Вход на сайт

МЕДИАМЕТРИКА

Облако тегов

Игумен Филипп. Рекомендованный труд к прочтению.

Аватар пользователя Карел

В архиве ни слова, ни статьи о нем не нашел. Размещаю для информации. Поклонникам твиттера и текстов в сети к прочтению не желательно.

Кстати, в прошлом году о вступлении России в ВТО иг.Филипп сказал следующее: http://www.pravmir.ru/igumen-filipp-simonov-pochemu-ya-protiv-vstupleniya-rossii-v-vto/

Игу́мен Фили́пп (в миру Вениами́н Влади́мирович Си́монов; 7 апреля 1958, Москва) — российский экономист, доктор экономических наук (1994), профессор (2001), начальник инспекции по контролю за банковской системой, Центральным банком Россиской Федерации и кредитными организациями Счетной палаты РФ; заместитель председателя Миссионерского отдела Московского Патриархата; профессор Финансовой академии при правительстве РФ и Высшей школы бизнеса при экономическом факультете МГУ; член-корреспондент РАЕН. Заведующий кафедрой Истории Церкви исторического факультета МГУ им. Ломоносова.

Один из ведущих специалистов в области истории народного хозяйства и отечественной экономической мысли, макроэкономического анализа и в сфере международных валютно-кредитных и финансовых отношений.

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D4%E8%EB%E8%EF%EF_%28%D1%E8%EC%EE%ED%EE%E2%29#cite_note-4

Н.К. Фигуровская: Симонов В.В. Церковь – общество – хозяйство. – М.: Наука, 2005. – 702 с.

Вышедшая в серии «Экономическая наука современной России» издательства «Наука» новая книга В.В. Симонова (игумена Филиппа) посвящена теме, для современной российской экономической науки новой (последнее отечественное исследование подобного рода — книга Экземплярского «Учение древней Церкви о собственности и милостыне», изданная еще до революции) и вполне нестандартной.

В настоящее время много говорится о необходимости духовного возрождения России. Не меньшее внимание уделяется роли Русской Православной Церкви и иных традиционных религиозных конфессий в формировании основ этого процесса. Однако, как правило, все эти разговоры крайне субъективны — в том смысле, что они отражают не столько реальное положение вещей, сколько наши собственные мысли об этих вещах и об их соотношении в современной политико-экономической действительности.

Первая заслуживающая высокой оценки заслуга автора монографии — в том, что он предпринял попытку преодолеть этот род субъективизма. Основная задача обсуждаемой книги состоит в масштабной, скрупулезно фундированной экспликации базовых принципов взаимоотношения Церкви и социума во всех аспектах его деятельности (включая хозяйственный), заложенных в писаниях Нового завета и унаследованных впоследствии православным богословием разных времен и народов.

Нужно сказать, что задача эта — более чем объемная. Количество источников столь велико, что, не ограничивая себя хронологически (как это и делает автор), исследователь рискует быть погребенным под огромной лавиной информации. Автору удалось избежать этой опасности. Исключительно «экономный» подбор источников сочетается с «жесткой», скрупулезной манерой их анализа. Это позволило исследованию остаться, с одной стороны, в физически обозримых рамках, а с другой — дать весьма полное (чтобы не сказать — исчерпывающее) представление об особенностях христианской экономической мысли и в ее исторической динамике — с момента зарождения и вплоть до современности, и в ее географической протяженности — от мест ее зарождения в Палестине, через Передний Восток и Грецию, до Руси и России на Востоке и Ватикана на Западе.

Систему координат, в которых существовали исторически церковная экономика и каноническое право, исследование предлагает рассматривать как систему дихотомий, связанных как с отношениями христианской общины и внешнего мира, так и с особенностями строения самой общины (с. 27), причем эта система рассчитана на внесение сакрального начала во внешние по отношению к Церкви структуры (с. 11–12, 127–128, 264). На этих посылках основывается оценка экономических процессов не только с позиций материальных, но и духовных (с точки зрения сотериологии, экклесиологии, эсхатологии и т.д.).

Автору удалось составить вполне целостное представление о развитии в православно-христианском миропонимании восприятия основных экономических категорий (хозяйственная деятельность как принудительный и одновременно творческий процесс; телеология экономики; собственность и ее оценка; эффективность и ее измерение; трудовые отношения; государство и право и др.)

