От падения Сайгона до нашей рушащейся империи (TomDispatch, США)

Как оказалось, вся соль была в том, чтобы отделить финальную часть от остальной пьесы. Конечно, окончание во Вьетнаме было неудачным, по крайней мере, для многих американцев и их южновьетнамских союзников. Мы наверняка ещё увидим обжигающие образы беженцев в ужасе, отчаянные попытки эвакуации и окончательное поражение. Но даже этот мрачный рассказ предлагает урок тем, кто однажды вспомнит нынешнюю череду наших пагубных войн: выкиньте исторический фон, и вы сможете представить любую американскую миссию, как пусть с изъяном, но достойную уважения, а то и как благородные усилия хороших парней по спасению невинных от неистовых агрессивных сил. В случае Вьетнама, конечно, спасение было настолько незавершенным, а поражение настолько полным, что многие американцы пришли к выводу, что их страна «отказалась» от своей цели и «предала» своих союзников. Однако, сконцентрировавшись на мрачных выводах, вы могли бы, как минимум, перестать жить в ещё более обличающей сказке о причинах войны и экспансии и беспощадном ведении её Америкой.

Есть иной способ лучше прочувствовать роль Америки в начале и ведении пагубных войн: убедиться, что американские войска покинули сцену за некоторое время до окончательного поражения. Таким образом в последнем акте они могут ворваться снова с новой и менее спорной миссией. Вместо того, чтобы снова вести жестокие противо-повстанческие действия от имени презираемого правительства, американские войска могут сконцентрироваться на гуманитарных усилиях, которые большая часть уставшего от войны мирного населения и солдат приветствовали бы – эвакуация и бегство.

Американский президент объявляет благородное окончание нашей самой долгой войны. Последние американские войска направляются домой. Исполнительный директора СМИ закрывают свои бюро в военных зонах. Далёкие страны, где шли войны, когда бывшие синонимом резни, исчезают с экранов ТВ и из общественного сознания. Внимание смещается на домашние скандалы и сенсации. Так было в США в 1973-м и 1974-м, когда большинство американцев ошибочно поверили, что Вьетнамская война окончена.

Во многом, что достаточно зловеще, это могло быть историей и нашего времени. В конце концов, всего несколько лет назад у нас были основания надеяться, что наши кажущиеся бесконечными войны – на этот раз в далёких Афганистане и Ираке – наконец закончились или заканчиваются. В декабре 2011 года перед американскими солдатами в Форте Брэгг, Северная Каролина, президент Обама объявил об окончании американской войны в Ираке. «Мы уходим, оставляя за собой суверенное, стабильное и уверенный в себе Ирак», с гордостью сказал он. «Это выдающееся достижение». Подобным же образом в декабре прошлого года президент объявил, что в Афганистане «самая долгая война в истории Америки подходит к  надёжному окончанию».

Если бы. Вместо этого в обеих странах продолжаются всевозможные военные действия, раздоры и страдания, распространяясь всё далее по Большому Ближнему Востоку. Американские войска продолжают гибнуть в Афганистане и вернулись в Ирак, снова бомбят и ведут консультации, на этот раз против «Исламского государства» (или ДАЕШ), экстремистского побочного результата его предшественника аль-Каиды в Ираке, организации, которая могла родиться только после (и в ответ) на американское вторжение и оккупацию страны. Теперь кажется вполне вероятным, что кошмар войны в Ираке и Афганистане, который начался десятилетия тому назад, просто будет тянуться без конца.

Вьетнамская война, сколько бы она не длилась, пришла наконец к окончательному завершению. Когда Вьетнам ворвался в заголовки в начале 1975-го, 14 северо-вьетнамских дивизий уже быстро продвигались к Сайгону, фактически не встречая какого-либо сопротивления. Десятки тысяч южновьетнамских войск (призрак иракской армии 2014-го), срывали униформу, бросали американское снаряжения и бежали. Как только прекратилось массовое американское военное присутствие, так то, что долго было тупиком насилия, превратилось в ошеломляющее, разгромное доказательство того, что американское «построение государства» в Южном Вьетнаме окончательно потерпело неудачу (как произошло и в двадцать первом веке в Ираке и Афганистане).

30 апреля 1975 танк коммунистов прорвался сквозь ворота Дворца Независимости с южной столице Сайгоне, что стало драматическим и триумфальным завершением 30-летней борьбы вьетнамцев за национальную независимость и воссоединение. Кровавые усилия американцев по конструированию долговременного некоммунистического государства под названием Южный Вьетнам закончились унизительным поражением.

