Вход на сайт

МЕДИАМЕТРИКА

Облако тегов

27 апреля 1825 года Роберт Оуэн основал колонию «Новая Гармония»

Аватар пользователя PIPL

Этот день в истории: (много букв)

«Новая Гармония»

Собственность – это кража.

Пьер Жозеф Прудон

Карлу Марксу было шесть лет, а Ленин еще не родился, когда в 1824 году Роберт Оуэн пересек Атлантику и высадился в устье реки Уобэш в штате Индиана. Целью путешествия британского промышленника было приобретение 12 тысяч гектаров земли за 150 000 долларов, на которой располагалось поселение под названием Гармония.

Это поселение в 1815 году основали лютеранские раскольники из Вюртемберга – немецкие крестьяне, истовые христиане, имевшие общую собственность. «Не желая смириться с тем, во что превратилась религия в Германии, – записал Джордж Локвуд в «Движении Новой Гармонии», – они покинули берега отчизны». Их предводитель, Георг Рапп, верил, что Иисус заповедовал последователям иметь общую собственность, и раппиты страстно желали исполнить его волю и перейти к полнейшему коммунизму. Надо отметить, что раппиты не только отказались от своей собственности, но и ликвидировали институт семьи и перебрались в дома, где мужчины и женщины жили в строгой изоляции друг от друга. Раппиты гнали и продавали виски, но сами не пили. Табак также был запрещен. В своих грехах каждый исповедовался лично Георгу Раппу. К 1824 году Рапп решил, что жизнь в поселении стала слишком легкой, что необходимо перебраться в более суровые места, и встал вопрос о продаже общей собственности. Тут им и подвернулся Роберт Оуэн.

Вообще, Роберт Оуэн считается предвестником современного менеджмента. В возрасте 18 лет он основал свою первую фабрику по переработке хлопка в Манчестере. К концу XVIII века экономические и технологические изменения превратили хлопчатобумажную промышленность в одну из главных отраслей, а центром ее был Манчестер. Начав с 10 фунтов в кармане, к 45 годам Оуэн сколотил состояние в 200 000 фунтов стерлингов. Он был странным для того времени предпринимателем. Например, он предоставлял своим рабочим дешевое жилье, бесплатное медицинское обслуживание, создал пенсионный фонд и деревенскую школу, за обучение в которой взимал минимальные деньги. Согласно подсчетам самого Оуэна, за те 30 лет, что он был связан с фабриками, участники товарищества «сверх 5%, ежегодно выплачивавшихся за предоставленный капитал и расходы на различные социальные эксперименты, разделили между собой более 300 000 фунтов стерлингов прибыли». Колоссальные по тем временам деньги.

Будучи богатым человеком, заработавшим состояние в условиях капиталистической индустриализации, Оуэн придерживался достаточно радикальных взглядов. Одна из его базовых идей заключалась в том, что истинное счастье одного человека возможно только при благополучии всех остальных людей и единстве общества.

«Среди теоретиков и политико-экономов существовало и продолжает существовать предвзятое мнение, – пишет Оуэн, – что человек лучше позаботится о самом себе, притом с большей выгодой для всего общества, в случае, если его предоставить его собственным усилиям в борьбе и соревновании с его собратьями, чем в случае, когда ему содействует какая-нибудь общественная организация, которая сочетает его индивидуальные интересы с интересами общества. Этот принцип индивидуальной заинтересованности, противостоящий, как это всегда бывает, общественному благу, рассматривается всеми известнейшими политико-экономами как краеугольный камень всей социальной системы, без которой общество не могло бы существовать. Но когда люди познают самих себя и обнаружат, какие изумительные результаты дает сочетание и объединение частных интересов, они признают, что теперешнее устройство человеческого общежития – антиобщественно, неблагоразумно и нерационально». Конкуренцию Оуэн называет «противоестественной и бесцельно деморализующей».