Важным достоинством книги является то, что она не ограничивается лишь политико-экономическими аспектами анализа, но, исследуя и мировоззренческие, и организационные основы христианской общины, которые, несомненно, оказывают существенное влияние и на позиционирование этой общины во внешнем мире, и на восприятие смысла исторического развития в целом и места в этом развитии хозяйственных процессов.

Автор справедливо указывает на глобализирующий характер социально-экономического идеала христианства (с. 121–122, 454), представляющий собой род глобального, принципиально отличный от той концепции глобализации, которая предложена миру современной эпохой. Этот идеал (возможно, несколько утопичный в глазах современного человека) базируется на принципах социальной справедливости и взаимопомощи, но при этом он — коренным образом отличен от социо-коммунистического идеала в том его варианте, который был предложен к реализации марксистской теорией (с. 26).

Второй несомненной удачей автора следует признать удачное совмещение под одной обложкой историко-экономического, конкретно-экономического (часть 1) и историко-правового (часть 2) исследований. Междисциплинарный подход позволяет автору не только зафиксировать основные положения экономической мысли в церковной литературе и их закрепление в каноническом праве, но и выявить те коллизионные моменты, которые затрудняют эффективное взаимодействие Церкви и государства в современной России. Прежде всего, речь идет о восприятии российским светским правом Церкви как стандартной корпорации, а ее нормативных правовых актов — как разновидности корпоративного права, против чего активно протестует автор (с. 485–486, 540); о понятии юридического лица в приложении к Церкви и ее структурам (с. 503, 530–534, 541–542); и ряд др.

В целом же можно сказать, что историко-правовой анализ, предпринятый автором, является важным теоретическим шагом в развитии отечественной православной канонистики еще и потому, что исследование (возможно, впервые с рубежа XIX–XX вв.) не замыкается в области профессионального богословия, но пытается найти пути естественной рецепции правотворческим процессом в современной России с базовыми нормами канонического права, учитывая выделяемые в книге особенности последнего. Такая рецепция позволит, как полагает автор, добиться более адекватного взаимодействия светских властей и Церкви в сфере правового регулирования различных сфер деятельности (помимо собственно культовой) религиозных организаций (с. 544).

Что касается композиции книги, то исследование не ограничивается исключительно историко-экономическими и историко-правовыми проблемами. Оно содержит целый ряд содержательных «отступлений», каждое из которых выводит читателя на различные аспекты современной экономической действительности.

Заслуживают внимания также выводы автора относительно обязательности введения формационных характеристик в определение сущности рыночной экономики в различные периоды развития общества (с. 387–388), от которых совершенно абстрагируется неолиберальная экономическая теория.

С точки зрения позиционирования Церкви в современном обществе несомненный интерес представляет заключение о принципиально новом характере тех вызовов, с которыми сталкивается христианство в настоящее время. Превращение религии в «частное дело каждого», насильственное лишение ее социального характера выводит современное христианство из среды социальных отношений, лишает его потенциала участия в формирования не только основ социальных отношений или способа производства, но даже и идеологии современного секулярного общества.

Реагируя на эти вызовы, Церкви, по мнению автора, с одной стороны, необходимо избежать того, что в литературе называют «соблазном интеграции в общество» (с. 546–549, 552–553) , а с другой стороны — не растерять тех позитивных богословских и практических основ, которые веками делали ее системообразующим элементом общества — не как совокупности индивидов и корпоративных структур, а как единого исторического целого.

В этой связи можно согласиться с автором в том, что сегодня самой важной задачей Церкви в социально-экономической системе является выработка граничных условий развития личности и общества — тех условий, которые ограничили бы общественный потенциал саморазрушения и позволили бы современному социуму сохранить его общественный характер. В этом — историческая миссия Церкви и как социального организма, и как богочеловеческого таинства (с. 560–562).

Несомненным достоинством издания является аннотированный предметно-именной указатель. Действительно, хотя проблематика книги вполне близка и понятна современному читателю, многие исторические реалии и персоналии, упоминающиеся по тексту, остались бы пустым звуком, не будь они соответствующим образом прокомментированы. Но если бы такой комментарий был дан в подстрочных примечаниях, и без того весьма обширных и содержательных, за их объемом рисковал бы потеряться основной текст. Поэтому вынос комментариев за пределы текста монографии не дает ей выйти за пределы понятия компактности и в то же время позволяет читателю без труда восстановить свои познания касательно исторических реалий.