Сегодня сложно представить такое кульминационное завершение в Ираке или Афганистане. В отличие от Вьетнама, где коммунисты успешно перехватили глубокие потоки националистического и революционного пыла по всей стране, ни в Ираке, ни в Афганистане не нашлось фракции, партии или правительства с таким успехом или притягательностью, которые могли бы привести к овладению полным и неоспоримым контролем над страной. Хотя в Ираке, по крайней мере, была серия массовых эвакуаций и перемещений, напоминающих последние дни во Вьетнаме. На самом деле, регион, включая и Сирию, ныне погрузился в кризис с беженцами невообразимых масштабов с миллионами, мечущимися в поисках убежища через границы и миллионами бездомных и перемещённых внутри стран.

В августе прошлого года американские войска вернулись в Ирак (как и во Вьетнам четырьмя десятилетиями ранее) под предлогом «гуманитарной» миссии. Около 40 000 иракцев из секты ясидов под угрозой резни были окружены на горе Синджар в северном Ираке боевиками «Исламского Государства». Хотя большая часть ясидов в действительности была успешно эвакуирована курдскими бойцами наземными маршрутами, небольшие группы были вывезены на вертолётах иракскими военными с помощью США. Один из этих вертолётов рухнул, многие пассажиры были ранены, но погиб только пилот, генерал Маджид Ахмед Саади, и репортёр «Нью-Йорк Таймс» Алисса Рубин, получившая травму при крушении, превозносила его героизм. Перед смертью он сказал ей, что миссии по эвакуации были «самым важным, что он сделал в жизни, самым значимым, что он сделал за 35 лет полётов».

Таким образом, мучительная история, немыслимая без американского вторжения 2003 года и почти десятилетия произвола, с пытками и злоупотреблениями в Абу Грейб, как и с военными действиями против повстанцев, в итоге произвела на свет героическую сказку об американской гуманитарной интервенции ради спасения жертв убийц-экстремистов. Модель для такого рода историй была создана в 1975-м.

Поражение во Вьетнаме могло показаться случайностью для полномасштабного рассмотрения всей ужасающей войны, но мы предпочитаем истории, которые дают шанс спасти некоторую веру в американскую добродетель посреди руин. Наиболее интересен недавний пример, на который стоит взглянуть – документальный фильм Рори Кеннеди, номинированный на награду Академии 2014 «Последние дни во Вьетнаме». Фильм держит в центре внимания группу американцев и нескольких вьетнамцев, которые, пренебрегая приказами, помогали ускорить и расширить запоздалую и недостаточную эвакуацию южновьетнамцев, связавших свою жизнь с общим делом американцев.

Фильм показывает героев-гуманитариев, которые чувствуют обязанность продолжать свою спонтанную миссию спасения потому, что посол США в Сайгоне, Грэхэм Мартин, отказался верить в неминуемость поражения. Когда помощники умоляли его начать эвакуацию, он отвечал фразами вроде «Не так уж и зловеще. Я не хочу столь отрицательных разговоров». Только когда северовьетнамские танки подошли к пригородам Сайгона, он приказал начать операцию, высокопарно названную «Порывистый ветер» – эвакуацию из города вертолётами.

К тому моменту армейский капитан Стюарт Херрингтон и подобные ему в тайне уже вели «секретные операции», чтобы помочь офицерам армии Южного Вьетнама и их семьям попасть на борт уходящих самолётов и кораблей. Ещё до официальной эвакуации американское правительство недвусмысленно запретило эвакуацию военного персонала Южного Вьетнама, которому было приказано оставаться в стране и продолжать борьбу. Но, как формулирует в фильме Херрингтон, «иногда вопрос не в том, законно это или незаконно, а в том правильно это или нет». И хотя сама война не дала американским войскам мощного морального стимула, фильм «Последние дни во Вьетнаме» обеспечивает его. Героические спасатели в фильме намерены рисковать своими карьерами просто ради эвакуации своих союзников.

Драма и сюжетнее опасности фильма переполнены настойчивыми утверждениями, что все вьетнамцы, связанные с американцами, находились в смертельной опасности. Некоторые очевидцы напоминают о коммунистической «кровавой бане», основе милитаристской пропаганды с 1960-х. (К примеру, президент Никсон однажды предостерёг, что коммунисты будут устраивать массовые убийства мирных жителей «миллионами», если американцы уйдут.) Херрингтон напоминает офицерам Южного Вьетнама, что помогает эвакуации, поскольку «идут мертвецы». Другой американец-спаситель, Пол Джейкобс, без разрешения использует военный корабль, чтобы сопровождать десятки южновьетнамских судов, в которые набилось около 30 000 человек, к Филиппинам. В фильме он заявляет, что если бы приказал кораблю вернуться во Вьетнам, «коммунисты порешили бы всех».