Оуэн говорит о «всесокрушающем влиянии системы», именно она формирует характер, направляет поведение людей в обществе. Так, он объясняет, например, озлобленность, невежество, лень, пьянство, распространенные среди рабочих, их воспитанием, а также социальными условиями, в которые они поставлены. Согласно Оуэну, в основе поведения людей не лежит их собственная воля; если изменить условия их жизни и труда, если наладить новую систему воспитания детей, то можно решить проблемы общества и добиться благополучия и счастья для каждого человека. «Человеку можно сформировать характер, какой он должен иметь в интересах и для благополучия всех».

В 1816 году Оуэн открыл свой «Институт формирования характера». «Дети, все без исключения, – послушные и восхитительно устроенные конструкции, – писал он во «Втором эссе о формировании характера». – Воспитывая в коллективе, у них можно сформировать любой характер».

В результате Оуэна стали считать опасным мечтателем, в особенности с того момента, когда он в 1817 году затеял борьбу со всеми религиями. Разочаровавшись в английском «образованном обществе», утратив свое влияние в Англии, Оуэн с сыновьями уехал в Америку и приобрел у Георга Раппа деревню Гармонию. Он опубликовал приглашение «усердным и благонамеренным людям всех стран» присоединиться к нему в Новой Гармонии, и за год туда съехалась тысяча искателей приключений. Первоначально Оуэн полагал, что несколько лет обучения хватит, чтобы отучить новичков от старых «ошибок и предрассудков». Но терпения ему не хватило, и он предложил членам Новой Гармонии немедленно объединиться в Коммуну равных, так, чтобы собственность – его собственность! – принадлежала всем. Собрание коммунаров должным образом проголосовало за то, чтобы «собственность вечно была в доверительной собственности для использования ее общиной». Уже через две недели после голосования собрание большинством голосов попросило Оуэна помочь им «в течение года содержать общину». Роберт Оуэн не только купил собственность, но должен был теперь платить по счетам.

Иждивенцев было куда больше, чем работников. Когда оказалось, что община не в состоянии обеспечить себя продовольствием, Оуэн посоветовал возделывать частные участки около домов. Живя за его счет, члены общины не выработали ни социальных стимулов к общему труду, ни внутренней сплоченности.

Деньги Оуэна быстро таяли, и через год эксперимент подошел к концу. Оуэн истратил на Новую Гармонию, а также потерял из-за мошенников более 200 000 долларов. При том, что его собственность не достигала тогда и четверти миллиона, он добровольно отдал на этот великий эксперимент более четырех пятых того, что имел. В 1927 году проект прекратил свое существование.

По мнению Тома Бетелла, жизнь без частной собственности возможна, но только если члены общины объединены всепоглощающей целью. Возможно, этой целью может стать одна лишь религия. «В целом преуспели общины, основанные на религиозных взглядах, – писал Чарльз Дана в New York Sun в 1869 году. – Наглядной иллюстрацией этого являются общины шейкеров и Онейда, тогда как неудачи всевозможных попыток, предпринятых Оуэном и его учениками, не опиравшихся на религиозный фанатизм, доказывают, что без этой могучей силы от самых блестящих социальных теорий пользы мало».

Через 90 лет большевики в России учли этот опыт и не забыли о необходимости наличия собственной религиозной веры для построения общества без частной собственности. Идол этой веры до сих пор лежит в центре Москвы.

Идея частной собственности

Мое лучше, чем наше.

Бенджамин Франклин

Лев Троцкий относился с большим уважением к древним и в свое время утверждал, что в условиях коллективизма средний человеческий тип поднимется до уровня Аристотеля. Но, судя по всему, у Аристотеля не было столь категоричной точки зрения на человеческую натуру. Первый расцвет системы частной собственности имел место в греко-римском праве. «До этого ни одна правовая система не знала понятия безусловной частной собственности, – пишет историк Перри Андерсон. – К концу V века три четверти свободного населения Афин имело свои земельные участки».

