Вход на сайт

МЕДИАМЕТРИКА

Облако тегов

Этические системы человечества. Часть 1. (К. А. Крылов: "Поведение", части I-III)

Аватар пользователя Сабуро-Микими

 Этой статьёй начинаю серию "Этические системы человечества", которая будет представлена двумя другими авторами и моими комментариями и размышлениями, а также цитатами и ссылками на других авторов. Тема очень сложная, необычная и интересная. Букв безобразно много, осилят и поймут не все. А кто осилит и поймёт хотя бы в общих чертах - не пожалеет. Этическими системами разных стран объясняются особенности поведения людей, науки, экономики, законодательства, ведения войн и пр. Хотя основной текст написан 20 лет назад, происходящие сейчас в мире труднообъяснимые, шизофренические по своей противоречивости и дикости события станут более понятными и даже прогнозируемыми после чтения этого произведения и разбора его в последующих статьях.

 Особый интерес вызывает прогноз развития России в период, следующий после событий, предсказанных Авантюристом. Дана временная оценка предыдущих и последующих событий для России. Повод для осторожного оптимизма есть.


 Автор первый и основной, - Крылов Константин Анатольевич вызывает у меня двойственные чувства. Весной 2014 г. я почти случайно наткнулся на публикуемое ниже его произведение и решил дополнительно ознакомиться с прочим его творчеством. Ощущения от ознакомления остались разные, в том числе неприятные. Кроме публицистики К. Крылов пописывает фантастические рассказы под псевдонимом "Михаил Юрьевич Харитонов". Чтение сих рассказов вызвало у меня чувство гадливости. Проблеваться Ознакомиться можно здесь. По этой причине я долго не решался на публикацию. Но в последнее время на АШ наблюдается вал статей и идей о том, как нам реорганизовать Рабкрин Россию, поэтому всё-таки я решился wink.

 В отличие от других, раннее произведение К. Крылова "Поведение" в соавторстве с Крыловой В. И. (в электронных версиях не упоминается), изданное небольшим тиражом в 1997г., я считаю гениальным, достойным публикации на АШ и подробной разборки. Стиль книги несколько схож с математическими текстами, т. к. включает в себя определения, (несложные) логические (булевы) формулы; рассуждения, схожие с доказательствами, (несложные) графики, примеры и выводы. При сравнении этой книги с современными статьями и высказываниями К. Крылова у меня даже сложилось впечатление, что, как минимум, идея книги "Поведение" не принадлежит самому К. Крылову. Кроме того, я нашёл размышления другого автора над той же книгой, которые её неплохо дополняют. Эти размышления - в одной из следующих статей.

 Мои собственные размышления и попытки конструирования облика общества не столь недалёкого (если верить выводам К. Крылова) будущего также в одной или нескольких следующих статьях.

Источник: http://www.e-reading.by/book.php?book=88821 Желающие могут найти тот же текст в других местах в разных форматах. Из-за большого размера текст книги пришлось разбить на три части.

В тексте присутствуют мои комментарии { курсивом в фигурных скобках }.


Оглавление

  1. ЧАСТЬ I. ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ
  2. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  3. БЛАГОДАРНОСТИ
  4. Поведение
  5. Простые и сложные действия
  6. Условия совершения действия
  7. Поведение и понимание
  8. Отношение поведения к мотивам и результатам действий
  9. Противоречия между поведением и мотивами действий
  10. Общество: функциональное определение
  11. Общество: субстанциональное определение
  12. Множественность обществ и время их существования
  13. Общественные отношения
  14. Участники общественных отношений
  15. Поведение и общественные отношения
  16. Односторонние и двусторонние действия
  17. Типы общественных отношений
  18. Отношения собственности
  19. Отношения принадлежности или участия
  20. Понятия коллектива и общности
  21. Властные отношения
  22. Независимость
  23. Человек как участник общественных отношений
  24. Восприятие индивидами общественных отношений: четыре смысла слова "своё"
  25. Основные сферы деятельности
  26. Строение общества
  27. Исторический экскурс: традиционное общество
  28. Исторический экскурс: Древний Рим
  29. ЧАСТЬ II. НОРМЫ ПОВЕДЕНИЯ. ЦЕННОСТИ
  30. Нормы поведения
  31. Определение нормального поведения
  32. Ценности
  33. Отступление: индивидуализм и коллективизм
  34. Основные ценности
  35. Сфера коммунальных отношений: справедливость
  36. Сфера собственности: польза
  37. Властная сфера: превосходство
  38. Замечание. Добро как проявление превосходства
  39. Сфера культуры: свобода
  40. Пятая ценность: жизнь
  41. Другие ценности
  42. Отступление: происхождение ценностей
  43. Отношения между ценностями
  44. Иерархия ценностей
  45. Нормы отношений внутри сфер деятельности
  46. Конфликтное поведение
  47. Конфликт в сфере собственности
  48. Конфликт в сфере коммунальных отношений
  49. Конфликт в сфере власти
  50. Конфликт в сфере культуры
  51. ЧАСТЬ III. ЭТИКА
  52. Этика
  53. Специфика этического суждения
  54. Структура этического суждения
  55. Этические системы
  56. Этические системы как основы цивилизационных блоков
  57. Первая этическая система
  58. Вторая этическая система
  59. Третья этическая система
  60. Четвертая этическая система
  61. Аморальность как принцип
  62. Зло
  63. Обман и паразитизм
  64. Насилие
  65. Этика и понятие истины
  66. Понятие истины в рамках Второй этической системы (Восток)
  67. Понятие истины в рамках третьей этической системы (Запад)
  68. ЧАСТЬ IV. ПОЛЮДЬЕ
  69. Проблематичность этического поведения
  70. Полюдье
  71. Отношение полюдья к этическим системам
  72. Полюдье и массовое поведение
  73. ДОПОЛНЕНИЕ. БАЗОВЫЕ ЭМОЦИИ ТРИ СВОЙСТВА СОЗНАНИЯ
  74. Предварительные замечания
  75. Индивид: субстанциональное определение
  76. Восприятие и действие: "бессознательное"
  77. Сознание
  78. Разум
  79. Проявления бессознательного в сознании: базовые эмоции
  80. Четыре базовые эмоции
  81. Желание сохранить своё: страх
  82. Желание присвоить чужое: зависть
  83. Желание вернуть своё: ненависть
  84. Безразличие к своему: скука и отчаяние
  85. Базовые эмоции и этические системы: мотивационные соответствия
  86. ЧАСТЬ V. ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ БЛОКИ
  87. Социальные образования во властной и культурной сферах
  88. Иерархия социальных объектов
  89. Цивилизационные блоки
  90. Нормы поведения в рамках этических систем
  91. Нормы поведения в рамках Первой этической системы
  92. Основные ценности в рамках Второй этической системы
  93. Поведение в рамках Третьей этической системы
  94. Политическое развитие Запада: перспективы
  95. Цивилизационный блок Четвертой этической системы
  96. Исторический экскурс: русская революция
  97. Исторический экскурс: история России в XX веке
  98. Таблица хронологических соответствий
  99. ДОПОЛНЕНИЕ. ЭТИЧЕСКИЕ СИСТЕМЫ И ЭКОНОМИЧЕСКОЕ УСТРОЙСТВО ОБЩЕСТВА
  100. Собственность как объект экономических отношений
  101. Форма собственности
  102. Цивилизационные блоки и отношения собственности
  103. Экономическое устройство Юга
  104. Экономическое устройство Востока
  105. Экономическое устройство Запада
  106. Экономическое устройство Севера
  107. ЧАСТЬ VI. ЦИВИЛИЗАЦИЯ И ЕЕ ВРАГИ
  108. Цивилизация
  109. Необходимое условие совместной деятельности: взаимное доверие
  110. Репутация
  111. Факторы, определяющие репутацию индивида
  112. Критерии оценки репутации индивида
  113. Социально одобряемое ("позитивное") поведение
  114. Некоторые варианты негативного поведения
  115. Негативное поведение, внеморальность и зло
  116. Внецивилизационные сообщества
  117. Нулевая этическая система: диаспоры
  118. Варварство

ЧАСТЬ I. ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Предлагаемая книга подготовлена на основе лекционного цикла, прочитанного авторами в 1995–1996 гг. для ограниченной аудитории. Поскольку некоторые из затронутых в лекциях вопросов в настоящее время стали предметом общественного интереса, мы сочли возможным предпринять издание текста лекций.

Книга посвящена вопросам, обычно относимым к области социологии, а именно человеческому поведению. Излагаются основы формальной теории поведения как особой дисциплины, предполагающей определенный подход к своему предмету. На этой основе строится теория нормы и формальная этика. Кроме того, дается историческая интерпретация отдельных положений теории, представляющая самостоятельный интерес.

Изложение рассчитано на неспециалистов. Для понимания текста не требуется ничего, кроме внимания и здравого смысла, в том числе справочная литература или специальное образование. Все вопросы, которые авторы хотели изложить, изложены здесь полностью. По этим причинам мы не использовали ссылочный аппарат, тем более, что его подготовка сильно усложнила бы ситуацию с изданием, и ничего не дала бы в принципиальном плане.

К сожалению, авторы не имели возможности переработать текст. Он публикуется "как есть", с минимальными исправлениями.

БЛАГОДАРНОСТИ

Авторы выражают свою признательность Алексееву М.Ю., Волкову В.А., Кондратьевой Н.С., Кравченко В.П., Малашкину А.С., Малашкину В.С., Прокопишиной Н.А., Шалимовой Н.В. и Шинкареву А.Д. за участие, содействие и помощь. Моя особая благодарность — А.А. Орлову, моему другу и оппоненту, без участия которого не было бы этой книги.

Поведение

Поведение — это все то, что человек делает или не делает намеренно. Таким образом, поведение — это совокупность актов действия и бездействия, совершаемых человеком.

Намеренным можно считать любое действие, которое человек мог бы не совершать, или совершить его иначе.

Намеренное бездействие тоже следует считать элементом поведением. Человек, который кого-то ждет, может при этом просто сидеть на стуле; но это намеренное бездействие, поскольку он мог бы встать и уйти. Такого рода целенаправленное воздержание от каких-то действий можно считать своего рода "отрицательным действием".

Простые и сложные действия

Простыми следует считать действия, которые можно только довести до конца или прервать, но нельзя выполнить иначе.

Это не значит, что простые действия являются какими-то "элементарными процессами", наподобие сокращения отдельной мышцы. Простое действие может быть очень сложным процессом, состоящим из множества разнообразных актов. Главным является то, что все эти акты не контролируются человеком.

Простым действием является, например, выстрел: каков бы ни был процесс, происходящий внутри ружья, человек может или нажать на курок, или не нажимать на него. После нажатия на курок остается только ждать результата: мы не можем остановить запущенный механизм выстрела. Разумеется, мы можем прервать это действие, выронив ружье или направив его в другую сторону — но сам механизм выстрела для нас недоступен.

Таким образом, понятие "простого действия" относительно, и зависит от способности человека к пониманию смысла своих действий и контролю над ними. Если человек умеет делать что-то только одним способом, то данное действие является для него простым. Например, когда человек делает шаг, сокращается множество мышц, но для человека есть только один выбор — шагнуть или не шагнуть.

Сложные действия — это упорядоченные последовательности простых действий.

Условия совершения действия

Для того, чтобы совершить какое-либо действие, человек должен, как минимум, мочь (быть в силах) его совершить, и уметь это делать. Для того, чтобы ходить, плавать, играть в шахматы, решать математические задачи, или вообще что бы то ни было делать, человек должен иметь физические или умственные силы для этого, и, кроме того, уметь совершать определенные действия в определенной последовательности. В дальнейшем мы будем говорить только о тех действиях, которые по силам любому здоровому взрослому человеку. Что касается умения их совершать (то есть обладания соответствующей моделью поведения), то оно не может считаться чем-то данным заранее. Люди обучаются различным вариантам поведения в тех или иных ситуациях на протяжении всей своей жизни.

Поведение и понимание

Для того, чтобы научиться какому-то действию, совершенно не обязательно понимать, что, как, и зачем это делается. Большая часть поведенческих навыков усваивается людьми без размышлений. Люди, однако, способны анализировать свое (и чужое поведение), тем самым создавая для себя возможность управления им.

Мышление такого рода — это особая деятельность, которую можно охарактеризовать как восприятие собственных действий. Его результатом является понимание.

Понимание связано с тем, что в сознании появляется новый элемент. Понимание — это различение, разделение сознания, появление двух разных объектов мышления там, где был один[1] или вообще ничего не было (в таком случае речь идет об отличении объекта мышления от нейтрального "фона"). С точки зрения анализа поведения, понимание является способностью различить в действии, которое раньше казалось простым, отдельные элементы. В таком случае это действие становится сложным, и, как правило, появляется возможность совершать его разными способами.

Это не значит, что действия, которые мы назвали простыми, являются чем-то непонятным. Напротив, они воспринимаются человеком как нечто до такой степени понятное и "само собой разумеющееся", что он не различает их сложной структуры.2

Поведение как последовательность действий сводится к тому, что заведомо понятные вещи соединяются в определенную последовательность и реализуются в виде действий. Поведение — это соединение. Любое поведение переживается примерно так: "Сначала надо сделать вот это, потом вот это, после этого вон то, и если сделать все это вместе и в нужной последовательности, то получится все как надо". Короче говоря, понимание — это деление ("/"), поведение — это соединение или сложение ("+").

Отношение поведения к мотивам и результатам действий

Необходимо различать поведение и его результаты. Человек совершает намереннные действия, и это является его поведением. То, что с ним при этом происходит — это уже не поведение, а его результаты, зачастую с поведением не связанные. Допустим, человек переходил улицу и попал в автокатастрофу. То, что в результате этого он скончался, является, если угодно, фактом биографии, но никак не его поведением. Это с ним случилось, произошло — но не он это сделал. Но точно так же, если человек пытался повеситься и повесился, его смерть тем не менее не относится к его поведению. У него получилось, а могло и не получиться. Скажем, веревка могла оборваться. Сказанное касается и всех остальных человеческих дел. Мы можем пытаться что-то сделать, но что в результате этого выходит — другой вопрос (если угодно, фактографический или исторический).

С другой стороны, к поведению как таковому не относятся человеческие мотивы и побуждения. Человек под влиянием каких-то эмоций ведет себя определенным образом, но мог бы вести себя иначе, будь он другим человеком или окажись в другой ситуации, или прийти ему в голову мысль, до которой он (случайно) не додумался в данный момент. Некоторые виды поведения могут вообще не сопровождаться какими-либо эмоциями: человек просто делает то, что полагается в данной ситуации — как, например, в случае профессионального поведения (на рабочем месте).

Итак, поведение — это нечто среднее между эмоциями и побуждениями (предметом психологии) и тем, что получилось (что относится уже к области фактов). Поэтому мы часто определяем поведение в терминах психологии или истории. "Он испугался" — это психологическое суждение. "Он ничего не добился" — это описание фактического положения дел. Но, например, утверждение "Он действовал правильно" — это не оценка намерений человека (они могут быть любыми) или результатов его поведения (даже «правильные» действия могут в некоторых обстоятельствах привести к нежелательным результатам). Это характеристика поведения как такового.

Поведение является чем-то вполне самостоятельным и несводимым ни к переживаниям, ни к своим результатам и последствиям действий; это нечто среднее между «хотелось» и "получилось".

На вопрос: "почему (этот) человек себя так ведет" можно дать три ответа. Первый ответ — "потому что ему хочется это сделать". Это относится к области мотивов или психологических побуждений. Для того, чтобы выяснить это, надо заниматься психологией данного индивида. Второй возможный ответ — "потому что он пытается добиться таких-то результатов". Это относится к области фактического положения дел. Для этого надо исследовать конкретную ситуацию и попытаться выяснить, чего же именно он добивается.

Следует заметить, что все эти выяснения могут ничего не дать: человек может иногда что-то делать не потому, что ему это нравится (это может быть совершенно не так), но и не потому, что он чего-то ждет от своих действий (в некоторых случаях даже и не ждет от них ничего хорошего или полезного для себя).

Но существует третий вариант ответа: человек что-то делает, потому что он умеет это делать. Он может делать что-то только потому, что иначе не умеет.3

Более того, большая часть наших поступков совершается только по этой причине. Сознательные решения принимаются людьми крайне редко. Глупость или отсутствие инициативы здесь не при чем. Просто для того, чтобы что-то решить, надо выбрать один из нескольких вариантов поведения, а для этого нужно как минимум уметь поступать по-разному. Очень часто мы владеем только одним вариантом поведения (в данной ситуации); еще чаще мы знакомы с несколькими, но только одним владеем более-менее сносно. И мы поступаем не так, как нам хочется, и не так, как нам выгодно, а как умеем, пусть это даже бывает невыгодно и неприятно. И это вполне объяснимо. Мы можем поступить не так, как нам хочется (пусть даже испытывая страдания). Мы можем поступить не так, как следует (пусть даже безрезультатно). Но мы не можем действовать так, как мы не умеем действовать, как не может играть на скрипке или водить машину тот, кто этому не учился.

Как правило, человек делает то, что умеет делать лучше всего. Это вполне достаточная причина для объяснения подавляющего большинства наших поступков в личной, профессиональной или общественной жизни.

Поведение вырабатывается на протяжении жизни. В некоторых случаях речь идет о сознательном обучении или самообучении человека определенному поведению, в других — о полусознательном подражании или даже о случайном образовании модели поведения. В некоторых случаях мы сами себе придумываем схемы поведения. Но изучать поведение можно и помимо этого, не интересуясь, где, как и от кого человек ему научился.

Противоречия между поведением и мотивами действий

Следует иметь в виду, что законы поведения и законы мышления не совпадают. Люди ведут себя не так, как мыслят. Более того, в некоторых отношениях законы мышления прямо противоречат законам поведения. Например, с точки зрения мышления человек относится к самому себе по-другому, чем к остальным людям: свои дела для него важны, а чужие нет, свои интересы для него близки, а чужие враждебны, себе он прощает все, а другим ничего, и так далее. Требуется усилие, чтобы "посмотреть на себя объективно", со стороны. Но в то же самое время человек ведет себя по отношению к себе обычно так же, как и к остальным, а именно — так, как умеет. Если ему, к примеру, надо заставить себя что-то делать, он, как правило, действует так же, как если бы он заставлял другого человека: если он склонен уговаривать других, он уговаривает и себя, если привык орать — орет и на себя мысленно. И никакого противоречия тут нет: он, может, и хотел бы обращаться с собой иначе, чем с другими, но он не умеет этого делать. Более того, при попытке обращаться с собой иначе, чем с другими (или с другими иначе, чем с собой), у него может вообще ничего не получиться, поскольку он не умеет вести себя иначе.

Общество: функциональное определение

Общество, с точки зрения его членов — это прежде всего возможность совместной деятельности людей, или координации их поведения.

Люди, которые могут наблюдать друг за другом, видеть и слышать друг друга, даже касаться друг друга (например, в переполненном автобусе), тем самым еще не составляют никакого общества. В таких случаях говорят, что между ними "нет никаких отношений".

Далее, они могут думать друг о друге, иметь какие-то мнения друг о друге но и это не позволяет их считать обществом. (Что бы ни думали друг о друге люди в автобусе, это остается их личным делом.)

Наконец, люди могут воздействовать друг на друга (например, толкаться) — но, тем не менее, нельзя сказать, что тем самым они составляют общество: это не те отношения, которые мы называем общественными.

Но, предположим, что в переполненном салоне автобуса кому-то надо выйти. Ему придется обратиться к другим людям: чтобы он мог пройти к выходу, они должны его пропустить. Это действие, которое можно выполнить только сообща. И вот тут, пусть даже на короткое время, между людьми возникают общественные отношения.

"Совместными действиями" можно считать всё, что предполагает координацию поведения хотя бы нескольких человек. При этом, как уже было сказано, намеренное бездействие тоже считается частью поведения. При совместной деятельности часто возникают ситуации, когда воздержание от действий со стороны одних людей является условием успешной деятельности других, и наоборот — действия одних людей могут препятствовать действиям других. Например, если человек чем-то занят, а окружающие просто не мешают ему (например, не шумят, не заходят в его комнату), то это следует понимать как пример координации поведения.