Конечно же, коммунисты-победители не были милостивы. Они поместили сотни тысяч человек в «лагеря перевоспитания» и подвергали жестокому обращению. Однако, предсказанная «кровавая баня» была вымыслом, ложью американского воображения. Никакой программы систематических казней значительного количества людей, сотрудничавших с американцами, никогда не существовало.

Следуя ещё одному сценарию, возникшему в американской пропаганде военного времени, фильм подразумевает, что Южный Вьетнам был яростно антикоммунистическим. Для иллюстрации нам показывают карту, на которой потоки красных чернил с Северного Вьетнама текут вниз, на весь белый Южный Вьетнам – словно война была коммунистическим вторжением, а не борьбой по всей стране, которая началась на Юге, как противодействие поддерживаемому американцами правительству.

Если бы Юг был единым и яростно антикоммунистическим, война вполне могла закончиться иначе, но режим в Сайгоне был изначально уязвим, ведь многие южные вьетнамцы зубами и когтями дрались, чтобы нанести ему поражение, а многие другие не желали рисковать своими жизнями, чтобы его защитить. По правде говоря, значительная часть Юга стала «красной» после 1940-х. США заблокировали объединительные выборы в 1956 году именно потому, что опасались, что южные вьетнамцы могли проголосовать за коммунистического руководителя Хошимина как президента. Иначе говоря, США предали народ Вьетнама и его право на самоопределение тем, что вместо того, чтобы уйти из страны, они в неё вошли.

«Последние дни во Вьетнаме» могут быть лучшей историей о падении Сайгона в стиле «нет худа без добра», но никоим образом не первой. Задолго до конца апреля 1975-го, когда толпы запуганных вьетнамцев окружили американское посольство в Сайгоне, умоляя о возможности войти или пытаясь перелезть через ограду, СМИ искали истории со счастливым концом, которые могли бы снять боль бесперстанных картин страха и провала.

Они считали, что нашли подобное в операции Babylift. За месяц до приказа об окончательной эвакуации из Вьетнама посол Мартин одобрил «воздушный мост» для тысяч детей-сирот Южного Вьетнама в США, где их должны были усыновить американцы. Хотя он упрямо отказывался признавать, что конец войны уже близок, он надеялся, что вид всех этих детей, попавших в объятия новых американских родителей, сможет подвигнуть Конгресс выделить дополнительное финансирование на поддержку рассыпающегося правительства Южного Вьетнама.

Комментируя операцию Babylift, военный политолог Люсьен Пай сказал: «Мы хотели знать, что всё ещё добры, мы всё ещё милосердны». Но всё пошло не так, как планировалось. Первый самолет с детьми и сотрудниками гуманитарной организации потерпел крушение, и 138 пассажиров погибли. И хотя в итоге тысячи детей оказались в США, значительное их число не были сиротами. В раздираемом войной Южном Вьетнаме некоторые родители отправляли детей в детские дома, под защиту, намереваясь забрать их, когда наступит более безопасное время. Критики утверждают, что вся операция была равносильна похищению детей.

И операция Babylift не сподвигла Конгресс направить дополнительную помощь, что вряд ли удивительно, поскольку фактически никто в США не хотел продолжения войны. Действительно, преобладающим чувством было потрясающее смирение. Но осталась всеобъемлющая необходимость спасти хоть какое-то чувство национального достоинства, ведь карточный домик рухнул, а история о тех «детишках», неважно, насколько бесчестная, тем не менее, в процессе оказалась полезна.

Для большинства вьетнамцев – и на Юге, и на Севере – конец был временем не страха и борьбы, а радости и облегчения. Наконец-то столь осуждаемое поддерживаемое американцами правительство в Сайгоне было свергнуто, и страна объединилась. После трёх десятилетий беспорядков и войны, наконец наступил мир. Юг не был един в принятии коммунистической победы, как однозначного «освобождения», но там оставалось  широкое и горькое отвращение к тем разрушениям, которые американцы принесли на их землю.

Действительно, по всему Югу и в частности в сельской местности большинство людей считало американцев не спасителями, а разрушителями. И тому были причины. Американские военные сбросили четыре миллиона тонн бомб на Южный Вьетнам, на ту самую землю, которую по их словам они спасали, превратив её в самую разбомбленную страну в истории. Большая часть тех бомбежек была беспорядочной. Хотя политические деятели болтали о необходимости «завоёвать сердца и умы» вьетнамцев, жестокость их военных действий подвигла многих жителей юга вступать в армию Вьетконга, местных революционеров. Эти вьетнамцы опасались не орд с Севера, а тех самых американцев и их военных союзников Южного Вьетнама.

