Вход на сайт

МЕДИАМЕТРИКА

Облако тегов

29 августа 1854 года началась оборона Петропавловска-Камчатского

Аватар пользователя PIPL

Этот день в истории: (много букв и фоток)

16 (29) августа 1854 года, у Петропавловска появилась англо-французская эскадра. Началась битва за Петропавловск, которая завершилась полной победой русских. Во Франции и особенно в Англии не скрывали ярости: союзный флот напал на Петропавловск, но потерпел поражение и удалился, не достигнув ни одной из поставленных целей.

По просьбам "телезрителей" выкладываю статью о попытке захвата и разрушения Петропавловска-Камчатского во время Крымской войны 1853-56 гг. Особенный акцент в статье сделан на англо-французском десанте. Все фотографии (кроме одной) сделаны лично мною.

Справка: Крымская война 1853—1856 — война между Российской империей и коалицией в составе Британской, Французской, Османской империй и Сардинского королевства. Боевые действия разворачивались на Кавказe, в Дунайских княжествах, на Балтийском, Чёрном, Белом и Баренцевом морях, а также на Камчатке. Наибольшего напряжения они достигли в Крыму.

В Петропавловске-Камчатском узнали о начале войны и о готовящемся нападении союзников на тихоокеанское побережье России на исходе мая 1854 года. Официальное известие об этом военный губернатор Камчатки и командир Петропавловского военного порта генерал-майор В. С. Завойко получил от генерального консула России в США. Правда, ещё в марте того же, 1854 года, американское китобойное судно доставило губернатору дружественное письмо короля Гавайских островов. Король Камеамеа III предупреждал В. С. Завойко, что располагает достоверными сведениями о возможном нападении летом на Петропавловск англичан и французов.


Схема боевых действий при обороне Петропавловска-Камчатского от англо-французских захватчиков в Крымскую войну в августе-сентябре 1854 г. Камчатский объединенный краеведческий музей


Враги России были столь уверены в своей лёгкой победе, что не спешили к русским берегам. Этой медлительностью весьма удачно воспользовались защитники города: они успели завершить основную часть работ по созданию главных укреплений порта до прибытия вражеской эскадры.

24 июля 1854 года военный транспорт (бригантина) «Двина» доставил в Петропавловск из залива Де-Кастри 350 солдат Сибирского линейного батальона, 2 бомбические пушки двухпудового калибра и 14 пушек 36-фунтового калибра. На «Двине» прибыл на Камчатку и остался там военный инженер поручик К. Мровинский, возглавивший строительство береговых батарей в Петропавловском порту. К исходу июля гарнизон порта вместе с экипажами кораблей насчитывал 920 человек (41 офицер, 476 солдат, 349 матросов, 18 русских добровольцев и 36 камчадалов).

В подготовку к обороне включилось и всё население города и его окрестностей (около 1600 человек). Работы по сооружению семи береговых батарей и установке орудий велись почти два месяца круглые сутки, днём и ночью. Защитники Петропавловска возводили укрепления, в скалах вырубали площадки для батарей, неприступные для морского десанта, снимали с кораблей орудия, вручную перетаскивали их по крутым склонам сопок и устанавливали на берегу.

Фрегат «Аврора» под командованием И. Н. Изыльметьева и транспорт «Двина» были поставлены на якоря левыми бортами к выходу из гавани. Орудия правых бортов сняли с кораблей для усиления береговых батарей. Вход в гавань загородили боном.

Батареи охватывали Петропавловск подковой. На правом её конце, в скалистой оконечности мыса Сигнальный, располагалась батарея (№1), защищавшая вход на внутренний рейд. Тоже справа, на перешейке между Сигнальной мысом и Никольской сопкой была размещена другая батарея (№3). У северного конца Никольской сопки, на самом берегу соорудили батарею для предотвращения высадки десанта в тыл и попытки захватить порт с севера (№7). Ещё одна батарея была возведена на сгибе воображаемой подковы (№6). Ей предстояло держать под огнём дефиле и дорогу между Никольской сопкой и Култушным озером, если неприятелю удалось бы подавить сопротивление береговой батареи. Затем шли две батареи (№5, №4 — Красный Яр) — они легли слева по берегу с обоих сторон от основной батареи на песчаной косе Кошка (№2).


Батарея N 3 Максутова и памятник героям 3 батареи, Никольская сопка, Петропавловск-Камчатский


В полдень 17 августа 1854 года передовые посты на маяках обнаружили эскадру из шести кораблей. В Петропавловске прозвучал сигнал боевой тревоги. От эскадры отделился трёхмачтовый пароход и начал промерять глубины на подходах к мысу Сигнальный и входу в гавань. Когда из порта вышел бот, пароход полным ходом ретировался.

Утром 18 августа эскадра вошла в Авачинскую бухту. В её составе были:

Английские корабли:
фрегат «Президент» (англ.) (52 пушки)
фрегат «Пайк» (англ.) (44 пушки)
пароход «Вираго» (англ.) (10 пушек)

Французские корабли:
фрегат «Ля-Форт» (60 пушек)
корвет «Евридика» (32 пушки)
бриг «Облигадо» (18 пушек)

Пароход «Вираго»

Объединённой эскадрой командовал англичанин контр-адмирал Дэвид Прайс, французским отрядом — контр-адмирал Феврье Де Пуант. Всего эскадра располагала 216 орудиями, её личный состав насчитывал 2600 человек.