Аристотель размышлял о системе собственности, подходящей для граждан идеально устроенного государства. «Должна ли быть собственность общей или не общей?» Если «земля и получаемые с нее плоды были общими», то, как отмечает Аристотель, неизбежны «большие затруднения». Он пишет: «Так как равенства в работе и в получаемых от нее результатов провести нельзя – наоборот, отношения здесь неравные – то неизбежно вызывают нарекания те, кто много пожинает или много получает, хотя и мало трудится, у тех, кто меньше получает, а работает больше». Когда многие люди могут сказать «мое» об одной и той же вещи», замечает он, согласия быть не может. «К тому, что составляет предмет владения очень большого числа людей, прилагается наименьшая забота. Люди заботятся всего более о том, что принадлежит лично им; менее они заботятся о том, что является общим, или заботятся в той мере, в какой это касается каждого. Помимо всего прочего люди проявляют небрежность в расчете на заботу со стороны другого». Подтверждением этих мыслей мы с вами видим в нашей повседневной жизни, которая до сих пор полна социальных идей всеобщего равенства. С другой стороны, замечает Аристотель, если каждый человек станет заботиться о своем, «среди них исчезнут взаимные нарекания; наоборот, получится большая выгода, поскольку каждый будет с усердием относится к тому, что ему принадлежит». Частная собственность в республиканском Риме пользовалась большим уважением, чем свобода, и большей защитой, чем жизнь. Галлий Саллюстий Крисп сетовал, что собственность предшествует всем другим правам.

Очевидно, что в то время восприятие собственности было другим, отличным от сегодняшнего, хотя бы потому, что права владения распространялись и на человека в том числе. Мощь и сила Римской империи во многом держалась на рабском труде. Рабы продавались, менялись, уничтожались, что, в конце концов, в какой-то мере и привело к падению империи.

Владение относительно небольшими участками земли и рабами времен Римской империи сменилось владением огромными феодальными поместьями. Официальных собственников стало меньше, размеры земельных участков существенно выросли, а использование труда рабов оказалось неэффективным. Человек, обрабатывающий землю, стал обладать определенными правами на собственность, например, на орудия производства. Тем самым институт частной собственности постепенно охватывал все большее количество людей. Конечно, Россия в этом вопросе опять соригинальничала: по меткому замечанию Ленина, состояние крепостных крестьян в нашей стране зачастую соответствовало статусу рабов.

В средние века в Европе основой системы собственности было феодальное земельное право: арендатор нанимал землю своего господина, тот, в свою очередь,–  у владыки более высокого ранга, и так до самого верха феодальной иерархии, до короля – владельца всех земель. Переход права собственности осуществлялся крайне редко, так как целью производства было потребление, а не обмен. Арендные отношения закреплялись договором. Но именно в этот период в Европе, особенно в Британии, зарождается то, что позднее превратило западную цивилизацию в экономику процветания: развитие городов, рынков, капитала и покрывающая все это идеологическим покрывалом протестантская этика. И символом этого движения стал закон.

В то время, когда внук Чингисхана Батый начинал свой поход на раздробленную Русь, основополагающий принцип права – то, что оно превыше всего и все должны ему повиноваться, – начинал завоевывать Британию. Великая хартия вольностей, которую подписал Иоанн Безземельный, впервые наложила ограничения на верховную власть. Генри Брактон, судья времен Генриха III, сына Иоанна Безземельного, автор самого важного в средние века трактата о праве, утверждал, что «король не должен быть подвластен никакому человеку, но только Богу и закону, ибо закон делает его королем. Поэтому пусть король дает закону то, что дает ему закон, господство и силу; ибо нет короля там, где правит произвол, а не закон». Над королем, говорит он, не только Бог и закон, но и его совет графов и баронов. Потому что «если бы на короле не было узды, то есть закона, они должны были бы надеть на него узду». Это говорит англичанин в то время, когда татаро-монгольские орды захватывают слабые русские города! Какое право на Руси?!

Корни порядка, эффективности и здравомыслия англо-американской экономики лежат в области принципов права, главный из которых – принцип равенства перед законом. Он подразумевался в высказывании Брактона об отношении между королем и законом: король обязан подчиняться закону. «В идеале мы все должны быть подчинены требованиям закона, подобно тому, как мы все одинаково ограничены действием законов природы. Это требование придает праву ограниченный характер, потому что если законодатели должны подчиняться тому, что они налагают на других, закону нелегко придать тиранический характер. Когда равенство перед законом становится реальностью, то уже недалеко и до защищенной собственности. Она возникает в складках этого «золотого правила». Потому что если то, что один человек может причинить другому, ограниченно тем, что может этот другой причинить ему самому, безопасность и частная жизнь каждого будут уважаться, а все сделки будут строго добровольными. Но если некто сможет подчинять другого в силу своего более высокого общественного или должностного положения, то вероятен отказ от поисков компромисса и согласия в пользу применения силы».