Многие беженцы, которые спасались из Вьетнама в конце войны и после неё, а в итоге таких было миллион или более, не только проиграли войну, они потеряли дома и их болезненный опыт невозможно преуменьшить. Но нам стоит помнить и страдания значительно большего числа жителей Южного Вьетнама, согнанных со своей земли милитаристской политикой Соединённых Штатов. Поскольку многие южные крестьяне поддерживали возглавляемых коммунистами партизан, предоставляя им продовольствие, убежище, разведданные и новобранцев, американские военные решили, что нужно лишить солдат Вьетконга сельскохозяйственной базы. И последовала долгая серия вынужденных переселений, придуманных для массового переезда крестьян со своих земель и перемещения их туда, где их можно было легко контролировать и подвергать идеологической обработке.

По самым консервативным оценкам число внутренних переселенцев, в итоге такой политики (носившей безобидное название «стратегическая программа поселений» или операция Cedar Falls) составляет 5 миллионов, но реальные цифры могут быть от 10 миллионов и более в стране с населением менее 20 миллионов. И помните, что в те годы американские военные числили «созданных беженцев» – то есть, вьетнамцев, силой согнанных со своих земель – мерилом «прогресса», признаком сокращения поддержки врага.

Наша яркая коллективная память – это вьетнамские беженцы, покидающие страну в конце войны. Потеряно любое осознание того, как США сжигали, закапывали или бомбили до полного уничтожения тысячи вьетнамских деревень и сгоняли выживших в лагеря беженцев. Разрушенные деревни затем объявлялись «зонами свободного огня», где американцы заявляли о своём праве убивать всё, что движется.

В 1967 году Джим Саулар был ведущим пилотом на гигантском вертолёте «Чинук». Одной из главных миссий было вынужденное перемещение вьетнамских крестьян. Вот те воспоминания, которых вы не найдёте в «Мисс Сайгон», «Последних днях во Вьетнаме» или где ещё, претендующих на представление знаний о войне, закончившейся в 1975-м. Вряд ли вы увидите что-то подобное в любых размышления в СМИ по поводу 40 годовщины событий.

«Во время одной миссии, когда мы выселяли деревню, в мой вертолет набили около шестидесяти человек. Они никогда не бывали даже вблизи от такого рода машин и очень боялись, но люди с М-16 в руках силой вынудили их. Даже тогда в глубине души я чувствовал, что силовое перемещение этих людей было настоящей трагедией. Я никогда не перевозил беженцев обратно. Всегда оттуда. Очень часто они находили пути вернуться в те зоны свободного огня. Мы не понимали, что там похоронены их предки, что для их культуры и религии было важно находиться рядом с предками. Они не имели право голоса в происходящем. Я видел на их лицах ужас. Они испражнялись, мочились и совершенно сходили с ума. Это было ужасно. Всё, во что меня учили верить, оказалось противоположно увиденному во Вьетнаме. Мы могли бы сколькому у них научиться, а мы не научились ничему и причинили такой ущерб».

Может наступить такой момент, – если он уже не наступил, – когда многие из нас забудут, как произошло с Вьетнамом, что наши руководители отправили нас на войну в Ирак под ложным предлогом, якобы Саддам Хусейн обладает оружием массового поражения, которое намеревается использовать против нас; якобы у него «зловещие связи» с террористами аль-Каиды, которые провели атаку 9/11, якобы война большей частью окупится, якобы она закончится «скорее за несколько недель, чем месяцев», якобы иракцы будут приветствовать нас, как освободителей или якобы мы построим в Ираке демократию, которая станет моделью для всего региона. И мы забудем, что в ходе войны около 4 500 американцев были убиты, как и 500 000 иракцев, что миллионы иракцев согнаны со своего места жительства или были вынуждены покинуть страну, и что по любым меркам гражданское общество не смогло достичь довоенного уровня стабильности и безопасности?

Не менее мрачна картина и в Афганистане. Какой луч надежды может появиться в бесконечной войне? Если история что-то подсказывает, я уверен, мы что-то придумаем.

* – Swift boats (Swift Vets and POWs for Truth) «Ветераны быстроходных катеров и военнопленных за правду», ранее известные как «Ветераны быстроходных катеров за истину» (SBVT), политическая группа, сформированная в ходе президентских выборов 2004 года с целью противодействия кандидатуре Джона Керри на пост президента. Кампанию вдохновил широко используемый уничижительный политический термин «swiftboating», (несправедливая атака на личность политического противника). Группа распалась и прекратила свою деятельность 31 мая 2008 года.

Профессор Кристиан Эппи преподаёт историю в Массачусетском университете. Его перу принадлежат три книги о Вьетнамской войне, в том числе и недавно опубликованная «Американская расплата: Вьетнамская война и наша национальная идентичность».

Оригинал публикации:Tomgram: Christian Appy, From the Fall of Saigon to Our Fallen Empire    

перевод: http://polismi.ru/kultura/krizis-zhanra/1134-ot-padeniya-saigona-do-nashei-rushasheisya-imperii.html