Согласно рапорту генерал-майора В.С. Завойко от 7 сентября 1857 года, в бухте находились следующие русские суда:
фрегат «Аврора»
транспорт «Двина»

Основной удар неприятеля был направлен на две батареи — № 3 (на перешейке) и № 7 (на северной оконечности Никольской сопки).

После того, как третья и седьмая батареи были уничтожены, 4 сентября неприятель высадил десант в количестве около 700 человек, который, разделившись на три отряда, повёл наступление на Никольскую сопку. Один из отрядов попытался проникнуть в город, обойдя гору с севера, но здесь по нему открыла огонь шрапнелью шестая батарея.

Отрядам М. Губарева, Д. Михайлова, Е. Анкудинова, Н. Фесуна, К. Пилкина был дан приказ «сбить противника с горы», одновременно был послан отряд А. Арбузова, ещё три небольших отряда из команд батарей № 2, 3, 7. Все отряды общим числом насчитывали немногим более 300 человек. Заняв позицию во рву батареи № 6 и в окружающем кустарнике, отряды открыли прицельный огонь по приближающимся англо-французам, а затем опрокинули их в штыковой атаке.

Сражение шло более двух часов и закончилось на Никольской сопке поражением англичан и французов. Их отряды были побеждены по отдельности и понесли большие потери при отступлении, которое превратилось в паническое бегство. Потеряв 50 человек убитыми, 4 пленными и около 150 ранеными, десант вернулся на корабли. В трофеи русским досталось знамя, 7 офицерских сабель и 56 ружей.


Знамя Гибралтарского морского пехотного полка, взятое в бою защитниками Петропавловска-Камчатского 5 сентября 1854 года. Хранится в Камчатском объединенном краеведческом музее.



Далее курсивом описание отражения вражеского десанта по книге Г.И. Щедрина "Петропавловский бой", Воениздат, 1975 г. http://vsam1.ru/library/about_kamchatka/shedrin_petrop_boy.htm


От английских кораблей отвалило 2 бота и 23 шлюпки с 700 десантниками. Кроме стрелкового и холодного оружия у них было две мортиры с зажигательными бомбами для поджога города. Высадка прикрывалась дымовой завесой, а артиллерия перешла на картечь, которая засыпала склон сопки и район батареи № 7, куда по указанию американских китобоев устремились десантные суда.

Почти одновременно с англичанами начали высадку на Перешеек 250 французов с пяти десантных ботов. До берега их сопровождал на шлюпке адмирал де Пуант, размахивая обнаженной саблей. Но высадиться он все же не решился и возвратился на “Форт”, почему-то указав десанту на рыбный склад. “Отряд придвинул к нему орудия и с первых выстрелов сумел зажечь его. Магазин горел около шести часов”.

Началась атака через Никольскую сопку. Около нее высадилось около тысячи человек. Их действия с моря поддерживали 109 стволов крупнокалиберной корабельной артиллерии, если считать только стреляющие борта фрегатов, брига и парохода. Десантники устремились на гребень сопки от ее подножия у Перешейка (с юга) и с северной оконечности. В то же время самая многочисленная группа английского десанта во главе с капитаном Бурриджом вышла у Култушного озера на проезжую дорогу и двинулась по ней в город. Этому отряду предстояло справиться со слабенькой Озерной батареей — и путь на Петропавловск будет открыт.

Надеясь запугать русских пушкарей грозным видом десантников, Бурридж построил их и повел чуть ли не парадным шагом. Опасное сосредоточение войск на дороге первыми заметили стрелки поручика Губарева, находившиеся на обратных склонах Никольской сопки. Не сговариваясь и не ожидая общей команды, не разбирая пути, они бегом бросились на перехват врага, завязали с ним перестрелку, давая возможность батарейцам лучше подготовиться к встрече с неприятелем.



Памятник героям 3 батареи Максутова, Никольская сопка, Петропавловск-Камчатский


Поручик Гезехус спокойно вышагивал по “брустверу”, только вчера сложенному из мешков с мукой, как вдруг послышалась перестрелка губаревцев с англичанами, плотной колонной двигавшихся к батарее. Объявив боевую тревогу, поручик подпускал противника поближе, чтобы разить наверняка. Две пушки приказал зарядить ядрами, а остальные картечью, запасы которой на батарее были весьма ограниченны.




Памятная надпись на памятнике героям третьей батареи Максутова,
Никольская сопка, Петропавловск-Камчатский


Начался бой. Слабо обученные добровольцы-артиллеристы вес же стреляли так, что выстрел каждого орудия вырывал у атакующих новые жертвы. Десантники наступали, осыпая батарейцев градом пуль. Кончилась картечь — стали заряжать пушки ржавыми гвоздями и поливали ими англичан. Часть расчета отбивалась от противника ружейным огнем. Подоспевший отряд авроровцев помог обратить в бегство десантников. Позже Завойко доносил: “Часть вражеского десанта, встреченная картечью Озерной батареи и полевого орудия, отступила, унося убитых и раненых. Вторая попытка овладеть батареей имела те же последствия...”


