценить более злата.

Хочу,– говорил он однажды,– чтобы имя мое стерегло страхом наши границы крепче цепей и укреплений, чтобы слово мое было для азиатов законом, вернее неизбежной смерти. Снисхождение в глазах азиатов – знак слабости, и я прямо из человеколюбия бываю строг неумолимо. Одна казнь сохранит сотни русских от гибели и тысячи мусульман от измены”.

И прежняя система подкупа и задариваний в его руках сменилась системой строгих наказаний, мер суровых, доходящих до жестокости, но всегда неизменно соединенных с правосудием и великодушием.

Великодушие, бескорыстная храбрость и правосудие – вот три орудия, которыми можно покорить весь Кавказ,– говорит известный мусульманский ученый Казем-Бек,– одно без другого не может иметь успеха. Имя Ермолова было страшно и особенно памятно для здешнего края: он был великодушен и строг, иногда до жестокости, но он был правосуден, и меры, принятые им для удержания Кавказа в повиновении, были тогда современны и разумны”.

В те времена Россия не могла уже отказаться от своего влияния на племена, населявшие Кавказские горы. Она прочно утвердила тогда свое почти вынужденное, исторически создавшееся, под влиянием тяжкой судьбы христианских народов того края, господство в Закавказье. Но между коренной Россией и этой отдаленной окраиной лежал только один путь сообщений, через перешеек между двумя морями, занятый Кавказским хребтом, населенным непокорными племенами, которые всеми зависящими от них способами преграждали путь через Кавказские горы.

Очевидно, чтобы власть России в Закавказье была прочна, необходимо было вынудить черезполосные земли Кавказа не мешать сношениям через них. Ермолов первый выступил на путь военный, путь открытой борьбы, исход которой не мог для России подлежать сомнению.

Кавказ,– говорил он, – это огромная крепость, защищаемая многочисленным, полумиллионным гарнизоном. Надо штурмовать ее или овладеть траншеями. Штурм будет стоить дорого, так поведем же осаду”.

В апреле 1816 г. Ермолов отправился в Персию. Цель посольства состояла в установлении окончательной границы между Россией и Персией по Гюлистанскому миру 1813 г. Персия настаивала на уступке некоторых пограничных земель, и царь, всеми силами стремившийся сохранить мир, в общем был согласен на это. Во всяком случае персидский посол в Петербурге был уведомлен о том, что Ермолову дан приказ «во всем сколько возможно соответствовать желаниям шаха и сохранить дружелюбное его расположение».

Эта туманная формулировка равно была пригодна и для того, чтобы санкционировать передачу спорных территорий, и для того, чтобы их не возвращать. Ермолов должен был сам решить это на месте, как и то, поедет ли он к шаху лично или отправит кого-нибудь другого. Ермолов, во-первых, категорически отказался уступить хотя бы аршин завоеванных земель, во-вторых, отправился в Персию лично, не столько от честолюбивого, сколько от самолюбивого любопытства.

Свою задачу он сформулировал так:

«Главнейший предмет дел моих был тот, чтобы удержать за нами области присоединенные, которых сильно домогалась Персия. Отказ сам по себе уже неприятен, а нам надобно было не только сохранить, но и утвердить связи дружества». С этой задачей Ермолов справился блестяще, о чем в столь же блестящей форме рассказал в «Записке о посольстве в Персию».

Еще в Петербурге, сообщая Воронцову, что назначение послом и самому ему «в голову не вмещается», Ермолов говорил, что это «настоящая фарса или бы послали человека к сему роду дел приобвыкшего». Однако после возвращения он назвал свое посольство «фарсой» уже в другом смысле. Это действительно был спектакль, точнее как бы дипломатический водевиль, написанный для бенефиса Ермолова, причем он был не только автором, но и режиссером, и «примадонной», с правом импровизации по ходу действия.

«Дипломатические методы» Ермолова  вполне характеризует и обсуждение в «служебных целях» родства с Чингисханом, и категорический отказ исполнить принятый при персидском дворе церемониал, который он счел унизительным для русского посла. Наконец, он велел высечь плетьми полковника гвардии Аббаса-Мирзы, француза по национальности, посмевшего ударить саблей плашмя посольского музыканта.

Все это не противоречит тому, что когда было необходимо, Ермолов, по собственному выражению, «глупо» льстил, и не только шаху, но и отдельным вельможам. Вообще же ермоловское посольство больше похоже на инспекцию какого-нибудь присутственного места в Тифлисе или Кутаисе, чем на дипломатию Нового времени. И здесь был очень точный расчет, а не прихоть «пламенного характера», так часто определявшего его поступки. Исходную ситуацию Ермолов описывает так:

«Отправляюсь в такую землю, о которой ни малейшего понятия не имею; получаю инструкцию, против которой должен поступать с самого первого шагу, ибо она основана на том же самом незнании о земле. В ней поручено мне поступать по общепринятой ныне филантропической системе, которая совсем здесь не приличествует и всякая мера кроткая и снисходительная принимается за слабость и робость. Еду ко двору, известному нестерпимою гордостию и надменностию, и что везу с собою? Отказ на возвращение областей, которое шах ожидает четыре года… Ко всему тому шах и министерство уверены, что посольство не может быть отправлено с другим намерением, как искать высокого его дружества и с покорностию поднести требуемые провинции».

Интересно, что самым серьезным противником Ермолова при этом был Петербург, прежде всего Нессельроде, требовавший, чтобы он управлял Кавказом и вел дипломатические сношения с Персией на основании «правил благочестия и библейских истин», по определению Ермолова. Сам же он считал, что дипломатия на Востоке не может вестись так, как в Европе. Именно поэтому он действовал не по инструкции и сразу же добился бесспорного успеха.

