Вход на сайт

МЕДИАМЕТРИКА

Облако тегов

21 февраля. Чтобы помнили...

Аватар пользователя alexvlad7

 Две войны.

  73 года назад под Ржевом погиб десант 204-й бригады ВДВ.

   21 февраля 2000 года в одном бою под Харсеноем погибло 33 человека, 25 из них разведчики Псковской бригады спецназа ГРУ.


«И ушла на небеса рота…»

 

  "Вы, наверное, тоже не раз задавали себе вопрос, почему нас так тянет к песням военной и послевоенной поры. Почему мы не можем оторваться от документальных кадров тех лет? От фильмов, снятых в 1950 -1960-е, то есть участниками войны или с оглядкой на их непосредственный суд? От лиц на уже состарившихся фотографиях? Для нас с женой это как сигналы с Большой земли: «Держитесь! Великий народ – это не выдумка, он есть, он придёт на помощь!». В такое лицо и такие характеры я зову вас вглядеться сегодня. 

  В поминальные июньские дни прошлого года я написал очерк о семье моей жены, её деде и бабушке и их сыновьях, трое из которых погибли в 1941 и 1942 годах, а четвёртый умер от ран сразу после войны. Тогда мне были известны только самые общие обстоятельства их гибели, но новые архивные документы, полученные благодаря помощи Российского военно-исторического общества и Центрального архива Министерства обороны России, пролили свет на военную судьбу одного из них - Сергея Васильевича Лабудина. В феврале 1942 года под Ржевом он участвовал в десантной операции, имевшей целью обеспечить выход из окружения штаба и остатков 29-й армии, и, с большой долей вероятности, погиб именно там.

 Сергей Лабудин был кровь от крови и плоть от плоти поколения 1920-х: из семьи крестьян-середняков, начальная школа в родном селе, восьмилетка в соседнем городке, год работы в колхозе, один курс областной школы политического просвещения, поступление в военное училище, успешное его завершение, служба командиром учебного взвода, комсомол, вступление в ВКП(б).

 В начале осени 1941 года Куйбышевское пехотное училище, где он проходил службу, было переформировано в Куйбышевское воздушно-десантное командное училище, а в ноябре он с радостью сообщил родным, что наконец-то его отпускают на фронт. «Буду, дорогие мои, обрушиваться на головы фашистов с воздуха и громить их, пока не очухались!», - написал он тогда в письме домой.

 Формирование 1-го воздушно-десантного корпуса, в который Сергей Лабудин был назначен командиром парашютно-стрелковой роты, шло в г. Марксштадте Саратовской области с большими, но понятными по тем временам трудностями.

 Подготовка призывников и младшего начсостава осуществлялась по ускоренным программам трехмесячного обучения. В первые дни своего пребывания в частях они вынуждены были работать в колхозах, обеспечивая себя продуктами питания и помещением для жилья. Им, однако, было не привыкать голодать и терпеть лишения.

 По причине недостатка положенного вооружения и слабого материального обеспечения к парашютным прыжкам приступили только в конце ноября, а к стрельбе боевыми патронами – в начале декабря. Тем не менее, по обстоятельствам конца 1941 года это была хорошая подготовка. К 21 декабря корпус был сформирован, и в течение недели железнодорожными эшелонами передислоцирован в подмосковные Люберцы.  Здесь его части продолжили парашютную и боевую подготовку, находясь с 11 января в постоянной готовности для выполнения боевой задачи. Особое внимание на этом этапе, как отмечается в Журнале боевых действий корпуса, уделялось тактической подготовке – «сколачиванию» рот и батальонов.

 Советское командование планировало использовать десантников на самом ответственном направлении – под Ржевом, где, начиная с 8 января, войска Западного и Калининского фронтов вели наступление с целью разгромить основные силы группы армий «Центр». Однако реализовать первоначальный замысел не удалось. Враг остановил наступление советских войск, нанеся удар по коммуникациям прорвавшихся вперед 33-й, 39-й и 29-й армий.

 10 февраля было получено распоряжение о подготовке одной из трёх входивших в корпус бригад – 204-й – к десантированию. В связи с нехваткой вооружения она была довооружена за счёт других бригад. Однако 16 февраля предыдущее решение было изменено, и был отдан приказ о десантировании в район ст. Мончалово и населённого пункта Окороково (15 км к западу от Ржева) одного батальона 204-й бригады.

 Сражавшаяся в этом районе 29-я армия генерал-майора В.И. Швецова к этому времени в прямом смысле слова истекала кровью. 12 января вслед за 39-й армией, прорвавшей вражескую оборону западнее Ржева, она устремилась на юг и к 26 января вместе с 11-м кавалерийским корпусом охватила группу армий «Центр» с северо-запада. В районе Оленино в окружение попали 7 вражеских дивизий. Однако в конце января, использовав свежие подкрепления, немцы начали теснить наши части, а 5 февраля 9-я армия Моделя (немецкая общевойсковая армия в годы Великой Отечественной войны являлась значительно более крупным оперативным объединением войск, чем советская общевойсковая армия. – М. Д.) нанесла ощутимый контрудар по 29-й армии со стороны Ржева и одновременно из района Оленино. В результате она была отрезана от 39-й армии и оказалась в полной изоляции.