В критический момент боя, при второй попытке захватить батарею, отличился казачий урядник Карандашев, находившийся при полевом орудии. Лошадь, раненная пулей в глаз, понесла пушку в сторону противника, к глубокому рву. Казак не растерялся, сумел остановить обезумевшее от боли животное. Осыпаемый пулями, тяжело раненный в руку, он сумел навести опрокинутую пушку и выстрелить настолько удачно, что выбил у англичан целую шеренгу солдат. Это заставило их отказаться от намерения продолжать наступление на город по дороге и повернуть к морю.

О Карандашеве и его подвиге рассказывает в книге Ю. Завойко. По ее словам, он незаурядный силач. Кулаком разбивал камни, вколачивал рукой гвозди в дерево. После очень тяжелого ранения пролежал два месяца, выздоровел и силы своей не потерял. Упоминается он и в рапорте командира клипера “Вестник”, экипаж которого устанавливал и 1882 году памятник героям Петропавловского боя. При установке памятника на Камчатке присутствовало восемнадцать ветеранов сражения — восемь матросов и десять казаков, среди них герой дня — единственный георгиевский кавалер Карандашев. Ему было в то время 65 лет, “но он сохранил бодрость, здоровье и, по его собственным словам, готов хоть сейчас идти опять в бой”.

Оправдывая свое бегство от Озерной батареи, союзники потом писали: “На левом фланге проход был так сильно защищен стрелками, батареями и полевыми орудиями, что с этой стороны также невозможно было прорваться вперед”. О батарее доносили как о крепости, замкнутом укреплении с палисадом и рвом, которую “можно было взять только правильной осадой”. Но слова “батареи” и “полевые орудия” напрасно брались во множественном числе — их было по одной! 



Памятник павшим при отражении атаки англо-французского флота и десанта 20 и 24 августа 1854 года. Никольская сопка, Петропавловск-Камчатский


Десантный отряд Бурриджа, отброшенный Озерной батареей и стрелками, отошел к берегу бухты, а затем вслед за остальными десантниками стал восходить к вершине Никольской сопки. Позже он обвинил в неудаче пробиться к городу со стороны озера добровольных шпионов: “Десант высадился на берег по указанию американских матросов, утверждавших, что путь к городу весьма легок. Но, по обману ли или по измене, союзники попали в западню”.



Надпись на памятнике павшим при отражении атаки англо-французского флота и десанта 20 и 24 августа 1854 года. Никольская сопка, Петропавловск-Камчатский


Теперь весь десант сосредоточился на Никольской сопке, и Завойко стало ясно, что противник оставил намерение пробиться в город в обход сопки, а все свои силы выводит на вершину горы. Тогда Василий Степанович приказал петропавловцам перейти в контратаку. Сил для этого было крайне мало, и они оказались рассредоточенными.



Памятная доска у памятника павшим при отражении атаки англо-французского флота и десанта 20 и 24 августа 1854 года. Никольская сопка, Петропавловск-Камчатский


В трех стрелковых партиях и группе волонтеров насчитывалось около 180 человек, “Аврора” могла выделить около 100 человек, 20 бойцов остались в строю с батарей № 3 и № 7, 30–40 комендоров можно было бы снять с батареи № 2. Всего 300–350 штыков против 950, и то их еще нужно собрать и организовать. Удастся ли это сделать быстро?..

Ждать, когда соберутся все, было невозможно. Англичане и французы уже вышли или заканчивали восхождение и соединялись на вершине сопки. Военный губернатор немедленно направил на Никольскую всех, кто оказался под рукой. Партии авроровцев лейтенанта Анкудинова и мичмана Михайлова получили задачу выбить противника штыками и освободить северную оконечность сопки. Левее их с той же задачей была послана часть отряда поручика Кошелева и группа из семнадцати человек во главе с фельдфебелем Спылихиным.

Завойко информировал Изыльметьева об обстановке и просил послать на Никольскую максимум людей. Командир “Авроры” отправил стрелковые партии с фрегата под командованием лейтенантов Скандракова, Пилкина, мичмана Фесуна. Кроме того, он послал 22 человека с батареи № 3 с прапорщиком Жилкиным и столько же с Кошечной батареи с гардемарином Давыдовым. Провожая моряков в шлюпки, командир напутствовал их:

— Помните, русские молодецки ходят в штыки!

На “Аврору” сыпались штуцерные пули. Это десантники вышли на сопку, а с ее вершины порт и город — как на ладони. Англичанам и французам оставался последний бросок. А русские, прикрываемые деревьями и кустарником, только еще бежали навстречу врагу от подошвы сопки мелкими партиями со штыками наперевес. 290 против 950. Англо-французы спускались с сопки, русские воины поднимались — шли навстречу друг другу. Одни с целью захватить чужую землю, другие — защитить свою. Губернатор отправил в контратаку и резерв — 30 стрелков под командой своего помощника капитана 1 ранга Арбузова, последнее, что у него было.