Вот как он, кстати, описывает Закревскому свой дипломатический стиль:

«Происходило так, что я объявил министрам персидским, что если малейшую увижу я холодность или намерение прервать дружбу, то я для достоинства России не потерплю, чтобы они первые объявили войну, тотчас потребую (границ) по Араксу и назначу день, когда приду в Тавриз. Угрюмая рожа моя всегда хорошо изображала чувства мои, и когда говорил я о войне, то она принимала на себя выражение чувств человека, готового хватить зубами за горло. К несчастию их заметил я, что они того не любят, и тогда всякий раз, когда не доставало мне убедительных доказательств, то я действовал зверскою рожею, огромною моею фигурою, которая производила ужасное действие, и широким горлом, так что они убеждались, что не может человек так сильно кричать, не имея справедливых и основательных причин

Шах… был приуготовлен видеть во мне ужаснейшего человека и самого злонамеренного. Как удивился шах, когда с первого шагу начал я ему отпускать такую лесть, что он не слыхивал в жизни, и все придворные льстецы остались назади. Чем более я льстил и чем глупее, тем более нравилось, и я снискивал его доверенность… Не было разговора обо мне, чтобы он не распространился в чрезвычайных на счет мой похвалах, поручая вельможам своим, чтобы они оказывали мне возможное внимание. Он даже один раз сказал, что как я имел счастие быть удостоен доверенности Императора, то и он уполномочивает меня с своей стороны все то делать, что может служить к утверждению согласия… Можешь представить, что значат подобные слова в устах деспота, произнесенные рабам! Я после сего вельможами уважаем был, как будто сам из первейших членов государства. Иногда я сам поступал с ними, как с невольниками, и если бы нужно было для пользы дел моих потребовать чей-нибудь нос или уши, то едва ли бы сделали в том затруднение…»

Действуя в 1817 году в Персии «против инструкций» Петербурга, Ермолов сумел добиться успеха. Персия отказалась от притязаний на утраченные территории. А по условиям Гюлистанского мирного договора, Персия отказывалась от всех прав на Дагестан, Грузию, Имеретию, Абхазию, и Мегрелию и признала власть Петербурга на все завоёванные и добровольно подчинившиеся России области и ханства - Карабахское, Гянджинское, Шекинское, Ширванское, Дербентское, Кубинское, Бакинское и Талышинское.

Таким образом, до 1826 года на российско-иранской границе было установлено относительное спокойствие и мир. За успешное выполнение дипломатический миссии Ермолов был отмечен чином генерала от инфантерии.

Возвращаясь к Кавказу, вспомним, как вел Ермолов его осаду.

После тегеранского посольства Ермолов в ноябре 1817 г. предоставляет Александру I детальный план наведения порядка в подвластных территориях. Прежде всего предполагалось заняться чеченцами, -  "народом дерзким и коварным" - возвести укрепленную линию по реке Сунже. А в междуречье Терека и Сунжи предполагалось поселить казаков и ногаев. В нижнем течении Сунжи и Сулака предполагалось захватить соляные промыслы. Казакам и военным частям с Кубанской линии разрешалось преследование уходивших за линию "закубанцев", совершающих набеги на русскую территорию.

Эти меры по мнению Ермолова должны были вынудить горцев либо признать власть русских, либо уйти в горы и вести полунищенское существование. Покончив, в первую очередь, с Чечней, предполагалось заняться закубанскими народами и двинуться на Кабарду и правый фланг. Всю кампанию Ермолов намеривался закончить в 1820 году. Эта доктрина продвижения на Кавказе в дальнейшем получила название "система Ермолова"

 

Просто обыкновенный Кавказский ландшафт.

Александр I одобрил Ермоловский план.

Ситуация осложнялась тем, что, как уже и говорилось, Россию и Закавказье по суше связывала только одна единственная коммуникация – обустроенная русскими солдатами Военно-Грузинская дорога. Да и по ней без надежного конвоя ехать было небезопасно. Не прекращались нападения «немирных» горцев на поселения Кавказской линии и Грузии. Продолжала процветать работорговля, захваченных людей продавали на черноморском побережье. Пленников увозили в Стамбул и далее на Ближний Восток. Османская империя по-прежнему делала ставку на горские народности, прежде всего на черкесов. Кавказские феодалы в своем большинстве признавали власть России, пока им это было выгодно.

От политики отдельных карательных экспедиций, Ермолов перешёл к проникновению в глубь территории горских племен. Строились дороги, в горных лесах прокладывались просеки, возводились укрепления, которые в большинстве своем заселялись казаками. Вокруг новых станиц на сотни метров вырубали леса, для безопасности. Со времен Ермолова для многих солдат профессия лесоруба стала основной. К строительству привлекались и местные жители.

В своем программном докладе императору о начале покорения Чечни, генерал сообщил о переносе левого фланга и центра укрепленной линии с берегов Терека на реку Сунжу. В 1818 году на этой реке были построены Назрановский редут и укрепление Преградный Стан. В 1819 году в низовьях реки была заложена крепость Грозная. Её построили на расстоянии одного перехода от казачьей станицы Червленой.

Чеченцев тех времен Ермолов называл «самыми злейшими из разбойников, нападающих на линию. Общество их весьма малолюдно, но чрезвычайно умножилось в последние несколько лет, ибо принимались дружественно злодеи всех прочих народов, оставляющие землю свою по каким-либо преступлениям. Здесь находили они сообщников, тотчас готовых или отмщевать за них, или участвовать в разбоях, а они служили им верными проводниками в землях, им самим не знакомых. Чечню можно справедливо назвать гнездом всех разбойников…».

От крепости Грозная по направлению к Владикавказу, расположенному на Военно-Грузинской дороге, была устроена цепь укреплений. Она шла параллельно Главному Кавказскому хребту.

Каждая построенная крепость имела свое назначение. В 1819 году была построена крепость Внезапная. Её возвели в предгорьях Дагестана рядом с Андреевским аулом (Эндери), - центром работорговли. Крепость перекрыла путь горцам в их набегах на русские поселения на Нижнем Тереке через Кумыкские степи. Одновременно чеченским горцам был закрыт путь в Северный Дагестан, в земли кумыков, за которыми располагалось присоединённое к империи Шамхальство Тарковское. Восточное крыло Кавказской линии протянулось до Каспийского моря.

Строительство укреплений на Сунже ещё не означало начало открытой войны. Ермолов давал шанс горцам перейти к мирной жизни. Он собрал чеченских старейших из главных селений и предложил остановить хищнические набеги. Генерал обещал не наказывать за прежние злодейства, но потребовал, чтобы новых набегов и грабежей со стороны чеченцев не было. Чеченцы должны были возобновить прежнюю присягу на верность, вернуть всех пленных. В противном случае чеченцы объявлялись явными врагами, со всеми вытекающими последствиями.

Чеченские старейшины попросили время на размышление, объяснение народу, тянули время. «Непримиримые» говорили, что русские не посмеют сунуться в горные леса, крепости построены только для устрашения, и если чеченцы проявят твердость, то русские вернуться на прежние позиции. Однако Ермолов не собирался отступать за Терек.

Ермолов применял новую тактику и в отношении Черкессии. Здесь строились новые укрепления на реке Кубани и её притоках, в особенности на Малке. Создавались новые казачьи станицы. Создание укрепленных линий ставило привыкшие к разбойному образу жизни горские племена в трудное экономическое положение. Русская армия лишала их источника дохода. К тому же укрепленные линии перекрывали путь к зимним пастбищам и лучшим землям на равнине. Горцам предстояло или смириться с российской властью и утратой прежнего хищнического образа жизни, или голодать.

