Вход на сайт

МЕДИАМЕТРИКА

Облако тегов

Эфиопия (26). Гордая. Страдающая. Удивительная

Аватар пользователя shed

Перед тем, как завершить разговор об эфиопской эпопее Булатовича, расскажу о тамошнем мальчишке, которого наш герой спас в конце XIX века, а подробности о судьбе которого стали известны только в конце века двадцатого.

Вот как рассказывает о начале этой истории сам Булатович.

--- 27 марта 1897 г. В 7 часов утра мы стали биваком на самом берегу реки, в тени высоких деревьев, у впадения Няняма в залив Рус. Отряд наш частью рассыпался по окрестностям в поисках за добычей, частью занялся постройкой шалашей на биваке.

Я воспользовался ранней остановкой и, установив на небольшом холме на берегу озера универсальный инструмент, занялся производством солнечных наблюдений. Около 2 часов дня, закончив наблюдения, я направился к биваку.

По дороге я перегонял возвращавшихся с добычей солдат. Одни несли на головах кукурузу, или машеллу, увязав ее в плащи, другие – громадные тыквы, полные кислого молока, некоторые счастливцы гнали перед собой стада ослов, быков, коз и баранов и тащили на плечах отбитые у туземцев щиты, копья и боевые шлемы – сегодняшние победные трофеи. Богатая добыча заставила абиссинцев позабыть недавние труды и лишения. Они пели боевые песни и перекидывались друг с другом остротами и шутками.

Меня встречали теперь с особенным уважением и низко мне кланялись. Некоторые целовали мои колени и наивно благодарили за то, что я их "привел в хорошую землю", как будто я был виновником этого...

Не успел я вернуться и пообедать куском мяса, поджаренного на ослином масле, как к моей палатке подошел рас и его духовник, окруженный толпою солдат. Они несли ко мне маленького мальчика, брошенного родителями и страшно изуродованного нашими кровожадными куло. На вид ему было около трех лет. Нашел его священник в камышах, где он лежал в беспомощном состоянии около самой реки. Священник поднял его и принес к расу, который теперь и притащил его ко мне с просьбой оказать помощь.

-------

... Куло – одно из жестоких племен сидамо. Они до того кровожадны, что не давали пощады даже захваченному скоту, и если не могли взять его с собой, то перерезали животным горло и бросали на дороге. Они не входили в состав наших регулярных войск, и были при отряде на положении турецких башибузуков.

----------

Мальчишка молча стоял передо мною, широко расставив ноги. Он был страшно окровавлен, но кровь большей частью присохла. Маленький страдалец не стонал и не плакал, а только кротко глядел на всех нас. Когда я его положил для перевязки на спину, он, увидав в моих руках ножницы, стал отбиваться всеми силами и жалобно кричать: "Аи! аи! аи!" – ударяя себя ладоньками в грудь. Суровые солдаты, пролившие на своем веку немало крови, и те не могли от жалости смотреть на невинно пострадавшего, обливавшегося кровью мальчишку и один за другим уходили. Первым удалился сам рас. Я очистил рану, обмыл ее составом сулемы и кокаина и, сделав перевязку, уложил мальчика в моей палатке.

Васька, как я почему–то назвал его, оказался хорошеньким, здоровым, пузатым мальчуганом; голова его была коротко острижена, только наверху торчали два пучочка волос. Нижние два резца выбиты. На ручонках и на ножках небольшие железные браслеты, а на шее на веревочке привязаны две небольшие крокодиловые косточки и надеты сделанные из глины бусы. Зелепукин хотел было снять их, но Васька уцепился за них и ни за что не отдавал.

Весь остальной день я провел в приятном dolce far niente на берегу реки. В душе над всеми остальными чувствами преобладало чувство необыкновенного спокойствия и "пресыщенности энергии", если так можно выразиться, какое бывает только после окончания какого–нибудь заданного себе трудного, продолжительного дела. Приятно сознавать, что оно уже кончено, но вместе с тем ощущаешь какую–то пустоту... Рас лежал на разостланной на высоком берегу реки шамме одного из пажей, положив голову на колени полковника. Остальные офицеры сидели или лежали вокруг. Мы глядели в тихо катящиеся мутные воды реки и стреляли в появлявшихся то тут, то там крокодилов и гиппопотамов. В подзорную трубу мы наблюдали за тем, что делается на противоположном берегу, да изредка, истомясь от жары и духоты, сбегали вниз попить теплой воды Няняма...

28  марта 1897 г.  Васька жив, и сегодня я делал ему перевязку. Сегодня мимо палатки, в которой он лежит, шел один из ашкеров резать барана. Как только Васька увидал у него в руках нож, он схватил камень и замахнулся на него. Такое молодечество в трехлетнем мальчике! Я вполне разделяю мнение тех исследователей Африки, которые утверждают, что здесь нет детей или, лучше сказать, все, стар и млад, одинаковые дети.

31 марта 1897 г. Мы миновали бивак 24 марта и стали, немного не доходя бивака 23 марта.

Наша походная колонна увеличилась теперь почти вдвое сравнительно с прежним от множества отбитого скота, пленных женщин и детей. У раса не хватало духа заставить солдат отказаться от добычи.