 Деблокировать окружённые части было поручено 30-й армии (с северо-востока), и в ходе ожесточенных боев её дивизиям удалось приблизиться к ним на расстояние в четыре-пять километров, но пробить вражеское кольцо они так и не смогли. Лишь разведчикам 359-й стрелковой дивизии удалось проникнуть в расположение 29-й армии и ночью вывезти на подводах более тысячи раненых бойцов и командиров.  Организовать полноценное снабжение окруженной армии оружием, боеприпасами, медикаментами и продовольствием по воздуху ВВС Калининского фронта оказались не в состоянии. В первых числах февраля расход боеприпасов сократился в 29-й армии до одного-двух снарядов в день на орудие, до двух-трех мин на миномет, не было горючего для машин и тягачей.

 Питались войска хвойным отваром, мясом убитых лошадей и теми скудными крохами, которыми несмотря на своё собственное бедственное положение с ними делилось местное население. И ведь делилось же, хотя само голодало, мёрзло, болело, погибало, лишалось крова (большинство деревень в этом районе было просто стёрто с лица земли)!

 Кольцо вокруг наших войск постоянно сжималось. Им противостояли лучшие немецкие части, в частности, дивизия СС «Рейх» и кавалерийская бригада СС «Фегеляйн».

Росли потери в боях, а также от постоянных обстрелов, бомбёжек, голода, обморожения, болезней. Все командиры штабов, специальных и тыловых подразделений, кто не был там крайне необходим, были переведены в пехоту. Вся надежда была на рывок частей 29-й армии на юг, на соединение с 39-й армией, синхронизированный с началом нового наступления Калининского и Западного фронтов против группы армий «Центр». Но после месяца их перемалывания в Мончаловских лесах сил на рывок у окружённых уже недоставало. Их всего оставалось чуть более 6 тысяч, а сколько из них было боеспособных?

 Для помощи в осуществлении этого броска и был направлен 4-й парашютно-десантный батальон 204-й воздушно-десантной бригады, то есть 425 бойцов и командиров под началом старшего лейтенанта П.А. Белоцерковского. Выброска была проведена в ночь на 17 февраля с самолетов ТБ-3 двумя эшелонами, всего 25 рейсов. Ориентировались лётчики по сигнальным кострам. Радиус района боевых действий 29-й армии сократился к этому времени до 4-х километров, и не всем штурманам удалось его найти. Вследствие этого, а также, как значится в Журнале боевых действий, «из-за отказа матчасти» 110 десантников были возвращены на аэродром, 71 человек оказался в расположении 39-й армии, 17 человек – в районе населённого пункта Емельяновка Старицкого района, 18 человек – у озера Ильмень. Лишь 209 десантников были выброшены точно в заданный район.

 Вся площадка десантирования находилась, как констатирует журнал, под воздействием «решетно-пулемётного» огня противника.

 Более того, в момент выброски группы вражеские автоматчики, при поддержке одиннадцати танков, с трех сторон прорвались к деревне Окороково. Десантники должны были вступить в бой, в буквальном смысле слова, прямо с неба.

С наступлением рассвета, не прекращая боя, десантники подбирали грузовые контейнеры, мешки с продовольствием и патронами и делились ими с бойцами окруженных частей. Однако не менее половины всего сброшенного попало в расположение немцев, так как часть района выброски у Окороково оказалась уже в их руках.

 А теперь обратимся к скупым записям в Журнале боевых действий 1-го воздушно-десантного корпуса. Это основной на настоящий момент и, что важно, впервые публикуемый документ, свидетельствующий о действиях 4-го батальона 204 воздушно-десантной бригады 17 – 22 февраля 1942 года. Его писали не генералы и маршалы, которых справедливо и несправедливо обвиняют в искажении реальных обстоятельств Ржевско-Вяземской операции, а простой офицер ВДВ, собиравший данные по крупицам со слов оставшихся в живых офицеров 29-й армии и, возможно, кого-то из выживших десантников. В тексте остались некоторые «нестыковки», их я прокомментирую по ходу изложения.

 «2. Боевые действия десанта (орфография и пунктуация сохранены в основном по оригиналу. – М. Д.).

Десант вводился в бой по мере его сбора, обстановка не давала возможности ждать сбора всего личного состава.

 Первая группа в составе 38 чел. под командой зам. командира 12 роты т. БАТИСТАНСКОГО вела ожесточённый бой с противником силою до роты с одним танком в период с 4.00 до 16.00 17.02.42. сев. вост. ОКОРОКОВО. Действиями этого взвода противник не только был остановлен, но и отброшен в исходное положение, потеряв только убитыми до 55 человек.

 Бойцы и командиры этой группы действовали решительно, смело, самоотверженно. Уполномоченный ОО – мл. лейтенант гос. безопасности тов. КОЛЬГОВ, разыскав брошенное ружьё ПТР, подбил танк противника, лейтенант БАТИСМАНСКИЙ (так в тексте – М.Д.) личным примером, увлекая бойцов за собой, умело и решительно вёл их в атаку.