Генри Хэллам, английский историк XVIII века, дает примечательный комментарий: «Самое восхитительное в нашей конституции – равенство гражданских прав; эта изономия (греч. «равенство гражданских прав»), которую философы Древней Греции надеялись обрести при демократическом правлении. Наш закон с самого начала не признает личных привилегий. Он не защищает джентльмена с древней родословной ни от обычного суда присяжных, ни от постыдного наказания. Он не наделяет, и никогда не наделял, несправедливыми привилегиями и освобождением от общественных повинностей, которые нагло присваивали себе высшие сословия на континенте... Я твердо убежден, что именно в этом необычно демократическом характере английской монархии причина ее долговременной устойчивости, силы и способности к совершенствованию».

Альберт Дайси – выдающийся английский юрист, профессор Оксфордского университета, иностранный член-корреспондент отделения историко-политических наук Российской академии наук отмечает, что, когда Вольтер прибыл в Англию, у него было чувство, будто «он попал из мира тирании в страну, где закон пусть и суров, но люди подчиняются законам, а не прихотям». Существует множество неопровержимых свидетельств в пользу того, что Англия стала первой страной, в которую пришла промышленная революция, именно потому, что здесь впервые был реализован принцип верховенства права, и законы Англии, «демократизировав» защиту собственности, стимулировали процесс создания богатства. Эти законы гарантировали предпринимателям и инвесторам, что их долгосрочным планам дадут осуществиться и что они смогут насладиться плодами своих трудов.

Удар Маркса

Сколь ужасно спасение, которое дает самообман!

Карл Маркс

Идея частной собственности практически во все времена имела жестких критиков. Например, Платон пишет в «Государстве», что члены правящего сословия, или стражи, не должны иметь никакой собственности, кроме личных жизненно необходимых вещей. Подобно солдатам, они должны жить в казармах. Он явно имел в виду государственных чиновников – элиту, рожденную править. Они должны получать скромный гарантированный доход за счет налогов. «У стражей не должно быть ни собственных домов, ни земли, и вообще никакого имущества: они получают пропитание от остальных граждан как плату за свою сторожевую службу и сообща все потребляют». Когда вся собственность общая, рассуждал Платон, стражи не разнесут все «государство в клочья, что обычно бывает, когда люди считают своим одно и то же, но каждый – другое: один тащит в свой дом всё, что только может приобрести, не считаясь с остальными, а другой делает то же, но тащит уже в свой дом; жена и дети у каждого свои, а раз так, это вызывает и свои, особые для каждого, радости и печали».

Резко отрицательно к частной собственности относился Пьер Прудон: «Приобретатель ставит изгороди, запирается в них и говорит: это принадлежит мне, всяк сам по себе и для себя. Таким образом получается участок земли, на который никто, кроме собственника и его друзей, не имеет права даже ступить ногой, который никому, кроме собственника и его слуг, не может принести пользы. Пусть такая продажа примет широкие размеры, и тогда народ, не желавший и не имевший права продавать, не получивший вырученной при продаже суммы, не будет больше иметь места, где бы он мог сеять и жать, где бы мог отдыхать и даже жить. Он пойдет умирать с голоду у дверей собственника, рядом с той самой собственностью, которая была его достоянием. Собственник же, видя, как он умирает, скажет: вот как погибают бездельники и трусы!».

Французский мыслитель Этьенн Морелли придерживался идей Жан Жака Руссо, что по природному установлению человек добр, но испорчен частной собственностью. В обществе будущего, писал Морелли, «ничто не будет принадлежать никому – кроме предметов, которыми человек непосредственно пользуется в данный момент для своих потребностей, удовольствий, повседневной работы. Каждый гражданин будет вносить свой личный вклад в деятельность сообщества (коммуны) в соответствии со своими способностями, своим дарованием и своим возрастом».