Общество: субстанциональное определение

Выше было приведено функциональное определение общества, а именно — утверждение о том, что оно делает, причем при взгляде изнутри, с точки зрения находящихся в нем людей. Но общество можно рассматривать и извне, задаваясь вопросом о том, что оно есть "по своей сути" — или, более точно, из чего оно состоит, какими существенными свойствами обладает, и как устроено.

Устройство общества будет рассматриваться ниже. Тем не менее следует ответить на вопрос, из чего оно состоит. Кажется совершенно очевидным, что общество состоит из людей, как дом — из кирпичей, а тело — из мяса и костей. Тем не менее и это неверно, хотя бы потому, что какие-то люди могут покинуть общество, да в конце концов и покидают его через известный промежуток времени (поскольку все люди смертны), а общество останется тем же самым. И, наоборот, все люди могут оставаться в обществе (иногда даже на тех же самых местах) но общество станет другим (как, например, в периоды переустройства).

Из этого следует, что общество не состоит из людей. Оно не состоит даже из отношений между ними. Общество — это сила, которая соединяет людей вместе. Можно сказать, что общество состоит из этой силы. Что касается членов общества, то они не являются, строго говоря, его частями, в том же самом смысле, в котором кирпичи являются частями стены. Их можно, скорее, сравнить с намагниченными кусочками железа, которые притягиваются друг к другу и отталкиваются друг от друга, образуя сложные узоры. Все они находятся в общем магнитном поле, пусть даже и создаваемом ими самими.

Множественность обществ и время их существования

Можно ли в рамках подобных определений говорить о разных обществах? — Да, можно; например, две группы людей, не ведущих и не могущих вести никакой совместной деятельности, принадлежат к разным обществам.

Что касается времени существования каждого общества, оно может быть любым. По сложившейся традиции словом «общество» называют в основном те образования, которые существуют достаточно долго (скажем, столетия). Но это условие совершенно произвольно; мы будем считать обществом все объединения людей, которые обеспечивают возможность совместной деятельности и координации поведения людей, и в которых поддерживаются общественные отношения.

Общественные отношения

Под общественными отношениями (или общественными связями) можно понимать все то, что позволяет людям осуществлять те или иные совместные действия, или координировать свое поведение. С точки зрения отдельного человека система общественных отношений, в которую он включен — это его готовность (согласие) или неготовность (несогласие) делать (в настоящем или будущем) те или иные дела совместно с другими людьми.

Участники общественных отношений

Участниками общественных отношений являются люди. При этом предполагается, что они способны управлять своим поведением, в частности — устанавливать и прекращать отношения между собой по своей собственной воле,4 то есть могут принимать решения о том, "с кем иметь дело".

Следует иметь в виду, что совместные действия далеко не всегда предполагают, что все их участники находятся в одном месте, и действуют в одно и то же время. Например, строительство собора может продолжаться многие годы. Архитектор, проектировавший здание, мог заняться совершенно другими делами, или даже умереть. Тем не менее люди, реализующие его планы, действуют совместно с ним, — а, значит, между ними существуют отношения. Другой пример: муж и жена, оказавшиеся в разных городах, и не имеющие возможности общаться друг с другом, тем не менее остаются между собой в супружеских отношениях, что подразумевает сложную совместную деятельность (например, муж покупает жене заказанные ею вещи, жена стирает его белье, и т. д. и т. п.).

Поведение и общественные отношения

Совместные действия, совершаемые членами общества, чрезвычайно разнообразны. Подавляющее большинство этих действий необходимы для поддержания жизни и благосостояния людей, и не являются «социальными». Общество сделало эти действия возможными, но не более того: совместное вскапывание огорода или работа на конвейере могут и не нести в себе никакого «социального» смысла.

Некоторые действия, однако, направленны не только на внешние объекты, но и на само общество, то есть затрагивают саму возможность совместной деятельности. Такие действия имеют «социальный» смысл. Так, передача за столом солонки является одновременно и прагматическим действием (соль нужна, чтобы посолить пищу), и социальным действием (подтверждающим "хорошие отношения" в семье). Кроме того, существуют и "чисто социальные" действия, не имеющие никакого прагматического смысла (например, приветствие при встрече). В дальнейшем мы будем игнорировать прагматическую сторону человеческого поведения, сосредоточившись только на ее социальном смысле.

Если рассматривать общество в те моменты, когда его структура не меняется ("синхронно"), то можно видеть, что социальное поведение людей сводится всего лишь к двум основным вариантам: поддержанию отношений с другими людьми, и уклонению от отношений с ними.

Важно отметить, что уклонение от отношений выражается в действиях, равно как и участие. Под уклонением здесь понимается не пассивность, а сопротивление, оказываемое человеком при попытке привлечь его к участию в отношениях, в которые он вступать не хочет. Оно, разумеется, может быть активным (когда, например, человек говорит «нет» или демонстративно отворачивается в ответ на какое-то предложение), или пассивным (он просто игнорирует то, что ему говорят), но в данном случае это неважно.

Если рассматривать моменты изменения структуры общества ("диахронно"), то картина усложняется: социальное поведение людей в таком случае включает в себя установление отношений и их разрыв. Такими действиями являются, например, знакомство или ссора. Это действия, так сказать, "второго порядка" по отношению к тем, о которых уже говорилось — то есть к поддержанию отношений и уклонению от отношений.

Односторонние и двусторонние действия

Все действия, совершаемые людьми, можно разделить на односторонние (асимметричные) и двусторонние (симметричные).

Односторонними (асимметричными) можно назвать действия, которые человек совершает (по отношению к другим людям или вещам) один, не нуждаясь в постороннем содействии.

Двусторонние (симметричные) действия, напротив, таковы, что они не могут быть совершены без помощи и участия других людей.5

Типы общественных отношений

Поскольку общественные отношения поддерживают возможность тех или иных действий, то, казалось бы, логично предположить, что существуют односторонние и двусторонние общественные отношения.

Ситуация, однако, несколько сложнее. Представим себе, что два человека несут бревно, но только один определяет, куда именно его нести: он молча идет в определенную сторону, а второй просто следует за ним. Здесь совместная по сути деятельность предполагает — в качестве непременного условия — определенные односторонние действия. Нести бревно могут только двое; но выбирать направление должен кто-то один, иначе возникнет известная ситуация из басни про лебедя, рака и щуку. Значит, существуют какие-то общественные отношения, которые делают возможной подобную сложную деятельность — то есть позволяют одновременно реализовываться и односторонним, и двусторонним действиям.

С другой стороны, существуют ситуации, когда люди совершают действия определенного типа (допустим, асимметричные) и при этом уклоняются или сопротивляются попыткам вовлечь их в действия другого типа (допустим, симметричные). Человек, говорящий "я сам", когда ему предлагают помощь, ведет себя именно таким образом. Он не просто делает что-то сам; он активно сопротивляется попыткам других людей поучаствовать в его делах.

В общем случае, существуют всего четыре альтернативы: человек может поддерживать оба типа действий (симметричные и асимметричные), поддерживать один из них и уклоняться от другого, или уклоняться от обоих. Соответственно, можно ввести четыре типа общественных отношений.

С этого момента в дальнейших рассуждениях будут использоваться условные обозначения. Обозначим двусторонние (симметричные) действия символом P, а односторонние — S. Если речь идет об уклонении от соответствующих действий, имеет смысл обозначить это знаком отрицания (в виде черточки над буквой). Так, уклонение от односторонних отношений будем обозначать через ^S, а от двусторонних — через ^P.

Таким образом, все общественные отношения можно классифицировать так:

 

Поведение

Отношения собственности

Когда мы говорим о собственности на что-то, или обладании чем-то, мы часто подразумеваем под ними какие-то особые отношения между человеком и вещами. Но это неправильно. Отношения собственности — это отношения между человеком и другими людьми. Нельзя даже сказать, что это отношения между людьми по поводу вещей. Как и во всех остальных случаях, это отношения по поводу действий (в том числе, разумеется, и действий над вещами).

Отношения собственности сводятся к тому, что человек не позволяет другим людям участвовать в своих действиях (допустим, над какой-то вещью), причем все остальные считаются с этим. Ребенок, прижимающий к себе игрушку со словами "это моё!", утверждает свое право собственности на данную вещь. В данном случае слово «моё» означает просто "не смейте это трогать". Точно так же можно сказать "это моя мысль", утверждая свое право собственности на нематериальный объект. Наконец, никакого объекта собственности может и не быть. Человек может сказать "это моё дело", имея в виду только то, что он намерен заниматься им сам, и только сам, без постороннего вмешательства. Таким образом, отношения собственности могут вообще не иметь в виду никакие предметы собственности, будь то материальные объекты или что-то другое.

Отношения собственности устанавливаются в результате особых действий "второго порядка". В данном случае их можно назвать присвоением. Разумеется, попытка установить подобные отношения может быть и неудачной (например, окружающие могут и не посчитаться с претензиями индивида на единоличное обладание какой-то вещью, или его исключительным правом заниматься каким-то делом).

Описанные отношения подразумевают участие в односторонних отношениях и уклонение от двусторонних, то есть описываются формулой ^P S.

Отношения принадлежности или участия

Отношения принадлежности (к чему-то, общему для нескольких людей, — например, к коллективу, группе и т. п.), иногда называемые еще отношениями включенности, участия или членства, являются своего рода противоположностью отношений собственности. Они сводятся к тому, что человек совершает определенные действия только совместно с другими людьми, но не сам по себе.

Примерами таких отношений являются семейные, дружеские, и прочие групповые связи между людьми. Именно этот класс отношений объединяет людей, позволяя им создавать разного рода коллективы.

Подобного типа отношения можно еще назвать отношениями типа "часть/целое", где целым является коллектив.

Эти отношения подразумевают участие в двусторонних отношениях и уклонение от односторонних, то есть описываются формулой P^S.

Понятия коллектива и общности

Выше было сказано, что общество нельзя рассматривать как нечто, состоящее из людей. Тем не менее существуют социальные объекты, состоящие их людей как из частей. Их можно называть группами, коллективами, и т. д. и т. п.

Коллектив — это множество людей, связанных между собой отношениями принадлежности (к данному коллективу), то есть отношениями типа P^S. Разумеется, в коллективе людей могут связывать и другие отношения, но отношение принадлежности является необходимым условием пребывания человека в коллективе.

Таким образом, всякий реальный коллектив состоит из людей, у которых есть какое-то общее дело.

При этом совершенно необязательно предполагать, что каждый человек в коллективе должен обязательно поддерживать личные отношения со всеми остальными его членами.6

Промежуточным образованием между «обществом» и «коллективом» является то, что мы сочли возможным назвать словом «общность». Общность — это совокупность людей, косвенно связанных друг с другом односторонними отношениями по поводу одних и тех же объектов или действий. Общностью, например, можно назвать какое-нибудь поселение, в котором все люди живут за счет натурального хозяйства и не имеют общих занятий, но соблюдают нормы общежития (например, не нарушают границ чужих участков). Общностью можно назвать и жителей одного дома в крупном городе, где каждый ходит на свою работу и не общается с другими жильцами — однако, не выкидывает мусор на лестничную клетку и не досаждает соседям ночным шумом.

Властные отношения

Этот тип отношений заслуживает особого внимания, поскольку его часто смешивают с отношениями собственности. Это не вполне верно. Властные отношения действительно предполагают асимметричные (односторонние) отношения между управляющим и управляемыми. Но столь же верно и то, что они включают в себя и симметричные (двусторонние) отношения между ними.

Тот, кто управляет неким коллективом, или имеет власть в этом коллективе, сам является частью этого коллектива. Управляющая система всегда является частью управляемой системы. Власть можно определить как ситуацию, когда человек обладает тем, частью (или участником) чего является он сам. Такого человека можно рассматривать как своего рода «собственника» того коллектива, в который включен он сам.

Поясним это подробнее. Что, собственно, вообще заставляет того, кто управляет чем-то, действовать в интересах (или, как минимум, считаясь с интересами) управляемого? Только то, что он сам — часть того, чем он управляет.7

Отношения собственности и участия — это отношения между людьми по поводу совершаемых ими действий. То же самое верно и для властных отношений. Управляют, собственно, не людьми, а действиями людей.

Специфика властных отношений определяется тем, что на управление можно смотреть с двух разных точек зрения, и обе являются правильными. С одной стороны, управление какой-то деятельностью является частью той деятельности, которой управляют. Если какой-то коллектив людей что-то делает совместно (скажем, строит дом), то человек, распоряжающийся строительством, безусловно, участвует в строительстве дома. С другой стороны, он не позволяет вмешиваться в свои действия управляемым: его распоряжения должны ими просто выполняться.

Властные отношения основаны на участии в односторонних и двусторонних отношениях одновременно, то есть описываются формулой P S.

Независимость

Тип отношений, которые можно назвать изолирующими, или отношениями независимости, основаны на сознательном уклонении индивида как от односторонних, так и от двусторонних отношений, и описывается формулой ^P^S.

Эти отношения по своему смыслу противоположны властным. По сути дела это отказ индивида совершать какие-то действия как самому, так и совместно с кем-либо, причем все остальные считаются с этим. О человеке, который установил подобные отношения с другими людьми по поводу каких-то действий, мы говорим, что он свободен от этих действий (например, от определенных обязанностей). Как и в предыдущих случаях, свобода — это свобода от необходимости совершать какие-то действия; свобода — это свобода чего-то не делать.

Следует иметь в виду, что независимость — это именно особый тип общественных отношений, а не отсутствие таковых. Жить в обществе и быть свободным от общества возможно, — если общество признает за индивидом подобное право. Свобода — нечто, существующее только внутри общества, равно как и власть. Вне общества эти понятия просто теряют всякий смысл: свобода — это свобода от определенных отношений с другими людьми, а где нет других людей, там нет и свободы (как, впрочем, и несвободы).8

Человек как участник общественных отношений

Выше уже было сказано, какими свойствами должны обладать возможные участники общественных отношений. Далее были описаны сами отношения. Они были введены именно как отношения между людьми для координации совместного поведения. Возникает, однако, вопрос: как человек может относиться к самому себе (если, повторяем, речь идет только об отношениях, описанных выше?)

На первый взгляд, ответ на подобный вопрос очевиден. Так как речь идет об общественных отношениях, то отдельный человек вступает в них только в тех случаях, когда он взаимодействует с другими людьми. Вне общества, наедине с собой, он ни в каких общественных отношениях не участвует.

Но так ли это? Общественные отношения порождаются необходимостью координации совместной деятельности. Но и в полном одиночестве человеку приходится координировать свое поведение. Пытаясь совместить разные дела, или удерживая себя от какого-то действия, или создавая себе условия для успешной деятельности, и в прочих подобных случаях, человек вступает с самим собой в те же самые отношения, в которые он вступает с другими людьми.

Таким образом, отдельного человека, даже в случае его изоляции от других людей, не всегда можно рассматривать как находящегося вне общества. Как правило, он находится в обществе самого себя.

В таком случае можно прибегнуть к рекурсивному описанию — то есть определить свойства объекта через его отношение к самому себе. Такое описание не сводится к порочному кругу: фактически, речь идет всего лишь о том, что данный объект обладает определенным свойством, пусть даже и проявляющимся прежде всего для самого этого объекта.9

Остается определить, как именно человек относится к себе. Поскольку ему приходится координировать свою собственную деятельность (то есть увязывать одни свои дела с другими), то можно сказать, что он управляет своим поведением.

Итак, мы считаем «человеком» существо, управляющее само собой, то есть могущее быть определенным отношением вида x = PS(x).

Если следовать этому определению, то получается, что человек является частью самого себя и владеет собой.

Первое будем считать очевидным. Куда интереснее второе обстоятельство — что человек является своей (же) собственностью. Это значит, что сила, соединяющая людей вместе, соединяет и все то, что составляет человека, причем несимметричным образом: в человеке есть нечто (являющееся, разумеется, самим человеком), владеющее всем остальным (то есть опять-таки самим человеком).

Это странное свойство "обладания собой", самообладания (из которого тут же логически следует и власть над самим собой) делает человека очень своеобразным существом. Кажется, что в нем самом объединены «обладатель» и «обладаемое», причем объединены до неразличимости. Тем не менее эти две стороны человека все время пытаются как-то различить. Управляющую человеком сторону его существа обычно называют «душой» или "разумным началом", или как-то иначе. Тем самым, конечно, не дается никакого определения «разума» или «души». Здесь только указывается на то, в каком отношении «душа» относится к человеку в целом: она им обладает, и, как следствие, управляет им.

Разумеется, самообладание и власть над собой нисколько не исключают того факта, что человек, как правило, подвластен далеко не только себе самому, но и многому другому (прежде всего другим людям). Но сколь бы зависимым и слабым не был бы данный человек, он является человеком только потому, что (в принципе) способен управлять самим собой. «Неуправляемый» (самим собой) человек невменяем, то есть не может быть участником общественных отношений.10 Как говорят в таких случаях, он "не в себе". Все "чисто человеческие" свойства определяются через человеческую способность управлять собой. Так называемая свобода воли в конечном итоге сводится к тому же самому — способности управлять собой.

Животные не обладают такой способностью, поскольку лишены «самообладания». Они не управляют своим поведением. Это не значит, что они управляются кем-то или чем-то извне. Они управляемы собственными инстинктами, которые не являются частью их самих. Это, скорее, видовые признаки. Если «управлять» — значит "определять поведение", то можно сказать, что животными «управляют» их виды. Но отдельные люди, в отличие от отдельных коров и лошадей, способны управлять собой сами. Отдельный человек с точки зрения природы — это индивид, имеющий некоторые свойства вида.

В этом смысле само обозначение человека как «индивида» этимологически не вполне правильно. Латинское слово individuum означает буквально неделимый, «атомарный», лишенный внутренних различий. Но именно эти различия внутри человеческого сознания и делают возможным самообладание, а, следовательно, и власть над самим собой. Можно говорить не о неделимости, а об отделенности человека — то есть о внутренних различиях, позволяющих сознанию управлять собой, и его отделенности от вида, "отдельности".

Следует, однако, иметь в виду, что полное самообладание в принципе невозможно. Чем более дифференцировано, раздельно внутри себя сознание человека, тем большей власти над собой он может достичь. Но эта власть никогда не может быть полной: какие-то части сознания (прежде всего управляющие человеком) сами оказываются неуправляемыми. В этом смысле человек — это всегда только более или менее человек, человек "в какой-то мере". Никакой человек не может полностью овладеть свойствами вида, хотя эти свойства в той или иной мере концентрируются в отдельном человеке.

Видовую компоненту индивида сейчас принято (опять-таки неправильно) называть «индивидуальностью», понимая ее как уникальность и неповторимость отдельного человека. За этим термином стоит представление о человечестве как о виде живых существ, чьи особи очень сильно различаются между собой — в отличие от почти неотличимых друг от друга львов, тигров и дождевых червей. На самом деле в человеке сравнительно сильна не индивидуальная, а именно видовая характеристика. Отдельный человек является "своим собственным обществом" и, в какой-то мере, своим собственным видом.

Если при этом вспомнить субстанциональное определение общества как силы, соединяющей людей вместе, то об отдельном человеке можно сказать, что та же самая сила действует и внутри него.

Восприятие индивидами общественных отношений: четыре смысла слова "своё"

Люди не только участвуют в общественных отношниях; они еще и осознают это. Кроме того, общественные отношения являются предметом чувств и переживаний вовлеченных в них людей; не будет ошибкой сказать, что общественные отношения волнуют людей едва ли не больше, чем все остальное. В наши задачи не входит рассмотрение эмоций, порождаемых социальной активностью людей; это задача психологии. Тем не менее следует указать, каким образом люди обычно осознают и выражают свою вовлеченность в общественные отношения.

Социальное поведение, в основе своей общее для всех людей, выражается в словах и понятиях, ясных и очевидных для всех людей без исключения.

Наблюдение показывает, что все четыре типа общественных отношений выражаются в большинстве языков мира общим понятием "своё".

Своим человек может называть, во-первых, то, что принадлежит ему (вещь, территорию, ребенка, место за столом, профессию, должность, и так далее). Это понимание «своего» в смысле «собственности», то есть отношения, описываемого формулой ^P S.

Кроме того, своим человек может называть то, к чему принадлежит он сам (семью, народ, организацию, партию, поколение, что угодно). В первом случае можно говорить о собственности, во втором — о принадлежности или причастности. Ясно, что смысл слова «своё» здесь меняется: когда кто-то говорит "это моя вещь", это значит совсем не то же самое, что и "мой народ". Здесь речь идет не об имуществе, но, напротив, о принадлежности к некоторой общности или коллективу.