Хотя язык книги — весьма живой, а местами — даже и с некоей беллетристической претензией, некоторые пассажи вызывают настороженность своим объемом. Кроме того, понимая увлеченность автора языком источника, следует сказать и о том, что восприятие текста современным читателем было бы все-таки полнее, если бы ряд цитат на церковнославянском и древнерусском языках, которыми изобилует изложение прежде всего там, где речь идет об экономическом богословствовании восточных аскетов (гл. 4) и древнерусских духовных писателей (гл. 5, особенно с. 269–276), оказался бы переведенным на литературный русский.

Следует также отметить весьма жесткий критический настрой автора в отношении ряда проблем, связанных с современностью. Речь идет, прежде всего, о глобализационных тенденциях, основанных на идее формирования монополярного мира (см., напр.: Отступление 2), и о любых попытках апологии этих тенденций, в том числе исходящих и из христианского лагеря (гл. 6; тж.: с. 12, 15, 372–380, 509), о процессах формационной ломки, происходивших в России в 90-х гг. ХХ в., и их воздействии на духовное развитие общества (Отступление 2; гл. 7) и т.д.

Не менее критичен автор и при анализе правовых вопросов, прежде всего — вопроса о статусе Церкви в современном российском законодательстве, который, по мнению автора, определяется не столько попытками найти реальный status quo между интересами светского государства и той части социума, которая составляет «тело» веками сформированного социально-духовного церковного организма, сколько представлениями отечественного законодателя о религии и Церкви, сложившимися под влиянием, прежде всего, протестантского восприятия проблемы (гл. 12).

В то же время исследование не проходит мимо негативных тенденций, которые сформировало наше время (да и не только наше — см., напр.: Отступление 1) в самом церковном организме и вокруг него (с. 506–507, 542–543). Такой взвешенный подход помогает исследователю избежать уклонения в гиперкритику. Изложение остается теоретически взвешенным и не отходит от той цели, которая стоит перед ним: поиск путей переосмысления всей системы трудовых отношений в обществе, с одной стороны, и возможностей ресоциализации общества и личности — с другой (с. 24–25).

Издание богато иллюстрирована, что, в частности, демонстрирует высокое качество издательского дела, сохраненное издательством «Наука» в сложных условиях современной российской действительности.

В заключение мы должны сказать, что рецензируемая монография представляет собой, несомненно, достойный итог исследований автора, предпринимавшихся с начала 90-х гг., и надеемся, вызовет живой интерес читательской аудитории.

Н. К. Фигуровская

http://www.patriarchia.ru/db/text/84562.html

Крест чиновника Работа в Счетной палате научила игумена Филиппа собранности

Кабинет одного из ведущих российских специалистов по финансовому контролю располагается на пятом этаже здания Счетной палаты РФ на Зубовской. Широкий коридор, ковры, секретарь за дверями с табличкой "Директор департамента макроэкономического анализа и методологического обеспечения".

В кабинете отца Филиппа Симонова - все, как на рабочем месте обычного чиновника. Единственное отличие - старого письма икона Божией Матери, расположенная на стене так, чтобы хозяин кабинета, вставая из-за стола, не мог разминуться взглядом с бесстрастным ликом.

Дело житейское

Российская газета: Отец Филипп, вспомним середину 90-х: иеромонах, эконом Бобренева монастыря становится светским чиновником, аналитиком ММВБ. Что в этом переходе вам далось тяжелее всего?

о. Филипп: У меня никогда не было никаких внутренних противоречий. Они возникают тогда, когда ты делаешь то, чего ты делать не можешь или не должен. А поскольку я не нарушал условия послушания, со священноначалием противоречий не возникало никогда и, слава Богу, не возникает до сих пор. А все остальное... Монашеский быт учит человека прежде всего смирению и отречению от себя, монах в любом монастыре должен в любых обстоятельствах делать то, что ему говорят, и как можно меньше проявлять свою волю.

РГ: А на госслужбе?