До Карла Маркса большинство критиков частной собственности считало ее отвратительной и несправедливой, но решение этой проблемы выражали в произведениях подобных «Утопии» Томаса Мора, где описывалось возможное, но трудно реализуемое устройство мира и основной трудностью на пути к идеалу признавалась природа человека, его несовершенство или первородный грех. Но Маркс – это не Руссо и не Прудон: «Коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности».

Вкратце, подход Маркса был достаточно прост, в его основе лежала идея исторического детерминизма, то есть история предстает как длинная цепь причинно-следственных связей, а смысл человеческого существования сводится к тому, чтобы пройти по звеньям этой цепи, освоить необходимые связи, ускорить или затормозить переход «причина-следствие-причина». По его мнению, человечество проходит в своем развитии этап за этапом, двигаясь от античности к феодализму, от феодализма к буржуазному строю. Бурное развитие промышленности и технологический прогресс оказали колоссальное влияние на умы того времени. Появилась теория Чарльза Дарвина, которая обосновывала биологический прогресс, то есть движение от простого к сложному. Экстраполируя прогрессистский подход на общественные отношения и человека, Маркс считал, что «с точки зрения более высокой экономической общественной формации частная собственность отдельных индивидуумов на землю покажется столь же абсурдной, как частная собственность одного человека на другого человека». «Сказанное Марксом чаще всего сводилось к тому, что собственность исторически обречена, – отмечает Джереми Уолдрон в книге «Право на частную собственность», – что она вот-вот отживет свое, в конце концов не выдержит натиска и уступит место общественному контролю». Маркс считал, что непосредственной преемницей частной собственности станет централизованно управляемая государственная собственность.

Непрерывное движение вперед, по мнению Маркса, есть свойство не только науки и техники, но и человека. «Вся история, – пишет он в «Нищете философии», – это не что иное, как постоянное преобразование человеческой природы». Имелось в виду, что человечество как вид постоянно прогрессирует, становится лучше, гуманнее, справедливее, и только отдельные люди, оказавшиеся, к несчастью, владельцами средств производства, этого не понимают, и их стоит поправить. А это потребует «деспотического вмешательства в право собственности и на условия буржуазного производства». Причем эксперименты, подобные проекту «Новая Гармония», вызывали у него презрение: «Они всё еще мечтают об осуществлении, путем опытов, своих общественных утопий, об учреждении отдельных фаланстеров, об основании внутренних колоний, об устройстве маленькой Икарии – карманного издания нового Иерусалима, и для сооружения всех этих воздушных замков вынуждены обращаться к филантропии буржуазных сердец и кошельков». Он характеризовал такой подход как «сентиментальный, утопический, тупоголовый социализм». Можно себе представить, что Владимир Ульянов (Ленин), осуществляя уже свой «проект» в рамках России, был предельно жесток, прагматичен и не совершал глупостей, свойственных Фурье или Оуэну.

Чем дальше по времени мы отходим от эпохи Советского Союза, тем очевиднее становится, что отказ от принципа частной собственности стал изуверским способом отказа от экономики как таковой. Если колония Новая Гармония захлебнулась через два года в виду отсутствия репрессии со стороны Роберта Оуэна (да у него и ресурсов для этого не было), то Советская власть смогла продержаться 70 лет только за счет неисчислимого количества смертей конкретных людей. «В стране, где единственным работодателем является государство, – писал Лев Троцкий в книге «Преданная революция», – быть в оппозиции означает медленную голодную смерть. Старый принцип «Кто не работает, тот не ест» заменен новым: «Кто не повинуется, тот не ест». Это был единственный способ заставить что-то производить человека, лишенного вековой мотивации в жизни.