Стрелковые партии, маскируясь кустарником, по лощинам и балкам с наибольшей быстротой направлялись к вершине. “Хотя наши небольшие отряды действовали отдельно и почти независимо один от другого, у всех была одна общая и хорошо известная цель: во что бы то ни стало сбить с горы неприятеля; числа его тогда хорошенько не знали, и каждый последний матрос вполне понимал одно: французам с англичанами оставаться там, где они были, не приходится”.

Наибольшее скопление десантников оказалось на северной стороне сопки, откуда они начали спускаться, открыв жестокий огонь по второму стрелковому отряду, Озерной батарее и небольшому резерву возле порохового погреба. Петропавловцы отстреливались из-за орудий. Полевая пушка сделала несколько выстрелов картечью, но, так как к десантникам приближались контратакующие, стрельбу пришлось прекратить.



Часовня в память об обороне Петропавловска-Камчатского в 1854 году


Подъем духа у защитников города был исключительный. Завойко отмечал: “Малочисленные отряды наши, воодушевленные храбрыми командирами, дружно и безостановочно шли вперед, стреляя в неприятеля, и потом с криком “ура” почти в одно время ударили в штыки. Противник держался недолго и, несмотря на свою многочисленность, побежал в беспорядке...”

Стрелковые партии поднимались ни сопку с разных направлений врассыпную, и после непродолжительной перестрелки рукопашная схватка закипела по всей линии встречи с десантниками. “Видя наших повсюду, не зная, что в городе нет никакого резерва и по стремительности наступления считая, что имеют дело с неприятелем, превосходящим в числе, союзники смешались”.

День 5 сентября на Камчатке выдался солнечным, ясным, вода в бухте была тихой, как в озере. Никольская сопка вместила такое количество людей, какого она еще никогда не видела. Сквозь деревья и зелень кустов мелькают красные мундиры англичан, синие — французов, алые рубахи русских матросов. Стоит ружейная трескотня, гремит артиллерийская канонада. У союзников — шум, беготня, неразбериха. Барабаны бьют наступление, им на разные голоса вторят рожки. Английские, французские ругательства и проклятия сменяются криками “ура”. “Нет ни колонн, ни взводов. Для их построения не было ни места, ни времени, ни возможности”.

Бой, вспыхнувший сначала на северном склоне сопки, почти сразу же закипел по всей вершине, перейдя в общую штыковую схватку. Однако общего фронта не было, так как русские подходили мелкими группами и каждая из них смело атаковала противника по Суворовскому правилу: “врагов не считают — их бьют”. И хотя на каждого петропавловца приходилось по три-четыре десантника, защитники города решительно наступали; сражение распалось на множество локальных очагов.

Первыми сблизились с противником матросы и солдаты отряда Спылихина. За кустарником, овражком они незаметно подошли к середине сопки и врезались между двумя ротами англичан. Едва замыкающие одной из них показали спины, как подчиненные фельдфебеля, по его приказанию разделившись пополам, дали залп в них и в головную шеренгу второй роты, а затем с криками “ура” бросились в штыки.

Англичане не ожидали такой стремительной и внезапной атаки. Вид убитых товарищей вызвал замешательство десантников, считавших, что в тылу у них должны быть свои. Они попятились назад. А во второй колонне никак не могли поверить, что напасть на них осмелились менее двух десятков русских бойцов.

Противнику не дали возможности опомниться. Подоспели матросы и солдаты-сибиряки 47-го флотского экипажа. Так же, как в тайге ходили с рогатиной на медведя, шли теперь со штыками наперевес на врага. Ничто, кроме смерти, не могло их остановить. Назад никто не оглядывался, и врагу становилось страшно.

Ожесточенная схватка шла на правом фланге — северном склоне Никольской, возле знамени гибралтарского полка английской морской пехоты. Здесь начали дело отряды лейтенанта Анкудинова и мичмана Михайлова. Через минуту справа и слева от группы Спылихина послышалось дружное “ура”. Это стрелковые партии авроровцев Пилкина, Фесуна, Давыдова и Жилкина сошлись вплотную с врагом.

То здесь, то там на хребте завязывалась перестрелка. В бой вступали все новые мелкие подразделения защитников города. Грозный боевой клич русских воинов неприятель слышал у себя с фронта, флангов и тыла. У него создавалось впечатление, что петропавловцев много и они повсюду. Даже наиболее объективный из иностранных описателей боя де Айи и тот через много лет писал: “Русские получали беспрерывные подкрепления из города и с батарей и скоро заняли северную сторону горы”.

В то же время участник контратаки мичман Фесун, знавший фактическое положение дел, удивляется другому: “Всякому военному покажется невероятным, что маленькие отряды наши, поднимаясь на высоты под жестоким ружейным огнем, осыпаемые ручными гранатами, успели сбить, сбросить и поразить англичан и французов”.