о. Филипп: На любой госслужбе начальствующая воля гораздо жестче той, что существует в монастырях! В монастыре мы живем в семье, там все какие никакие, но духовные родственники, у нас есть отец, который всегда пожалеет, когда видит, что у тебя какое-то внутреннее нестроение, постарается войти в твое состояние перед тем, как дать тебе послушание. Здесь же никто ни в какое состояние входить не будет, задание есть - выполняй.

РГ: И какие были у вас задания на ММВБ?

о. Филипп: Биржа тогда находилась на стадии становления, и каждый отдавал то, что мог, что поручалось, то и делали. Меня взяли на аналитическую работу, а по ходу надо было содействовать, например, организации депозитария государственных ценных бумаг или выполнять функции связей с общественностью. Тогда каждое движение на рынке ММВБ было фактором развития всей экономики, и как-то подспудно я понимал, что каждое мое слово есть определенная ответственность, и каждая запятая, стоящая не на своем месте, может обрушить рынок.

РГ: Вы где -то сказали, что не были уверены, что вас - к тому времени уже доктора наук - возьмут на эту работу.

о. Филипп: Я привык работать в другой системе, до "экономической революции" у меня было 16 лет в министерстве внешнеэкономических связей, где я занимался международными валютно-кредитными отношениями. Там мы стояли на защите интересов государства, которое в начале 90-х на моих глазах рушили. Я это понял, увидев опубликованными в "Известиях" совсекретные цифры, которые лично мне выдавались под роспись для работы в особом кабинете. У меня была определенная неуверенность - рука заточена на одно, а нужен ли я буду в новых обстоятельствах? Но, придя на биржу, я понял, что нашел свою привычную функцию: защищать те же государственные интересы, просто в более узкой сфере. ММВБ тогда была островком организованности в море дикого российского рынка.

РГ: Заходила ли речь о духовном сане, когда вас принимали на работу?

о. Филипп: Нет. У нас с гендиректором биржи Александром Захаровым бывали дискуссии по профессиональным вопросам, но житейское - сан для меня дело житейское - не обсуждалось никогда. Ну, вот я такой. Если ребенок рождается с черными волосами, тут уже ничего на поделаешь.

Безопасное место

РГ: В какой момент своей жизни вы поняли, что должны служить Церкви?

о. Филипп: Когда я с мамой лет в 15 впервые попал в Троице-Сергиеву Лавру, то как-то сразу почувствовал себя дома. А есть такое внутреннее монашеское мнение: если человек ощущает себя дома, впервые придя в монастырь, - то там ему и оставаться. Понимание Церкви как Тела Христова происходит потом, когда догматику читаешь, а в начале так - семья, дом, здесь тебе плохо не сделают. Безопасное для человека место.

РГ: Вы родились в 58-м, в канун хрущевских гонений на Церковь. Храмы тогда были местами отнюдь не самыми безопасными.

о. Филипп: Знаете, мы народ простой, и все эти волны как-то прошли над нашей семьей, никаких страшных воспоминаний о советских годах в моей памяти не осталось. Да, какая-то осторожность, какая-то двойная жизнь была, требовалось соблюдать определенные правила, никогда не говорить на церковную тему на людях...

РГ: Получалось?

о. Филипп: В начале 80-х у меня был опыт общения с представителем известной организации - что-то я сказал про церковь, кто-то "стуканул". Мне долго грозили, что я буду невыездным. Этот довод меня не потряс - страна большая, я и здесь найду чем заняться.

РГ: А почему вы только в 92-м приняли постриг?

о. Филипп: В советские времена это было абсолютно исключено. Ни один комитет по делам религий не разрешил бы постригать сотрудника такого министерства, выпускника МГУ, молодого кандидата наук. Но я совершенно спокойно это воспринимал - значит, Господь не дает. Пришло время - Он сразу же дал.

РГ: Отец Филипп, а было ли что-то в вашей светской жизни, что помогло вам в жизни духовной?

о. Филипп: Понимаете, я был пострижен молодым еще человеком, с определенным жизненным опытом и тогда плохо понимал, что такое послушание. А монашеские послушания существуют в том числе и для того, чтобы поставить человека в условия, когда он ввиду отсутствия времени не поглощается чем-то внешним для себя, нередко вредным для души. Копать огород, сажать капусту, плести корзинки, шить одежду, писать книжки, читать их - это все занимает твое время, не дает тебе развлекаться, помогает войти в себя, сосредоточиться. В последние двадцать лет, совмещая разные служения, я разучился отвлекаться. Возможно, в монастыре, на приходе мне это было бы даже труднее, чем здесь.