После создания Сунженской линии приступили ко второму этапу - к наступлению на Кавказские горы. От Линии стали прорубать просеки в девственных лесах, по которым можно было провести войска и нанести удар по разбойным гнездам. «Немирных» горцев Ермолов карал немилосердно, по закону военного времени – поселения уничтожали, всех сопротивляющихся уничтожали, жителей переселяли на равнинные земли. С аулов, которые были уличены в грабежах, брали штрафы, как правило, частью стад, скот шёл на прокорм войск.

По восточным обычаям кавказский наместник приказывал брать заложников из семей местной знати, старейшин – аманатов. Это была обычная практика для региона. Русские, в частности, когда воевали с персами, сами обменивались заложниками. В большинстве своём к заложникам относились хорошо. Они жили свободной жизнью, но вдали от малой родины. Много таких аманатов проживало в Астрахани.

Ермолов отказался от практики предшественников, которые пытались задабривать горцев подарками, деньгами, в обмен на безопасность. На удар сразу отвечал ударом. Во время поездки Ермолова в Иран к персидскому шаху горцы взяли в заложники начальника штаба корпуса полковника Шевцова и стали требовать за него огромный выкуп в 18 телег серебра. Ермолов приказал немедленно арестовать старейшин крупнейших аулов и пообещал повесить их через месяц, если русского полковника не выпустят на волю. Шевцова немедленно отпустили.

В 1819 году, после проведения военных экспедиций против «немирных» аулов – Большой Чечен, Шали, Герменчук, Автуры, Гельдиген, Майртун, в Чечне наступило временное затишье.

"Начатое в прошлом году покорение Дагестана, - докладывал Ермолов императору, - нынче завершено; и эта страна, гордая, воинственная и доселе никем не покоренная, пала к священным ногам Вашего Императорского величества".

Но эта блистательная победа прошла незамеченной. Петербургские власти из-за сложных внешнеполитических соображений не желали признаваться перед лицом всей Европы, что Кавказ еще не покорен, поэтому любые предприятия Ермолова изначально обрекались на забвение. Официально они просто не существовали...

Также стоит немного обратиться к переселенческой политике Алексея Петровича в Чечне. Он стремился создать промежуточную зону между горными, воинственными чеченцами и российскими поселенцами/казаками, переселяя часть чеченцев на равнину. Для того чтобы достичь мира, Ермолов еще более усиливает акцент на войну и жестокость. Так, чеченским селениям Байрам-аул, Хасав-аул, Генже-аул и т.д. было приказано немедленно выселиться со своих мест в очень твердой форме – «Боже избави того, кто посмеет ослушаться».

Активно переселяя чеченцев на равнины, на плодородные земли между Тереком и Сунжей, Ермолов требовал от самых влиятельных чеченских лиц ручаться за каждого поселенца: что он мирного характера, что не будет совершать набеги и разбойничества. За все это чеченская знать отвечала головой. Думая, об окончательном покорении Чечни, главнокомандующий отдавал приказы об отправке в Россию «людей вредных, возбуждающих чеченцев к беспокойствам, разбоям и неповиновению». Переселение было еще одним средством ослабить родственные связи чеченцев и избавить чеченцев от соблазна изменять российскому правительству в угоду кровным обязательствам. Именно этим руководствовался Ермолов перенося город Аксай из гор в равнину. И стоит отметить, что в целом переселенческая политика принесла заметный результат в деле покорения Чечни.

Владычество русских в крае утверждено было прочно, и даже роковой 1825 год, когда Чечня и Кабарда кровавым бунтом пытались низложить преграды, положенные для них Ермоловым, уже ничего не мог изменить в судьбе этих стран Кавказа.

Но Ермолов, сделавший на востоке все, что было в его силах, по историческим обстоятельствам не мог многого сделать на западе. Черкесские племена, жившие по ту сторону Кубани, считались турецкими подданными, и самая Кубань служила рубежом с Турцией, опиравшейся в тех отдаленных от нее краях не на одну только веру, но и на сильные крепости Анапу и Сунджук-Кале, столько раз уже завоеванные и столько раз возвращаемые ей обратно.

И турки, всегда с удовольствием смотревшие на разорение русских пределов, тайно поощрявшие горцев к набегам, ревниво оберегали их в их собственных землях, и появление одного казака за Кубанью вело к бесконечным протестам, спорам и дипломатической переписке. То есть, пока Турция стояла на прикавказском Черноморье, мир на Кубани был невозможен. И во все время командования Кавказом Ермолова Кубань была ареной борьбы, и смерть там грозила ежеминутно всякому, кто переступал этот заповедный порог.

В не датированных "Отдельных заметках" Грибоедов  отмечает один из аспектов взаимоотношений горцев и  терских и гребенских казаков (тех самых, о которых Лев Толстой написал повесть), которые жили там лет пятьсот.

"В станицах старообрядцы и жены на службе у гребенцев, дети вооружены. [С оружием ходят люди] от 15 - до 100 лет. Из 1600 - 1400 служат", - делал для себя заметки Грибоедов. . "Андреевская (станица)...Жиды, армяне, чеченцы. Там, на базаре, прежде Ермолова выводили на продажу захваченных людей, - нынче самих продавцов вешают".

И все же, тогда Чечню так и не удалось покорить до конца.

"Нет, не при нем здесь быть бунту", - пророчествует Грибоедов. Заметьте - "не при нем".

И в завершение разговора о военной части действий Ермолова на Кавказе, - немного обособленностях ведения там этих действий...

Условия войны на Кавказе, когда войска имели весьма ограниченный состав и проблемы с доставкой подкреплений и снаряжения, вынудили русское командование вносить необходимые перемены.

Например, был изменен походный порядок движения войск. Если изначально сильным являлся авангард отряда, то на Кавказе наоборот - усиленным являлся арьергард, замыкавший движение. Горцы нередко пропускали вперед передовой отряд и основные силы и нападали на арьергард.

Одной из особенностей войн на Кавказе стало достаточно широкое использование служебных собак. Которые несли караульную службу при охране укреплений – как правило, в ночное время они выпускались за вал укреплений до утра. Широко использовались собаки и во время походов в боковых цепях колон. Для содержания собак специально выделялись определенные деньги от казны.

В отношении вооружения войск Ермолов отдавал предпочтение гладкоствольному оружию, позволявшему за счет сравнительно высокой скорострельности, компенсировать недостаточную точность большой плотностью (залповая стрельба) и интенсивностью огня.