 Вторая группа в составе 32 человек под командой командира 12 роты лейтенанта ЛОБУШИНА (это и есть мой родственник С.В. Лабудин. В архиве найдены документы, подтверждающие, что командиром 12-й роты 204-й бригады являлся именно он. Последний раз в этом качестве он 13.02.1942 расписался в ведомостях на выдачу денежного содержания за февраль комначсоставу 4/204 вдбр и своей роте. Документы 204-й вдбр за март-апрель в архиве отсутствуют. В аналогичных ведомостях последующих месяцев командиром 12 роты значится другой человек. – М. Д.) обороняла МОНЧАЛОВО с 7.00 до 15.00 17.02.42 г. Противник превосходящими силами вёл непрерывные атаки. В 15.00 им было брошено 18 танков на участок обороны взвода. Взвод отошёл по приказу в район ст. МОНЧАЛОВО и удерживал этот рубеж до 23.00 17.02.42 г. А в 23.00 взвод вместе с частями 185-й СД (стрелковой дивизии. – М. Д.) начал отход, с боями пробиваясь из окружения.

 Третья группа в составе 2-х взводов под командой мл. лейтенанта БРУСНИЦИНА – 28 чел. и командира 11 роты лейтенанта КОВАЛЕВСКОГО – 34 чел. обороняла ЕВЕРЗОВО. В тяжёлых уличных боях парашютисты, по оценке командира полка т. ЕМЕЛЬЧНОВА, дрались как львы. Борьба шла за каждую улицу, отдельное строение, дом.

 Четвёртая группа в составе 47 человек и 12 человек легкораненых под командой ст. лейтенанта БЕЛОЦЕРКОВСКОГО составляла резерв командира. Таким образом, десант своими самоотверженными действиями дал возможность окруженным частям в течение с 4.00 до 23.00 17.02.42 удержать заданный район, предотвратив этим самым катастрофу.

 3. Выход из окружения 29 Армии и действия группы парашютистов на участке 39 Армии.

 Выход из окружения по приказу командарма 29 Армии части начали в 23.30 17.02.42 г.

 Направление – выход на юг на соединение с частями 39 Армии. Штарм (штаб армии. – М. Д.) 29 Армии вышел из окружения в ночь с 18 на 19.2.42 г., остальные - мелкими частями вместе с парашютистами пробивались с тяжёлыми боями 19, 20 и 21.2.42 г. вышли из окружения. При выходе из окружения десантники использовались как ударные группы, прикрывая отход выходящих частей.

 Группа десантников в составе 71 человека, приземлившихся на участке 39 Армии, под командой мл. лейтенанта т. КАЗАНЦЕВА была включена в состав заградительного батальона 178 СД. Эта группа в период с 17 по 21.2.42 г. вела напряженные бои в районах: ВОЛОСАТИКИ, ПОДДЕНКИ, МЕДВЕДИЦА, ЗАБИРИНО, НАХРАТОВКА, ЕЛХОВКА.

Один взвод этой группы в составе 20 человек, оборонявший КУЛАХОВКА, вступил в бой с противником силою до 200 человек. Эта небольшая группа дралась мужественно и стойко.

 Завязался уличный бой, и только численное превосходство противника заставило покинуть деревню. В этом бою противник понес до 20 человек убитыми и несколько десятков ранеными. 5.00 21.2. 42 противник повел наступление на ЗАБРОДЫ, обороняющаяся группа парашютистов в составе 62 человек, подпустив противника на близкое расстояние, открыли огонь из всех имеющихся огневых средств. Бой длился два часа, противник не выдержал стойкого сопротивления парашютистов – отошел на исходные позиции. Противник, усилившись, продолжал атаки. В этом бою, длившемся с 5.00 до 18.00 21.2.42 г., он потерял до 200 человек убитыми и ранеными.

В бою особо отличились пулеметчики НОВИКОВ Г.В. и ДРОЗДОВ П.В., уничтожившие до 40 фашистов.

 4. Несмотря на все трудности, связанные с выброской десанта на небольшую площадку, находящуюся под воздействием решетно-пулеметного огня противника, десант свою задачу выполнил, чем обеспечил выход 29 Армии из окружения.

Из боевых отзывов, представленных командованием 185 и 178 СД, видно, что бойцы и командиры дрались мужественно и самоотверженно. Они служили примером отваги для бойцов-пехотинцев.

 За время боев с 17 по 22. 02. 42 г. не отмечено ни одного случая трусости, невыполнения боевого приказа и ухода с поля боя. За каждый метр родной земли парашютисты дрались как львы, презирая опасности смерти.