Не "вторая волна", а следующий кризис

РГ: Чем занимается департамент, который вы возглавляете?

о. Филипп: Перспективным планированием деятельности Палаты, еще мы разрабатываем внутренние нормативные акты, правила, регламенты СП, занимаемся обобщением комплексных контрольных мероприятий. Наши сотрудники ходят на проверки, подписывают акты, сводят данные инспекций других департаментов.

РГ: Вам наверняка часто приходится сталкиваться с серьезными финансовыми нарушениями, даже преступлениями. Никогда не возникало желания проявить милосердие к человеку падшему, ошибшемуся?

о. Филипп: В Писании сказано, что начальство на то и создано, чтобы соблюдать порядок. И далее у апостола идет прекрасная ремарка: "Для того мы и налоги платим". Общество тебя поставило в определенную ситуацию, из своих налогов платит тебе зарплату, чтобы ты правильно исполнял свои функции - так исполняй их. При чем тут милосердие? Я вышел на проверку, увидел финансовые нарушения и посмотрел на них сквозь пальцы? Жалеть нарушителя закона можно будет потом, когда он будет сидеть, а ты придешь его исповедовать. Потому что грех мы осуждаем, а грешного человека, безусловно, жалеем.

РГ: Экономика, по-моему, одна из тех сфер, где расплата за грехи - взять те же санкции за неотданный кредит - самые скоронаказуемые.

о. Филипп: Просто в экономике всегда видно, как индивидуальный грех имеет социальные последствия. Не отдал кредит - описали имущество, страдает семья и не только: в банке ведь каждая копейка отработана, и, не вернув кредит, ты в конечном счете лишил кого-то зарплаты. Это та сфера, где надо быть предельно осторожным! И в первую очередь - в принятии решений, ведь от каждого из этих решений зависят жизни. Вот потратились мы на медицинское оборудование, а пользоваться им некому, нет квалифицированных врачей, пациенты умирают. А не лучше было бы хороших врачей выучить на эти деньги? Сколько стариков перемерло в начале 90-х - просто потому, что им нечего было есть! Увиденное тогда и вдохновило меня пойти в регулятор, на биржу. Я искал место, где мог бы работать со спокойной душой, где мне не будут сниться умирающие старухи.

РГ: О текущем кризисе многие говорят как об очищающем экономику, выводящем ее из тупика...

о. Филипп: История кризисов, которые продолжаются вот уже третью сотню лет, показывает, что никто ничему не учится. Текущий кризис был спровоцирован ипотекой. И только отдышалась экономика США - там опять начинается ипотечный бум! Так что не будет никакой "второй волны", будет следующий кризис. Ведь ни одно правительство не решилось сказать прямо, что это не финансовый кризис, а кризис экономической модели, кризис перепроизводства, переплетшийся со структурным кризисом! А те меры его преодоления, что предлагаются, скажем, у нас, исходят совершенно из других посылок. Запад говорит, что надо ограничивать бюджетный дефицит, - они страхуются от перепроизводства товаров и услуг. Нам-то зачем сокращать бюджетный дефицит?! Где у нас перепроизводство товаров и услуг?

РГ: Многие экономисты сегодня беспокоятся по поводу огосударствления секторов экономики. Зря?

о. Филипп: Если мне покажут исторический пример выходов из кризиса без больших жертв, который осуществился только на базе частных финансов, - я этому человеку зааплодирую. Но, как историк экономики, не знаю ни одного такого примера. Никогда не получалось выходить из кризисов и переходить на новую экономическую волну без существенного государственного финансирования военных, простите меня, отраслей! Так что все это волнение связано с догматизмом, как ни неловко мне, человеку духовного звания, так говорить. Но церковный догмат от идеологического отличается тем, что дает простор развитию и пониманию. Если мне говорят, что Бог един в трех лицах, я от этого момента начинаю думать, а тут сказано - хотя никем не доказано, - что государство неэффективно хозяйствует, и все, дальше думать необязательно!

РГ: А вы считаете, что выход - в чередовании форм собственности?