Нарезное оружие получает распространение у застрельщиков, составлявших охранные цепи колонн и действовавших обычно в паре. Причем застрельщику рекомендовалось не производить выстрела до того момента, пока его напарник не успеет вновь зарядить штуцер. В ближнем бою, если позволяла местность, русская пехота проводила штыковые атаки в сомкнутом строю, опрокидывая численно превосходящего врага. Успеху штыковых атак способствовало и распространенное у горцев суеверия о том что быть заколотым штыком - значит уподобиться свинье, что считалось позорной смертью.

Начиная с ермоловских времен происходят значительные изменения во внешнем облике казачьих частей и регулярных войск.

Кубанское линейное казачье войско по сути заимствовало экипировку и вооружение черкесов. В пехоте на смену высоким киверам приходят папахи и фуражки. Сапоги, как правило, берегли, заменяя нередко их горскими кожаными лаптями. Для ношения патронов нашиваются газыри. На смену ранцам приходят вещевые мешки...

Сыновья с Кавказа

Когда в 1827 году А.П. Ермолов выезжал из Тифлиса, то ехал он в такой же простой рогожной кибитке, в какой за десять лет до того приехал на Кавказ. Налегке. Но со всем своим богатством: четырьмя сыновьями и денщиком.

 «На кладбище в древнем дагестанском ауле Кафыр-Кумух, что неподалеку от Буйнакска, есть участок, который издавна называется в народе "Бахтиярланы гъабурлары" - "Могилы Бахтияров". Там похоронены потомки наместника Царя на Кавказе А.П. Ермолова. Есть и живые, но они не хотят признаваться в этом…  Наверняка есть и такие, которые не знают о своем ермоловском происхождении.

... Ему исполнилось сорок. Позади романтические чувства к Краковской красавице и Костромской вдове (княгине Анне Мещерской), а еще было предложение от атамана Платова жениться на одной из его дочерей. После ссылки в Киеве Ермолов впервые задумался о женитьбе, но тогда обзавестись семьей он не посмел.

--- Скажу въ короткихъ словахъ, - писал он позже, - что я страстно любилъ W., дѣвицу прелѣстную, которая имѣла ко мнѣ равную привязанность. Въ первый разъ въ жизни приходила мне мысль о женитьбе, но недостатокъ состоянiя съ обеихъ сторонъ былъ главнымъ препятствiемъ…

В морали того времени жениться без средств и состояния было не принято, дабы не обрекать на бедность будущую избранницу. Поэтому Алексей Петрович, несмотря на всю пылкость возвышенной души, монументальную внешность, ясный ум и утонченный литературный и музыкальный вкус, был холост.

Война, ссылка, снова война отодвинули заботу о личном счастье на будущее. И только с конца 1816 года назначенный Главнокомандующим и Наместником Царя на Кавказе Ермолов на свое жалование мог позволить безбедное содержание семьи. Да и местным князьям и бекам «бессемейный» представитель Царской власти казался временным и чужим.

С приходом на Кавказ он дал понять и кавказским правителям и пограничным с ними Тегерану и Стамбулу, что Россия здесь навсегда. Многие знатные Кавказские фамилии, понимая это, мечтали породниться с Царским вельможей, и вопрос о женитьбе Генерала непременно поднимался при близком с ним общении.

У местных мусульманских народов жены разделялись на кебинных, которым по шариату назначалась при бракосочетании известная денежная сумма, часто с разными вещами и недвижимым имуществом, и временных, пользовавшихся только деньгами, оговоренных при заключении брачного условия.

Кебинная жена перед временной имела  преимущества - после смерти мужа, если он умер бездетным, она получала из его наследства четверть, а если оставались дети – восьмую часть. Дети от кебинных и от временных жен считались одинаково законными.

Гражданский Закон того времени дозволял вступление в брак по правилам мусульманского закона и по принятым обычаям, без участия в том гражданского начальства или Христианского духовного правительства.

Брачный договор (кебинный акт) составлялся с согласия родителей мусульманским духовенством по правилам шариата в присутствии свидетелей и вносился в метрические книги.

Не решаясь на церковный брак, Ермолов поступил в строгом соответствии с обычаями, господствовавшими среди мусульманского населения, чем внушал к себе уважение горцев.

В ноябре 1819 года, после разгрома Ахмед-хана Аварского у Балтугая, Ермолов прибыл в дружественную к России Тарку. Шамхал Тарковский восхищался Ермоловым, он говорил, что он и его народ всем обязаны русскому Царю и русскому солдату. «И что будь, – говорил он, - во время обѣда увидѣтъ проходящаго русского солдата, то далъ себѣ клятву, самъ неѣсть а поднести преждѣ свою пищу солдату».

Пытаясь угодить Царскому Наместнику и вместе с тем знатному жениху, он представил ему местных красавиц. Здесь ему понравилась молодая черкешенка Сюйда, дочь Абдуллы. Ермолов обсудил с родителями денежные условия (калым), те пригласили муллу, свидетелей и заключили кебин. На будущее он все-таки надеялся привести жену в православие и узаконить христианским венчанием. О чем не раз говорил с владыкой Кавказским Феофилактом.

Непогода задержала его на продолжительное время в Тарках. Перед выездом в Тифлис он поручил молодую черкешенку попечениям жены Шамхала – Пиржам-ханумы.

Собирайся крестить, - писал генерал Вельяминов брату Ермолова Петру Николаевичу, - любезный братъ Петръ! Ты знаешь, что въ 819 мъ году, когда мы шли въ Акушу, ужасное ненастье душило насъ въ Торкахъ 20 дней безпрестанно. Въ это время Алексѣй Петровичь сдѣлалъ съ досады мальчика, совершеннаго Буривоя. Никогда невидалъ я такой огромности; c’est un garson a pourfendu les geants! Онъ воспитывается теперь въ домѣ Париджанумъ-Ханумъ. Шамхалъ говоритъ, никто кромѣ А.П. не въ состоянiи сдѣлать такого мальчика. Я привезу его съ собой въ Тифлисъ и будемъ крестить.

Именно Сюйда родила Ермолову сына такой огромности - Бахтиара, получившего при крещении имя Виктора. И через полгода переехала в Тифлис в дом Ермолова. Долг и служба требовали от генерала неимоверных усилий и постоянных перемещений, так что его черкешенка часто оставалась одна и тосковала об отчем доме. Принять христианство Сюйда не решилась, да к тому же с трудом понимала только некоторые русские слова, и потому при первой возможности она вернулась к отцу.

Ермолов выдал ей приличное жалование, а сына по договору оставил у себя. Вскоре Сюйда – Абдула-кызы вышла замуж за Султан-Алия, от которого впоследствии имела сына Черу и дочерей Дженсу и Алты.