Наши солдаты блаженствовали: ослы везли на себе запас продовольствия, избавляя этим их хозяев от тяжелой ноши, которую они иначе должны были бы нести на головах; пленные мальчуганы несли ружья и щиты или гнали отбитых коров, а пленные женщины, быстро помирившись со своей судьбой, уже ходили за водой, рвали травы для мула и мололи муку. Мои ребята тоже добыли себе нескольких ослов и горевали, что им не удалось захватить и негритянку, которая избавила бы их от необходимости самим молоть муку.

Васька постепенно поправлялся. Его несли во время переходов на руках. Замечательно умный мальчишка, знал уже, как зовут меня, Зелепукина, умел уже по–русски спросить есть, пить и т. д.

5 апреля 1897 г. Светлое христово воскресенье. Рас устроил большой пир всему своему отряду. Угощение, впрочем, было очень простое и состояло из пресных хлебных лепешек и парного мяса, которое абиссинцы после продолжительного поста поедали в неимоверном количестве. Мои ашкеры, например (их было со мной всего 11), успели за двое суток уничтожить целого быка. Васька тоже не отстает от них, и Зелепукин говорит, что он съел сегодня столько мяса, сколько нам вдвоем наверное, было бы не под силу. Живот у Васьки раздулся и сделался твердым, как дерево, но ему это видно не вредит: он весел, поправляется, и рана его зарастает.

Зелепукин ходит за ним как нянька, кладет спать рядом с собой, не брезгая тем, что Васька плохо ведет себя по ночам, и только каждое утро ругается по этому случаю.

24 апреля 1897 г. Ночь прошла довольно спокойно, к полудню мы присоединились к главным силам, и дорогой наши ребята запаслись на несколько дней зерном. Зелепукин поправлялся. Мой маленький Васька радостно выбежал ко мне навстречу и издали уже кричал мне: "Здравия желаю, ваше высокоблагородие!"

http://www.omolenko.com/istoria/menelik.htm?p=9#toc10 

А. К. Булатович со своим воспитанником Васькой

Возвращаясь в Россию из второго путешествия по Эфиопии, Булатович забрал Ваську с собой, крестил, обучил русскому языку и заботился об его образовании. Имеющиеся об этом периоде их жизни подробности даны в разных источниках немного по-разному, мы возьмем вариант, в соответствии с которым Васька жил у матери Булатовича. Там он получил домашнее воспитание. По свидетельству М. К. Орбелиани (сестры Булатовича), это был «добрый, кроткий и несчастный мальчик», очень страдавший от своего увечья.

http://www.rgo-sib.ru/book/geo/93.htm 

Затем Васька учился в семинарии при Александро-Невской Лавре. В 1907 году, когда мальчику исполнилось 12-13 лет, его соученики обнаружили, что он оскоплен, и стали насмехаться над ним.  В конце концов было решен отправить мальчика на родину (это произошло в 1908 году).

В конце ХХ века Ричард Зельтцер, переведший до этого две книги Булатовича на английский, написал о нем свою книгу, - «Имя героя» (об описываемых в ней событиях начала ХХ века мы поговорим в свое время в другой ветке).

А в октябре 1998 года Зельтцер, совершенно неожиданно для себя, получил по электронной почте письмо от д-ра Гырмы Йяссу, праправнука Менелика II, который, - в ходе последовавшей переписки -  поведал ему подробности жизни Васьки на своей новой - старой родине.

Оказывается, что в семье Гырмы Йяссу много слышали о «молодом черном ферендже (иноземце)» от бабушки Гырмы, но Гырма не сразу понял, что в книгах Булатовича речь идет именно о нем, так как в Эфиопии его стали называть «Баска».

Чужого-среди-своих приняли при дворе императора Микаэля в качестве переводчика и учителя детей императора. При дворе юноша наконец-то выучил и амхарский.

В 1916 году Баска вместе с бабушкой Гырмы отправился в провинцию Харар, где у бабушки был большой участок земли. В 25 лет Баска захотел было стать монахом, но потом решил, что у него это не получится.

Он познакомился с Мохаммедом Убадином (иммигрантом из Йемена и близким другом бабушки Гырмы) и стал учить арабский. Бабушка потом сильно пожалела, что познакомила их, так как в один прекрасный день Баска чуть не довел ее до инфаркта. Он заявил ей, что переходит в ислам и переехал в городок Гелемсо, примерно в 65 км от Харара, - к шейху Умару Али.

Интересно, что через 10 лет судьба снова свела этих людей. Дело в том, что у бабушки и шейха семь лет до того шла тяжба по поводу земли. А Баска, к удивлению обоих спорщиков, рассудил их так мудро, что они отдали спорный участок одной очень бедной семье, - к удовольствию всех сторон.

Дальнейших подробностей Гырма не знал, и написал только, что через некоторое время Баска умер и похоронен в тех краях...

http://www.samizdat.com/menelik.html

Заканчиваем на этом рассказ об эфиопской эпопее Булатовича, но с ним самим еще не прощаемся. Так как этот неугомонный человек в последний период своей жизни побывал, оказывается, еще в одной из стран, о которых мы говорим в наших Хрониках

Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя Arhines
Arhines(5 лет 2 месяца)(04:11:33 / 04-01-2016)

Эти русские такие варвары.. такие варвары... ужас!
Спасибо за интересную статью!

Аватар пользователя ExMuser
ExMuser(4 года 6 месяцев)(09:06:29 / 04-01-2016)

Англосаксы ещё тогда дотянулись до Африки, твари... Спасибо за статью, уважаемый shed.

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...