Никаких подкреплений русские не получали и не могли получить: их просто не было. Малая численность компенсировалась смелостью и решительностью контратакующих. Завойко доносил, что “одушевлению не было предела. Один кидался на четверых, и все вели себя героями... Я был счастлив всеми офицерами и нижними чинами, исполнившими свой долг”. В качестве примера он приводит эпизод, к сожалению без указания фамилии матроса-авроровца, который, уронив в схватке ружье, скатившееся под гору, побежал за ним и там неожиданно наткнулся на двух вооруженных англичан. Безоружный моряк не растерялся, вскочил им на спину, ухватился за шеи, поехал на них верхом и стал звать на помощь. “На крик прибежал камчадал-мальчик лет 16 и заколол поодиночке обоих англичан”.

Колонны союзников, начавшие было спускаться к порту по восточному склону сопки, остановились, а затем попятились. Обстрел фрегата, транспорта и города прекратился — противнику стало не до того.

Петропавловцы прекрасно маскировались в лесу, стреляли редко, но наверняка, выбивая в первую очередь командный состав. В первые же минуты боя тяжелые ранения получили офицеры с “Пайка” Блэнд, Мэм Робинзон, Чичестер, Кулум, Клэменс, с “Президента” — Говард, Палмер, Морган. Сраженный насмерть, пал лейтенант Баммлер, личный адъютант де Пуанта. Пуля пробила сердце лейтенанта Гикеля из известной на французском флоте морской фамилии, а в десятке метров от него свалился его младший брат, лишь на десяток минут пережив старшего. Де Айи признает: “У нас были тяжелые потери. Мы потеряли треть своих людей. Офицеры особенно дорого заплатили за свою честь”.



Памятник павшим при отражении атаки англо-французского флота и десанта 20 и 24 августа 1854 года. Никольская сопка, Петропавловск-Камчатский



Перестрелка почти прекратилась. Стороны сошлись стена на стену. Гребень сопки превратился в сплошное поле ожесточенной рукопашной схватки. В дело шли не только штыки, но и приклады, руки и все, чем можно драться. Звон оружия, одиночные выстрелы, стоны, команды, подаваемые на трех языках, крики, вопли о помощи...

Рекрут сибиряк Сунцов выстрелом в упор убил капитана морской пехоты Паркера. Он тихо подкрался к возвышению, на котором красовался этот командир английских морских пехотинцев, и выстрелил. Возле него петропавловцы захватили знамя полка. На его шелковом полотнище изображены королевская корона и хищная когтистая лапа леопарда, распростертая над увитым лаврами земным шаром. Сверху надпись по-латыни — “Сушей и морем”, внизу по-английски — “Гибралтар”. Упало британское знамя на чужую ему сушу, рядом с водой чужой для Англии бухты. И место ему с этого часа определилось не в боевых порядках полка, а в музее далекой от Гибралтара Камчатки...

С криками “ура” к неприятелю подбежали сибиряки во главе с капитаном 1 ранга Арбузовым и без выстрела ударили в штыки. “В одно мгновение, — вспоминает Арбузов, — до 35 врагов лежали заколотыми, несколько сбросились с высокой скалы... Молодой матрос, француз, остался в плену, ошеломленный падением”.

Рядовой Сунцов штыком проложил дорогу к английскому офицеру и заколол его. То же самое сделал матрос Алексей Степанов. Оттеснив вражеских солдат, он поддел офицера на штык, а затем, получив сам серьезную рану, отказался идти в тыл и остался в строю до конца боя.

Наряду с солдатами и матросами исключительно мужественно дрались волонтеры-охотники — русские и камчадалы: Васильев, Салтыков, Краснояров, Хомяков, Черный, Иевлев. Они не только метко стреляли, но не раз сходились с противником врукопашную, действовали штыками, ножами, топорами.

“Концом сражения по всему протяжению горы было штыковое дело”. И это было страшно для десантников. Позади них к берегу была почти отвесная скала в несколько десятков метров высотою. Падение с нее — либо смерть, либо увечье. Офицеры это вскоре поняли и всячески старались прекратить панику среди подчиненных, организовать их и повести в атаку на русских. По сделать этого им не удалось, барабаны и рожки напрасно призывали десантников к наступлению. Впоследствии они жаловались, что “бой продолжался беспорядочно. Начальники союзных сил не в состоянии были дать ему одно общее направление”. А Ричард Бурридж официально доложил: “Люди наши стали отступать, несмотря на неоднократные попытки офицеров вновь собрать их и двинуть вперед”.

Бой распался на отдельные очаги сопротивления и стычки мелких групп. Характерен рассказ боцмана Буленева: “Пробираюсь я по кустарнику с двумя матросами. Один из них, что полевее меня, шепчет мне на ухо — красные, мол, мундиры. Я посмотрел — и впрямь несколько англичан в кучке у самого яра столпились. Мы-то их хорошо видели, а им невдомек... Я гаркнул “ур-ра!”. Товарищи меня поддержали, да как кинулись мы втроем на них — и троих, что впереди были, как раз порешили на месте. Они повалились на тех, кто позади, а эти не устояли и полетели кувырком с яру. А яр-то побольше семи сажен будет...”