 Командир взвода лейтенант БАТИСМАНСКИЙ со своим взводом удерживал в течение дня МОНЧАЛОВО (здесь неточность: как следует из предыдущих записей, дер. Мончалово 17.02.1942 удерживал взвод под командованием лейтенанта Лабудина, а лейтенант Батистанский (Батисманский) дрался в этот день северо-восточнее Окороково; может быть, речь идёт о ст. Мончалово и к 15 – 16.00 17.02.1942 г. лейтенант Лабудин был уже убит, а его заместитель принял командование остатками роты на себя. В Донесении о безвозвратных потерях, однако, записано, что он «убит за с. Зверево», а в Приказе об исключении из списков лейтенант Лабудин С.В. значится погибшим в 1942 году, но без указания места гибели. – М. Д.).

 Будучи раненым, поле боя не оставил, продолжая умело командовать, своим примером увлекал бойцов за собой.

 Смертью храбрых погиб в бою за ЗАБРОДЫ боец-автоматчик АЛЕКСАНДРОВ, уничтоживший в рукопашной схватке 10 фашистов. После команды «приготовиться» у т. АНУЧИНА вывалился из ранца парашют, старший запретил ему прыгать, но тов. АНУЧИН, не желая остаться, взял парашют в руки, прыгнул и нормально приземлился.

Красноармеец КИСЕЛЕВ, видя, что его окружают немцы, не отошел от занимаемого рубежа, а продолжал вести огонь, укрывшись в немецкий дзот. В течение суток тов. КИСЕЛЕВ сидел в дзоте, немцы бросали гранаты в дзот, но он не сдавался. Тогда немцы выставили часового к выходу из дзота. Просидев сутки, тов. КИСЕЛЕВ, улучив момент, уничтожил часового, захватил с собой пулемет и соединился со своими частями».

 Это, к сожалению, всё. Видимо, из десантников после этих боев вернулись единицы, если вообще вернулись, да и из офицеров и бойцов 29-й армии, остававшихся драться вместе с ними в арьергарде, мало кто уцелел.

 Вот что об этом написано на военно-историческом сайте г. Ржева: «В первом эшелоне шел штаб армии, десантники остались прикрывать тыл и фланги отходящих соединений. Cпецназ погиб, но выполнил поставленную перед ним задачу».

 Но в журнале сказано лишь о гибели красноармейца Александрова, и больше - ни слова о потерях.

 Всего из окружения тогда вышли и присоединились к 39-й армии немногим более 5 тысяч человек – большинство с обморожениями и ранениями, истощенные голодом. Как отмечают в своих воспоминаниях медики 39-й армии, в чьи медсанбаты направляли вышедших из окружения, «здоровых – ни одного». И всё же это были солдаты с боевым опытом, а среди них не один десяток офицеров, в том числе старших, которых за три – шесть месяцев не подготовишь. Были спасены знамя и документы армии.

 Возникают, конечно, вопросы: почему было решено десантировать не всю бригаду, а один батальон? Не хватало самолётов, чтобы за день сделать нужное количество вылетов? Была возможность полностью вооружить только батальон? Или вынуждены были сберечь людей для будущей операции в «Демянском котле»? Туда в эти дни уже были заброшены первые разведгруппы.

 Как же, наверное, Сергею Лабудину и его товарищам было горько осознавать, что этот их первый бой, скорее всего, станет и последним! У них, думаю, не было иллюзий по поводу полученного приказа, особенно когда было принято решение десантировать не бригаду, а один батальон.

 Но человеку свойственно до конца верить в лучшее…

 Вспомните и о них, оставшихся лежать в зимней темноте в Мончаловских лесах, когда в очередной раз будете слушать «На безымянной высоте».

 О чём думал лейтенант Лабудин, когда, истекая кровью, продолжал руководить боем? Или когда его, раненого, товарищи выносили вслед за ушедшими частями 29-й армии? Или когда он, вполне возможно, принял решение, что не будет обременять собой, безнадёжным, тех, кто ещё может догнать своих (запись о его гибели в 1942 году датирована мартом 1944 года, и это наводит на мысль, что тело его могло быть оставлено на занятой немцами территории. – М. Д.)? О своём большом и светлом деревенском доме? О матери – вечной труженице, на которой держались весь их дом и семья, и которая называла его «сокол мой ясноглазый»? Об отце, которого в детстве видел мало, лишь в короткие приезды с заработков? О любимом младшем брате, с которым он должен был нянчиться дома, пока тот не подрос, а потом вместе пошли в школу – брат в первый, а он сразу в третий класс и которого он потом всегда держал под своим крылом? О любимой старшей сестре, с которой делил последний кусок хлеба, голодая в съёмной комнатушке в соседнем Лихославле, где они вместе учились в средней школе? О других братьях, которые тоже воевали? О ещё одной, самой старшей, сестре? О женщинах, из которых он не успел выбрать себе одну на всю жизнь? О будущем своей страны?..

 Трудно сказать за него, но то, что я знаю о Сергее Васильевиче Лабудине, говорит мне, что обо всем этом он вполне мог подумать в роковой час его жизни… Эти люди думали в категориях народа, который был до них и будет после них, а они – его частичка…

 Весть о его гибели, по воспоминаниям родственников, пришла много позже. Но к концу весны 1942 года мать перестала получать деньги по аттестату и всё поняла. Пенсию, правда, ей после получения похоронки назначили сразу.