о. Филипп: Естественно! Смена формы собственности - абсолютно ситуативное действие. Если в текущем состоянии выгодно огосударствить предприятие до 100 процентов, значит, это должно случиться! Вся Великобритания развивается на волнах приватизации и национализации. Постиг кризис их железную дорогу в свою пору - они ее национализировали: новые рельсы проложили, подвижной состав обновили, все откатали на деньги налогоплательщиков - и потом приватизировали. Сейчас поднимаются цены - они ее опять национализировать начинают. То же касается энергетики, угольной промышленности...

От Петра к Павлу

РГ: Что говорит о кризисе церковный народ - в том же храме Святителя Николая в Отрадном, где вы уже много лет служите и принимаете исповеди?

о. Филипп: Увы, российское общество десятилетиями находится в состоянии перманентного, неослабевающего кризиса. Поэтому содержание исповедей за последние 15 лет не поменялось. Проблема у рядового российского человека все та же - как бы выжить.

РГ: А должна ли Церковь извлекать из происходящего какие-либо уроки?

о. Филипп: Церковь никому ничего не должна - кроме спасения души человека. За последние двадцать лет я не вижу со стороны Церкви, как единства людей и Христа, таких шагов, которые были бы сделаны во вред спасению души. Да, жизнь сложна, и в ней возможны перегибы. С первых веков в истории Церкви было то, в чем можно было бы клириков или мирян упрекнуть. Но главную свою функцию, несмотря на это, Церковь выполняет. И в первую очередь потому, что она никому ничего не навязывает. Вот не нравится вам этот священник - собрались и пошли к другому. На многих духовников сегодня жалуются за якобы сектантские нравы в общинах, самый свежий пример - история с Боголюбовым. А кто же этих девушек там держал? Вы приехали, вам дали место где пожить, не нравится, плох вам отец Петр - идите к отцу Павлу. Все мы Христовы, и где ты почувствуешь, что твоя душа спасается, - туда и ходи.

РГ: Но ведь такие случаи отвращают людей от Церкви.

о. Филипп: Как показывает исторический опыт - ненадолго. В 313 году Константин Великий провозгласил христианство равноправным с язычеством и стал его гласно поддерживать - так вся Византия бросилась креститься. От этого стали зависеть должности, экономическое процветание и так далее. Пришел Юлиан Отступник - и народ побежал назад, кадить идолам. Но Церковь от этого не пострадала, ведь люди все равно вернулись! В советские времена партчиновники проповедовали атеизм, но, собираясь умирать, обязательно просили их отпеть. Бога нет, конечно, но "что-то" есть, как тогда говорили, и ради этого "чего-то" надо бы отпеться.

Вредный профессор

РГ: Несколько лет назад вы возглавили на своей альма-матер, истфаке МГУ, кафедру истории Церкви.

о. Филипп: Нам выпала честь восстановить старую университетскую традицию, вернуть на факультет кафедру, закрытую в 1918-м. Ну нельзя иметь истфак, где нет истории в полном объеме, ведь история Церкви - часть общего исторического процесса, дающая ключ к пониманию важнейших проблем. В курсе древней истории и истории Средних веков мы еще учитывали религиозную составляющую - менталитет общества того времени! - а в курсе нового времени с определенного момента почему-то перестали. При том что Церковь, естественно, продолжала существовать и играть свою роль.

РГ: Студентам интересна эта проблематика?

о. Филипп: Общий курс слушают все студенты факультета. И каждый год по кафедре специализируются несколько человек, чего мы не ожидали. У нас ведь трудно. Если студент занимается историей отечественной Церкви, он должен обязательно знать греческий и церковнославянский, если всеобщей - тут уж, будьте любезны, греческий, латынь и два европейских. Я сам проходил эти курсы и знаю, что это бессонные ночи, хроническая усталость... Но всеобщую и русскую церковную историю вредному профессору сдают все студенты истфака.

РГ: А вы вредный?

о. Филипп: Когда на Ученом совете огласили итоги первой после организации нашей кафедры сессии, то все возмутились, услышав про "мои" 40 двоек по истории Церкви. Но тут же затихли: декан, завкафедрой истории Средних веков, поставил по своему предмету 53 "неуда".

РГ: Как продвигается ваш учебник по истории Церкви для светских вузов?