Далее, человек может называть своим то, с чем находится в отношениях власти или подчинения, то есть в отношениях типа P S. Совершенно очевидно, что выражение "мой начальник" (впрочем, как и "мой подчиненный") имеет иной смысл, чем "моя вещь" или "мои друзья".

Наконец, существует и четвертый смысл слова своё. Он проявляется, когда человек говорит про что-нибудь "это моё право". Речь не идет о какой-либо собственности, об отношениях с коллективом, или о властных отношениях. Здесь речь идет о свободах, которыми «обладает» индивид в обществе, то есть о том, что определяется как отношения типа ^P^S.

Никакого общества, члены которого не понимали бы, что такое свое и чужое, быть не может. Общество в целом, как и конкретные общности людей, как раз и представляют собой сложные сплетения своего, чужого, общего, ничейного и т. п.

Границы своего и чужого определяют границы возможного поведения. Так, разница между некоторой суммой своих денег, и точно такой же суммой чужих денег, очень велика, несмотря на то, что речь может идти об одной и той же купюре. Вся разница в том, что человек может сделать с ней. Разумеется, дальнейшее поведение может быть очень и очень разным (свои деньги можно поберечь или потратить разными способами, чужие можно, например, заработать или присвоить, и тоже очень разными способами), но все дальнейшее поведение человека определяется тем, чьи это деньги. Точно так же можно очень по-разному относиться к своей и чужой семье, но это поведение изначально задано тем, чья это семья.

Собственность и принадлежность, зависимость или независимость, могут ощущаться (то есть пониматься) человеком в большей или меньшей степени. Тем не менее, при всех разнообразных вариациях, сами понятия остаются неизменными. Они могут только накладываться друг на друга, взаимно усиливать или ослаблять друг друга, или взаимно исключать друг друга.

Основные сферы деятельности

Назовем совокупность действий, реализующих одно из указанных выше общественных отношений, сферой деятельности. Сферы деятельности состоят из моделей поведения, то есть способов реализации тех или иных общественных отношений, которые могут складываться в обществе и могут передаваться от одного человека к другому путем обучения.

Общество может рассматриваться как четыре взаимосвязанные сферы деятельности, каждая из которых влияет на другие.

Перечислим их. Во-первых, это сфера отношений собственности, куда входят и экономические отношения. Положение дел в этой сфере определяет поведение людей относительно своей собственности, всего того, чем они владеют.11

Во-вторых, это сфера социальных отношений, которые можно еще называть коммунальными.12 Положение дел в этой сфере определяет поведение людей относительно различных групп и объединений, в которых они участвуют — начиная от своей семьи и вплоть до таких общностей, как "свой народ".

Именно в этой сфере протекает жизнь подавляющего большинства населения любой страны. Более того, само понятие населения или народа тесно связано именно с этой сферой.

В-третьих, это сфера властных отношений. Как уже было сказано, власть — это обладание тем целым (например, группой людей), в которое сам обладающий входит как часть. В этой сфере определяются механизмы управления, то есть деятельности по поддержанию такой ситуации.

Последнюю сферу деятельности можно назвать сферой культуры. Она образуется в результате изолирующего поведения. Практически, эта сфера связана с такими явлениями, как наука, искусство, религия — в общем, со всем тем, что называют словом "культура".

Эти утверждения могут показаться не вполне очевидными. В самом деле, какое отношение имеет изолирующее поведение, направленное на освобождение индивида от необходимости нечто делать, к тому, что мы называем культурой, особенно если ее понимать достаточно широко (то есть включать в нее все материальные и духовные достижения человечества)? — Но все "достижения культуры" (начиная от техники и кончая искусством) имеют, в конечном счете, единую цель: они позволяют достичь определенного результата, не совершая при этом тех действий, которые обычно к нему приводят. Так, например, автомобиль позволят попасть в определенное место, не идя туда пешком. Литературное произведение позволяет пережить определенные эмоции, не участвуя в событиях, которые эти эмоции обычно вызывают. Короче говоря, с помощью объектов культуры и действий с ними становится возможным избежать необходимости совершать определенные действия.

Разумеется, предлагаемые культурой заменители не идеальны. Во-первых, предлагаемая замена бывает хуже оригинала, хотя бывает и наоборот. Во-вторых, необходимость пользоваться объектами культуры (материальной или духовной) вызывает появление новых моделей поведения, зачастую более сложных, чем предшествующие.13 Но они тоже могут вызвать желание освободиться от них.14 Как правило, такие попытки приводят или к отказу от каких-то культурных достижений, или к "замене заменителей", то есть к дальнейшему развитию культуры.

Следует заметить, что первый выход далеко не всегда является худшим по сравнению со вторым. Культура часто делает ошибки. Иногда приходится отказываться от замены тех действий, которые крайне тягостны и вызывают желание избавиться от них, — однако заменитель оказывается еще менее приемлемым.15

Строение общества

Если определять общество как совокупность четырех сфер деятельности, неизбежно возникает вопрос об устройстве этой совокупности, то есть — каким образом эти сферы связаны друг с другом. Если сферы деятельности как-то соотносятся друг с другом (а это именно так), то между ними должны быть какие-то связи, различия, то есть какая-то структура. Такую структуру можно было бы изобразить в виде рисунка или диаграммы.

Прежде всего следует выяснить, какого рода отношения между сферами мы должны учитывать. Легко предположить, что разные типы общественных отношений могут зависеть друг от друга. Но легко заметить и то, что большая часть этих взаимосвязей зависит от типа общества, его истории, текущего момента, в общем — от множества случайных факторов. Заранее постулировать какие бы то ни было виды зависимости одних сфер деятельности от других нельзя.16

Поэтому предположим, что все четыре сферы деятельности независимы друг от друга. В таком случае общество можно условно изобразить в виде плоскости, образованной двумя координатными осями:

 

Поведение

Исторический экскурс: традиционное общество

Изучение реальных исторических обществ удобнее всего начать с так называемых традиционных — не потому, что они примитивно устроены, а потому, что их устройство более открыто для изучения, чем устройство современного мира.

Классическим традиционным обществом было древнеиндийское общество с его кастовой системой. Оно строилось на достаточно простых и вполне рациональных принципах. Основным постулатом было утверждение, что человек может хорошо освоить поведение только одного типа, причем желательно, чтобы он вел себя таким образом всю жизнь, а его дети будут вести себя так же, как и он, поскольку научатся соответствующему поведению у него.

Утверждение о том, что человек может делать хорошо только что-нибудь одно, не является «естественным». Мы имеем дело с сознательно проводимым принципом построения общества. Это не значит, что общество не может быть построено как-то иначе.

Как известно, каждый человек в Древней Индии принадлежал к одной из четырех каст, или варн. Касты, или варны — это, собственно, сферы деятельности того или иного свойства. Они назывались: Виш, или каста собственников-вайшьев;17Кшатра, или каста воинов и правителей — кшатриев; Брахмана, или каста жрецов и хранителей знания — брахманов, а также каста слуг и «простолюдинов» — шудр. Человек рождался в определенной касте и от родителей усваивал соответствующие модели поведения, которые передавал потом своим детям.

Во всех четырех сферах деятельности поддерживались очень жесткие нормы поведения. Так, брахманам запрещалось иметь сколько-нибудь значительную собственность, а также участвовать во множестве занятий, разрешенных или даже обязательных для всех остальных каст. Их задачей было поддержание и воспроизведение определенных культурных явлений (например, передача знания). Главной обязанностью кшатриев было управление обществом и его защита (то есть война); основным занятием вайшьев — накопление имущества всеми доступными способами. Шудры считались услужающей кастой, и ценились низко, поскольку в древнеиндийском обществе не было особенной нужды в совершении сложных коллективных действий.18

При этом психологическая готовность или неготовность человека вести себя определенным заранее образом, «склонности» людей к определенному типу поведения не принимались во внимание. Считалось, что поведение не зависит от каких бы то ни было склонностей или подсознательных желаний. Поведению учатся, а хорошо научиться можно только чему-то одному, одного типа. И начинать это обучение лучше с момента рождения, с подражания родителям.

Понятно, что такая система долгое время казалась и очень устойчивой, и довольно эффективной — до тех пор, пока предположения, лежащие в ее основе, соответствовали действительности. А это имело место до тех пор, пока жизнь оставалась относительно неизменной, приращение нового знания не оказывало влияния на жизнь общества, коммерция была побочным явлением по сравнению с домоводством (натуральным хозяйством) и т. д. и т. п.

Исторический экскурс: Древний Рим

Другим примером традиционного общества можно считать систему, установившуюся в Римской империи в позднюю эпоху, когда резко возросла ценность стабильности и порядка. В этот период истории уже существовала коммерция как вполне самостоятельное явление, государство превратилось в чрезвычайно сложный механизм и т. д.

Здесь разделение общества на четыре сферы было довольно своеобразным, а именно культурно-этническим. Власть находилась в руках римлян-латинян, и из них же в основном состоял plebs, "простой народ", то есть люди, ценность которых исчерпывалась в основном их потомством. Бизнесом — а также и наукой, философией и искусством — занимались в основном греки. Эта система получила название «эллинизма» и просуществовала до конца античного периода.

Жесткого кастового деления в античном мире не существовало. Аналогичную роль играла своего рода система предрассудков, регулирующая общественное устройство зачастую эффективнее любых писаных законов. Так, например, латиняне считали занятия наукой и философией в качестве профессии чем-то лично для себя неприемлемым и даже признавали за собой отсутствие соответствующих способностей. Греки, может быть, хотели бы участвовать в управлении империей, но к реальной власти их не допускали. Так что духовная и властная сфера были достаточно четко разделены по национальному признаку. В сфере собственности дело обстояло не столь определенно. Греки удерживали в своих руках крупный бизнес, римляне зато владели достаточно большой собственностью, как правило, в виде недвижимости — хотя хозяевами были плохими, поскольку гораздо лучше умели завоевывать и управлять, чем копить, сохранять и оберегать имеющееся. Римляне хорошо умели делать только "что-то одно", а именно воевать и управлять.19 Их поведение и все его навыки были направлены на это — что, разумеется, приводило к неадекватному поведению в других областях жизни.

ЧАСТЬ II. НОРМЫ ПОВЕДЕНИЯ. ЦЕННОСТИ

Нормы поведения

В современных обществах не существует четко закрепленных границ между людьми (как это было в Древней Индии). По этой причине считается, что мораль и нормы поведения должны быть одинаковы для всех людей.

Отклонения от этого правила, конечно, всеми замечаются и признаются, но считаются чем-то нежелательным, чего можно было бы избежать, будь люди лучше. На самом деле нормы и правила поведения людей, действующих в разных сферах деятельности, должны различаться, или люди не смогут вести себя адекватно. Более того, эти нормы еще и не вполне совместимы друг с другом.

Речь идет даже не о морали и этике, а о чем-то гораздо более примитивном — то есть о том, чего вообще люди ожидают друг от друга. Никто, как правило, не думает, что все люди будут вести себя по отношению к нему высокоморально. Но все ожидают, что поведение других по крайней мере разумно. Оно может быть хорошим или плохим, но не бессмысленным. В этом случае говорят, что человек ведет себя «нормально».

Итак, нормальное поведение — это поведение, соответствующее ожидаемому. В таком случае, норма — это совокупность общественных ожиданий по поводу поведения людей в той или иной сфере деятельности.

Нормы распространяются на все стороны поведения (например, существуют нормы сотрудничества, но есть и нормы ведения конфликта).

Определение нормального поведения

В общем случае, нормальным поведением в какой-либо сфере деятельности можно считать любое поведение, которое не разрушает общественных отношений, образующих данную сферу деятельности.

Так, в любом обществе порча или несанкционированное использование чужого имущества считается нарушением норм поведения, поскольку подобное поведение нарушает (и тем самым разрушает) отношения собственности, принятые в данном обществе. В то же время такие же действия по отношению к членам других обществ иногда рассматриваются как нормальные и допустимые, поскольку они не нарушают общественных отношений в данном обществе.20

Разумеется, такое определение может быть слишком широким: в любом конкретном обществе существует множество обязанностей и запретов, образовавшихся в силу достаточно случайных обстоятельств. Но все необходимые нормы, имеющие место в любом обществе, одинаковы, поскольку одинаково мотивированы. Совокупность подобных норм составляет то, что иногда называют "естественным правом".

Следует отметить, что нормы поведения не обязательно согласуются между собой. Часто бывает так, что поведение, не нарушающее общественных отношений в одной сфере (и в этом смысле нормальное), нарушает их в другой сфере. Противоречия между нормами поведения можно назвать общественными противоречиями. Судя по всему, они (в той или иной мере) имели место во всех известных нам обществах.

Ценности

Ценностью мы будем называть единство норм поведения, принятых в некоторой сфере деятельности. Или, по-другому: ценность есть то, чему не может противоречить ни одна из норм данной сферы.

Ценности обычно не столько понимаются, сколько переживаются людьми — как нечто, вызывающее легко узнаваемые эмоции. Наболее заметное свойство ценностей с этой точки зрения состоит в том, что они являются объектами стремлений: люди хотят, чтобы общественные отношения соответствовали этим ценностям, и не хотят противоположного.

Это не значит, что ценности являются чем-то непостижимым. Напротив, все они могут быть описаны рациональным образом, что и будет сделано ниже.

Отступление: индивидуализм и коллективизм

В дальнейшем изложении мы будем использовать слова "индивидуалистические ценности" и "коллективистские ценности". Во властной сфере и сфере коммунальных отношениях поведение человека является коллективистскими, а в сфере собственности и культурной сфере — индивидуалистическими. Соответственно, человек, чье поведение в большей мере относится к первым двум сферам деятельности, может быть назван «коллективистом», а в противоположном случае — «индивидуалистом». Кроме того, «коллективизмом» и «индивидуализмом» называют эмоциональное отношение к собственному поведению.

Здесь под «коллективизмом» понимается не столько привязанность к обществу других людей, сколько тот факт, что в некоторых ситуациях человек вообще принимает во внимание других людей, ставит свое поведение в зависимость от их поведения. Это поведение может быть нравственно осуждаемым, но оно продолжает оставаться коллективистским, пока оно ориентировано на других людей.

Индивидуализм, в свою очередь, совершенно не предполагает мизантропии, ненависти или презрения к окружающим. Человек может думать про себя, что он любит людей, и действительно их любить, но это не мешает ему оставаться индивидуалистом. Индивидуализм здесь понимается как такое поведение, при котором человек не учитывает поведение других, не считает нужным думать о них и вообще не связывает свое поведение с чужим, а действует, исходя из каких-то своих соображений. Это не значит, что он игнорирует мнения других людей, не слушает никаких советов и т. п. Индивидуалист готов прислушаться к чужому мнению — но только если оно обосновано чем-то безличным, например логикой. Но это значит, что он «слушает» не другого человека, а его логику. Чужое мнение становится значимым для него только в этом случае. Он может поступить согласно чужому мнению и по другим причинам — например, потому что его вынуждают так поступить. Но и в этом случае он считается с силой, а не с людьми. Условности и правила приличия он может тщательно соблюдать, но только потому, что не хочет неприятностей. Все это не мешает ему быть индивидуалистом.

С другой стороны, коллективист может быть куда более неудобным и неприятным человеком. Существуют многие разновидности "дурного коллективизма", чему примером может стать любая коммунальная квартира. Но когда мы видим, что человек делает что-то только потому, что другим людям (или другому человеку) это будет приятно (или неприятно), мы сталкиваемся с коллективистским поведением. Индивидуалист во всех случаях сочтет это бессмыслицей, поскольку ему действительно нет дела до других.

Основные ценности

Существует всего пять основных ценностей, четыре из которых соответствуют сферам деятельности, а одна — деятельности вообще. Соответствено, четыре ценности связаны с нормами поведения в каждой из сфер, а одна — с необходимым условием всякой деятельности вообще.

Сфера коммунальных отношений: справедливость

В сфере коммунального поведения отношения между людьми имеют первостепенное значение. Следует напомнить, что основные отношения в сфере коммунальных отношений симметричны. Понятие справедливости сводится к требованию, чтобы симметричные отношения между людьми были равносимметричными, то есть чтобы все люди могли принимать равное участие в общих делах. При этом, поскольку справедливыми или несправедливыми бывают отношения, а не действия, справедливость — это скорее равенство возможностей действовать, но отнюдь не тождественность результатов действий.

Идея справедливости не эквивалентна идее «равенства» в смысле «одинаковости». «Одинаковость», безусловно, удовлетворяет критерию симметрии, но является ее простейшим случаем, чем-то вроде "тривиального решения" в математике, к тому же оно нереализуемо и нежелательно для самих людей, даже остающихся в рамках чисто коммуниальных отношений. При более внимательном рассмотрении самой идеи справедливости она принимает формулировку "каждому свое"21 и сводится к той мысли, что все отношения в обществе должны иметь свою обратную сторону, действие должно быть равно противодействию, и т. д. и т. п. Разумеется, отношения собственности и власти воспринимаются с этой точки зрения как нечто несправедливое само по себе (и как источник всяческих несправедливостей), и совершенно правильно, поскольку эти отношения по сути своей несимметричны.

Идея справедливости имеет смысл только по отношению ко многим людям, к коллективу. Она основана на сравнении людей. Понятие справедливости относительно одного человека не имеет смысла. (Робинзон на своем острове, пока оставался один, просто не имел возможности поступать справедливо или несправедливо). С другой стороны, эта идея не является чем-то «положительным». У справедливости нет своего содержания. Справедливость не требует, чтобы "всем было хорошо". Она требует, чтобы всем было в каком-то смысле одинаково хорошо или одинаково плохо — чаще даже последнее, поскольку это легче устроить. Главное — чтобы это было всем и одинаково (то есть симметрично). Что именно будет одинаково всем — не столь важно.22

Когда речь идет об "идее справедливости", может создаться впечатление, что обсуждаются теории или концепции относительно того, что такое справедливость. Такие теории действительно есть, их довольно много и они очень по-разному трактуют этот вопрос. Но мы говорим не о теориях, а о фактах поведения. В данном случае справедливость можно определить так: справедливость — это то, чего люди ждут от коммунальных отношений, от поведения других людей в данной сфере. Эти ожидания вызваны не размышлениями относительно добра и зла, а свойствами самих коммунальных отношений.

Идея справедливости заключается в том, чтобы все отношения между людьми были бы симметричны — непосредственно или "в итоге".

И еще одно. Было сказано, что идея справедливости бессодержательна. Это не попытка осудить саму эту идею. Мы не осуждаем само существование общества — а идея справедливости является естественным следствием его существования. Кроме того, она действительно необходима обществу, хотя, может быть, и не достаточна для его нормального функционирования. Справедливость, для того, чтобы она имела смысл, надо еще чем-то наполнить.

Бессодержательна эта идея вот по какой причине. Само понятие «симметрии» достаточно неопределенно. Особенно это касается сложных форм симметрии — когда не "у всех все одинаково", а "одно компенсирует другое". Возьмем, к примеру, семью. Если муж сам зарабатывает деньги, сам готовит еду и моет посуду, вообще все делает сам, а жена только живет на его средства и пользуется им как бесплатной прислугой, это никто не назовет справедливым положением вещей. Но, допустим, она сидит с грудным ребенком. Интуитивно понятно, что "одно другого стоит", и ситуация представляется более справедливой.

В реальной жизни вопрос "что чего стоит" является фундаментальной проблемой, причем именно проблемой справедливости. Это касается и цены в самом прямом, денежном смысле слова. Всем понятно, что существует понятие "справедливая цена". Кстати говоря, понятие это не из сферы собственности — полностью справедливые цены сделали бы "экономическую жизнь" совершенно невозможной.

Ситуацию, в которой отношения между людьми в большинстве случаев справедливы, можно называть по-разному, но обратную ситуацию в большинстве случаев называют неравенством (хотя это не очень точное слово).

Сфера собственности: польза

Вполне очевидно, что отношение обладания асимметрично, точнее — антисимметрично, то есть исключает симметрию. Разница между собственником и всеми остальными очень велика: он может делать со своей собственностью то, чего все остальные делать не вправе.23

В сфере собственности тоже существуют свои нормы отношений, и, соответственно, своя ценность. Ее можно назвать идеей пользы. Если коммунальные отношения должны быть справедливы, то отношения собственности должны быть полезны для тех, кто в них вступает (прежде всего для собственника).