Джон Стюарт Милль, английский мыслитель и экономист, придерживался сходных с Марксом мыслей, но идея принудительной экспроприации собственности была ему отвратительна. По его мнению, подобные идеи были и аморальны, и неосуществимы. (Боже, как же он заблуждался! Уж, по крайней мере, попробовать-то можно!) «Сама идея управлять всей промышленностью страны из единого центра столь очевидно химерична, что никто не отважится предложить способ, как всё это следует делать», – заявлял он в «Главах о социализме». Если бы «революционным социалистам удалось достичь своей ближайшей цели и действительно заполучить в свое распоряжение всю собственность страны», у них остался бы только один практический выход – снова «поделить все на части». На самом деле Маркса не очень занимали проблемы реальной ситуации отсутствия частной собственности. Так бывает всегда, когда выстраиваешь «красивую» теорию: нет смысла обсуждать трудности, которые могут встретиться на пути к светлому будущему; это столь же бессмысленно, как христианам или мусульманам спорить о подробностях жизни в раю.

Без всякого сомнения, идеи Маркса затронули не только Российскую империю (здесь они были просто внедрены), но и весь остальной мир. Частная собственность как «священное» право стало сдавать свои позиции и в Западном полушарии. Среди ведущих экономистов приводилось всё больше аргументов в пользу большего вмешательства государства в экономический процесс. Мир пополз в сторону социализма.

Альфред Маршалл, один из самых влиятельных экономистов конца XIX – начала XX веков, опираясь, в том числе, на «Происхождение видов» Чарльза Дарвина, писал: «Борьба за существование приводит в конечном итоге к выживанию народов, у которых индивидуум обладает наибольшей готовностью к самопожертвованию ради пользы тех, кто его окружает». В будущем «коллективистские инстинкты людей, их чувство долга и общественное сознание» будут развиты сильнее. При этом он усматривал необходимость наличия законодателей, которые будут «дальновидно руководить» этим развитием. Заметьте, никто уже не ставил на Церковь, как на институт «улучшения» или «исправления» человека. Очевидная сегодня ахинея дискутировалась и обсуждалась лучшими экономическими умами Западной Европы и Америки. Фрэнк Тауссинг, президент Американской экономической ассоциации, в своих «Принципах экономической науки» утверждал, что в выборе между «частной собственностью и социализмом» предметом спора является «природа человека». Он видел проблему в том, что экономическая наука отстала от времени. Она старомодно ориентирована на «гедонизм в его простейшей форме». Но в будущем «более высокое нравственное сознание» сделает людей более общественно сознательными. В любом случае, «как люди» мы уже «гораздо лучше, чем наши дикие предки». Он умер в 1940 году, прожив 80 лет, в благополучном Кембридже, видимо, не заметив сталинского ГУЛАГа и не дожив до появления немецких концлагерей, возведенных для улучшения человеческой породы.

Если вывести за скобки безумное количество уничтоженных человеческих жизней во время «построения коммунизма» в разных странах мира и обратить внимание на собственно экономическую модель «чистого» социализма, то становится очевидной его неэффективность. Честно говоря, экономики, в ее классическом понимании, в СССР не было. Мы помним, что коммунары Новой Гармонии уже через две недели после «наступления коммунизма» в их деревне попросили Роберта Оуэна продолжать финансировать их содержание. Что говорить о России, которая после Октябрьского переворота была ввергнута в экономический коллапс, а своего Оуэна для такой огромной страны не нашлось. В результате всё свелось к тому, что место «анархии» частного производства и конкурирующих инициатив миллионов людей должен занять организованный плановый порядок.

Казалось бы, сегодня, в 2012 году, говорить об этом не нужно, так как всё, вроде, и так очевидно. Но это только на первый взгляд. На самом деле сегодняшняя российская экономика мало чем отличается от советской – как с точки зрения организации, так и с точки зрения функционирования. Безумные «плановые» проекты типа Олимпиады, строительства стадиона в Санкт-Петербурге или поддержки АвтоВАЗа продолжают политику Ленина в 1918 году. В статье «О «левом» ребячестве и о мелкобуржуазности» он выражает острое недовольство революционерами, которые думают, что, обвиняя во всем саботажников и призывая к более решительному насилию, можно решить все проблемы. «...мы больше национализировали, наконфисковали, набили и наломали, чем успели подсчитать», – восклицает Ленин. Но этого недостаточно: «Не хватает нам совсем, совсем иного: подсчета того, куда и каких саботажников поставить должно, организации своих сил для надзора». То есть и тогда, и сейчас мало контролеров. Сегодняшние «нургалиевы», «степашины», «общественные палаты» и «советы» – это перелицованные «силы для надзора», бесправные, бессмысленные и коррумпированные в своей массе. Планирование и контроль являются единственными механизмами функционирования подобной экономики.