Авроровцы, составлявшие более трети контратакующих, дрались ожесточенно и отлично поработали штыками. На сопке ими, кроме того, сделано около 4 тысяч ружейных, мушкетных и 2,5 тысячи пистолетных выстрелов. Не было ни одного случая, чтобы фрегатцы хоть где-нибудь отступили. Они показали много примеров мужества, умения и смекалки.

Англичане окружили матроса Халитова, пытаясь захватить его в плен, но он вырвался из окружения, уложив штыком и прикладом четверых. Боцман Суровцев один напал на пятерых, обратил их в бегство, а одного заколол. Раненный пулей в живот матрос Алексей Данилов не выпустил из рук оружия и стрелял по врагу до последнего патрона. Матрос Василий Попов, несмотря на тяжелое ранение в голову, схватился врукопашную с вражеским солдатом и победил его.

В группе унтер-офицера Якова Тимофеева кончились патроны. Вместе с тремя товарищами он отбил мушкеты с боезапасом у противника и тут же начал посылать пули в их бывших хозяев. Позже Тимофеев с матросом Абукировым подкрались к причалившей к берегу шлюпке с подкреплениями десанту, бросились на высадившихся французов и закололи семерых.

Снова отличился писарь Андрей Кувшинников, добровольно вызвавшийся идти в бой со стрелковой партией лейтенанта Пилкина. “Он действовал с хладнокровной неустрашимостью, несмотря на сильный неприятельский огонь, а в деле оказал особенное самоотвержение”.



Памятник героям 3 батареи Максутова, Никольская сопка, Петропавловск-Камчатский


С беззаветным мужеством и умением выполпяли свой долг офицеры фрегата лейтенанты Анкудинов, Пилкин, Скандраков, Федоровский, прапорщики Можайский, Жилкин, мичманы Михайлов, Попов, Фесун, гардемарины Давыдов, Кайсаров, Токарев и другие. Все они брали пример с командира корабля.

Энергии, распорядительности, храбрости, воинскому умению и отношению к делу командира экипаж обязан тем, что в обороне Петропавловска фрегат сыграл весьма заметную роль. Лейтенант Пилкин по свежим впечатлениям, сразу после боя, в письме домой сообщал: “Англичане предполагали овладеть городом и взять “Аврору” невредимой, но они не знали, что у нас был Изыльметьев. Не будь его, Петропавловску бы не устоять!”

Историки называют командира “Авроры” “душой обороны порта”: “Когда неприятель покинул город, все единодушно приписывали большую часть успеха в сражениях именно ему, его распорядительности, твердости и популярности. Это признавал сам Завойко, называя его спасителем Петропавловска”.


На Камчатке было мало сил, и на “Аврору” возложили множество разнообразных задач. При этом нельзя забывать, что корабль только что завершил труднейший полукругосветный переход, не получил необходимого ремонта, а команда еще не оправилась от цинги. Тяжело пришлось, но офицеры все единодушны в том, что командир был вдохновляющей и руководящей силой для своих подчиненных. “Трудно было фрегату бороться против всех сил неприятеля, но нельзя было сомневаться в результатах этой борьбы. Глядя на спокойное... лицо нашего командира, его хладнокровную распорядительность и мужество, можно было быть уверенным, что “Аврора” не будет пятном русского флота”.

Фрегат стал блестящей страницей в истории русского флота. Авроровцы стреляли по врагу не только со своих деков, но и с батарей, несли сигнально-наблюдательную службу и порту, замещали штабные должности при губернаторе, командовали батареями, входили в стрелковые и ремонтные партии, были грозою для кораблей вражеской эскадры. Делам “Авроры” и ее командиру отдавали должное даже противники. “Русские должны были все потерять... По вот что значит человеческая деятельность. Какое превосходное умение воспользоваться временем! Прийти из Кронштадта на Камчатку, переплыв два океана, едва имея несколько дней отдыха, с измученным экипажем, половина которого в цинге, но что до этого... В конце июля “Аврора” уже готова нас встретить”.

Де Айи несколько раз возвращается к мысли, что Изыльметьев нигде не потерял напрасно ни минуты времени: “В морской войне, когда переплывают огромные пространства, переходя из одного полушария в другое, мало сказать, что время составляет первое условие успеха, часто весь успех заключается в выигрыше времени”.

На фрегате действительно умели ценить время. Поэтому и стрелковые партии с него так блестяще контратаковали неприятеля на Никольской сопке, показывая пример всем контратакующим.

Как только городу перестала грозить опасность захвата со стороны озера и порта, Завойко вслед за стрелками направился сам с небольшим резервом на Никольскую сопку, стараясь расположить отряды стрелков так, чтобы отрезать неприятелю пути отступления с вершины к югу и северу, куда вели пологие спуски. Подчиненные его хорошо поняли и выполнили замысел губернатора, перехватив эти тропы и оставив противнику единственный путь — по западному склону, который заканчивался высокой, почти отвесной скалой.



Пушки на месте 3 батареи Максутова, Никольская сопка, Петропавловск-Камчатский


Отряды, партии и группы русских стрелков теперь энергично теснили противника с трех направлений. Десантникам, напуганным их энергичными атаками, казалось, что стреляет каждый куст, а из-за деревьев поблескивают готовые вонзиться в тело неумолимые штыки.