Опять-таки напомним, что речь идет не о теориях. Возьмем самое примитивное понимание пользы — той пользы, которой каждый желает самому себе. Она сводится к тому, чтобы "стало лучше, чем было раньше". Под «лучшим» понимается обычно приумножение богатства, здоровья, вообще предметов обладания.

Итак, идея пользы состоит в том, что отношения собственности должны способствовать приумножению объектов собственности (как материальных, так и любых других), а не порче или уничтожению их.

Своеобразным вариантом такой ценности, как польза, является добро. Добро можно определить как "пользу для другого". "Сделать добро" значит "сделать что-то полезное для другого человека", "дать ему что-то" или "сделать что-то за него". (Кстати, само слово «добро» во многих языках первоначально имело значение «имущество», что сохранилось в русской бытовой речи до сих пор). Впрочем, слово «добро» имеет и некоторые дополнительные значения, которые будут рассмотрены ниже.

Разумеется, пользы можно желать и себе, и другим. Заметим только, что сама по себе польза (и, соответственно, добро) никак не связана со справедливостью — прежде всего потому, что не предполагает сравнения с другими людьми. Здесь человек сравнивает себя (или другого) с собой же (или с ним же), а не с другими. Идея добра, кроме того, не есть идея превосходства над другими. Человек, желающий себе добра, хочет не того, чтобы ему стало лучше, чем другим, а именно того, чтобы ему стало лучше, чем ему было раньше, или чем есть сейчас. Человек сравнивает свое положение не с другими людьми (о них он может и не думать), а со своим же прошлым (или настоящим) положением.

Особенно это заметно, когда пользу приносят не себе, а другому — скажем, своему ребенку или любимой женщине. В таких случаях добро делают несмотря на то, справедливо это или нет. "Я подарил любимой норковую шубу, потому что хотел видеть ее счастливой", говорит вор, укравший эту вещь. Сделал ли он добро? Объективно говоря, да. Ей он безусловно хотел "сделать добро", неважно за чей счет. В менее драматичной ситуации отец, желая помочь сыну, устраивает его в престижный вуз "по блату", хотя по отношению ко всем остальным поступающим это крайне несправедливо. Он просто не думает о них.

Следует заметить, что идея пользы не только асимметрична, но и асинхронна. Она предполагает сравнение двух разных моментов времени (прошлого и настоящего, или настоящего и будущего). "Сделать что-то хорошее" всегда значит "сделать лучше, чем было".

Польза — не более содержательная идея, нежели справедливость. Как уже было сказано, желать добра (себе или другому) значит желать обладания чем-то, чего сейчас не имеется. «Лучше» здесь понимается именно в этом смысле. Но представления о том, что именно следует иметь и стоит ли иметь это вообще, в самой идее пользы нет. Эти представления должны взяться откуда-то еще. На бытовом уровне все просто: «лучше» для себя означает "как мне хочется", или "как я считаю полезным для себя", а для другого — смесь "как ему хочется" (по моим представлениям) и "как ему будет лучше" (опять-таки по моим представлениям). Эти представления могут быть неправильными как в том, так и в другом случае. Представим себе две ситуации. В первой родители запретили ребенку есть шоколад, потому что у него от шоколада сыпь на коже. Любящая бабушка тайком дает внуку шоколадную конфету, потому что внук ее выпросил у нее. Сделала ли бабушка добро? Да, — по своим представлениям. Возьмем другой, противоположный случай. Дочка хочет выйти замуж, а мать ей запрещает это, поскольку считает молодого человека неподходящей парой. Мать при этом говорит: "Я делаю это для твоего же блага". Более того, она действительно так думает. Делает ли она добро? Да, — по своим представлениям. Права ли она в своих представлениях? И если да, то в каком смысле?

Нормы поведения возникают, когда пустые понятия пользы и справедливости начинают чем-то наполняться. Общественная (но бессодержательная) идея справедливости и индивидуальная (но опять-таки бессодержательная) идея пользы должны превратиться в свод представлений о том, что чего стоит (справедливость) и что вообще имеет стоимость (польза). Эти представления меняются от общества к обществу и являются в значительной мере исторически обусловленными.

Общество, в котором большинство отношений между людьми полезны, обычно считает себя процветающим (или хотя бы стремящимся к процветанию). В противоположной ситуации отношения между людьми становятся разрушительными, или истощающими общество в целом.

Властная сфера: превосходство

Отдельной проблемой является совмещение пользы и справедливости. Как уже было сказано, полезное — не обязательно справедливо, а справедливость сама по себе не связана с пользой.

Более того, простейшие формы пользы и справедливости просто отрицают друг друга. Нет ничего более справедливого (и менее полезного), чем большое кладбище. Но предельное пожелание добра ("пусть все будет, как ты хочешь"), если бы оно осуществилось, привело бы к крайней несправедливости (в конце концов, Нерон и Калигула именно "делали что хотели", и не следует думать, что другие на их месте не захотели бы чего-то подобного).

Тем не менее существует ценность, некоторым образом сводящая вместе пользу и справедливость. Интересно, что она не похожа ни на ту, ни на другую. Это идея превосходства, доминирующая в сфере властных отношений.

Ее двойственная природа тесно связана с двойственной природой власти — как обладания тем, частью чего является сам обладающий, то есть отношения PS. Если справедливость — ценность общественная, а польза — индивидуалистическая, то превосходство некоторым образом является и тем, и другим. Вспомним определение справедливости — "пусть всем будет одинаково", и определение пользы (или добра) — "пусть мне (или кому-то) будет лучше".

Превосходство можно определить так: "пусть мне (или кому-то) будет лучше, чем всем остальным", что обычно звучит как "Я лучше (сильнее, могущественней, значительней) других".

Это определение, опять-таки, бессодержательно. Здесь ничего не говорится о том, что такое "лучше".24

Несовместимость справедливости и превосходства всегда волновала людей, пытающихся прийти к какой-то непротиворечивой жизненной позиции. При более-менее последовательном рассмотрении вопроса каждый раз получалось, что желание превосходства нелепо и бессмысленно, если мерять это желание критериями пользы или справедливости. На этом месте возникали целые философские системы и научные теории, сочинялись гипотезы об "инстинкте власти", о "воле к власти", якобы врожденной для человека и вообще для всех живых существ. Лев Гумилев в своих книгах называл то же самое явление «пассионарностью» и определял его как нечто противоположное "здоровым инстинктам" человека, в том числе и инстинкту выживания. Задолго до этого Ницше различал "волю к жизни", основанную на инстинкте самосохранения, и "волю к власти", которая (и только она одна!) может подвигать на действия против этого инстинкта.

Идея превосходства наиболее сильно выражает самую суть силы, соединяющей людей. Это и неудивительно, поскольку именно властные отношения и властное поведение реализует в себе обе компоненты этой силы (P S). Тут она проявляется наиболее отчетливо. "Руководитель прежде всего объединяет людей вокруг себя", говорят о властном поведении. Но это и значит, что в его распоряжении оказывается какое-то количество силы, соединяющей людей вместе, сколько-то энергии, обычно рассеянной в обществе. Это обычно вызывается тем, что в самом обществе этой силы остается меньше. Великие вожди и императоры обычно возникают в эпохи общественного хаоса и беспорядка, когда сила, соединявшая людей в общество, казалось бы, ослабевает. Но на самом деле она никуда исчезнуть не может — она просто переходит в свободное состояние, и ей оказывается возможным завладеть. Желание иметь власть — это желание иметь эту силу в своем распоряжении, больше ничего. Это и есть превосходство. В пределе можно пожелать превосходства не над какими-то конкретными людьми, а над обществом в целом.

Превосходство — такая же бессодержательная идея, как и первые две. В ней нет никаких указаний на то, каким образом и во имя чего один человек стремится возвыситься над всеми остальными, зачем он пытается объединить их и куда он их поведет. Конкретные виды превосходства в разных культурах различаются особенно сильно.

* Кстати, это «лучше», как правило, не похоже на «лучше» с точки зрения пользы. Очень часто оно выглядит как «хуже». Для того, чтобы добиться превосходства над другими, люди пускаются в такие предприятия, на которые ни за что бы не согласились, желай они себе пользы (и только ее). Жизнь человека, стремящегося к превосходству, тяжела, и чем большего он достиг, тем, как правило, тяжелее эта жизнь.

Замечание. Добро как проявление превосходства

Одной из традиционных проблем, связанных с человеческим поведением, является "проблема благотворительности". Легко объяснить прагматическими причинами склонность человека к причинению вреда ближнему (просто во многих ситуациях это приносит пользу тому, кто это делает: отнять хлеб у голодного, чтобы съесть его самому). Труднее объяснить не столь уж редкие случаи прямо противоположного поведения (отдать свой хлеб голодному), особенно если благодарности ждать не приходится.

Тем не менее существует одна веская причина для благотворительности, а именно — достижение и демонстрация собственного превосходства. В этом смысле индейский потлач — чистое выражение такого добра-превосходства, когда раздаваемые материальные блага «впрямую» меняются на престиж.

Сфера культуры: свобода

Наконец, есть и нечто противоположное идее превосходства. Это идея свободы, возникающая в сфере культуры. Она возникает из соответствующего поведения людей и сводится к идее независимости от отношений участия, собственности и особенно власти.

Пятая ценность: жизнь

Общественные отношения возможны только в том случае, если существуют люди, вступающие в них. Поэтому само существование участников общественных отношений тоже можно определить как особую ценность.

Следует заметить, что жизнь является такой же общественной ценностью, как и все остальные, точнее говоря — их условием. Жизнь как ценность не следует смешивать с "инстинктом самосохранения", и тем более сводить первое к последнему. Не является она и предельной ценностью, "по определению" более ценной, чем все остальные. Люди могут жертвовать своей (и тем более чужой) жизнью ради реализации какой-то другой ценности.

Другие ценности

Других ценностей, связанных с поведением людей в обществе, не существует. Разумеется, такие понятия, как истина, красота, и т. п., тоже можно называть ценностями, поскольку они являются нормативными объектами. Но это не социальные ценности; они не могут рассматриваться все вместе.

Отступление: происхождение ценностей

Все четыре основные ценности имеют дочеловеческое происхождение. Они порождены обществом, а не людьми — а подобие общества существует уже у стайных животных.

Это не значит, что у собаки или крысы имеется какое-то понятие, скажем, о справедливости (или какой-либо иной ценности), но они иногда демонстрируют поведение, которое можно считать справедливым, причем с полным на то основанием. Волк, таскающий еду своей волчице, вместо того, чтобы съесть ее самому, делает ей добро. Что он при этом думает и думает ли он вообще, здесь не существенно. Тот же самый волк, дерущийся с другим волком, не будет убивать соперника после того, как тот поджал хвост. Убивать того, кто сдался и отступил, несправедливо. Что касается стремления к превосходству, тут, наверное, не надо даже приводить примеров. Большая часть времени, свободного от поисков пищи, у животных уходит на то, чтобы установить, как это называют зоологи, "порядок клевания".25 Столь же очевидно и стремление к независимости (свободе) — достаточно попробовать запереть дикого зверя в клетку, чтобы в этом убедиться.

Иерархия ценностей и отношения сфер поведения у животных заданы биологически и зависят от видовой принадлежности. Хорошим примером может служить «кошачье» и «собачье» поведение. Все кошачьи — более или менее индивидуалисты, собачьи могут образовывать огромные стаи с очень сложной иерархией внутри них. Нельзя же сказать, будто тигр сознательно «исповедует» какие-то «ценности». Он ведет себя определенным образом, не думая о том, как называются его действия. Тем не менее его поведение вполне укладывается в определенную классификацию, ту же самую, в которую укладывается и поведение человека.

Отношения между ценностями

Все пять ценностей пытаются реализоваться в одном обществе. На практике между ними всегда есть трения, поскольку достичь реализации всех ценностей сразу обычно бывает затруднительно.

Особенно острые конфликты возникают между противоположными ценностями. Классическим примером можно считать конфликт между идеями справедливости и превосходства. Само существование власти явно противоречит идее справедливости — а, с другой стороны, власть необходима для того, чтобы в обществе была хоть какая-то справедливость. Идея превосходства и идея справедливости должны как-то совместиться. Самым простым является совмещение по схеме: "справедливость для себя, превосходство над другими". Такого рода общества нуждаются в чем-то внешнем, в каких-то врагах, которых можно превзойти. Это как-то оправдывает существование властных и силовых структур.

Существуют и много других, гораздо более сложных и изощренных вариантов решения тех же проблем. Это касается как общества в целом, так и его частей, вплоть до любого (сколь угодно маленького) устойчивого объединения людей. В любом коллективе, в любой организации, вообще везде и всюду людям приходится как-то решать все те же самые проблемы.

Иерархия ценностей

Одним из самых простых и широко распространенных способов упорядочить ценности является установление их иерархии. Это значит, что какие-то ценности считаются "более важными", нежели другие. Как правило, в результате выстраивается своего рода шкала, где какая-нибудь одна ценность выходит на первое место, далее следует другая, и так далее. Соответственно, какие-то сферы деятельности начинают считаться более важными, чем другие.

При этом большинство наиболее существенных признаков, разделяющих общество на так называемые «классы» или «страты», обычно связаны именно с господствующими ценностями. Общество, в котором какая-то одна сфера поведения доминирует, будет поддерживать преимущественно те нормы поведения, которые характерны для этой доминирующей сферы. Так оно и есть. При этом возникает своеобразная иерархия норм поведения: несмотря на то, что всеми признается необходимость и неизбежность разных способов поведения, какой-то один из них начинает считаться лучшим, наиболее достойным, а остальные — более или менее низменными и подлыми. Поскольку оценка — это некоторая идея, то ее можно навязать даже тем, кто сам ведет себя по-другому и даже не может позволить себе совершать одобряемые этой идеей поступки.

При этом ведущей ценностью может быть любая из вышеперечисленных. Какая именно из них станет главной в каждом конкретном случае, зависит от исторических причин. Нельзя сказать, что какой-то вариант имеет фундаментальные преимущества перед другими. Деление людей на «благородных» и «подлых» в военизированных обществах, одержимых идеей превосходства, ничем не лучше и не хуже деления на «богатых» и «бедных» там, где принято "наживать добро", а это, в свою очередь, не лучше и не хуже замкнутых общин, поделенные на «своих» и «чужих» (где самым лучшим признается спокойная жизнь и добрые отношения с соседями), или «свободных» и «несвободных». В самом примитивном случае (когда доминирующей ценностью признается жизнь) общество делится просто на сильных ("здоровых") и слабых.26

Казалось бы, при таком положении вещей могут существовать всего пять типов общественного устройства. На самом деле это не так. Даже если первая и главная ценность уже определена, очень важно, какой именно способ поведения будет признан вторым по значимости. Третье место тоже чего-то стоит, хотя оно уже и не столь существенно, как первые два. Только когда все четыре ступеньки пьедестала заняты, можно говорить о типе данного общества. Например, в упомянутом выше Средневековье вторыми по значимости ценностями были религиозные идеи, поддерживаемые тогдашними интеллектуалами.27 Это определяло специфику средневекового мира. Если бы второе почетное место принадлежало ценностям из другой сферы, мы имели бы совершенно другое общество.28

Кроме того, существенно расстояние между признаваемыми ценностями. Оно не является постоянным: по мере усиления или ослабления значимости разных сфер поведения оно меняется, как расстояние между лошадьми на ипподроме. Бывает, что два "общественных идеала" идут, так сказать, корпус к корпусу, а иногда один так сильно обгоняет все остальные, что на фоне его успеха различия между ними кажутся малозначительными. В этом отношении история возвышения буржуазной этики (то есть навязывания ее всему обществу как образца) весьма примечательна. Например, в "героический период" первоначального накопления второй главной ценностью после богатства было превосходство. Когда время акул капитализма и концентрации капитала прошло и наступила пора "общества потребления", на второе место в иерархическом списке выдвинулись сфера коммунальных отношений.

Нормы отношений внутри сфер деятельности

Внутри сфер деятельности (то есть между людьми, ведущими себя одинаковым образом) существуют какие-то нормы отношений. Как правило, они гораздо более устойчивы и определенны, нежели между людьми, чьи основные интересы находятся в различных сферах деятельности.

Нормы отношений включают в себя нормы сотрудничества и нормы конфликта. В любой сфере деятельности всегда случается и то, и другое. Более того, нормы конфликта, как правило, более четко определены, поскольку конфликтов всегда больше.

Конфликтное поведение

Конфликт — это ситуация, в которой одни люди сознательно и целенаправленно пытаются нанести ущерб другим. Слово «ущерб» не является синонимом выражения "неприятные переживания". Переживает человек или нет, и что именно он переживает — это психология. Ущерб — это лишение, которое сводится к тому, что потерпевший лишается каких-то возможностей.

Четыре вида ущерба, который может быть причинен человеку в соответствующих сферах деятельности, таковы. Во-первых, человека можно лишить его собственности, или права самостоятельно заниматься какими-то делами. Все это можно выразить словом "отнять".

Во-вторых, человека можно лишить возможности участвовать в какой-то совместной деятельности, то есть быть членом некоторого коллектива или общности. Это можно выразить словом "изолировать", или, проще, "выгнать".

Далее, человека можно лишить достигнутого превосходства, что воспринимается как унижение. Наконец, его можно поставить в такие условия, когда ему придется делать что-то, чего он раньше мог не делать — что является потерей свободы.

Нужно различать ущерб и средства его нанесения. Например, убийство — не отдельный вид ущерба, а предельно сильное средство нанесения такового. Оно всегда преследует одну из упомянутых выше целей — например, завладеть собственностью человека, или удалить его из общества ("убрать").

Конфликт в сфере собственности

Очевидно, что в сфере отношений собственности основной причиной конфликта является намерение отнять. Это связано с тем, что «естественные» конфликты в этой сфере безличны, это конфликты интересов, а не людей. Наиболее приемлемым видом конфликта в сфере собственности ("нормальным положением дел") считается конкуренция.

Свободная конкуренция безлична — противники не борются друг с другом лично и непосредственно. Они могут даже не знать о существовании друг друга или не интересоваться этим. Фактически, это борьба одного результата с другим. Это напоминает спортивные состязания в беге. Бегуны — каждый на своей дорожке, и не могут мешать друг другу, толкаться или ставить подножки. Они изолированы друг от друга. Судит их третья сторона. В конце концов, возможно соревноваться даже не с другим бегуном, а с «результатом», которым мог быть достигнут год назад; это не меняет дела.

Конкуренция — это и есть ситуация, когда конкуренты не могут мешать друг другу непосредственно. Взорвать чужой завод — это уже не конкуренция, а уголовно наказуемое деяние. Короче говоря, основное правило конкуренции таково: человек может делать все что угодно со своей собственностью (в том числе задевая интересы других людей), но не может нарушать чужие права собственности.

Конфликт в сфере коммунальных отношений

Если в сфере собственности имеются конфликты интересов, а не людей, то в сфере коммунальных отношений люди могут мешать друг другу, ставить подножки и хватать за ноги, и это считается нормальным. Если продолжить спортивные сравнения, то это напоминает уже не бег, а борьбу.

В сфере коммунальных отношений тоже существуют свои нормы ведения конфликтов. Прежде всего надо иметь в виду, что в этой сфере вообще не принято чего-то достигать, добиваться и так далее. Достижение — это понятие из сфер власти и собственности. Сфера коммунальных отношений — это сфера симметричных отношений. Из всего сказанного следует, что наиболее приемлемый повод для конфликта в сфере коммунальных отношений — это не столько намерение что-то получить или сделать самому, сколько не дать этого получить или сделать другому. Это может быть желание осадить, не позволить, не дать, не пустить, не разрешить, или — если уж все вышеперечисленное не помогло — хотя бы отомстить.

Конфликты в сфере коммунальных отношений, таким образом, приводят к тому, что люди мешают друг другу делать определенные вещи.