Маленький Бахтиар, как уговорено, остался с отцом. Малыш был окружен военными няньками, во главе с батальонным командиром сербским графом Симоничем и стал всеобщим любимцем среди соратников Ермолова. Алексей Петрович, понимая бесправное положение сына, не очень распространялся о нем. Даже Петр Алексеевич, отец генерала, узнал о внуке от служивших на Кавказе родственников.

Другую кебинную жену Ермолов взял во время экспедиции в Акушу, в селении Кака-шуре. Приехав туда в сопровождении Шамхала акушинского, он Тотай, девушку редкой красоты. Тотай была представлена Ермолову и поскольку она проявила взаимные чувства, генерал изъявил желание на обратном пути взять туземку в Тифлис.

По возвращению в Тифлис Ермолов предложил ей принять православие и венчаться, но сначала, чтобы не обижать родителей, заключили кебин. При заключении этого брака с Тотай, Ермолов договорился с ней и ее родителями, что рожденных сыновей оставит себе, а дочерей предоставит ей.

Тотай жила с Ермоловым в Тифлисе около семи лет и родила ему сыновей Умара (Клавдия), Аллах-Яра (Севера) и еще одного, скончавшегося в самом нежном возрасте, а также дочь Сапинат (Сатиат) (Софью-ханум).

После отставки Ермолова с Кавказа, Тотай, отказавшись от принятия православия и поездки в Россию, возвратилась с дочерью на родину, где вышла замуж за жителя аула Гили – Гебека, от котораго имела сына Гоккоза и дочь Ниса-Ханум, вышедшею тоже за жителя аула Гили – Сурхай Дауд-оглы.

Тотай пользовалась от Алексея Петровича ежегодным содержанием в 300 рублей. Такую же сумму получали на питание и обмундирование сыновья Ермолова, служившие на Кавказе, что позволяло им безбедно жить в армии. После смерти Ермолова ей помогали сыновья Клавдий и Север. Скончалась Тотай в июне 1875 года.

 

Дети А.П. Ермолова

Все дети, как и сам Ермолов, с молодых лет приобщались к службе. Сначала пансион, а затем старшие были направлены в Артиллерийское Училище, а Север, как самый способный, в институт Лазаревых (потом учеба не заладилась, и он пошел служить в армию). Протекции Ермолов детям не давал и просил командиров, чтобы они учились и служили как все.

Дети стали офицерами российской императорской армии, где именем их отца гордились солдаты Владикавказского пехотного полка, казаки Кизляро-Гребенского полка и артиллеристы 2-й конной батареи, знак которых украшал портрет А.П. Ермолова.

Алексей Петрович всех женил, наделил имуществом и трогательно баловал маленьких внучек, как и все русские дедушки. Дарил подарки к именинам и церковным праздникам. Ермолов долго ждал внука и в духовном завещании велел родившемуся внуку вручить родовую икону.

--- Бахтиар (Бахтияр) - Ермолов Виктор Алексеевич, 1820-1892. Сын от черкешенки Сюйды. Генерал-лейтенант.

 Виктор Алексеевич начал службу в армейской артиллерии, дослужился до генерал-лейтенанта, что по "Табели о рангах" соответствует гражданскому чину тайного советника и дает титул "превосходительства". Чин генерал-лейтенанта присваивался не за выслугу лет, а по личному распоряжению Государя.

В "Русском провинциальном некрополе" говорится, что похоронен Виктор Алексеевич Ермолов в январе 1892 года на Смоленском кладбище Ржева. Рядом с ним упокоилась в 1900 году жена Анна Ивановна, а в 1910 году - дочь Варвара Викторовна.  

 

Клавдий Алексеевич

--- Клавдий Алексеевич (Умар) (1823-1895 гг.), генерал-майор. Служил в гвардейской (пешей) артиллерии. Обучался и воспитывался в Михайловском артиллерийском училище и был выпущен прапорщиком в горную батарею Кавказской гренадерской артиллерийской бригады. Участвовал в Крымской войне, воевал на Кавказе. За отличие в сражениях в 1848 году был произведен в подпоручики, спустя год, - в поручики, а уже через год назначен адъютантом к Главнокомандующему Отдельным Кавказским корпусом ген.-адъютанту кн. Воронцову.

Скажу тебѣ сегодня, что сынъ твой (Клавдий Алексеевич) молодецъ и вполне достоинъ носить твое имя; къ истинной моей радости онъ остался неврѣдим, хотя въ горной артиллерiи, въ послѣднемъ периодѣ нашего похода, въ пропорцiи болѣе потери, нѣжели во всехъ другихъ командахъ; мнѣ самому досталось видѣть, съ какимъ хладнокровiем и искусствомъ онъ наводилъ свои орудiя подъ сильнымъ ружейнымъ огнемъ; и начальники, и товарищи отдаютъ ему полную справедливость. Я жду только рапорта ген. Козляинова, чтобы сдѣлать для него уже здѣсь то, что отъ меня будетъ зависеть. Прощай, любезный Алексѣй Петровичь, пожалуйста отвѣчай мнѣ на письмо это и скажи мнѣ, что у васъ въ Москвѣ про насъ говорятъ. Всегда любящiй тебя и преданный тебѣ М. Воронцовъ.

«Изъ сыновей твоихъ два младшiе дѣйствовали въ батареяхъ и здоровы». 11 Июля 1848 г

"Въ воздаянiе отличного мужества и храбрости, оказанных имъ при осадѣ Гергебиля, Всемилостивѣйше пожалованъ кавалеромъ Ордена святого Владимiра 4 ст. съ бантом 10 Августа 1848 года.".

В 1854 году Клавдий служил адъютантом Главнокомандующего Отдельным Кавказским корпусом генерал-адъютанта Муравьева-первого. В 1855 году отличился в войне против турков под крепостью Карс, за что был награжден орденом святого Георгия 4-й степени. Во время штурма Карса капитан Ермолов был прикомандирован к отряду известного казачьего генерала Якова Петровича Бакланова. Клавдий Алексеевич с пластунами-охотниками вел наступление впереди основных русских сил. Ермолову с отрядом удалось захватить первую линию турецких укреплений, но он был ранен, получил контузию. За этот бой Клавдий и был награждён.

В 1861 году за болезнью он уволен от службы, но в 1875 году вновь определен на службу и назначен Харьковским уездным воинским начальником. В 1883 году ушел в отставку в чине генерал-майора.

--- Аллах-Яр (Алляшр) - Ермолов Север Алексеевич, 1824-1894. Сын от черкешенки Тотай. Адъютант Московского военного генерал-губернатора, гвардии полковник. Участник войны на Кавказе.