 Наградных документов на него и его товарищей, судя по всему, не оформлялось. В одной из публикаций, описывающих, правда в самых общих чертах, историю Мончаловского (Ржевского) десанта, сообщается, что его участники были представлены к правительственным наградам, в другой – что были награждены. Но думается, что это, к сожалению, не так.

 Во всяком случае, в базе данных «Подвиг народа» таких документов ни на одного из перечисленных в Журнале боевых действий офицеров и солдат я не нашёл. Значит, надо поставить этот вопрос сегодня. Тело каждого бойца должно найти своё упокоение, каждый подвиг – увенчан должной наградой.

 В том, что их награждением никто тогда не озаботился, нет ничего удивительного. Многие командиры и штабные работники 29-й армии во время прорыва погибли, а тем, кто вышел, было, видимо, не до этого. А может быть, сказалась банальная ошибка машинистки в фамилии, небрежность офицера, делавшего запись в журнале. Вникнуть во все детали у командования времени было мало: уже 7 марта 204-я воздушно-десантная бригада выдвинулась лыжным десантом в немецкий тыл с целью проведения диверсий против аэродромов и штабов немецких частей в так называемом «Демянском котле». Этот рейд своей трагичностью и героизмом участников перекрыл то, что было до него. Если Сергей Лабудин выжил под Ржевом, то тогда он погиб под Демянском (в приказе об исключении из списков он числится командиром роты 204-й вдбр. – М. Д.).

 Как бы то ни было, Мончаловский десант был и останется одной из героических страниц истории ВДВ России. В 2012 году трудами Ржевского союза десантников подвиг 4-го батальона 204 воздушно-десантной бригады был увековечен памятником в Ржеве.

  Все ли их тела захоронены? Думаю, что нет, и это горько, но души их, полегших за други своя, точно на небесах. Вот как об этом поют российские десантники в своей песне сегодня:

…Пять минут и больше нет срока,

И ушла на небеса рота,

Не отдавши никому славы,

Только жаль, что прожила мало.

А на небе их встретят святые отцы

И проводят туда, где героям - покой,

Там собрались все вместе лихие бойцы,

Кто во все времена шёл за Родину в бой...

Вспоминают высотки под Вязьмой, Орлом,

Под Кабулом засады и в Грозном посты,

И когда над землёй блещут грозы с дождём,

Где-то рядом они, с нами рядом они.

Традиция подвига в России жива, как и традиция песен, слушая которые веришь в лучшее будущее.

Литература:

Коллектив авторов. Ржевская битва 1941 - 1943 годов. Ржев, 2000 г.

http://1942.rzev.ru/rshew_history.html

И.Статюк. Наступление на Западном направлении (зима-весна). Издательство «Цейхгауз», 2007 http://www.1942.ru/book/rzew42-zima.htm

Сердечно благодарю заведующего научным сектором Российского военно-исторического общества Юрия Александровича Никифорова и старшего научного сотрудника Центрального архива Министерства обороны России Елену Николаевну Концову за помощь в розыске документов о судьбе С.В. Лабудина.

ист.


  21 февраля 2000 года в одном бою под Харсеноем погибло 33 человека, 25 из них разведчики Псковской бригады спецназа ГРУ.

  Ушли в историю трагические февральские дни 2000 года. Но память, преодолевая время, вновь возвращает нас к скорбной дате - 21 февраля. Гибель 25 разведчиков псковской войсковой части № 64044 под Харсеноем не была объявлена обществу, не окружалась ореолом подвига, а дань памяти ограничилась скромным некрологом и вручением посмертных наград близким спустя полгода после гибели спецназовцев...

 ... 16 февраля в 4 часа утра разведчики вышли на задание в район урочища Танги-Чу, чтобы на заданной высоте не допустить внезапного нападения противника на маршруте продвижения мотострелковых подразделений (МСП). На высоте 817,9 был обнаружен опорный пункт боевиков, но командир МСП не поверил докладу офицера разведки и потребовал выполнения поставленной задачи. 18 февраля спецназовцы вышли к своим высотам, а разведрота МСП на указанной высоте встретила ожесточённое сопротивление бандитов и целый день вела бой.
  Меж тем из урочища Малый Харсеной выдвинулся резерв противника в 15 человек...
  Оперативный офицер доложил в штаб об отсутствии продовольствия, питания для радиостанции; доставка необходимого не представляется возможной, так как боевики рассеяны по всем высотам... 20 февраля две радиостанции вышли из строя, пришлось использовать радиостанции арткорректировщиков...
  С раннего утра 21 февраля роты мотострелкового подразделения приступили к разведке новых маршрутов, но внезапный удар артиллерии унёс жизни троих воинов, шестерых ранило. Это помешало роте МСП сменить спецназовцев на занятых ими позициях...
 В 12.44 разведгруппа Александра Калинина вступила в бой с мелкой группой бандформирований, уничтожив автомобили КамАЗ, ГАЗ-бо и 10 боевиков. Спустя немного времени около 100 бандитов напали на наших разведчиков. А.Калинин, продолжая бой, запросил артиллерийский огонь и помощь соседних групп. Подошли разведгруппы старшего лейтенанта Сергея Самойлова и капитана Михаила Боченкова, рассредоточившись на высоте. После удара артиллерии связь с группой прервалась...
  Из урочища Малый Харсеной на подмогу нашим ребятам было направлено подразделение мотострелков, но... Как потом рассказали чудом уцелевшие в этом аду два разведчика (раненых не заметили боевики), практически на открытую местность, поросшую низким кустарником, обрушился шквальный огонь стрелкового оружия, миномётов, точечные удары снайперов, 4 выстрела зарядами объёмного взрыва... Боевики добивали раненых и стали уходить лишь тогда, когда подошла пехота, на поле боя осталось 70 трупов бандитских подельников...
  Спецназовцы до конца выполнили свой воинский долг, не отступив перед числом и силою превосходящим противником, приняв на себя его основной удар, сорвав тем самым попытку бандитов внезапным ударом уничтожить мотострелковые разведподразделения.
 