Конфликт в сфере коммунальных отношений обычно направлен на то, чтобы поставить на место выделяющегося человека — при этом не столь важно, в какую сторону он выделяется. Человек, скверно обращающийся с окружающими, что-то выгадывающий себе за счет других, обманывающий их, не держащий своего слова и вообще как-либо нарушающий справедливость, очень быстро вызывает соответствующую реакцию окружающих, даже тех, которых лично это никак не задевает. Эта реакция может пониматься людьми по-разному. В тех случаях, когда человек выделяется нарушением нравственных норм, принятых в данном обществе, такую реакцию называют "нравственным негодованием" и признают допустимой и правильной. Но точно такая же реакция возникает вообще на все выделяющееся, даже в лучшую сторону. Талантливый, умный, сильный, способный человек вызывает в сфере коммуниальных отношений точно такую же неприязнь и желание поставить на место. Люди пытаются объяснить себе свое поведение по-разному, например, приписав выделяющемуся человеку какие-то пороки (чаще всего высокомерие), или объясняя свою неприязнь завистью, или как-нибудь еще. На самом деле это просто нормальная реакция в рамках данной сферы на явление, которое нарушает ее гармонию. Заметим, что в те моменты, когда люди начинают действовать в других сферах, отношение резко меняется — до тех пор, пока отношения снова не перейдут в социальную сферу, где все начинается сначала.

Эмоции типа "пусть не достанется ни мне, ни ему", "спалю свою хату, лишь бы соседские хоромы подпалить" и т. д. и т. п. является оборотной стороной таких хороших человеческих качеств, как стремление к справедливости и готовности идти на жертвы ради нее. По меркам сферы коммунальных отношений высокий рост и хорошее здоровье могут казаться такой же несправедливостью, как и наворованные деньги или блатные связи. И люди будут вести себя по отношению к ни в чем не повинному рослому здоровяку так же, как и к явному жулику, то есть недолюбливать и всячески стремиться унизить, нагадить, сделать пакость — в общем, чем-то компенсировать явную асимметрию. В крайнем случае — если для такого поведения совсем уж нету никаких извинительных причин — это проявится в том, что выделяющемуся человеку не простят того, что простят и извинят не выделяющемуся.

Эти свойства сферы коммунальных отношений с давних времен вызывали к себе двойственное отношение. Со времен седой древности произносились гневные слова о "низости толпы", ненавидящей все высокое. Но с того же времени именно эта самая толпа (на сей раз уважительно именуемая народом) считалась источником и эталоном нравственных норм и противопоставлялась «растленной» знати, «заевшимся» собственникам и «зазнавшимся» интеллектуалам. Все эти бессмысленные рассуждения связаны с употреблением слов типа народ или толпа. Произнося эти слова, никто не задумывается над тем, о чем он, собственно, говорит. Что такое, например, народ? Все жители данной страны? Очевидно, нет — иначе в «народ» попадает и правительство, и богатые люди, и местные интеллектуальные светила. Тогда что же? Все, кто не относится к вышеперечисленным категориям людей? Вроде бы да. Но тогда границы понятия «народ» совпадают с границами сферы коммунальных отношений, и обозначает совокупность людей, которые относятся (по своему поведению) в основном к этой сфере (нечто вроде касты шудр в Древней Индии). Но это совсем не то, что имеют в виду, когда говорят о народе как нации.29

Конфликт в сфере власти

Правила ведения конфликта в сфере властных отношений являются, как всегда, чем-то вроде суммы первого и второго правил. В этой сфере поведения нормальным способом ведения конфликта можно считать демонстрацию своего превосходства: сделать то, чего не делают другие. Вполне допустимым считается делать и то, чего тот же самый человек не дает делать другим.

Для конфликтов в этой сфере характерно, что в них имеет место как конкуренция, так и создание помех для чужой деятельности.

Конфликт в сфере властных отношений тесно связан с демонстрацией своего превосходства. Если в сфере коммунальных отношений "быть не таким, как все" плохо (таких людей принимают за глупцов или преступников), то в сфере власти плохо быть заурядным, "таким как все", а не значительнее других. Ограничений на демонстрацию превосходства тут нет никаких, важно только одно — превосходство должно быть подлинным.

Интересно, что те же самые люди, истово ратующие за справедливость в своей среде и не терпящие выделяющихся, внутренне убеждены, что руководители и вообще «власть» должна состоять из выдающихся личностей, круг полномочий которых должен быть очень велик (вплоть до диктаторских), и здесь чувство справедливости почему-то молчит. В голове такого человека возникает смутный образ общества, состоящего из народа, у которого ничего нет, кроме товарищества и хороших отношений, и когорты вождей, у которых нет ничего, кроме власти.

За этим скрывается интуитивное представление об обществе, в котором есть только две сферы, а именно, сферы властных и коммунальных отношений, при отсутствии отношений собственности, а также людей, свободных от общества, например, интеллектуалов. В современной социологической литературе подобный набор представлений называют "проявлением авторитарного сознания". На самом деле это вполне нормальный способ восприятия общества, хотя и слишком радикальный и неполный. Трудно доказать, что подобное общество должно быть обязательно «хуже» (или "лучше") другого столь же радикального и неполного варианта, согласно которому в обществе должны остаться только собственники и интеллектуалы, а все остальное должно ужаться до минимума или исчезнуть.

Конфликт в сфере культуры

Осталось рассмотреть конфликты в сфере культуры. Если правило ведения конфликта в сфере властных отношений получилось как своего рода сумма правил из сферы отношений собственности и сферы коммунальных отношений, то в духовной сфере это правило получается, так сказать, путем вычитания, или взаимного отрицания этих правил. В случае конфликта в сфере культуры единственно приемлемой его формой является отказ делать то, что делают другие. В случае человек говорит примерно так: "Вы как хотите, но я не буду этого делать" (слушать собеседника, подчиняться приказам, и т. д. и т. п.). Ему, разумеется, могут ответить тем же. Далее развертывается своего рода соревнование в "непослушании".30

ЧАСТЬ III. ЭТИКА

Этика

Когда мы говорим об этике или нравственности, мы имеем в виду ту или иную систему норм поведения, регулирующую отношение человека к обществу во всех сферах деятельности. Этика позволяет в каждой конкретной ситуации разрешать конфликты, возникающие между нормами поведения, в частности — делать выбор между ценностями.

Из этого следует, что этические нормы описываются иным образом, нежели нормы и ценности, зависящие от сферы деятельности. Они являются более общими, поскольку должны быть справедливы для всех общественных отношений.

Следует подчеркнуть независимость этики от ценностей, связанных с отношениями. Ни один человек, строго говоря, не обязан делать добро ближним (или себе). Разумеется, если человек не приносит никому никакой пользы, к нему вряд ли будут хорошо относиться, — и, тем не менее, это еще не значит, что данный человек заслуживает морального осуждения. Это касается и всех остальных ценностей. Нельзя даже сказать, что человек во всех обстоятельствах обязан быть справедливым. Командир отходящего взвода, оставляющий за собой прикрытие, поступает несправедливо по отношению к тем, кого он посылает на смерть; но это все же лучше, чем если бы погибли все вместе.

Специфика этического суждения

Прежде всего, этическое суждение имеет своим предметом не отношения человека с другими людьми, а действия человека по отношению к другим людям. Причем речь идет исключительно о действиях "второго порядка", направленных на установление или прекращение тех или иных отношений.

Нет ничего «этичного» или «неэтичного» ("хорошего" или "плохого") в том, что человек находится в тех или иных отношениях с другими людьми, каковы бы они ни были. Но действия, направленные на изменение ситуации, могут быть этически оценены. Так, нет ничего плохого (или хорошего) в том, чтобы владеть чем-то (скажем, какой-то вещью); этическое суждение касается только одного: способа ее получения (была ли она куплена или украдена).

Но и это еще не все. Этическое суждение о единичном поступке субъекта невозможно. Например, несправедливый поступок субъекта мог быть вызван несправедливостью, допущенной по отношению к нему. В таких случаях этическое осуждение субъекта считается недопустимым. Таким образом, этическое суждение предполагает оценку не одного, а по крайней мере двух разных действий, а именно — действий субъекта, направленных на других людей, и действий других людей, направленных на данного субъекта. Более того, для вынесения правильного этического суждения следует знать всю совокупность действий "второго порядка", совершенных как индивидом, так и по отношению к индивиду. Единичное действие не подлежит этической оценке. Это значит, что, рассматривая любое единичное действие, пусть даже самое предосудительное (например, кража или убийство), мы не можем сказать, этично оно или нет.

Это не противоречит тому, как мы выносим этическое суждение в реальной жизни. Говоря о том, вправе или не вправе человек совершить тот или иной поступок, мы все время ссылаемся на обстоятельства, при которых он вынужден его совершить. (Например, убийство при самообороне и тем более при защите других людей рассматривается как нормальное и даже похвальное поведение.) Не существует действий, этичных или неэтичных "по своей природе".

Все понятия, касающиеся этической оценки тех или иных действий, заранее предполагают обстоятельства, при которых они совершаются. Например, заповедь "Не убий" значит буквально "Не совершай убийства", что не эквивалентно требованию не умерщвлять других людей ни при каких обстоятельствах (например, на войне).31

Структура этического суждения

В общем случае, субъектами любого общественного отношения является индивид и какие-то другие люди, с которыми он находится в тех или иных отношениях (включая и самого себя). Поскольку этические суждения претендуют на всеобщность (они должны быть истинны для всех людей и любых отношений между ними), допустимо рассматривать все возможные отношения в совокупности, и говорить об отношениях между индивидом и обществом.32

В дальнейших рассуждениях будут использоваться условные обозначения. Так, индивид (то есть субъект этического суждения) будет обозначаться символом I, а общество — O.

Этическое суждение есть сравнение двух совокупностей действий по установлению или прекращению отношений. Индивид пытается устанавливать какие-то отношения с обществом; но и общество пытается устанавливать какие-то отношения с индивидом.

Обозначим совокупности действий по установлению или прекращению отношений между индивидом и обществом как функцию двух переменных f(I, O). Обозначим аналогичные действия общества по отношению к индивиду через f(O, I). В таком случае все этические суждения будут утверждениями относительно отношений f(I, O) и f(O, I).

Этические системы

Неэтичной (или противонравственной) можно назвать ситуацию неравенства, или неэкивалентности, f(I, O) и f(O, I). Соответственно, обратной (этичной) можно назвать ситуацию, когда эти совокупности действий каким-то образом сравнимы.

Что касается выражения "каким-то образом", оно обозначает следующее. Можно выделить четыре разных способа установления эквивалентности между f(I, O) и f(O, I). Эти четыре способа будем в дальнейшем именовать этическими системами.

1. f(I, O) = f(O, I)

2. ^f(I, O) = ^f(O, I)

3. f(O, I) = f(I, O)

4. ^f(O, I) = ^f(I, O)

Кроме того, сюда же можно отнести еще и четыре тавтологии:

f(I, O) = f(I, O)

^f(I, O) = ^f(I, O)

f(O, I) = f(O,I),

^f(O, I) = ^f(O, I)

В дальнейшем будем считать все тавтологии эквивалентными друг другу. Их можно выделить в отдельную группу.

Интерпретация смысла этих формул достаточно проста. Учитывая, что этические правила выражаются императивами (типа "я должен…"), нужно иметь в виду, что в левой части формулы всегда стоит императив. Поэтому выражение f(I, O) в левой части следует читать "я должен вести себя по отношению к другим…" Что касается правой части формулы, то в ней описываются факты. Поэтому то же самое выражение в правой части читается как "я веду себя по отношению к другим…"

Итак, все логически возможные этические системы можно интерпретировать следующим образом:

1. Я должен вести себя по отношению к другим так, как они ведут себя по отношению ко мне.

2. Я не должен вести себя по отношению к другим так, как они не ведут себя по отношению ко мне.

3. Другие должны вести себя по отношению ко мне так, как я веду себя по отношению к другим.

4. Другие не должны вести себя по отношению ко мне так, как я не веду себя по отношению к другим.

0. Как другие ведут себя по отношению ко мне, пусть так и дальше продолжают.

Как я веду себя по отношению к другим, так и дальше буду.

Этические системы как основы цивилизационных блоков

Не следует, однако, считать все эти правила равноценными вариантами одного и того же принципа. Разные этические правила порождают разные этические системы, которые являются основой разных цивилизаций. При этом блок цивилизаций, основанных на общем этическом фундаменте, образует некое единство, иногда не осознаваемое теми, кто находится внутри него, но зато хорошо видимое со стороны. Примерами могут служить понятия «Запада» и «Востока». Это, так сказать, блоки цивилизаций, основанных на разных этических системах (конкретно — на второй и третьей из нашего списка).

Не следует забывать о том, что так сформулированные правила, хотя и являются остовом любой этической системы, сами по себе не могут быть ориентирами для поведения человека. Роль конкретных указаний играют правила более низкого уровня, уточняющие, дополняющие, а нередко и ограничивающие действие основного правила.33

Для того, чтобы понять специфику конкретных этических систем, следует разобрать хотя бы наиболее очевидные следствия из указанных выше принципов.

Первая этическая система

Сабуро-Микими. Этика первобытно-общинного, рабовладельческого строя и родо-племенного общества }

Начнем с самого первого этического правила в нашей таблице. Оно таково:

f(I, O) = f(O, I)

Я должен вести себя по отношению к другим так, как они ведут себя по отношению ко мне.

Другими словами:

Поступай с другими так, как они поступают с тобой.

Или:

Будь как все.

Как все, так и я.

С волками жить — по-волчьи выть.

Это еще можно назвать этикой подражания. Человек, следующий такой этической системе, просто копирует (более или менее сознательно) поведение окружающих людей, и в первую очередь — отношение к себе лично. На практике подобное поведение не всегда кажется привлекательным или даже пристойным. Если окружающие ведут себя с данным человеком «нормально», то они могут ждать от него того же самого. Но если вокруг творится какое-нибудь бесчинство, он обязательно примет в нем участие, более того — будет считать это своим долгом, поскольку самый большой грех в рамках данной этической системы — "отрыв от коллектива".

В рамках этой системы невозможны такие ситуации, чтобы один человек был прав, а остальные неправы, или один человек поступает лучше, чем все остальные. Такая ситуация кажется (и является в рамках данной системы) абсурдной, противоречием в определении.

Подражание, вообще говоря — основа всякого поведения. Человек подражает как себе (повторяя собственные действия), так и другим (научаясь). Первая этическая система является в этом отношении наиболее естественной, хотя, может быть, и не самой приятной для жизни в обществе.

Первая этическая система представляется для живущих по ней людей чем-то вечным. "Такова жизнь, так было всегда" — вот что думают те, кто живет по этим законам. В рамках этой системы безразлично, когда происходит действие — было ли оно совершено, совершается ли сейчас или только предстоит. "Он пытался меня убить, или он пытается меня убить, или он собирается меня убить, он вообще может [имеет возможность, силу или желание] меня убить — значит, и я могу [имею право] его убить": это — типичное рассуждение в рамках первой этической системы. Или, в общей форме: "Все всегда делают так, значит, и я всегда буду делать так, и раньше делал, и сейчас делаю, и в будущем буду делать".

Источником зла в данной этической системе считается непослушание, своеволие, вообще всякие проявления неподчинения обществу, понимаемые как невнимание к окружающим. Всякие проявления "своего мнения" и т. п. считаются просто проявлениями равнодушия или презрения к обществу, а отнюдь не "голосом совести". Естественно, это ни у кого не может вызвать никаких симпатий: человек, поступающий не как все, просто всех презирает и ни с кем не считается — вот вывод, которые окружающие делают тут же. "Он всех нас опозорил" — говорят о таком человеке, и стараются в лучшем случае вразумить его, а чаще — наказать, или вовсе от него избавиться.

Цивилизации, целиком основанные на первой этической системе, давно перестали доминировать на планете. Она сохраняется в рамках некоторых культур, которые можно обозначить словом "Юг".34 Однако подобное поведение не исчезло, более того — непрерывно воспроизводится в рамках так называемых «субкультур». Достаточно понаблюдать, как устроены отношения внутри молодежной компании, банды или любого другого маргинального коллектива, чтобы увидеть первую этическую систему в действии.

Вторая этическая система

Сабуро-Микими. Восточная деспотия, феодализм, этап разрушения родо-племенных отношений }

Рассмотрим второе этическое правило. Оно выглядит так:

^f(I, O) = ^f(O, I)

Я не должен вести себя по отношению к другим так, как они не ведут себя по отношению ко мне.

Другими словами:

Не поступай с другими так, как они не поступают с тобой.

Или:

Если никто не будет, то и я не буду.

Не делай другим того, чего ты не хочешь себе.

Не делай того, чего боишься от других.

Это — так называемое "золотое правило этики", содержащееся уже в библейской литературе, и (в разных формулировках) дошедшее до наших дней. В рамках этого правила общество ("другие") тоже признаются образцом, но не образцом для подражания, а образцом для удержания себя от каких-то поступков. Оставаясь в рамках этого правила, можно не принимать участия в том, что тебе не нравится (пусть даже все так делают), но нельзя самому делать то, чего не делают другие по отношению к тебе.

Данную этическую систему можно назвать этикой страха. Роль этических законов здесь играют прежде всего разнообразные запреты, или табу. Они, как правило, мотивированы прошлым: достаточным аргументом против совершения какого-то действия является тот факт, что раньше так не делали, или перестали делать достаточно давно. Так что можно сказать, что вторая этическая система вообще ориентирует людей на прошлое как на источник знаний и основных ценностей. В отличие от первой этической системы, в рамках которой время вообще не играет роли, здесь оно принимается во внимание. При этом высокая ценность прошлого приводит (на уровне философской рефлексии) к высокой оценке мира ("космоса") и естественного порядка вещей.

В рамках такой этической системы возможен некоторый моральный прогресс: если человеку что-то очень не нравится, он может хоть как-то повлиять на окружающих, прекратив сам так поступать. Поскольку он сам является частью общества, у других людей (придерживающихся той же этики) возникает чувство, что они ведут себя не очень хорошо (поскольку какая-то часть общества так не поступает). Если от соответствующего поведения отказываются много людей, это начинает давить на остальных еще сильнее — и так до тех пор, пока не сформируется запрет.

К сожалению, такие общества консервативны, поскольку всякое новшество (особенно новое поведение) встречается в штыки: для того, чтобы всем начать поступать по-новому, кто-то должен первым подать пример, а если больше никто так себя не ведет, поведение новатора автоматически объявляется безнравственным, особенно если это поведение касается всех, а не является его личным делом. Кроме того, количество всякого рода запретов в таком обществе неуклонно возрастает с течением времени: если кому-то однажды что-то не понравилось и он сумел каким-то способом убедить остальных избегать такого поведения, то это сохраняется надолго, если не навсегда. Если обществу все-таки необходимо изменить свое поведение, всем необходимо договориться, а это трудно, если вообще технически возможно. Так что при необходимости резко поменять поведение такого рода общество чаще всего разрушается и на его обломках создается новое, с другим поведением.

Источником зла в данной этической системе считается эгоизм, выражающийся в жадности, желании получить слишком много. Жадность, ненасытность, стремление к удовольствиям считаются наихудшими из пороков.

В рамках данной этической системы жили (и живут до сих пор) консервативные общества Востока. Эпоха, когда они доминировали, закончилась, однако они продолжают существовать, более или менее успешно приспосабливаясь к изменениям в мире.

Третья этическая система

Сабуро-Микими. Этика либерализма }

Теперь обратимся к третьей этической системе. Она формулируется таким образом:

f(O, I) = f(I, O)

Другие должны вести себя по отношению ко мне так, как я веду себя по отношению к другим.

Другими словами:

Не мешай другим поступать с тобой так, как ты сам поступаешь с ними.35

Или:

Как я, так и все.

Живи и давай жить другим.

Не мешай.

Если тебе что-то не нравится — отвернись.

Если играл и проиграл — обижайся на себя.

Это является сутью того, что называется "либеральной системой ценностей". Именно она легла в основу жизни современной западной цивилизации. На протяжении последних веков данная этическая система (и принявшая ее цивилизация) доминируют на планете.

На первый взгляд подобная система ценностей кажется весьма снисходительной, поскольку (если быть последовательным) в рамках подобной этики можно делать все что угодно. Но тогда все остальные имеют моральное право поступить с тобой так же, как ты до этого поступил с ними.