--- Ермолов Николай Алексеевич, 1836-1890. Генерал-майор.

Все сыновья Ермолова впоследствии получили от императора Александра II права законных детей, получили статус дворян, носили фамилию Ермолова и служили в Российской императорской армии.

Милостивый Государь, Алексѣй Петровичь.

ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОРЪ, со всемилостивѣйшимъ вниманiемъ къ заслугамъ Вашего Высокопревосходительства, высочайше повелѣть соизволилъ:

1., Изъ формулярныхъ списковъ воспитанниковъ Вашихъ: Командира Батарейной №4 батареи Лейбъ-Гвардiи 2-й Артиллерiйской Бригады Полковника Виктора; прикомандированнаго къ Штату ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЫСОЧЕСТВА Генералъ-Фельдцейхмейстера, Лейбъ-Гвардiи тойже Бригады Капитана Клавдiя; и Адьютанта Московскаго Военнаго Генералъ Губернатора, Штабсъ-Капитана Лейбъ-Гвардiи Конной Артиллерiи Сѣвера Ермоловыхъ, исключить прежнее показанiе первыхъ двухъ – изъ мѣщанъ, а послѣднягно изъ купцовъ г. Москвы, и впредь показывать ихъ всѣхъ трехъ изъ дворянъ; и

2., Четвертаго брата ихъ, воспитанника Михайловскаго Артиллерiйскаго Училища Николая Ермолова возвести въ потомственное дворянство, въ одно время съ выпускомъ его на дѣйствительную службу изъ сего Училища, и въ тоже время представить къ ВЫСОЧАЙШЕМУ подписанiю указъ о семъ Правительствующему Сенату.

Примите увѣренiе въ совершенномъ моемъ почтенiи и преданности. Николай Сухозанетъ.

Устроитель Кавказа

В течение одиннадцати лет (1817-1826)  Ермолов не только твердой рукой управлял Кавказом, но и строил дороги, способствовал хозяйственному развитию покоренных территорий. Им была создана линия крепостей от крепости Грозная (ныне – город Грозный) Грозного до Екатеринодара (ныне - Краснодар).

Его внимание устремлялось и на восточный берег Каспийского моря, где он хотел завести торговую факторию. Его заботили также улучшение быта и жизни грузин посредством распространения среди них образования, украшение Тифлиса, начавшего мало-помалу принимать при нем вид европейского города, развитие отраслей местной промышленности, особенно мареноводства, шелкозаводства и виноделия.

В этих же видах он поселил в Грузии до пятисот виртембергских семейств, которые образовали несколько колоний и могли служить местному населению образцом хозяйственного порядка и довольства, которого может достичь поселянин трудом и умением пользоваться богатыми дарами природы.

Именно вокруг армейского костяка начнет складываться гражданская система управления Кавказом.

Ермолов провел ревизию крепостей и городов, приказав оставить ряд укреплений, построенных без учета санитарных условий местности. Так было оставлено укрепление Св. Николая на Кубани, а областной центр был перенесен из Георгиевска в Ставрополь. Основой будущих городов являлись военные поселения, в создании которых Алексей Петрович имел гораздо больший успех, чем Аракчеев.

Он выдвинул и законодательно осуществил идею создания так называемых «женатых рот» и добиться льгот для жен рекрутов, служивших в Кавказском корпусе. Постепенно исключительно военное население дополнялось крестьянами-переселенцами. По мере возможности была упорядочена правовая система.

В 1822 году Кавказская губерния была преобразована в область с четырьмя уездами. Для управления территории вводился институт приставов, которые по своей сути были военными чиновниками. Их задачей был надзор за жизнью горского населения с целью предупреждения выступлений. В Дагестане, где коренные преобразования в сжатые сроки было невозможно осуществить, Ермолов ограничился сменой наиболее враждебной знати и духовенства , более лояльными их представителями, которые осуществляли власть под контролем русских военных чиновников.

По возможности уничтожалась работорговля, а в Грузии в 1824 году крестьяне получили право получения личной свободы за выкуп. Далеко не все административные и экономические преобразования Ермолова имели успех, но тем не менее среди полосы военных походов, имея ограниченные ресурсы, Ермолову удалось положить начало планомерному утверждению российской государственности на Кавказе...

Любовь и забвение

Чтобы представить хоть немного, какой популярностью пользовался Ермолов, почитайте пару писем современников к нему:

--- Ваше Высокопревосходительство! Когда вы получите письмо сiе, то меня уже не будетъ въ числѣ живыхъ… Я не суевѣръ и не малодушный; но если бы я умеръ не принеся искреннѣйшей моей благодарности вамъ Генералъ, то был бы нечувствительнѣйшiй человѣкъ. Да благославитъ Всевышнiй ваше Командованiе и вашу жизнь! Это послѣдняя моя молитва къ Богу. Покорнѣйшiй слуга (генерал) Nиколай Грековъ Февраль 1 Дня 1822 года Кр Грозная.

--- Я никогда невоображалъ, что къ закату моего существованiя судьба уготовила для меня столько удовольствiя какъ на дѣлѣ оказалось; ...  въ совершенiи счастiя получилъ отъ Вашего Высокопревосходительства драгоцѣнную записку, которая породила во мнѣ живое наслажденiе и общую радость въ моемъ семействѣ и за которую приношу искренную мою благодарность записку Вашу отъ минувшаго Февраля, ровно какъ похвальную запись которою Вы меня удостоили при оставленiи поминающаго Васъ Края, я завещаю своимъ потомкамъ въ видѣ  религiознаго документа въ память того что предокъ ихъ былъ не безполезное звено общества въ чемъ свидѣтельсвуетъ продолжительное уваженiе однаго изъ знамѣнитѣйшихъ Сыновъ Россiи нашего вѣка. – Главный военный врач на Кавказе - Прибыль (немец)...

Однако решили судьбу военачальника Ермолов не такие люди, а те, кто обладал властью и Ермолова, мягко говоря, недолюбливали.

Ему [императору Николаю] нужны были агенты, а не помощники, - говорил о царе А.И. Герцен, - исполнители, а не советники, вестовые, а не воины. Он никогда не мог придумать, что сделать из умнейшего из русских генералов – Ермолова, и оставил его в праздности доживать свой век в Москве”. В этом же духе высказывался о Николае и сам Алексей Петрович: “Ведь можно было когда-нибудь ошибиться: нет, он уж всегда как раз попадал на неспособного человека, когда призывал его на какое-либо место”.

Между тем Первопрестольная с восторгом встречала опального Ермолова. Известная графиня А.А. Орлова-Чесменская пожелала предоставить ему одно из своих богатейших поместий. А когда он появился в Московском дворянском собрании, все повскакали с мест и бросились к нему навстречу, а жандармы потом доносили в Петербург, что генерал остановился насупротив портрета государя и грозно посмотрел на него.