Страх перед ними гнал союзников к морю. Неудержимой лавиной хлынули они с гребня по западному склону сопки. Не разбирая дороги, спешили отступавшие к берегу, гребным судам и ботам. На них под прикрытием огня корабельной артиллерии рассчитывали они найти спасение от штыков и пуль петропавловцев.

Задние ряды теснили передние, а те скатывались к воде с обрыва. Пляж покрывался разбившимися и искалеченными людьми. Они ругались, стонали, молили о помощи. Здоровые подбирали тела убитых, помогали раненым сесть в шлюпки. Но здесь их косили пули стрелков, залегших в кустах над обрывом. Потери увеличивались, а вместе с ними росла растерянность.

Искусство меткой стрельбы сослужило хорошую службу охотникам и волонтерам. Били они отступавших на выбор и без промаха. Среди них находился и Дурындин. После каждого его выстрела одним десантником становилось меньше. Рука патриота не дрогнула, пока шальная штуцерская пуля не оборвала его жизнь. Старый охотник-следопыт умер солдатской смертью.

Число десантников быстро таяло. С кораблей вскоре заметили катастрофу. Для де Пуанта она оказалась полной неожиданностью. “Я не ожидал встретить такое сильное сопротивление в столь незначительном месте”, — оправдывался он.

Чтобы облегчить амбаркацию десанта на эскадру, адмирал приказал своим кораблям открыть огонь по склону сопки, занятой русскими, высадить дополнительный десантный отряд на Перешеек для наведения порядка и ликвидации паники на берегу. “Облигадо” подошел к берегу на расстояние 2 кабельтовых и стал стрелять по нас ядрами и картечью; последняя не долетала, а первые перелетали, не причиняя вреда. Мы же не оставались в бездействии... били неприятеля даже тогда, когда он уже сидел в шлюпках”.

Огонь союзников оказался неэффективным. Не помог и “заградительный” десантный отряд у Перешейка. Его командир лейтенант Бурассе погиб от русской пули, его участь разделил офицер Жьекель де Туше и много рядовых. Порядок навести не удалось, но “надо к чести их сказать, что они старались всех раненых и убитых забрать с собой и нередко, чтобы взять убитого, жертвовали другой жизнью”.

Защитники города с занятых высот продолжали стрелять по сплошной массе людей. Убитые и раненые падали в воду или шлюпки, откуда раздавались громкие стоны. “Матросы и солдаты поднимали вверх руки, как бы прося пощады. Некоторые брели по горло в воде, стараясь догнать удалявшиеся гребные суда, и даже пускались вплавь, но не все находили спасение”.

С берега паника перебросилась на эскадру. Не дожидаясь прибытия своих ботов с людьми, корабли поспешно снимались с якорей и уходили на рейд, будто им грозила опасность. Обстрел склонов горы был прекращен, а десантным судам с едва живыми гребцами предоставлена возможность догонять фрегаты под веслами. Мичман Фесун писал: “Воображаю положение старика де Пуанта, когда он смотрел с фрегата за ходом дела. Картина отступления перед ним была как на ладони, и, я думаю, на много лет его приблизил к гробу подобный час душевной тревоги”.

Французский адмирал действительно после этого бегства прожил менее года и умер в Тихом океане. Но и перед смертью он не удержался от лжи при оценке Петропавловского боя: “Результаты дела были самые убийственные для влияния русских на этом побережье. Экспедиция стоила им двух кораблей, большого числа солдат, убитых или раненых, и многих пленных. Она доказала им, что соединенные силы могут ударить в центр их отдаленных сооружений, она доказала также нашей торговле, что она может рассчитывать на сильную защиту везде, куда могут простираться ее операции. — Даже о потерях командующий говорит, сильно кривя душой: — Если потери русских были многочисленны, то и наши в некоторой степени чувствительны — 102 человека”.

Всех своих убитых и раненых союзники подбирали и увозили с собой. Но после боя на Никольской сопке и на берегу все же найдено 38 неприятельских трупов, в том числе четыре офицера. В плен взято четверо. На следующий день англо-французы похоронили убитых и скончавшихся от ран в братской могиле на острове Крашенинникова. Буксировали их в трех переполненных барказах. Завойко оценивает число убитых и раненых у противника в 350 человек, а Хитрово (о нем ниже) — в 400.

На сопке было взято боевое знамя полка, а также найдены 7 офицерских сабель и 56 ружей. Петропавловцы видели на обоих флагманских фрегатах множество пробоин в корпусе и перебитые ванты, поврежденные стеньги и реи; на “Президенте” был сбит гафель, на “Вираго” сильно поврежден кожух.

О своих потерях военный губернатор доносил: “В сражении 5 сентября с нашей стороны убито: нижних чинов — 31; ранено: обер-офицеров — 2, нижних чинов — 63. На “Авроре” грот-мачта прострелена ядром и сделаны некоторые повреждения ядрами и бомбами. “Двина” пострадала тоже незначительно. В городе сгорел рыбный сарай, повреждены ядрами 11 домов и 5 других зданий. Наши батареи № 3 и № 7 исправлены в ночь на 6 сентября”.