Идея Карла Маркса, который сносно жил на деньги «капиталиста» Энгельса, о вреде частной собственности и о пользе общественной не только затормозила развитие России, но и спустя столько лет аукается Европе в виде кризисов Греции, Италии и Португалии, не говоря уже о странах третьего мира.

Оправдание собственности

Главный орган человеческого тела, незыблемая основа,

на которой держится душа, – это кошелек.

Томас Карлейль

Подъезд и лестничная площадка в вашем доме – скорее грязные, а ваша квартира – чистая. Общедомовой электрический счетчик накручивает показатели потребления без разбора, пользовались вы электричеством в течение месяца или нет, а индивидуальный счетчик считает по факту. Ваш земельный участок, находящийся за вашим забором, аккуратный и ухоженный, а общая улица, ведущая к нему, в отвратительном состоянии. Депутата, избранного по прямому голосованию, можно поймать за лацкан и спросить о работе в округе, а депутата из партийного списка схватить не за что, кроме партийной программы. Владелец магазина будет очень внимателен к покупателю, а его продавец может послать покупателя подальше. Город Тверь лишен права распоряжения землей, находящейся в границах города, следовательно, горожане не управляют ею, и мы имеем то состояние, которое есть. Мы готовы нести ответственность за поступки наших детей, которые являются продолжателями нас самих, но не терпим хамства чужих детей. Мы так устроены. Такова наша природа. И ни Платон, ни Руссо, ни Маркс не смогли изменить это состояние дел. Они не нашли способа избавить нас от гегемонии собственности.

Все люди созданы равными, и хотя они могут быть очень разными по «наполнению их личности», по своему таланту и способностям, следует исходить из того, что права у всех равные, и закон должен ко всем относиться одинаково. Здесь ключевая мысль состоит в том, что бессмысленно говорить о защите прав личности, если они не включают в себя право собственности.

Роберт Джексон, судья Верховного суда США, высказался о правах в 1943 году следующим образом: «Цель Билля о правах состояла в защите определенных предметов от превратностей политических споров, чтобы сделать их недосягаемыми для большинства и государственных деятелей и утвердить их в качестве правовых принципов, на основании которых должны действовать судьи. Право человека на жизнь, свободу и собственность, на свободу слова и печати, на свободу собраний и совести и другие фундаментальные права не могут быть предметом голосования; они не зависят от исхода голосования». Это так называемые естественные права, принадлежащие каждому рожденному.

В 1816 году в письме к Пьеру Сэмюелю Дюпону Томас Джефферсон кратко сформулировал наиважнейшую причину, по которой считал право собственности естественным. Оно основано «на наших естественных нуждах, на средствах, которыми мы наделены для удовлетворения этих нужд, и на праве на то, что мы приобретаем с помощью этих средств». Очевидное ограничение, добавляет Джефферсон, состоит в том, что мы должны действовать «не нарушая аналогичные права других разумных существ». Намного позднее, уже в XX веке, Эндрю Карнеги сказал, что «от степени уважения к праву собственности зависит сама цивилизация – право работника на его сотню долларов в сберегательном банке и, равным образом, законное право миллионера на его миллионы».

Собственность обозначает «зоны», в которое правительство, как правило, не вторгается, хотя неизбежны исключения, когда речь идет о нарушении высших прав на жизнь и свободу. Вряд ли стоит рассчитывать на правовой иммунитет, если мы на своей земле будем удерживать людей в рабстве или заточении. Но все остальные гражданские права расцениваются ниже, чем собственность. В случае конфликта в связи с другими правами всё решает воля собственника.