Общественное мнение было расположено явно в пользу Ермолова. Любопытно, что судьбу его не обошли вниманием и русские баснописцы. Классик жанра И.А. Крылов сочинил басню “Булат” (1830 г.), где в иносказательной форме порицает царя за отлучение от дел видного государственного мужа. Речь идет здесь о “Булатной сабли остром клинке”, который используется явно не по назначению: некий простолюдин “...стал Булатом драть в лесу на лапти лыки,// А дома запросто лучину им щепать;// То ветви у плетня, то сучья обрубать // Или обтесывать тычины к огороду. //Ну так, что не прошло и году,// Как мой Булат в зубцах и в ржавчине кругом”.

Между тем, император пытался всячески приручить популярного военного деятеля. В 1831 г. во время личной аудиенции с генералом в Москве он намекнул ему о своем желании вновь видеть его на службе. Ермолову предложили “спокойную должность” в генерал-аудиторате (военном судебном ведомстве), на что тот категорично ответил: “Я не приму должности, которая возлагает на меня обязанности палача”. Николай I не придумал ничего лучшего, как назначить Алексея Петровича членом Государственного Совета. Но и сей чисто декоративный пост был не по нему – в 1839 г. Ермолов подал прошение об увольнении (якобы “до излечения болезни”) от дел Государственного Совета. Это вызвало неудовольствие Николая I, но тем не менее он был “уволен в отпуск”.

Алексей Петрович дожил до глубокой старости. Зиму он проводил в Москве, в собственном деревянном доме по Гагаринскому переулку, недалеко от Пречистенского бульвара, а лето – в подмосковном имении Осоргино.

“Какая тишина после шумной жизни! Какое уединение после всегдашнего множества людей!” – записал Ермолов в своем дневнике. Посещавшие Осоргино друзья говорили, что его хозяин, подобно римскому императору Диоклектиану, получал неописуемое удовольствие от выращивания кочанов капусты. Но большую часть времени генерал проводил среди книг своей замечательной библиотеки, которую начал собирать еще с юности. В 1855 г. он уступит это книжное собрание Московскому университету (оно и поныне хранится там). Вот что сообщал тогда он попечителю учебного округа В.И. Назимову: “Библиотека генерала Ермолова составлена из 7 тыс. томов (или несколько более) на французском языке и небольшой части русских и латинских; также собрания хороших топографических карт, не менее 180 экз...”.

При этом в Ермолове открылся талант самый неожиданный! П.Х. Граббе увидел в его кабинете “книги и карты, разбросанные в беспорядке, горшочки с клеем, картонная бумага и лопаточки: его любимое занятие – переплетать книги и наклеивать карты”. “Знаете чем он весь день занимается? – вопрошает зачастивший к генералу великий князь Михаил Павлович. – Переплетением своих книг! Он, говорят, сделался в этом смысле таким искусником, что никакой цеховой переплетчик его не перещеголяет”. Ермолова сравнивали с такими знаменитостями, как Винье и Келлер, он написал даже специальное руководство для переплетчика. Руководство это до нас не дошло, зато известно признание самого Алексея Петровича, где он, похоже, как будто удивляется своему новому ремеслу. “Ничего не умевши сделать из себя лучшего, - пишет он другу, Н.П. Годейну, - я искусился в этом роде работы, так что если обратили бы меня ранее к полезным занятиям, я мог бы сделаться примечательным кожевником. Надобно убедиться, что нелегко познать способности людей!”.

Как-то на юге России о. Сергий (автор этой части материала) увидел сохранившийся из разрушенного войскового храма поразительный образ: «За умирающим казаком пришел черный бес забирать душу, но ему преграждает путь светлый Ангел, показывая в оправдание Георгиевский Крест». Как бы хотелось, говорит он, чтобы принял Господь Кресты и Ордена Болярина Алексiя, в оправдание его грехов!

 Алексей Петрович скончался 11 апреля 1861 года в 11 часов 45 минут. После двухдневного прощания гроб с телом Ермолова повезли в Орел. Ермолов был в простой военной одежде с Суворовским Георгием в петлице, полученным им еще 17-летним капитаном. Он завещал похоронить себя «как можно проще», но церковь, где проходило отпевание, с раннего утра была заполнена множеством народа. Церковное отпевание превратилось в грандиозную панихиду. Панихиды проходили во многих городах. Ермолов как будто воскрес в памяти всей России. В Москве и Петербурге после кончины Ермолова во всех магазинах были выставлены его портреты.

 «Воскресни Ермоловъ! Да воскреснетъ, да оживится обликъ твой мощный, благородный, обязательный - въ нашей памяти, въ нашихъ сердцахъ! Да витаетъ духъ твой межъ нами!»  Из речи Протоиерея Ивана Попова на 90-летие Грозного, 1909 год.

 Алексей Петрович был похоронен рядом с могилой своего отца у стены Троицкой Орловской церкви.

Церковь эту построили в 1828 году на кладбище, на средства мирян. Один из жертвователей был действительный статский советник П.А. Ермолов, а после - и его легендарный сын. После смерти отца в 1832 году Ермолов ежегодно присылал пожертвования на помин раба Божия Петра. В завещании просил непременно похоронить его рядом с отцом.

В 1864 году сыновья Ермолова получили Высочайшее изволение на сооружение над прахом отца памятника, на что они выделили две тысячи рублей серебром. По предложению кладбищенского священства, решено было обратиться к Государю за разрешением расширить церковь, чтобы останки Ермолова оказались внутри церкви. Осенью 1864 года Виктор Алексеевич Ермолов известил орловскую консисторию о том, что Император Александр II "въ уваженiе заслугъ родителя Ермоловыхъ" приказал выдать отставному гвардии полковнику Северу Алексеевичу Ермолову необходимую сумму в шесть тысяч рублей на построение церковного придела.

На стене обновленного придела были установлены две белые мраморные плиты. На первой из них начертано золотыми буквами: "Петръ Алексеѣвичь Ермоловъ скончался 1832 года мая 23 дня, на 85-мъ году отъ рожденiя". На второй плите: "Алексѣй Петровичь Ермоловъ скончался 1861 года Апрѣля 11 дня, на 85-мъ году отъ рожденiя". Над ними размещалась подаренная сыновьями Ермолова "художественной живописи картина, на холсте в раме", изображающая распятие Христа Спасителя.

Напротив нее на медной тумбе была поставлена чугунная ваза, сделанная из гранаты, с лампадкой. Вазу прислали в 1865 году "служащие на Гунибе кавказские солдаты".