  ...погибли три группы разведчиков армейского спецназа - двадцать пять человек. Выжили всего двое. Мне удалось побеседовать с непосредственным участником и свидетелями этих трагических событий: старшим сержантом Антоном Филипповым - одним из оставшихся в живых разведчиков...,

Рассказывает старший сержант Антон Филиппов:

  - В Чечне я с 17 января 2000 г. Хотя это была моя первая командировка, но я уже участвовал в пяти боевых выходах. Срочную службу служил на Севере, в морской пехоте, Так что боевая подготовка у меня была более или менее приличная. Но в том бою ничего практически не пригодилось.

  Погода в ночь на 21 февраля была ужасная. Мокрый снег шёл, все замерзли как цуцики. А утром солнышко выглянуло, в феврале солнышко хорошее. Я помню, как от всех пар валил. А потом солнышко исчезло, видимо, ушло за горы.

  По нам ударили сначала с двух сторон, а потом окружили полностью. Били из огнемётов и гранатометов. Конечно, мы сами во многом были виноваты, расслабились. Но восемь дней по горам ходили, устали. Просто физически очень трудно было по снегу пробираться так долго, после этого нормально воевать очень тяжело. Спали прямо на земле. На себе всё приходилось нести, боеприпасы в первую очередь. Не каждый хотел нести еще и спальник. У нас в группе было всего два спальника - у меня и ещё у одного бойца. Я нёс рацию, батареи к ней, еще и гранатомет тащил. Были в составе группы прикомандированные - инженеры, авианаводчики, арткорректировщики. С ними был солдат-радист, его гранатомёт нес мой командир, Самойлов (Герой России старший лейтенант Сергей Самойлов. - Ред.), потом мне отдавал, затем мы менялись, и я его ещё кому-то отдавал. Просто тот радист совсем уже устал. Так и помогали, тащили.

  На моей рации батареи почти сели. Думаю, где-то до вечера 21 февраля последняя проработала бы ещё. Утром двадцать первого я передал последний штатный доклад Самойлова. Он мне приказал сообщить командованию, что питание у рации на исходе и станцию мы выключаем, чтобы в крайнем случае можно было что-то передать, на один раз бы её хватило. Но когда бой начался, ничего мне передать не удалось.

  Моя станция была от меня метрах в десяти, там еще шесть-семь автоматов ёлочкой стояли. Напротив меня сидел командир, а справа Витек (сержант Виктор Чёрненький. - Ред.). В самом начале командир ему сказал, чтобы он меня с рацией охранял, поэтому мы постоянно вместе держались. Когда бой начался, плотность огня была очень большая. Примерно как если роту поставить, и одновременно все начнут стрелять (рота - около ста человек. - Ред.). Все сидели по два-три человека, метрах в двадцати друг от друга. Как только всё началось, мы прыгнули в разные стороны. Самойлов упал под дерево, оно там стояло одно-единственное, и ложбинка там как раз небольшая была. Смотрю я на рацию свою и вижу, что её пули насквозь проходят, прошивают. Так что как она стояла, так и осталась стоять.

У  меня лично, кроме гранат, ничего с собой не было, мне ничего больше и не положено. Я их в самом начале бросил туда, откуда по нам стреляли. А автомат вместе с рацией остался. У Самойлова с собой был пистолет Стечкина и, по-моему, автомат. Наши ребята начали отстреливаться из автоматов, пулемёты стреляли - и один, и второй. Потом мне сказали, что кого-то нашли убитым в спальном мешке. Но я не видел, чтобы кто-то спал, не знаю.

  Дольше всех стрелял кто-то из наших из пулемета. Так получилось, он возле меня проходил. Чеченцы тогда кричали: «Русский ванька, сдавайся, русский ванька, сдавайся!» А он сам себе под нос бормочет: «Я сейчас вам дам сдавайся, я вам сейчас дам...». Встал в полный рост, на дорогу выскочил и только начал очередь давать, его и убили.