В такого рода обществе индивид может проявлять инициативу, не опасаясь немедленного осуждения со стороны общества просто за тот факт, что он сделал что-то новое и непривычное. Более того, такого рода этика прямо поощряет соревнование и конкуренцию. Движущим механизмом всей этой системы является желание иметь больше других, опередить их, короче говоря зависть. Третью этическую систему можно назвать этикой зависти. Роль этических законов низкого уровня здесь играют разнообразные рекомендации, сулящие те или иные награды за правильное поведение, — то есть не столько кнут, сколько пряник. Это и неудивительно, поскольку в рамках подобной этики гораздо страшнее не получить чего-то желаемого, нежели лишиться чего-то уже имеющегося. (Последнее, конечно, неприятно, но такую возможность зачастую считают "оправданным риском").

Данная этическая система ориентирует людей на настоящее, происходящее сейчас. Прошлое рассматривается как "уже прошедшее" и в силу этого уже не имеющее большого значения: "вчерашний обед — это сегодняшнее дерьмо". Разумеется, мир в целом (как сумма прошлого) перестает быть образцом гармонии и становится просто источником ресурсов. Зато огромное значение приобретает человек со всеми его желаниями и прихотями, которые становятся невероятно значимыми.

Источником зла в данной этической системе считается нетерпимость, неспособность и нежелание учитывать чужое мнение, чужие желания, настроения, проблемы, считаться с ними, то есть, в общем-то, терпеть от людей то, что делаешь и сам. Жадность, корысть, эгоизм, стремление к удовольствиям, обогащению или славе, напротив, пороками не считаются, и даже приветствуются как "двигатель общественного механизма".

Понятие терпимости не подразумевает немедленного подражания другим, как в первой этической системе. Подражание — дело сугубо добровольное. Терпимость сводится не к принципу "Делай, как мы", а к "Каждый сходит с ума по-своему". Можно не присоединяться к другим, но нельзя мешать другим, что бы они ни делали.

Четвертая этическая система

Сабуро-Микими. Общество будущего }

Наконец, мы рассмотрим последнюю, четвертую этическую систему.

^f(O, I) = ^f(I, O)

Другие не должны вести себя по отношению ко мне так, как я не веду себя по отношению к другим.

Другими словами:

Не давай другим поступать с тобой так, как ты с ними не поступаешь.

Или:

Пусть все, но не я.

Не позволяй другим того (по отношению к себе), чего ты себе не позволяешь (считаешь невозможным) делать сам (по отношению к ним).

Не позволяй — ни себе, ни другим (по отношению к себе) делать то, что ненавидишь в себе и в других.

Данная этическая система пока не реализована в виде законченной системы, ставшей основой блока цивилизаций (наподобие трех предыдущих), хотя это вполне возможно (соответствующий цивилизационный блок можно было бы назвать "Севером"). Тем не менее некоторые ее свойства выводимы из определения.

Четвертая этическая система полностью противоположна первой по своей сути, поскольку первая гласит: будь как все. Она ориентирована на человека, который ведет себя определенным (этичным) образом несмотря на других, и очень часто вопреки другим.

Движущим механизмом данного типа этики является ненависть к злу. Таким образом, это этика ненависти и (одновременно) упрямства.

Данная этическая система ориентирована на будущее, на то, чего еще нет и что может случиться (и особенно на плохие варианты будущего) с целью предотвращения его. Подобного рода ориентация на будущее приводит (при философских обобщениях) к низкой оценке существующего мира (как сумме прошлого), равнодушному отношению к человеческим желаниям (как эфемерным, существующим только в настоящем) и высокой оценке сознания и ума.

"Если я не делаю и не собираюсь делать того-то и того-то с другими, то они не имеют никакого права так обращаться со мной" — так устроен моральный императив четвертого варианта этики. Это совершенно не означает, что, если «другим» все-таки удастся это сделать, то тем самым они дали право поступать с ними так же. Виноват прежде всего тот, кто допустил такое обращение с собой. Достаточно ясно, что в рамках данной этической системы сила является источником блага, а человек, который ничего не может, не может быть и хорошим человеком. С другой стороны, такие действия, как месть (ориентированная на прошлое), не считаются этичными. Четвертая этика исходит из того, что сделанного не вернешь. В рамках четвертой этики можно предпринимать усилия, направленные на нейтрализацию или уничтожение врагов, но только в том случае, если от них может исходить угроза в будущем.

Главным источником зла в рамках данной этической системы считается нежелание связываться со злом, потакание злу, готовность смириться с ним, потворствование ему (чем бы это не объяснялось).

Это потворствование может иметь разные источники, в том числе и личный эгоизм, а также и эгоизм коллективный. Общество как таковое для данной этической системы ничуть не лучше и не моральнее отдельного индивида. Его интересы могут быть столь же скверными (и, кстати, эгоистическими), как и интересы одного человека или группы людей.

Зло здесь понимается абстрактно, не как «вред» для индивида или общества, а как определенный принцип. Зло (в рамках данной системы взглядов) — это то, что при своей реализации стирает различие в уме между добром и злом, то есть уничтожает способность суждения. Это касается не только этического суждения, но и всякого суждения вообще. Зло противостоит не чьим-то интересам, а уму как таковому, уму как принципу. Зло — это то, что может уничтожить ум.

Аморальность как принцип

Теперь обратимся к нулевому варианту этики, то есть к ее отсутствию. Мы назвали этот вариант внеморальным, или аморальным. Он входит в общую систему этических правил в качестве "тривиального решения", и играет в ней ту же роль, что и нуль в математике.

Данный вариант может быть описан четырьмя тавтологиями, эквивалентными относительно друг друга:

f(I, O) = f(I, O)

f(O, I) = f(O, I)

^f(I, O) = ^f(I, O)

^f(O, I) = ^f(O, I)   { Сабуро-Микими. Исправлена опечатка. Было ^f(O, I) = ^f(I, O) }

Мне нет дела до других, как и им — до меня.

Другими словами:

Как другие ведут себя по отношению ко мне, пусть так себя дальше и ведут.

Как я вел себя по отношению к другим, так я и дальше буду себя вести.

Это позиция "честного безразличия" по отношению к чужим и своим действиям. Она сводится к признанию того, что "другие действуют, как считают нужным, и я тоже действую, как считаю нужным". Обижаться не на кого, любые претензии бесполезны, удивляться нечему, и можно от кого угодно ждать чего угодно. Единственные работающие критерии — внеморальные: действия могут быть эффективными или нет, вот и все.

Такого типа человек может всю жизнь вести себя согласно нормам данного общества, но только потому, что боится наказания, исходящего от других людей или от государства. Если по какой-то причине у него нет оснований опасаться неприятностей для себя, он способен сделать все, что угодно, не испытывая при этом никаких угрызений совести: он делает то, что считает нужным, и все.

Существуют как отдельные люди, так и сообщества людей (организации или даже "народы"36), практикующие подобное поведение как норму. Как правило, внутри таких сообществ существует жесткая система взаимного контроля, позволяющая своевременно предотвращать случаи опасного для коллектива в целом поведения и наказывать за проступки. Внеморальность таких людей сдерживается и внешними факторами, поскольку окружающие люди, как правило, не доверяют таким людям, справедливо ожидая от них "чего угодно".

Не следует, однако, считать подобную позицию «злом». Она не противостоит этике (как, впрочем, и ее противоположности): она вообще ничему не противостоит, а просто игнорирует этические принципы. С другой стороны, эта позиция сама является принципиальной, и не является просто «слабостью». Человек, придерживающийся ее, чувствует собственную правоту, точно так же, как и придерживающийся какой-то этической системы. Более того, данная позиция требует известного самоограничения: например, человек, занимающий ее, не вправе обижаться на какие бы то ни было действия окружающих по отношению к нему, поскольку он не имеет возможности осуждать ни свое, ни чужое поведение.

Зло

Очевидно, что реальное поведение людей не может полностью соответствовать идеальной симметрии этических правил. Сплошь и рядом мы поступаем несправедливо, и это не всегда является злом. В конце концов, справедливость — только одна из ценностей, и ее достижение любой ценой не всегда приемлемо. Тем не менее этически нормальный человек, почему-либо поступающий несправедливо, чувствует свою вину и раскаивается в этом, даже если другого выбора у него не было.

Но, кроме того, имеются люди, сознательно отрицающие этические правила и следующие другим правилам, которые можно назвать "законами зла". Такие люди вызывают у окружающих ненависть и страх, вне зависимости от того, сколько реального зла они успели причинить. Это и неудивительно, поскольку понятие "плохой человек" вообще применимо только к ним. Всех остальных (в том числе и многих, совершивших в своей жизни скверные поступки) можно считать не столько дурными, сколько слабыми людьми, испугавшимися каких-то неприятностей для себя, или не сумевшими выдержать сильного искушения. Их можно презирать за это, но и только. В большинстве случаев они понимают, что поступили дурно, и стараются либо искупить вину, либо не думать о ней (последнее, разумеется, бывает чаще). Человек аморальный способен на любое действие, но по крайней мере опасается неприятностей для себя и не будет вредить окружающим без очень веских на то причин. Но "плохой человек" не просто вредит другим людям, но еще и уважает себя за это. У него имеется жизненная позиция, не всегда, правда, осознанная. Некоторые негодяи даже формулируют ее для себя в явной форме. Эти жизненные позиции антиморальны, но по-своему логичны, поскольку являются негативными вариантами этических систем, и имеют уровень общности, равный уровню общности позитивной этики. Это значит, что они поддаются описанию на том же языке, на котором формулируются этические законы.

Соответствующие правила (лучше называть их жизненными позициями) всегда антисимметричны, то есть отрицание встречается только в одной части формулы (левой или правой).

Таких формул оказывается четыре: тавтология вида f(I, O) = f(I, O) не имеет асимметричного аналога, поскольку введение отрицания в любую часть высказывания превращает его в противоречие.37

Рассмотрим все варианты антиморальных жизненных позиций:

^f(I, O) = f(O, I)
f(I, O) = ^f(O, I)
^f(O, I) = f(I, O)
f(O, I) = ^f(I, O)

Обман и паразитизм

^f(I, O) = f(O, I)

Я не должен вести себя по отношению к другим так, как они ведут себя по отношению ко мне.

Другими словами:

Я не буду делать для других того, что они делают для меня.

Это позиция обмана, которую еще можно назвать паразитической. Получая нечто, человек принимает это, не считая нужным за это чем-то заплатить.

Реализовываться эта жизненная позиция может по-разному, и проявляться в разных действиях — начиная от тривиальных (типа невозвращения долгов) и кончая весьма изощренными.

Эгоизм и неблагодарность, характерные для такого субъекта, растут по мере удовлетворения его аппетитов. Поведение окружающих, работающих за него, дающих ему деньги и терпящих его капризы, он склонен объяснять их обязательствами по отношению к нему (если это его родители, друзья, партнер по браку и т. п.), причем за собой он никаких обязательств не признает38 и даже стремится свести к минимуму то малое, что ему приходится исполнять. Людей, не позволяющих себя обманывать и паразитировать на себе, такой человек может уважать и даже побаиваться, но держится от них подальше.

Как правило, такие люди в глубине души убеждены, что они выше39 окружающих, и уже тем самым имеют особые права. Интересно, что окружающие часто соглашаются с этим. Во-первых, чужая уверенность заразительна. Во-вторых, такие люди часто бывают обаятельными, привлекают и даже завораживают. Более того, иногда они кажутся более симпатичными и приятными (на первый взгляд), чем "просто хорошие люди".40 Это неудивительно: обаяние чаще всего сводится к тому, что человек "всем своим видом" возбуждает ожидания чего-то приятного. (В этом смысле щедрость, веселость, искренность обаятельны.) Но человек может возбуждать и ложные ожидания, в том числе и принципиально неисполнимые. И это может казаться более привлекательным, чем обычно. Другое дело, что этичные люди так себя не ведут — не потому, что сознательно воздерживаются от такого поведения, но потому что чувствуют, что этого делать нельзя. Паразит и эгоист этого не чувствуют. Очаровательный мерзавец и хладнокровная кокетка "всем своим видом" показывают, что они могли бы дать другим людям нечто совершенно потрясающее. Такое поведение воспринимается всерьез, хотя по сути дела это просто утонченная ложь. Впрочем, такие люди лживы во всем, и обычно не брезгают прямым обманом, поскольку не чувствуют при этом ни малейшей неловкости.41

Насилие

Перейдем ко второму варианту антиморального поведения.

f(I, O) = ^f (O, I)

Я буду вести себя по отношению к другими так, как они не ведут себя по отношению ко мне.

Другими словами:

Я буду делать с другими то, чего они со мной не делают (не могут или не хотят).

Если предыдущее правило — это жизненная позиция паразита, то это — кредо насильника. Такой человек не ждет, что другие сделают ему что-то хорошее: он рассчитывает, что они не смогут ему помешать сделать с ними что-то плохое. Он вполне может быть честным, поскольку склонен не обманывать и выманивать, а отнимать то, что ему нравится.

Он не считает себя лучше других. Скорее, он убежден, что другие хуже него — то есть слабее (во всех смыслах этого слова). Мораль его проста: если человек не может удержать то, что имеет, то он и недостоин это иметь. Если я могу что-то отнять у него, значит, я вправе это сделать. Все решает сила (опять же в самом широком смысле слова).

Такие люди обычно не пытаются внушить к себе симпатию — скорее, они хотят, чтобы их боялись (или, на худой конец, не связывались бы с ними). В отличие от первого случая, где основным инструментом вымогательства служит конфетка (внутри пустая), такие люди предпочитают политику кнута — начиная от демонстрации обычной бытовой наглости и кончая ломанием костей. Тем не менее слабые и завистливые иногда восхищаются подобными людьми, лебезят перед ними. Иногда возникает даже своеобразный культ бандита и насильника, прославляемого в качестве "сильной личности".

Если говорить о массовом аморальном поведении, то это поведение оккупанта. Так ведут себя люди "со стороны", пришедшие в общество извне. В более мягком варианте это позиция "завоевателя высот", пытающегося таким образом пробиться наверх.

Мы не рассматриваем остальных вариантов антиморального поведения. Антиморальные жизненные позиции связаны друг с другом гораздо теснее, нежели этические системы. По сути дела, они являются разновидностями всего двух основных форм зла: насилия и паразитизма. Эти два явления, в свою очередь, поддерживают существование друг друга: систематическое насилие приводит к паразитизму, который, в свою очередь, порождает насилие как единственную доступную форму протеста.

Этика и понятие истины

Этические системы имеют отношение не только к поведению человека в обществе. Они принимают участие в формировании ряда понятий, в том числе и самого важного из них — понятия истины.

Глубокая связь понятий истины и справедливости ощущалась людьми всегда. Лучше всего эта связь выражена в русском языке, где существует слово правда, имеющее одновременно гносеологический и этический смысл. Более того, гносеологическое значение (правда как «истина», "соответствующее действительности высказывание") само имеет этическую сторону: стремиться к правде хорошо, искажать ее — плохо.42 (Впрочем, русский язык в этом отношении не уникален: достаточно посмотреть на параллели в европейских языках, чтобы убедиться в этом.)

"Истиной" мы называем всякое представление, мнение или высказывание, соответствующее чему-то во "внешнем мире". При этом предполагается, что в самом этом высказывании содержится исчерпывающая информация относительно того, чему оно соответствует. Короче говоря, истина — это «эквивалентность» каких-то явлений в реальном мире и какого-то содержания сознания.

Однако, сознание и реальность — слишком разные вещи, чтобы говорить о каком-то соответствии между ними. Чем бы ни было сознание, оно устроено иначе, нежели реальность. Говорить о том, что "в уме" существуют какие-то «картинки», «отображающие» реальность (правильно или неправильно) — нельзя.

В таком случае, представление о «соотвествии» приходится пересмотреть. Предположим, что содержание сознания ни в каком смысле не «эквивалентно» явлениям во внешнем мире. Достаточно предположить, что между ними есть какая-то связь, или какое-то соотношение. Так вот, эта связь может быть двусторонней: наши представления как-то соотносятся с реальностью, и реальность как-то соотносится с нашими представлениями.

Эти два соотношения можно сравнивать. В частности, они могут быть эквивалентны: наши представления относятся к реальности так же, как реальность относится к нашим представлениям. Поскольку и то, и другое — отношения между одними и теми же объектами (сознанием и реальностью), их сравнение возможно.

"Истина", в таком случае — это ситуация, при которой отношение сознания к миру и мира к сознанию одинаковы. Напротив, «ложным» можно назвать любое представление, для которого это условие не выполняется. Например, если мы считаем, что во внешнем мире нечто есть, а мир относится к нам так, будто этого нет, то из этого следует, что мы находимся в заблуждении.

Это не значит, что все «ложное» обязательно ошибочно. В мире есть много непознанного, а в сознании есть много неистинного, но и не «ошибочного», а просто не соответствующего ничему в мире — например, наши цели и идеалы.

Итак, истина — это соответствие иному, прежде всего — симметричное соответствие бытия и сознания.43

Как только мы заговорили о симметрии, мы обязаны ввести критерии симметричности, удостоверяющие ее наличие. Эти критерии, сформированные в рамках этики, переносятся в область познания. Остается рассмотреть, как это происходит.

В процессе познания речь идет не об отношении человека и общества, а об отношении человека и мира. Поэтому в дальнейшем изложении будет применяться константа M (лат. mundus ‘мир’ ) вместо O.

Ниже мы изложим ряд соображений о понятии истины в рамках первой, второй и третьей этической систем.

Понятие истины в рамках первой этической системы (Юг)

f(I, M) = f(M, I)

Я должен вести себя по отношению к миру так, как мир относится ко мне.    { Сабуро-Микими. Ксеркс высек море за утонувшие в бурю корабли. За удачное плавание полагается  преподнести дары морю (Нептуну). Часть урожая необходимо жертвовать природе (богам). За плохую работу накажи компьютер: https://youtu.be/6xjcdESUfoM }

Я должен уподобиться реальности.

Это определение истины как точного подобия мира. Чем точнее это подобие, тем лучше. В рамках подобного понимания мира нет места абстрактному знанию: общие утверждения не соответствуют ничему конкретному, а потому и не могут претендовать на истинность.

В рамках подобного понимания истины самыми верными и надежными знаниями являются хорошие чувственные восприятия. Разумеется, чувства часто обманывают — поэтому их следует изощрять, усиливать и развивать. Это касается как ушей и глаз, так и интуиции.

Знание такого рода слишком конкретно, чтобы быть выразимым и описуемым. Да оно и не нуждается в описании. Это знание охотника, чующего добычу, знание крестьянина, угадывающего завтрашнюю погоду. Поскольку обстоятельства меняются слишком часто, бессмысленно пытаться описывать или передавать это знание кому-то еще. Можно только научить узнавать — что достигается прежде всего опытом.

Если говорить об истине как о симметричном соответствии реальности и сознания, то данная формула утверждает, что наилучший способ достичь этого соответствия — совпадение сознания и реальности, их соединение. Если между человеком и окружающей реальностью ничего не стоит, а его сознание полностью открыто и познает действительность "как она есть", то такая ситуация наилучшим образом обеспечивает истинность его мнений. Всякое несовпадение бытия и сознания оценивается сразу же негативно — как причина возможных ошибок при познании.

Основным принципом познания в рамках Первой этической системы выступает, таким образом, принцип аналогии. Его некорректное использование приводит к тому, что мы называем "магическим мышлением", то есть к представлению о "всеобщей взаимосвязи" явлений.

Понятие истины в рамках второй этической системы (Восток)

^f(I, M) = ^f(M, I)

Я не должен вести себя по отношению к миру так, как мир не относится ко мне.

Я не должен противоречить реальности.

В данном случае истиной является не только то, что точно соответствует фактам, но вообще все, что не противоречит фактам. Здесь уже возникает возможность появления теоретического знания. Общие положения не являются точным описанием конкретных фактов — но они (если только они истинны) не противоречат никаким фактам. Общие утверждения даже в чем-то предпочтительнее конкретных, поскольку уменьшают вероятность ошибки: существуют такие общие суждения, против которых не поспоришь.

Появление второй этической системы сделало возможным философию и теоретическую науку (например, языкознание). Однако она не дает возможности развиваться экспериментальному естествознанию, поскольку отказывает в истинности знаниям, добытым "противоестественным путем" (то есть, например, в ходе экспериментов, последовательно нарушающих "естественный ход вещей", а не воспроизводящих его). Не допускается и перенос принципов и методов одной науки на другую.

Опыт как источник познания никоим образом не игнорируется, но имеет совершенно другой смысл, нежели в предыдущем случае. Опыт не рассматривается как нечто подтверждающее то или иное мнение: опыт может только опровергнуть его. В этом смысле мнение не должно противоречить опыту — но не обязательно прямо ему соответствовать.