Освящение обновленного храма состоялось в октябре 1867 года епископом Орловским и Севским Макарием. Владыка подчеркнул, что "добрые дела не забываются за гробом, не умирают у близкого и отдаленного потомства", а подвиги Ермолова "пребудут незабвенными в роды родов", "о них не забудут и все верные сыны нашего отечества для своего примера и подражания".

Летом 1897 года могила Ермолова превратилась в фамильный склеп. По инициативе внука генерала Клавдия Клавдиевича Ермолова, перенесли в него из Вильно прах сына Ермолова Клавдия Алексеевича.

В начале апреля 1911 года, по случаю 50-летия со дня кончины генерала Ермолова, в церковь, к его могиле притекло множество народа. Могилу украсили живыми цветами и дорогими венками. Городская дума в том же году, вынесла решение о переименовании Свербеевского переулка, ведущего от городского сада к могиле славного сына России, в улицу генерала А.П. Ермолова.

В послереволюционные годы «незабвенные подвиги» и даже имя Ермолова были забыты. Мраморные доски и картина исчезли. В 1926 году улицу Ермолова переименовали в Пионерскую.

 

Свято-Троицкая церковь

И только в наше время, в декабре 1997 года на стене церковной пристройки благодарные потомки установили мемориальную доску с таким текстом:

"Правый придел Свято-Троицкой церкви - фамильная усыпальница Ермоловых. Сооружен 15 октября 1867 года на средства, выделенные Императором Александром II в память великих заслуг генерала от артиллерии Алексея Петровича Ермолова. Рядом с ним покоятся его отец Петр Алексеевич (1748-1832), сын - генерал-майор Клавдий Алексеевич (1821-1894) и невестка Варвара Николаевна (1825-1897)".

 

Один из откликов на статью отца Сергия:

Юрий Смирнов  20.11.2013 22:58

Более 20 лет восстанавливаю усадьбу Долматово Ермоловых под Костромой, где генерал отбывал ссылку в 1798 -1801 годах и собираю материалы к его биографии. Считаю, что статья о. Сергия , как всегда, самая содержательная, наполненная достоверными, ранее неизвестными фактами о личной жизни и семье А.П.Ермолова. Восхищен работой...

Бюст генералу Ермолову установлен в Ставрополе.

В Грозном в начале ХХ века сохранялась землянка, в которой жил Ермолов при закладке крепости Грозная. В 1880-ых годах у землянки был сооружен скромный памятник Ермолову - бронзовый бюст на высоком четырехгранном каменном постаменте. Землянку окружала решетка, вход в ограду был оформлен в виде каменной плиты, увенчанной крепостными зубцами.

На железной двери помещалась надпись: «Здесь жил Алексей Петрович Ермолов».


Во время Октябрьской революции памятник был уничтожен.

Памятник был восстановлен в период брежневского правления и простоял в Грозном вплоть до 1990 г., не "дожив" года до Чеченских событий.

 

Грозный,1982 год, памятник генералу Ермолову

Взрывали его десятки раз. На эти случаи был заготовлен дубликат бюста, и памятник быстро ремонтировали.

Предложение следует...

ПыСы. Приветствуются люди умные и вежливые. И доброжелательные

================================

Использованные источники:

- http://skfonews.info/article/122

- http://topwar.ru/33438-podvigi-vashi-dostoyanie-otechestva-i-vasha-slava-prinadlezhit-rossii-geroy-rossii-aleksey-petrovich-ermolov.html

- http://webcache.googleusercontent.com/search?q=cache:rhtl-HKRXWAJ:magazines.russ.ru/bereg/2008/21/be29.html+или+выйти+в+отставку,+или+ожидать+войны,+чтобы+с+конца+своей+шпаги+добыть&cd=3&hl=ru&ct=clnk&gl=ru

- Потто, Василий, «Кавказская война, Том 3. Персидская война 1826-1828 гг.», автор – обрусевший немец, генерал, участник войн того времени;

- http://iknigi.net/avtor-vasiliy-potto/19806-kavkazskaya-voyna-tom-2-ermolovskoe-vremya-vasiliy-potto/read/page-1.html

http://www.libma.ru/istorija/oppozicija_ego_velichestva/p16.php

http://topwar.ru/33470-smiris-kavkaz-idet-ermolov.html

- http://grandwar.kulichki.net/kavkaz/war_1.html

- Жуков, Дмитрий. "Иран глазами русского", - Издательство «Клуб 36’6», 2013

- http://www.portal-credo.ru/site/?act=lib&id=2080

- http://russian7.ru/2014/09/general-ermolov-usmirenie-kavkaza/

http://www.naslednick.ru/articles/history/history_62.html

- http://www.vokrugsveta.ru/encyclopedia/index.php?title=Ермолов%2C_Алексей_Петрович

- http://muamuk.livejournal.com/59723.html

- http://rusmap.net/Грозный/улица_Пушкина/8

=============================

3  предыдущих материала из Грибоедовской серии Хроник:

- http://aftershock.news/?q=node/365168

- http://aftershock.news/?q=node/367207

- http://aftershock.news/?q=node/370562

Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя Йорген
Йорген(4 года 11 месяцев)(08:15:57 / 15-02-2016)

Прочитал взахлёб. Огромное спасибо за статью! 

Аватар пользователя Аббе
Аббе(4 года 4 месяца)(09:26:28 / 15-02-2016)

Увы. Николай вышел совершенным безумцем. Куда ни ткни, то Нессельроде, то ещё какое чудовище.

Аватар пользователя Arhines
Arhines(5 лет 1 месяц)(13:28:53 / 15-02-2016)

Камрад, спасибо от всей души! Очень приятно читать выдержки из истории об отдельных людях!

Аватар пользователя Alec
Alec(4 года 8 месяцев)(17:40:46 / 15-02-2016)

Спасибо. Одна из лучших статей цикла.

Аватар пользователя shed
shed(5 лет 1 неделя)(18:17:15 / 15-02-2016)

 

А. П. Ермолов с первыми боевыми наградами – орденом Св. Георгия 4-й степени за штурм Праги (предместье Варшавы) 1794 года и орденом Св. Владимира 4-й степени за штурм Бендер

Аватар пользователя LandЭксперт
LandЭксперт(2 года 9 месяцев)(22:32:31 / 15-02-2016)

Спасибо за статью! Но памятник был перенесен внутрь сквера после первого покушения. Но и потом его пытались взорвать. Это место как раз напротив бывшего здания дома коммунистического просвещения. Чечены до сих пор пугают своих детей Ермоловым. Вот придет Ермолов и всех перемолотит.

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...