  Мне кто-то из командиров - то ли Калинин (командир роты спецназа, Герой России капитан Александр Калинин. - Ред.), то ли Боченков (Герой России, капитан Михаил Боченков. - Ред.) кричал: «Ракету, ракету!..». Я помню, крик был такой дикий. Ракета - это сигнал, что что-то происходит. Но она должна быть красная, а у меня только осветительная была. Я ему в ответ: «Нет красной!» А он не слышит, что я ему кричу, шум, стрельба. Ответа я так от него и не дождался и сам запустил, какая была. И сразу после этого грохнуло что-то, и меня ранило осколком в ногу. Тогда, конечно, я не знал, что осколок, потом мне сказали. Косточку осколок на ступне сломал, так в каблуке и остался.

  Я оборачиваюсь и спрашиваю у Витька (у него голова была у моих ног на расстоянии роста примерно): «Живой?». Он отвечает: «Живой, только ранило». «И меня». И так мы переговаривались. Потом опять что-то рвануло под носом. Я Вите: «Живой?».Голову поворачиваю, а друг лежит, хрипит, ничего уже не ответил мне. Видимо, его в горло ранило.

  Меня второй раз ранило. Если бы я потерял сознание, то тоже бы захрипел. Тогда меня бы точно добили. «Духи» начали оружие собирать, «стечкиных» наших особенно (пистолет системы Стечкина. - Ред.). Я слушал, как они кто на русском, кто на ломаном русском, с акцентом, а кто по-чеченски, кричат: «О, я «стечкина» нашел!». Они думали, что я убит, вид у меня, наверное, «товарный» был. Лицо, да и не только - всё кровью было залито.

  Сначала «духи» оружие быстренько похватали и унесли куда-то. Недолго отсутствовали, минут двадцать максимум. Потом вернулись и стали добивать уже всех. Видимо, таких много было, как Витек, который возле меня лежал и хрипел. Много ребят, видимо, признаки жизни подавали. Вот они всех и постреляли из наших же «стечкиных». Слышу - хлоп-хлоп-хлоп! А мне вот повезло. Я лежал тихо, чеченец подошел ко мне, с руки часы снял, простые часы были, дешёвые. Потом за ухо голову поднял. Ну, думаю, сейчас ухо будет резать, как бы только выдержать. Так всё болит, а если охнешь - всё, конец. Но он, как мне кажется, с шеи хотел цепочку снять. А я крестик всегда на нитке носил. Если бы была цепочка, и он начал бы её рвать - неизвестно, как бы все повернулось. Это я в госпитале потом вспоминал, прокручивал. Думаю, на то Божья воля была, потому всё так и получилось.

  Цепочку он не нашёл, голову мою бросил, и сразу передернулся затвор на «стечкине». Я думаю: всё-всё-всё... И выстрел раздаётся, хлопок. Я аж передернулся весь, не удержаться было уже. Видимо, не заметил он, что я вздрогнул. В Витька, похоже, стрельнул.

Недалеко Самойлов лежал, метрах в пяти. Как его убили, не знаю, но в окопчик, где они втроём лежали, боевики гранату кинули.

  Если бы я сознание потерял в первый момент и стонал, то точно бы меня добили. А так вид у меня совсем неживой был. В руку пулевое ранение, остальные осколочные - лицо, шея, нога. Нашли меня, может, часа через четыре, так и лежал в сознании. Видимо, шоковое состояние было, отключился уже перед вертолётом, после пятого промидола (обезболивающий укол. - Ред.). Сначала пришла, кажется, пехота, с которой мы должны были встретиться и которая задержалась. Помню, у меня кто-то всё спрашивал: «Кто у вас радист, кто у вас радист?». Отвечаю: «Я радист». Рассказал им всё, что касалось алгоритма выхода в эфир. Потом меня перебинтовали, ничего после этого уже не видел, только слышал.

  А в госпиталь я попал только на следующий день. С двадцать первого на двадцать второе февраля пришлось ночевать в горах, вертолёт ночью не полетел. Вертушки (вертолёты. - Ред.) пришли только утром двадцать второго. Помню, пить хотелось ужасно. Пить мне давали, наверное, можно было. Ещё я спросил: «Сколько осталось в живых, сколько положили?». Сказали, что двое живы. Попросил сигарету, курнул и... очнулся уже в вертолёте. Там медик был наш, что-то говорил мне, успокаивал. Мол, держись, всё хорошо, живой. Я, естественно, спросил, что у меня с лицом. Такое было ощущение, что его как будто вообще нет. А он давай меня успокаивать - всё нормально. Я снова говорю: «Что с лицом?». Он мне - носа и правого глаза нет. Видимо, глаз заплывший был сильно. Потом я уже опять вырубился в вертолете, что там со мной делали, не помню.

  Уже 23 февраля в палате проснулся, в сознание пришёл. Ни встать, ни пошевелить ничем, естественно, не могу - капельница, забинтованный весь. Я стал рукой лицо трогать. Думаю, дай-ка погляжу, глаз-то есть или нет. Разодрал всё вокруг глаза и обрадовался - вижу! Потом из Моздока в Ростов-на-Дону на самолете, из Ростова уже в Москву, в госпиталь. Сейчас я в своей родной бригаде продолжаю служить.