Бой на берегу закончился в 11 часов 30 минут полным поражением союзников. Ни одного живого вражеского солдата, кроме четырех пленных, на Никольской сопке не осталось. Корабли противника, поджавши хвост, отошли в глубь Авачинской губы. В Петропавловском гарнизоне дали отбой тревоги. Радостное “ура”, гремевшее на кораблях, батареях и в стрелковых подразделениях, возвестило городу о триумфе русского оружия. Так это расценивали и добросовестные иностранные наблюдатели. Например, де Айи писал: “Дождавшись союзную эскадру в пределах отдаленной Сибири и отразив ее нападение на полуострове, где никогда еще не раздавался звук европейской пушки... русские моряки доказали, что умеют сражаться, и сражаться счастливо”.

Победного банкета у союзников снова не получилось, и тем, кто остался жив, следовало бы радоваться и благодарить судьбу за удачу. Но, удрав из Петропавловска, некоторые стали врать без зазрения совести. Кто-то не постеснялся написать в газете “Геральд”: “Весьма понятно, что союзный флот овладел бы Петропавловском без труда, если бы не нуждался в продовольствии”. Фантазировали кто как мог. Поражение объясняли даже однообразием формы одежды противников: “Несмотря на страшный огонь, на который десантные войска не были в состоянии отвечать, мы с необыкновенной быстротой продолжали наступать, пока однообразие английской и русской форменной одежды не произвело замешательства в рядах французов, которые уже не знали, кто враг и кто союзник”. Иные находили объяснение в незнании местности и в ее тяжелом рельефе: “Французы, шедшие по следам англичан, потом сбились с дороги и неожиданно увидели себя на краю страшного оврага глубиной в 70 футов. Вдруг раздался страшный залп, заставивший всех либо броситься в пропасть, или умереть от неприятельских пуль. Изувеченных и убитых было много”. Автор “забыл” пояснить: чтобы так “заблудиться”, надо было повернуть в обратную сторону.

Нападение на Петропавловск закончилось для союзников бесславно.
.....


После двухдневного затишья англо-французская эскадра отплыла 7 сентября, удовлетворившись перехваченными на выходе из Авачинской бухты шхуной «Анадырь» и коммерческим кораблём Русско-Американской компании «Ситка». «Анадырь» был сожжён, а «Ситка» взята как приз.

После того, как попытка англо-французских союзников захватить Петропавловск закончилась полным провалом, В. С. Завойко со своими ближайшими помощниками приступил к составлению официального рапорта о победе над врагом.

Рапорт можно прочитать здесь: "Рапорт камчатского военного губернатора и командира Петропавловского порта генерал-майора В. С. Завойко о нападении англо-французской эскадры на Петропавловск-Камчатский и разгроме неприятельского десанта. 1854 г. сентября 7"

7 сентября 1854 года рапорт был готов, с него сняты копии для отправки генерал-губернатору Н. Н. Муравьёву и руководителю русской экспедиции в Японии вице-адмиралу и генерал-адъютанту Е. В. Путятину.

Несмотря на успешную оборону города, стали очевидными трудности со снабжением и удержанием столь удалённых территорий. Было принято решение об эвакуации порта и гарнизона с Камчатки. Курьер есаул Мартынов, покинув Иркутск в начале декабря и проехав через Якутск, Охотск и по льду вдоль дикого побережья Охотского моря на собачьих упряжках, доставил этот приказ в Петропавловск 3 марта 1855 года, преодолев 8000 верст (8500 км.) за небывало короткое время в три месяца.

Согласно приказу портовые сооружения и дома были разобраны, наиболее ценные части в виде окон, дверей и т. д. были спрятаны, местному коренному населению было сказано уйти на север. Казаки перешли в поселок, расположенный в устье реки Авача, старшим среди оставшихся был назначен есаул Мартынов. Солдаты и матросы пропилили во льду проход и освободили корабли из ледового плена. Корабли успели покинуть порт раньше повторного прибытия объединенной англо-французской эскадры и перешли в Де-Кастри, а затем в Николаевск-на-Амуре. Англо-французская экспедиция из пяти французских и девяти английских кораблей зашла в Авачинскую губу 8 (20) мая 1855 года, но нашла порт Петропавловск покинутым и непригодным для того, чтобы в нем можно было остаться и использовать по назначению.

После окончания Крымской войны Англия не предъявляла территориальные притязания к российскому Дальнему Востоку, благодаря чему над Камчаткой вскоре вновь восстановился суверенитет России. 

trof_av

http://trof-av.livejournal.com/2195.html

Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя Редут
Редут(2 года 11 месяцев)(15:05:55 / 29-08-2015)

Спасибо! Очень интересно.

Аватар пользователя DmStanislav
DmStanislav(3 года 6 месяцев)(15:22:36 / 29-08-2015)

Родные места...

Комментарий администрации:  
*** Пресмыскаюсь перед западом ***

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...