Таким образом понятие истины отступает от реальности, как бы делая шаг назад. Реальность и представление больше не совпадают. Приоритет, тем не менее, на стороне реальности — представление не имеет права противоречить ей ни в чем. Реальность, однако, оставляет место для того, чего в ней самой нет (например, для общих понятий или для богословия), и соответствующие познания тоже истинны (то есть, по крайней мере, не ложны).

Понятие истины в рамках третьей этической системы (Запад)

f(M, I) = f(I, M)    { Сабуро-Микими. Исправлена опечатка, было f(M, I) = f(M, O) }

Мир должен вести себя по отношению ко мне так, как я веду себя по отношению к нему.

Реальность должна уподобиться мне.  { Сабуро-Микими. Евгений Базаров (И. С. Тургенев, "Отцы и дети"): Природа не храм, а мастерская и человек в ней работник. И. В. Мичурин: Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у неё — наша задача. Ограниченность природных ресурсов не рассматривается }

Здесь происходит гносеологический переворот: само понятие истины радикально меняется. Теперь «истинным» считается не только то, что соответствует фактам (такого рода рабское подражание реальности становится малоинтересным) или не противоречит им (это важнее, но все-таки еще не все), но и то, что позволяет создавать новые факты (в том числе и никогда ранее не происходившие).

Новые факты — это не более и не менее чем изменение мира. И западная цивилизация к этому действительно стремиться. Если цивилизации Юга пытались адаптироваться в рамках существующей природной среды, а цивилизации Востока — хотя бы не идти против природы, то Запад пытается покорить природу, переделать ее под собственные нужды. Рецепты этой переделки и являются научным знанием в западном смысле слова. Знание — это знание того, как вызвать некий эффект. Чем меньше шансов наблюдать этот эффект "просто так", в окружающем мире, тем ценнее это знание.

Сутью западной науки является не высокая теоретическая культура (хотя она, безусловно, имеет место), даже не математизация большинства наук (как бы ни был важен этот шаг), а экспериментальный метод. Эксперимент — отнюдь не воспроизведение природных явлений (в таком случае можно было бы ограничиться просто наблюдением таковых), но прежде всего попытка создать явления внеприродные, не встречающиеся в природе, проверить прочность "естественного порядка вещей" — с явным намерением взломать его хотя бы в одном месте, и получить знание о внеприродном.

Когда экспериментальное знание называют опытным, это означает только одно: возможность проведения успешного эксперимента (чего бы этот эксперимент не стоил). Опыт здесь понимается не как созерцательный опыт, но как опыт по преобразованию реальности. Назвать это «практическим» опытом, пожалуй, нельзя — поскольку практика тоже бывает разная. Она может даже принципиально исключать всякое преобразование мира.

В рамках данного подхода понятие истины еще больше отступает от реальности, делая второй шаг назад. Реальность и сознание здесь расходятся еще сильнее, поскольку приоритет на сей раз принадлежит сознанию: все, что оно способно непротиворечиво помыслить, может быть реализовано, даже если этого еще никогда не было в мире.

В этом смысле не стоит заблуждаться в вопросе об аналогичности восточного и западного теоретического знания. Формулы и уравнения, "описывающие реальность", описывают на самом деле то, что можно и чего нельзя сделать с реальностью, границы нашей власти над ней.

В этом смысле западная техника является наиболее адекватным выражением этого понимания истины — в то время как западная наука во многом сохраняет архаические черты. Разумеется, атомная физика, синтезирующая новые частицы, продвинулась дальше, чем, скажем, языкознание, не способное на синтез новых языков, или социология, не могущая ставить масштабные эксперименты на обществе. Тем не менее экспериментальная тенденция пробивается и в этих науках — хотя бы в форме "машинного моделирования" языка и общества.

Можно даже представить себе "Абсолютный эксперимент" (то есть научный опыт, который дал бы максимум познания о мире) как искусственно созданную ситуацию, не встречавщуюся доселе во Вселенной. Очевидно, это было бы равносильно творению нового мира — но именно таким путем можно было бы узнать о существующем мире все самое важное.

{ Сабуро-Микими. Понятие истины в рамках четвёртой этической системы (Север) в книге не рассмотрено. Должно быть так:

Понятие истины в рамках четвёртой этической системы (Север)

^f(M, I) = ^f(I, M)

Мир не должен вести себя по отношению ко мне так, как я не веду себя по отношению к нему.

Реальность не должна противоречить мне.

Тенденция создания "комфортной среды обитания", "усовершенствование" природы микробиологическими методами, развитие экологического движения, ограничение вредных выбросов и другие требования по защите окружающей среды свидетельствует об увеличении влияния четвёртой этической системы. }

Примечания

  1. Акт понимания переживается примерно так: "Я-то думал, что это все одно и то же, а, гляди-ка, есть разница!"
  2. И полная темнота, и слишком яркий свет не позволяет ничего видеть. Так и "слишком ясное" понимание чего-то ничего не позволяет различить.
  3. См. сказанное выше о простых действиях.
  4. Эта способность, однако, ограничивается извне целым рядом факторов — начиная от "объективных обстоятельств", включая физическую невозможность совместной деятельности (например, различное местонахождение), а также разного рода коммуникационные барьеры (если люди говорят на разных языках), и кончая разнообразными историческими и культурными ограничениями (если они принадлежат к различным конфликтующим группам, — скажем, национальным или религиозным). Кроме того, в любом обществе имеются определенные отношения, которые практически никем не контролируются. Эти отношения, как говорится, складываются сами собой, помимо сознательных решений людей. Ниже мы рассмотрим это подробнее.
  5. Классификация совместной деятельности по указанным признакам является широко распространенной и часто воспроизводится в социологической литературе. Изложение можно найти, например, у П. Сорокина ("Система социологии", Т. I, гл. 5, § 2). Однако интерпретация классифицируемого поведения сильно различается. (Ср., напр., понимание смысла односторонних и двусторонних отношений у Сорокина и здесь).
  6. Коллектив — отнюдь не то же самое, что "контактная группа".
  7. Хороший руководитель (как и хороший политик) вообще очень остро ощущает свою принадлежность к тому, чем он руководит или правит — хотя, в другом смысле, он этим же владеет. Из пересечения этих ощущений и возникает то, что называется "чувством ответственности".
  8. Робинзон Крузо не был на своем острове более (или менее) свободен, чем в Лондоне: это понятие было вообще неприложимо к его поведению. Нельзя даже сказать, что он "мог делать все, что хотел". Например, ему хотелось поговорить с другим человеком, но он не мог осуществить подобные желания.
  9. Формула вида x = f(x) вполне корректно определяет множество значений x. Фактически, рекурсивные определения являются естественным расширением (точнее, обобщением) обычных (предикаторных) определений вида x = A.
  10. Данное условие можно понимать как необходимое и достаточное условие того, что мы называем вменяемостью в смысле «нормальности». Мы считаем «нормальными» всех людей, способных управлять собственным поведением. Все остальные критерии нормы (в том числе и такой, как способность и желание индивида находиться в обществе других людей) не относятся к делу. Отшельник, живущий в пустыне и не желающий видеть людей, нормален, пока он способен управлять собственным поведением (пусть даже это выражается в соблюдении поста). С другой стороны, паталогически общительный человек, неспособный прекратить собственную болтовню, может оказаться гораздо менее нормальным.
  11. В настоящее время эта сфера более или менее совпадает с "экономической сферой". Но так было не всегда, поскольку не всегда товарообмен и финансы играли существенную роль в жизни людей. Собственность далеко не всегда была обязательно товаром.
  12. Термин впервые использован А. Зиновьевым.
  13. В этом процессе часто усматривают «суть» культуры, которая в таком случае оказывается усложением ради усложнения. На самом деле это является лишь следствием, хотя и очень значимым, человеческих попыток упростить жизнь, избавившись от необходимости совершать определенные действия.
  14. Например, идти пешком медленнее и тяжелее, чем ехать в автомобиле, но пользоваться автомобилем сложнее и даже опаснее, чем идти пешком.
  15. Достаточно вспомнить историю попыток тех или иных обществ избавить своих членов от физического труда. Рабство оказалось плохим заменителем; по целому ряду причин от него пришлось отказаться, хотя во многих отношениях оно было куда удобнее, чем нынешняя техника.
  16. Хотя нечто подобное предполагается в разных теориях общества очень часто. Маркс, например, считал, что от сферы собственности зависят все остальные сферы деятельности, причем эта зависимость является более значимой, нежели "обратные связи" от них — к ней. Макс Вебер придерживался прямо противоположной точки зрения, постулируя большую зависимость сферы собственности от культуры. Вполне возможно, что подобные «определяющие» зависимости действительно существуют, но нет никаких оснований предполагать, что они одинаковы для любого возможного общества.
  17. Вайшьи были именно собственниками, и далеко не все они занимались торговлей. Основу касты первоначально составляли богатые землевладельцы, нечто вроде «кулаков». Торговцы стали доминировать в касте несколько позже — когда роль торговли вообще возросла в связи с ростом городов и экономическим развитием общества.
  18. Любопытно, что в древнеиранском обществе положение этой варны было несколько иным. Древнеиранское общество имело ту же структуру, что и древнеиндийское, но было несколько более равновесным. Оно делилось на два непроизводящих класса (жрецы и воины), и два производящих, а именно — крестьян (земледельцев и скотоводов) и ремесленников. Эти последние отличались тем, что нуждались в оплате своего труда, поскольку сами не производили пищи. Их социальный статус был, судя по всему, не столь низким, как в Индии.
  19. Интересно, что этот факт был хорошо осмыслен даже в римской классической литературе. Знаменитое место в «Энеиде» Вергилия, где сравниваются (будущие) римляне и греки, кончается тем, что за греками остается сфера культуры, за римлянами же — властная: "Ты же, о римлянин, знай [только одно: ] как народами править".
  20. Не следует при этом смешивать ценностные суждения (типа вышеприведенного) с этическими (которые будут подробно рассмотрены ниже).
  21. Эта формулировка имеется, например, у Платона ("Государство", 433a-b). Впрочем, интерпретация, даваемая Платоном этому принципу, ошибочна: он рассматривал справедливость как ситуацию, когда каждый занимается своим делом и не вмешивается в чужие дела (433d), то есть как стабильные отношения собственности (^PS а не P^S). Надо сказать, что эта ошибка Платона.
  22. Известный лозунг Французской революции "Свобода, равенство, братство или смерть!" демонстрирует это, хотя и в абсурдной форме. Смерть действительно является чем-то вполне справедливым, поскольку наступает одинаково и для всех. (Кстати, существование бессмертных людей показалось бы остальным людям верхом несправедивости, — если бы, конечно, бессмертные жили бы в одном обществе со смертными).
  23. Если это не вполне так, это не вполне его собственность (что может легко ощутить всякий, берущий вещь напрокат).
  24. Кстати, это «лучше», как правило, не похоже на «лучше» с точки зрения пользы. Очень часто оно выглядит как «хуже». Для того, чтобы добиться превосходства над другими, люди пускаются в такие предприятия, на которые ни за что бы не согласились, желай они себе пользы (и только ее). Жизнь человека, стремящегося к превосходству, тяжела, и чем большего он достиг, тем, как правило, тяжелее эта жизнь.
  25. Термин образован в результате наблюдений над голубями. Самый сильный голубь имеет право клевать всех, а его не смеет клевать никто. Следующего по значимости может клевать только вожак, зато он отыгрывается на тех, кто слабее — и так далее до самого низа.
  26. Например, средневековая Европа была иерархически организованной структурой, в которой главной ценностью признавалось превосходство, понимаемое как обладание силой и властью. Соответственно, наиболее замечательным и достойным восхищения выглядело поведение рыцаря, воина. В буржуазной Европе Нового Времени основной ценностью становится богатство (сначала, как водится, имущество, позже деньги), а образцом для подражания — делец.
  27. "Главное — победа, но нельзя забывать и о спасении души".
  28. Всего можно выделить сто двадцать возможных вариантов иерархии ценностей. Трудно сказать, все ли они реализуемы. Подобрать исторические примеры для многих вариантов, скорее всего, возможно.
  29. Когда эти два значения слова «народ» смешиваются, возникает путаница. Классическим примером такого недоразумения являются бесконечные разговоры о врожденных свойствах русского народа. Если их послушать, то русскому народу свойственны обостренное чувство справедливости, готовность ее защищать, высокая нравственность — и, с другой стороны, безынициативность, зависть к чужому успеху, стремление "все поделить", уравниловка и т. д. и т. п. Но ведь все вышеперечисленное — свойства поведения человека в сфере коммунальных отношений, и ничего больше. Тот факт, что все это приписывается именно русским, означает лишь то, что в жизни данного народа социальная сфера играет большую роль. Это, в свою очередь, связано не с самим народом, его историей, географией или чем-нибудь еще, а просто с тем положением дел, которое имеет место в настоящий момент. Кстати говоря, стоит сфере коммунальных отношений несколько сдать позиции (скажем, возрастает влияние сферы собственности или сферы власти), как поведение тех же самых людей меняется, причем моментально. При этом сильнее всего меняется поведение как раз тех людей. от которых этого меньше всего ожидали. Причина тому проста: наиболее предсказуемыми являются как раз те люди, которые следуют правилам поведения в каждой сфере, так сказать, автоматически, не задумываясь. Но как только они оказываются в другой сфере поведения, они столь же автоматически начинают вести себя так, как там принято.
  30. Несмотря на то, что непослушание — вещь, казалось бы, чисто отрицательная, оно может быть выражено в явной форме, демонстративно. Например, все соблюдают нормы вежливости относительно какого-то человека, но кто-то не здоровается с ним и не подает руки. Такое поведение выглядит весьма красноречиво.
  31. При этом понятие «убийства» предполагает сложную совокупность условий. Удобнее определять не сами эти условия (предполагающиеся "известными по умолчанию"), а отклонения от них. Поэтому соответствующие формулировки звучат как "Убийство есть любое умерщвление человека человеком, кроме нижеперечисленных случаев…"
  32. Разумеется, общество включает в себя и самого индивида. В этом смысле вполне возможно говорить об этических обязанностях по отношению к самому себе (как к части общества). Это верно даже в том случае, если все общество состоит из одного-единственного человека.
  33. Достаточно часто реальность такова, что поступать этично в некоторых ситуациях просто невозможно, так сказать, технически. В этих случаях этика ограничивает себя на определенном уровне. Более сложным является случай, когда этические ценности (то есть ценности, основанные на понятии справедливости) приходят в противоречие с другими, не менее значимыми для людей ценностями (например, ценностями добра или свободы). Именно такого рода коллизии и являются причиной того, что одинаковые в своей основе этические системы могут оказаться сильно отличающимися друг от друга на практике.
  34. Судя по всему, одним из древних центров традиционной цивилизации Юга была Африка. Но, скорее всего, контролируемый ею некогда ареал был гораздо шире — например, к Первой этической системе относится некоторые (не самые развитые) культуры Кавказа. В настоящее время идеологией, наиболее полно выражающей ценности Первой этической системы, является ислам. { Сабуро-Микими. В данном случае я с К. Крыловым не согласен. На мой взгляд, разные конфессии ислама соответствуют разным переходным этапам между 1-й и 2-й этической системами. Из религий 1-й этической системе наиболее полно соответствует язычество или многобожие }
  35. Более известна иная формулировка того же самого правила, созданная Кантом и названная им "категорическим императивом": "Поступай с другими так, чтобы максима твоего морального поступка могла бы служить нормой всеобщего законодательства". К сожалению, у нас нет возможности подробно разобрать смысл сочинений Канта, посвященных интересующим нас проблемам; отметим только, что он адекватно сформулировал принципы, на которых основана западная цивилизация.
  36. Слово «народ» может применяться по отношению к этим образованиям только в переносном смысле. Подробнее см. ниже.
  37. Формулы вида f(I, O) = f(I, O) бессмысленны в рамках нашей интерпретации, поскольку правила поведения вида "Я не делаю другим того, что делаю другим" неисполнимы практически.
  38. По типу "Я не просил их, чтобы они меня рожали — пусть теперь кормят и терпят меня, раз уж им захотелось ребенка"; "Я его не люблю, это он хотел на мне жениться — пусть теперь оплачивает мои расходы" и т. п.
  39. По праву рождения, образования, ума, внешности, или "просто потому, что это так" — не столь важно.
  40. Именно отсюда идут представления об "особом очаровании порока".
  41. Конечно, существуют и менее эстетичные варианты паразитизма такого рода. Особенно отвратительными выглядят попытки использовать хорошие чувства людей, чтобы паразитировать на них. "Вечный больной", всю жизнь умирающий от рака и потому живущий за счет семьи; "страдающая жена алкоголика", в чье положение все обязаны «входить»; "бедный родственник", камнем висящий на шее у семьи — все это разные проявления того же самого поведения.
  42. Если посмотреть на антонимы слов «истина» и «правда», то истине противоположно невежество или незнание (то есть бессознательное состояние), а правде — ложь (как моральное зло, творимое сознательно).
  43. Можно говорить и о других видах истины — например, отношения между реальностью и знаками (текстом).

    Продолжение: Этические системы человечества. Часть 2. (К. А. Крылов: "Поведение", части IV-V)

Комментарий редакции раздела Жизнь есть Экспансия

Интересно.

Подход с либеральной точки зрения. "Общественное благо есть сумма благ индивидуумов".

Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя mr.Iceman
mr.Iceman(5 лет 9 месяцев)(18:24:59 / 15-02-2016)

Проглядел по диагонали. Интересно, буду читать.

Но, Господи, где взять столько времени?!

Аватар пользователя Дубровский
Дубровский(3 года 8 месяцев)(18:26:58 / 15-02-2016)

это что такие за правила?

и следующие другим правилам, которые можно назвать "законами зла".

приведите пример не поступков а именно правил

Аватар пользователя Сабуро-Микими

Правила описаны далее в главах "Обман и паразитизм" и "Насилие"

Аватар пользователя Дубровский
Дубровский(3 года 8 месяцев)(18:46:19 / 15-02-2016)

так а вы разве не читали сам то?

Аватар пользователя Сабуро-Микими

Читал, а в чём вопрос? Хотите, чтобы я приведённый выше текст книги здесь кусочками цитировал? Не вижу смысла.

Аватар пользователя btk
btk(2 года 5 месяцев)(19:53:39 / 15-02-2016)

Пишет Крылов мастерски, этого у него не отнять. Широко известный в узких кругах "Факап" совершенно не впечатлил, а "Золотой Ключ" неожиданно понравился - хоть и  пошлятина жутчайшая, но написано очень грамотно, я бы даже сказал высокохудожественно. Хотя совершенно очевидно что под "ололо-бугага-соусом" автор обсасывает совсем не безобидные вещи -  от педерастии и понижательного трансгуманизма, до порабощения через заняшивание (дружбомагию) -  кстати, ещё один повод присмотреться к Ивану Макгрегору. Точнее говоря не к самому Ивану, а к его идеям и розовым гомопони, приплетаемым к месту и не к месту.



 

Аватар пользователя Сабуро-Микими

Именно поэтому я написал в преамбуле

Чтение сих рассказов вызвало у меня чувство гадливости

"Поведение" же - совсем другое.

Аватар пользователя blkpntr
blkpntr(1 год 12 месяцев)(21:18:39 / 15-02-2016)

Когда написано красиво, но с дурной целью - это двойное зло. В данном случае с интересом прочитал всю простыню и не обнаружил самого главного: 1. Общественной пользы (автор представляет дело так, якобы польза - вещь индивидуалистическая). 2. Сознательности. 3. Общества, функционирующего по закону "если не ты, то кто". То есть вымарана вся основа коммунизма. А "обществом будущего" называется фактически общество добродушного всепрощения.

Аватар пользователя Сабуро-Микими

Вообще-то, это ещё не вся книга. Рано делать выводы. Общество, в мирное время функционирующее по закону

если не ты, то кто

долго не существует, т. к. героизм хорош лишь в экстремальных ситуациях. Жизнь в нормальном обществе в мирное время должна быть построена так, чтобы героизм не требовался. Потому, что слишком часто героизм одного является следствием разгильдяйства другого.