В нашей стране принято часто вспоминать о справедливости, подразумевая под этим справедливое распределение. Людвиг фон Мизес в 1927 году в ответ на претензии на несправедливость существующего распределения богатства писал: «Первое возражение против этого предложения состоит в том, что его осуществление не сильно улучшит ситуацию, поскольку тех, кто располагает умеренными средствами, намного больше, чем богатых людей, так что каждый индивид от такого распределения может ожидать только весьма незначительного повышения своего уровня жизни. Это, безусловно, верно, однако еще не все. Те, кто отстаивает равенство в распределении дохода, не замечают самого главного, а именно того, что сумма, подлежащая распределению, – годовой продукт общественного труда – зависит от способа, которым он делится. Величина продукта является не природным или технологическим феноменом, независимым от внешних общественных условий, а целиком и полностью результатом наших общественных институтов. Только благодаря неравенству богатства, возможному в условиях нашего общественного порядка, только благодаря тому, что он стимулирует каждого производить столько, сколько он может и при наименьших издержках, человечество сегодня имеет в своем распоряжении тот совокупный объем годового богатства, которое можно использовать на потребление. Если этот побудительный мотив будет уничтожен, то производительность снизится так сильно, что доля, которая при равном распределении будет выделена каждому индивиду, окажется намного меньше, чем сегодня имеет самый последний бедняк». История Советского Союза и его экономической несостоятельности является самым ярким подтверждением этого постулата.

Что можно делать сегодня в условиях декларативной поддержки частной собственности в нашей стране? В первую очередь, говорить на эту тему. К сожалению, вся история нашего государства, а не только времена советской власти, подчеркивает наше «особое» отношение к собственности. Во-вторых, необходимо выстраивать институты защиты собственности на низовом уровне. У нас такое количество общественных палат и уполномоченных по правам человека, что плюнуть некуда, но реальной защиты ни собственности, ни прав нет. Реальное воздействие возможно только снизу, через ассоциации собственников, профессиональные объединения при условии, если существующие собственники действительно хотят сохранить свою частную собственность, а в перспективе – передать ее в наследство своим потомкам, а также при условии, что сами собственники не чувствуют некой «вины» за наличие такой собственности. В-третьих, собственникам и предпринимателям необходимо обратить свое внимание на образование, так как начиная с детского возраста будущим гражданам нужно прививать понимание ответственности за собственную жизнь и вариантов ее возможного развития, а также способов, с помощью которых человек может обеспечить личное процветание, тем самым добиваясь процветания окружающего сообщества, региона и страны.

В данном материале использовались следующие источники:

Том Бетелл «Собственность и процветание»;

Перр Андерсон «Переход от античности к феодализму»;

Аристотель «Политика»;

Фридрих Энгельс «Происхождение семьи, частной собственности и государства»;

Платон «Государство»;

К. Маркс и Ф. Энгельс «Манифест коммунистической партии»;

Людвиг фон Мизес «Либерализм»;

Джон Стюарт Милль «О свободе»;

Роберт Оуэн «Книга о новом нравственном мире».

http://www.tztver.ru/articles/detail/336

Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя valeryma
valeryma(3 года 4 недели)(21:14:26 / 27-04-2015)

Реальное воздействие возможно только снизу

Сказали бы вы это Ивану Грозному или Петру Первому.

Аватар пользователя chingizHaim
chingizHaim(2 года 7 месяцев)(21:42:44 / 27-04-2015)

Месье понимает толк в извращениях (с) 

Аватар пользователя mr.Iceman
mr.Iceman(5 лет 9 месяцев)(22:12:59 / 27-04-2015)

Текст изыскано и тонко воняет дерьмом, как обосравшаяся от старости английская королева во время великосветского приёма.

Аватар пользователя Older
Older(3 года 5 месяцев)(23:09:19 / 27-04-2015)

Надо нам срочно отказаться от конституции и подписать хартию вольностей. А то прям как не люди.

Аватар пользователя wt
wt(3 года 5 месяцев)(23:26:08 / 27-04-2015)

В 1816 году Оуэн открыл свой «Институт формирования характера». «Дети, все без исключения, – послушные и восхитительно устроенные конструкции, – писал он во «Втором эссе о формировании характера». – Воспитывая в коллективе, у них можно сформировать любой характер».

В выделенном предложении - ошибка Оуэна, в которой он убедился практически. Ему не удалось сформировать любые характеры. Но их можно (было) найти.

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...