о. Филипп: Уф... Пока не представляю, как в 40 печатных листов уложить 2000 лет. Я подготовил вводную часть - источниковедческий обзор, - и получилась книга в 800 страниц, и историографию - 1200 страниц. А ведь ужимал как мог.

РГ: Вам не кажется иногда, что ваши профессиональные знания и опыт могли бы помочь не светской, а собственно церковной экономике?

о. Филипп: Я начал с того, что любой монах находится прежде всего в послушании у архиерея. Сегодня я по благословению моего архиерея работаю в Счетной палате.

РГ: А самому не хотелось бы...

о. Филипп: Что значит - хотелось бы? Слава Тебе, Господи, я почти 20 лет монах, и мне уже давно ничего не хочется. Послушание есть - иди, сынок, трудись.

http://www.rg.ru/2011/02/04/filipp.html

Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя greygr
greygr(5 лет 9 месяцев)(16:35:45 / 13-08-2013)

я смотрю у нас тут наперегонки посты сыпятся.

Котяра, ты что думаешь?

Аватар пользователя Читаювсё
Читаювсё(5 лет 11 месяцев)(18:56:46 / 13-08-2013)

думаю, ерунду постят участники

Аватар пользователя Карел
Карел(4 года 5 месяцев)(16:37:23 / 13-08-2013)

Не думаю, просто пару недель был в оффлайне, накопилось. )))

Вроде все уже и выложил, задуманное за это время.

Аватар пользователя greygr
greygr(5 лет 9 месяцев)(16:39:10 / 13-08-2013)

я вот про это статьи не видел, а это ведь важно:

Представители Ирана провели с российской стороной консультации, в ближайшее время Тегеран подпишет соглашение о строительстве новой АЭС в ИРИ, сообщает информационное агентство МЕХР со ссылкой на министра иностранных дел Али Акбара Салехи.

«Иран провел с российской стороной консультации, и в ближайшее время будет подписано соглашение о взаимопонимании по строительству новой атомной станции», – говорится в сообщении, которое приводит РИА «Новости».  Министр напомнил, что ядерная энергия необходима Ирану для обеспечения потребностей в электричестве, а также для медицины. 

Аватар пользователя Читаювсё
Читаювсё(5 лет 11 месяцев)(18:57:13 / 13-08-2013)

была статья такая

Аватар пользователя PavelCV
PavelCV(5 лет 2 недели)(17:00:41 / 13-08-2013)

Вы не могли бы заменить курсив на обычный шрифт? Читать не очень удобно...

Аватар пользователя Карел
Карел(4 года 5 месяцев)(17:06:35 / 13-08-2013)

Так хорошо? Кстати, не понял, как изменилось. Сам курсив не люблю.

Аватар пользователя PavelCV
PavelCV(5 лет 2 недели)(19:44:04 / 13-08-2013)

Спасибо, хорошо. Текст изменился на курсив из-за ката (вы выделили кусочек, поставили кат и он за собой переформатировал весь текст). Лучше делать так: сначала поставить кат в нужном месте при нормальном шрифте, а затем выделять и форматировать нужный кусок. Удачи!

Аватар пользователя Карел
Карел(4 года 5 месяцев)(16:43:08 / 13-08-2013)

Были, полистай за пару дней АШ, найдешь.

Аватар пользователя Карел
Карел(4 года 5 месяцев)(17:21:04 / 13-08-2013)

Кстати, в прошлом году о ВТО иг.Филипп сказал следующее: http://www.pravmir.ru/igumen-filipp-simonov-pochemu-ya-protiv-vstupleniya-rossii-v-vto/

Аватар пользователя АнТюр
АнТюр(5 лет 1 месяц)(19:31:42 / 13-08-2013)

Россия уже почти год в ВТО. Нужно смотреть не то, кто что сказал по этому поводу год назад, а результаты пребывания в ВТО. Частично их Здесь рассматривали. Явно негативныз результатоя я пока не встречал.

Комментарий администрации:  
*** Угроза фашизма преувеличена нерусью... Перегибы не страшны. Русский фашизм должен быть в России в разумных пределах" (с) ***
Аватар пользователя вилюй
вилюй(5 лет 10 месяцев)(20:41:16 / 13-08-2013)

таможенные налоги будут падать еще 10-20 лет.

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...