Спецназовцы, погибшие 21 февраля 2000 года

Боченков Михаил Владиславович - капитан

 

Калинин Александр Анатольевич - капитан

Самойлов Сергей Вячеславович – старший лейтенант

 

Алексеев Геннадий Ильич – сержант контрактной службы

 

Андреев Виталий Викторович - сержант контрактной службы

Брыкалов Петр Александрович – младший сержант контрактной службы

 

Горбатов Алексей Владимирович – рядовой контрактной службы

Готошия Гиви Муртазович - рядовой контрактной службы

 

Дудин Евгений Михайлович – старший сержант контрактной службы

Егоров Владимир Олегович - сержант контрактной службы

 

Иванов Юрий Валентинович - сержант контрактной службы

Козлов Владимир Александрович – старший сержант контрактной службы

 

Костюков Алексей Анатольевич - рядовой контрактной службы

Ленков Марк Станиславович - сержант контрактной службы

 

Наухацкий Александр Александрович – рядовой контрактной службы

Окунев Дмитрий Васильевич – младший сержант по призыву

 

Прокофьев Алексей Юрьевич – ефрейтор контрактной службы

Рассадин Игорь Владимирович - рядовой контрактной службы

 

Романовский Сергей Юрьевич - рядовой контрактной службы

Семенов Игорь Вячеславович - рядовой контрактной службы

 

Соловьев Денис Анатольевич - рядовой контрактной службы

Тумашев Олег Валерьевич - рядовой контрактной службы

 

Хазов Роман Борисович - рядовой контрактной службы

Черненький Виктор Алексеевич - сержант контрактной службы

 

Шалыгин Александр Владимирович - рядовой контрактной службы

 

  27 октября 2000 года на территории бригады специального назначения открылся памятник воинам-разведчикам, павшим в бою. На гранитных плитах высечены навечно фамилии 167 "афганцев" и 34 воинов (на 21.02.2008 уже 50-ти воинов) бригады, погибших в Чечне. "Плакучая" ива и "Спас Нерукотворный" молчаливые свидетели Подвига.

  В Пскове февраль и начало марта - дни памяти и скорби. 21 февраля 2000 года в бою под Харсеноем погибло 33 человека,
25 из них разведчики Псковской бригады спецназа ГРУ. В то время когда спецназовцев хоронили в Пскове 1 марта, под Улус-Кертом погибали 84 десантника 6-ой роты 76-й гвардейской дивизии.
   И если про 6-ю роту в России знают и помнят, то о разведчиках даже в Пскове знают не все. Спецназ ГРУ - подразделения существующие в режиме строгой секретности. Но секреты секретами, а память памятью.

ист. 1 и 2 и 3






и от себя 3:

из фильма, к-й зацепил

за имя

за

сегодня не комментирую и на реакцию просьба не обижаться и не раегировать админ-но.

Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя alexvlad7
alexvlad7(5 лет 2 месяца)(23:38:42 / 21-02-2015)

ибо жизнь длинная

Аватар пользователя Евпаториец
Евпаториец(2 года 10 месяцев)(01:12:48 / 22-02-2015)

Спасибо Всем!!Не перевелись на земле Русской богатыри!

Аватар пользователя PIPL
PIPL(4 года 1 неделя)(01:46:56 / 22-02-2015)

Спасибо!

Аватар пользователя alexvlad7
alexvlad7(5 лет 2 месяца)(02:50:17 / 22-02-2015)

не мне, я ему жизнью обязан:

 Мой дед по отцу (др.не знал), в 1944-м, в неполные 18 призван в 69 Морскую бригаду.

  Рядовой-разведчик разведроты бригады морской пехоты. /Карелия, Мурманск.обл., Норвегия, Польша, Чехосло.../

 В неполные 19 - вечером 16-го апреля 1945-го (17-го записан в госпитале), в разведвыходе - инвалид II группы, в бою за Моравску Остраву... и через полгода стал комсомольцем. ... ...

 а 16-го апреля 1977-го у него родился внук - ваш собеседник.

 Дед умер 7 января 2002-го, 4 месяца не дожив до правнука - 16-го апреля 2002-го родился сын и у меня...

Аватар пользователя PIPL
PIPL(4 года 1 неделя)(13:09:11 / 22-02-2015)

Моё уважение.

Аватар пользователя DenverElrond
DenverElrond(4 года 11 месяцев)(14:59:17 / 22-02-2015)

Низкий поклон, деду.

Аватар пользователя alexvlad7
alexvlad7(5 лет 2 месяца)(15:25:02 / 22-02-2015)

Спасибо Вам обоим.

Аватар пользователя Агреман
Агреман(3 года 8 месяцев)(02:34:18 / 22-02-2015)

.

Аватар пользователя Longueville
Longueville(3 года 9 месяцев)(04:01:40 / 22-02-2015)

 Моя дочь родилась 5 июля. День в день, но через 71 год. 5 июля 1943 в первый день Курской дуги погиб брат моего деда. Прямое попадание в блиндаж - командный пункт артиллеристов. 

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...