Более важно другое. Здесь описаны отношения между людьми, как они ЕСТЬ или МОГУТ БЫТЬ, а не так, как ХОЧЕТСЯ. Если хотите строить новое общество, Вам ПРИДЁТСЯ строить его из тех людей, какие есть в объективной реальности, а не в прекрасных фантазиях. Перефразируя Сталина: "Других людей у меня для Вас нет". 

Аватар пользователя Smogg
Smogg(3 года 3 недели)(12:45:33 / 16-02-2016)

.И если бы ты не вернулся назад,
То кто бы пошёл вперёд?

Комментарий администрации:  
*** 9 майский шабаш глумления над германским нацизмом не снижает накала, а только усиливается (с) ***
Аватар пользователя alexsword
alexsword(6 лет 1 месяц)(19:35:40 / 15-02-2016)

может и много разумного, но не стал на главной размещать, очень уж дальнейшие похождения автора сомнительны, может и тут закладки есть, а вчитываться чтобы искать - лень.

На пульсе пусть останется.

Аватар пользователя gerstall
gerstall(5 лет 9 месяцев)(00:37:49 / 16-02-2016)

Забавное мракобесие. 

 

Человек - технологическое животное. Рассматривать этику сапиенсов отдельно  от технологического развития бессмысленно - социология бабуинов ее перекрывает полностью. Даже наука специальная есть - этология.

 

Все представленное громоздкое словоблудие возможно и гениально. Только ничуть не менее возможно, что не менее гениальные трактаты были у аборигенов Австралии и индейцев Северной Америки. Кому сегодня интересны те трактаты, если у них не было ружей. 

 

Мир познается сравнением. И любые рассуждения должны быть привязаны к измеряемым величинам через эталоны последних. Всем остальным можно пренебречь. Фантазия - полезная штука, но без детектируемых материальных продуктов творчества кто про нее узнает.  Для основания религии было нужно, чтобы сначала Христа прибили реальными гвоздями на реальный крест. 

 

Автор талантлив, но текст перегружен неоднозначными рассуждениями о сложных размытых понятиях. Одна попытка формализации тавтологий чего стоит - так и до белой горячки недалеко. 

Аватар пользователя Сабуро-Микими

Социология бабуинов

хорошо соответствует 1-й этической системе, но в человеческом обществе успешно перекрывается т. н. "социальными инстинктами", которые успешно и очень прочно внедряются в детстве и юности. Возможность внедрения социальных инстинктов определяется особенностями строения головного мозга Homo Sapiens Sapiens. У прочих известных нам живых существ таковые возможности почти или полностью отсутствуют.

О трактатах аборигенов Австралии и Северной Америки ничего не известно, скорее всего трактатов никогда не было, как и развитой письменности. До знакомства с европейцами аборигены Австралии никогда не поднимались выше 1-й этической системы, аборигены Северной Америки - не выше начального этапа 2-й. А потому, ввиду отсутствия примера перед глазами, ничего умного по этому поводу они написать не могли, даже если бы умели.

Мир познается сравнением. И любые рассуждения должны быть привязаны к измеряемым величинам через эталоны последних. Всем остальным можно пренебречь.

 Сществует великое множество понятий, неизмеримых в эталонах. Например, искусство. И не пытайтесь спорить, я вам приведу ЛЮБОЕ количество примеров из разных областей. Все не опровергните.

Для создания религии не обязательно кого-то прибивать гвоздями. Иудаизм, ислам, зороастризм, буддизм, синтоизм и все остальные нехристианские религии.

Одна попытка формализации тавтологий чего стоит - так и до белой горячки недалеко.

Всё на основе булевой алгебры, ничего сверхнового. Белая горячка от тавтологий не возникает - только от крепкого алкоголя. Не злоупотребляйте cheeky

Аватар пользователя gerstall
gerstall(5 лет 9 месяцев)(12:25:16 / 16-02-2016)

1. "Возможность внедрения социальных инстинктов определяется особенностями строения головного мозга Homo Sapiens Sapiens. У прочих известных нам живых существ таковые возможности почти или полностью отсутствуют." - муравьи и пчелы аплодируют стоя тараканам в Вашей голове. Вы, вероятно, имели в виду все-таки не инстинкты, а навязывание стереотипов поведения, именуемое воспитанием. Которое было, есть и будет на 90% в ведении первой родоплеменной этической системы - "у тыбя мама-папа биль?". И, надеюсь, искалеченные второй этической системой янычары "восточных деспотий" еще посжигают на кострах адептов третьей и четвертой, пытающихся отменить семью и сформировать человека нового типа - строителя коммунизма/капитализма (ненужное зачеркнуть). Занимайтесь евгеникой в стране, которую не жалко.

Мир сложнее любых представлений о нем, а этические системы сложнее булевой алгебры - любая классификация необоснованно упрощает культуру человеческого общества. В эффективном конкурентоспособном обществе "этические системы" разных уровней гармонично взаимодействуют и дополняют друг друга. Уровень общественных отношений определяется уровнем технологического развития, а не наоборот. Использование интернета порождает этику коммуникаций в сети, а не этика - интернет, тот рожден войной для войны. 

Ваши слова об уровне этических систем аборигенов Австралии не имеют смысла, т.к. Вы объективно ничего об этом не знаете и можете только предполагать. Фактически подтверждается исключительно уровень их технологического развития. Именно недостаточность этого уровня (включая отсутствие письменности) и позволяет Вам генерировать выводы об их этической системе, не опасаясь получить топором по голове. Игнорирование фундаментальной связи технологий и культуры делает представленный Вами монументальный труд мало пригодным к практическому применению. Но почитать забавно.

 

2.  "Сществует великое множество понятий, неизмеримых в эталонах." - разумеется. Вы вольны придумать любое понятие. Фантазия человеку для того и дана - иначе откуда возьмутся эталоны. Про искусство будете спорить не со мной, а с Леонардо "о божественной пропорции". Без ентой, да и без других его плепорций, искусство в лучшем случае ограничится прибитыми к мостовой гениталиями. Так и там гвозди...

Человек - достаточно толковое животное. Он и для оторванных от реальности фантазий эталон придумал - стремительный домкрат.

3. Религии различны - кого-то пришлось гвоздями прибить, кому-то из Египта драпать, кому-то воевать и брать на содержание жен погибших соратников, кто-то из царей в дауншифтеры подался, где-то непрерывно масленницу празднуют. Формы сказок разные. А культовые сооружения строят все одинаково - от фундамента к крыше. Туговато идут сказки без эффектных культовых сооружений.

 

ЗЫ. Белая горячка от тавтологий не возникает, зато тавтологий при белой горячке... Так что Вы уж тоже как нибудь постарайтесь подальше от злоупотреблений. 

Аватар пользователя Сабуро-Микими

1.

Вы, вероятно, имели в виду все-таки не инстинкты

Я имел ввиду именно то, что написал - "социальные инстинкты".

Профессор биологии Сергей Вячеславович Савельев Вам в помощь. На его сайте есть много ссылок на его интервью. Советую подробно ознакомиться для просветления мозга и избавления от тараканов в оном.

Всякая модель есть упрощение реальности, достаточное для понимания и прикладного использования. Книга К. Крылова "Поведение" описывает именно модель. Если у Вы сумеете создать более совершенную модель, пишите, публикуйте. Ждём-с.

Вы объективно ничего об этом не знаете и можете только предполагать

Кроме как предполагать, я ещё умею читать и анализировать. Например, я прочитал "Приключения в Океании" Милослава Стинга (в бумажном виде), "Путешествие на берег Маклая" Н. Н. Миклухо-Маклая (в бумажном виде, довоенное издание) а также автобиографические воспоминания индейца Северной Америки "Земля солёных скал" Сат-Ока (Станислава Суплатович) (в бумажном виде, первое издание на русском языке). Мой анализ показал, что описанные данными авторами народы полностью соответствуют формальному описанию общества 1-й этической системы. А Вы читали что-нибудь по этнографии этих народов или только предполагаете?

2. Леонардо давно умер и спорить с ним невозможно и, вообще, не понятно о чём. Попробуйте написать что-нибудь разумное по сути обсуждаемого вопроса - о книге К. Крылова.

3. Вас кто-то нагло обманул. Культовые сооружения строят по-разному. Общее, разумеется, у них есть, как и у прочих сооружений. Стены, крыша, иногда фундамент. Иногда что-то из этого отсутствует. Может не быть крыши, могут быть колонны вместо стен. Может быть земляной пол. Бывают культовые помещения, которые вообще не строят - в пещерах. То же самое у прочих некультовых сооружений. Впрочем, к книге "Поведение" это не относится.

Аватар пользователя gerstall
gerstall(5 лет 9 месяцев)(20:10:34 / 16-02-2016)

1. В таком случае Вас не затруднит привести исключительный для человека разумного клинический пример "внедрения социальных инстинктов", учитывая, что инстинкт - штука врожденная, а тараканы селятся в голове попозже в процессе обучения нейронной сети. И путать способы, которыми обрабатывает сигналы нейронная сеть, с инстинктами - не надо. И до управляемого морфогенеза Савельева - как до Берлина по-пластунски, человек мозгом только-только механическими протезами пытается управлять. Савельев еще и несет откровенную околесицу - голод не является инстинктом. Голод - это сигнал сенсорной системы человека. Инстинктом является желание получить удовольствие, удовлетворив голод. И существует четыре, а не три типа голода - энергетический, сексуальный, сенсорный и свойственный исключительно млекопитающим тактильный. И как профессор биологии он не может этого не знать. Как не может он не знать, что интеллект имеет корреляцию с площадью поверхности коры головного мозга, а не размером последнего. Но как популисту это не мешает ему заниматься околонаучными манипуляциями. 

2. Замечательно,что произведения господина Миклуха-Маклая входят не только в мой список обязательной к прочтению литературы. Но речь ведь об этической системе, а не этнографии. И вскрытие культурного ящичка Николаем Николаевичем повлияло серьезно на эту этическую систему . А процесс обучения местным языкам? Их ведь не один десяток, а великий ученый по полгода только ребус осмысления единичных терминов разгадывал. Вот и получается, что все его наблюдения базируются не на погружении во внутренний мир дикаря и анализе его этики, а на анализе внешних проявлений культуры, то бишь технологий. Которые, чего спорить, достаточно просты. Только если Вы таким методом попытаетесь анализировать проявления этической системы отдельных социальных групп в индуизме или родном православии - Вас могут ждать разочарования: богатейший этический мир йогов-браминов и старцев-отшельников имеет весьма скудные технологические проявления. А если изучите, напрмер, указанные в книге Ключевского Сказания иностранцев о Московском государстве , то поймете, что предложенный Вами метод анализа к этике плохо применим, умения анализировать тем тоже хватало, да только какую хренотень они порой вынаанализировывали. И если уж заниматься формализацией, то как раз и следует формализовать или статистически обработать связь конкретной этической нормы с конкреным этнографическим технологическим проявлением в конкретной человеческой популяции. Тогда представленный вами труд получит доказательную базу в виде измеряемых единиц, а не формул тавтологий. Это и есть суть обсуждаемого вопроса - книга  Крылова.

3. Совершенные модели создают идиоты. Для создания реальной работающей модели необходимо сначала определить цель. Потом упростить реальность - выбрать характеристические данные. Выбрать метод, подходящий матаппарат и проверить их применимость для цели, потом, изрядно повозившись, создать модель, убедиться в ее неадекватности, вернуться в выбору характеристических данных и метода, мучительно повторять процесс до получения адекватности. Потом идет оценка точности модели, границ ее применимости, и, зачастую, возврат к выбору характеристических данных и методов. Получив более-менее действующую конструкцию для модели оценивают робастность (устойчивость к помехам) и универсальность - возможность ее использовать где-то еще.  Иногда последний пункт дарит приятный бонус.

Это исключительно тяжелый высокооплачиваемый труд. Для получения пары абзацев выводов часто приходится перелопачивать сотни книг в тысячи страниц, привлекать группы наиболее квалифицированных в разных областях знаний специалистов, искать подтвержденные корректные исходные данные и проводить массу экспериментов. Книга Крылова - не модель, а биллетристика, строящая на тавтологии воздушные замки теорий. Тоже нужно - "воображение позволяет нам «увидеть» правдоподобную модель заданной ситуации без риска, сопутствующего реальному её воплощению".

Но если Вам нужна конкретная модель для решения конкретной задачи, есть понимание, что абзац выводов иногда может стоить несколько миллионов, а то и миллиардов долларов, и необходимый объем финансирования - у нас может быть предмет для обсуждения. Коммунизм строить - дело хлопотное и дорогостоящее, как человек со старорежимными привычками готов заниматься этим исключительно на материальной основе. Если хотите самостоятельно развивать теорию этических систем научными методами - ее следовало бы дополнить количественным анализом связи этики с эргодинамикой и разделами социологии и экономики, оперирующими измеряемыми единицами, и исключить псевдофилософские умствования на тему математических абстракций. ИМХО, разумеется. Получившаяся книга Крылова пока примерно как у Предиктора: несколько ценнейших вкраплений в куче мусора. Но потенциал для развития есть - жаль, если интересное направление останется в таком состоянии.

Аватар пользователя Сабуро-Микими

В таком случае Вас не затруднит привести исключительный для человека разумного клинический пример "внедрения социальных инстинктов", учитывая, что инстинкт - штука врожденная

Не вижу необходимости цитировать Савельева - в том видео он приводит несколько примеров. Прослушайте ещё раз, там всё предельно понятно. Если Вы не согласны с профессором Савельевым, то спорьте с ним, а не со мной. Вот ссылка на его контакты: http://s-v-saveliev.ru/contacts/ Попробуйте ему объяснить, что он всю жизнь изучает мозг неправильно и делает неправильные выводы. laugh

Я засомневался и трижды прослушал это видео. Я не услышал, где

Савельев еще и несет откровенную околесицу - голод не является инстинктом

Вы пытаетесь додумать за него его мысли? Право же, не стоит!

И если уж заниматься формализацией, то как раз и следует формализовать или статистически обработать связь конкретной этической нормы с конкреным этнографическим технологическим проявлением в конкретной человеческой популяции

Теоретически - да. На практике дорого, долго и очень хлопотно. Впрочем, далее Вы об этих трудностях упоминаете.

Только если Вы таким методом попытаетесь анализировать проявления этической системы отдельных социальных групп в индуизме или родном православии - Вас могут ждать разочарования: богатейший этический мир йогов-браминов и старцев-отшельников имеет весьма скудные технологические проявления

Я прекрасно знаю об их скудных технологических проявлениях. В книге Крылова причины этой скудности становятся предельно понятными. Именно по причине врождённых и неустранимых (на длительный период времени) недостатков 2-й этической системы. Из книги Крылова не следует возможность существования некоего "богатейшего этического мира", нет такого понятия. Православие не является для меня "родным". Я атеист и любую религию стремлюсь рассматривать непредвзято, как врач пациента. Подробнее о религиях я напишу в другой статье.

Совершенные модели создают идиоты

Совершенные модели создают гении, а идиоты создают лишь биологические отходы собственной жизнедеятельности.

Для создания реальной работающей модели необходимо сначала определить цель

Цель проста и понятна - лучше понять роль взаимоотношений индивида с обществом. В книге Крылова меня лично привлекло описание 4-й этической системы, которая ещё не имеет собственного "Цивилизационного блока" и то, что по предположению Крылова, им станет Россия.

Далее Вы описываете научный метод познания, характерный для 3-й этической системы (с элементами 4-й!). Можете не объяснять, я это знаю. Вы опять упорно пытаетесь заставить меня придумать какие-то численные характеристики. Вообще-то "Цивилизационные блоки", образованные этическими системами с 1-й по 3-ю существуют в реальности, давно проверены, описаны разными способами, а потому - они для меня мало интересны. Пытаться же применять какие-то численные характеристики и статистические обработки к "Цивилизационному блоку" 4-й этической системы невозможно по причине его физического отсутствия в данный момент и в ближайшем будущем.

Книга Крылова - не модель, а биллетристика, строящая на тавтологии воздушные замки теорий

Тавтологии Крылов упоминает (просто как варианты формул, полученные формальным образом), но подробно не рассматривает по причине отсутствия их смысла. Читайте внимательнее.

Тоже нужно - "воображение позволяет нам «увидеть» правдоподобную модель заданной ситуации без риска, сопутствующего реальному её воплощению".

Про воплощение - важная ключевая мысль. У меня очень сильное подозрение, что начать воплощение 4-й этической системы в России будет возможно именно в тех временных рамках, которые указаны Крыловым. Т. е. явная ломка существующего порядка начнётся примерно с 2025 г., а начало строительства нового общества примерно с 2037 года, и никак иначе! Читайте главу "Таблица хронологических соответствий" в продолжении: Этические системы человечества. Часть 2. (К. А. Крылов: "Поведение", части IV-V) В книге никаких объяснений этой хронологии не даётся, но в дальнейшей своей статье я попытаюсь разобрать эти временные соответствия и их смысл более подробно. Я предполагаю, что в начинать России скорее придётся властям "сверху", чем революционерам "снизу". Как для властей, так и для населения переход будет иметь вынужденный характер. А вот в англосаксонском мире  (США, Великобритания) всё будет позже, "снизу", скорее всего кроваво. Это я без всякого злорадства, просто как вывод из собственных раздумий. О других странах судить не берусь, слишком много непредсказуемых факторов.

Но если Вам нужна конкретная модель для решения конкретной задачи, есть понимание, что абзац выводов иногда может стоить несколько миллионов, а то и миллиардов долларов, и необходимый объем финансирования - у нас может быть предмет для обсуждения.

Я Вас правильно понял, что кто-то готов профинансировать? surprise

Если хотите самостоятельно развивать теорию этических систем научными методами - ее следовало бы дополнить количественным анализом связи этики с эргодинамикой и разделами социологии и экономики, оперирующими измеряемыми единицами, и исключить псевдофилософские умствования на тему математических абстракций.

Я сомневаюсь, что способен делать это самостоятельно. С сожалением вынужден это констатировать. Кроме того, в данный момент для меня это скорее праздный интерес.

Коммунизм строить...

Наверное, огорчу Вас - "Цивилизационный блок" 4-й этической системы не будет тем самым "коммунизмом". Попытки приблизительного конструирования облика будущего общества будут в дальнейших статьях; вначале другого автора, затем мои собственные мысли. Это общество представляется в общем более справедливым и разумным, чем все ныне существующие, но далеко не идеальным. Я попытаюсь "заглянуть" в него, но не более чем на 30-35 лет вперёд, дальше не получается.

Но потенциал для развития есть - жаль, если интересное направление останется в таком состоянии.

Я тоже так думаю, даже несмотря на то, что автор (К. Крылов) личность малоприятная, чем и определяется отношение редакции АШ к этому тексту. Впрочем, если мои выводы верны и внедрение принципов 4-й этической системы будет для власти вынужденным действием, то и доработка этой гипотезы также будет (со стороны властей!) вынужденным действием.

По воспоминаниям известного философа, члена Президиума ЦК КПСС Д. И. Чеснокова о беседе со Сталиным в марте 1953 г. : «Вы вошли в Президиум ЦК. Ваша задача - оживить теоретическую работу в партии, дать анализ новых процессов и явлений в стране и мире. Без теории нам смерть, смерть, смерть!» . Небезызвестный Шепилов (человек с самой «длинной» фамилией – Ипримкнувшийкнимшепилов) вспоминал как Сталин "расшифровывал" свой тезис о смерти без теории: «Положение сейчас таково, - сказал Сталин, - либо мы подготовим наши кадры, наших людей, наших хозяйственников, руководителей экономики на основе науки, либо мы погибли! Так поставлен вопрос историей».

Поживём - увидим, недолго осталось, всего-то лет 20 с небольшим laugh

Аватар пользователя И-23
И-23(2 года 2 месяца)(17:15:02 / 01-08-2016)
Автор первый и основной, - Крылов Константин Анатольевич вызывает у меня двойственные чувства. Весной 2014 г. я почти случайно наткнулся на публикуемое ниже его произведение и решил дополнительно ознакомиться с прочим его творчеством. Ощущения от ознакомления остались разные, в том числе неприятные.

С редакцией (практически — расширенной компоновкой) А. Борцова (aka Warrax) не знаком?

Аватар пользователя Сабуро-Микими

Знаком

Аватар пользователя Drevlianin
Drevlianin(3 года 11 месяцев)(16:11:47 / 04-08-2016)

Спасибо.

Очень интересно

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...