Вход на сайт

МЕДИАМЕТРИКА

Облако тегов

Биография Дэвида Рикардо.

Аватар пользователя Бедная Олечка

Эта биография в качестве десертика. Отъявленная акула капитализма. Совершенно официальный и легальный грабёж Британского казначейства. Хочется сделать предварительно пару замечаний. В биографии не отражён вклад Рикардо в работорговлю с Америкой. Во-первых, не нашла материала в тырнете. Во-вторых, тоже не нашла... 

Интересное замечание по поводу перемены религии Рикардо. На Лондонской бирже были квоты для граждан э... или неграждан еврейской национальности. Молодой Дэвид Рикардо делает под руководством отца успехи на Лондонской бирже, упирается лбом в эти самые квоты, потом совершенно случайно влюбляется в девушку-протестантку, разрывает со своей еврейской общиной, и через некоторое время всплывает на той же самой бирже, но уже вполне себе приличных добропорядочным протестантом.

Дэвид Рикардо

18.04.1772-11.09.1823

 

Английский экономист, последователь Адама Смита, выдающийся финансист-практик, мультимиллионер, идеолог промышленной буржуазии в её борьбе с землевладельческой аристократией в период промышленного переворота.

 

       Родился 18 апреля 1772 г. в Лондоне в семье португальского еврея-маррана, биржевого маклера.

       Марраны—насильственно окрещённые евреи Пиренейского полуострова. В XV в., после образования Испанского королевства, которое стало проводить достаточно жёсткую политику в отношении еврейского и арабского населения, а тем более, с учреждением инквизиции, марраны, многие из которых втайне сохраняли свою веру и обычаи, вынуждены были бежать в другие страны Европы.

       Изменение потоков мировой торговли, центром которой ранее была Северная Италия, привело к тому, что поначалу этот центр сместился на атлантическое побережье Пиренейского полуострова, но потом переместился в Нидерланды, а затем—в Великобританию. Вслед за перемещением этого «центра тяжести» мигрировали и наиболее активные торговые семейства. Вслед за уходом торговли, а, значит, значительных денежных доходов, из Испании и Португалии там возобладала религиозная и культурная нетерпимость.

       Целые кланы итальянских и португальских евреев, Лопесы, Мендоса, Дакоста, Спиноза, Рикардо, - переселяются сначала в Амстердам, убежище свободной мысли, религиозных и политических эмигрантов, а потом, когда Голландия теряет своё торговое и промышленное лидерство, и на мировом небосклоне восходит звезда Англии, в Лондон.

       Отец Дэвида, Абрахам Израэль, эмигрировал в Англию из Голландии непосредственно перед его рождением. Дэвид оказался третьим из семнадцати его детей. После переезда в Лондон Израэль начинает заниматься торговлей на бирже, сначала товарами, потом—векселями и ценными бумагами, и достаточно быстро достигает успеха.

       Семья имела высокий культурный уровень. Брат Дэвида, Ральф, пробовал себя в литературном творчестве, а сестра Сара была автором популярных работ по педагогике и математике. Дядя Рикардо, с которым он часто встречался в Амстердаме, Дакоста, был в свое время известным поэтом и литератором.

       Аврахам Исраэль вёл достаточно строгий религиозный образ жизни, и под его влиянием сын также получает традиционное еврейское образование сначала в Лондоне, затем—в Амстердаме, куда его отправили к дяде, в синагоге португальской общины, где изучается не только Тора и Талмуд, но и начала бухгалтерии и коммерческого дела.

       В 14 лет Дэвид завершает курс, возвращается в Лондон, поначалу пытается продолжать образование дома, отец даже приглашает учителей по его выбору, но вскоре начинает замечать, что интересы сына выходят за рамки коммерции, и образование заканчивается, Дэвид начинает помогать отцу в биржевых операциях. К 16 годам он самостоятельно выполняет многие довольно сложные поручения отца, проявив незаурядную деловую хватку.

       Он легко считал в уме, умел обращаться с большими цифрами, благодаря его взрослости и самостоятельности семья поручала ему сопровождать младших братьев в Амстердам на обучение.

       Дэвид получает возможность наблюдать за операциями на Амстердамской бирже, которая в XVIII в. играла гораздо серьёзную роль, чем Лондонская.

       Однако Дэвид оказался равнодушен к религии, он тяготился консерватизмом отца и тем, что в семье слишком строго соблюдали все обычаи иудаизма. Он знакомится с Абигайль Делвол (по другим источникам, Присциллой-Анной Уилкинсон), дочерью врача, который был таким же фанатичным квакером, как его отец—иудеем. Они поженились вопреки воле обоих семейств.

       Дэвид вынужден разорвать отношения не только с семьёй, но и со своей общиной. Мать не разговаривала с ним до конца жизни, отец изгнал из семейного  бизнеса.

       Разумеется, эта размолвка во многом была демонстративной, родители Дэвида боялись поссориться со своей ортодоксальной общиной. Связи с отцом остаются, дружбу с братом Дэвид сохраняет до конца жизни.

       Дэвид становится членом унитарианской общины, либеральной секты, отколовшейся от англиканской церкви, у него накоплено около 800 фунтов, очень неплохая по тем временам сумма, остаются деловые связи и опыт торговли на бирже. Через пять лет он приобретает солидное состояние и ведёт довольно крупные операции на Лондонской бирже. К 25 годам он становится отцом троих детей.

       К концу XVIII—началу XIX в. на бирже обращались в основном не акции частных компаний, которых было немного, а бумаги государственного долга Великобритании. Страна в это время вела многочисленные войны по всем миру, самая известная из которых—война с Наполеоновской Францией, и поэтому систематически производила займы на внутреннем рынке, на которых обогащались ловкие дельцы, подобные Дэвиду Рикардо. За первые 10 лет войны, с 1793 по 1802 г., английский консолидированный государственный долг возрос с 238 млн до 567 млн фунтов стерлингов, а к 1816 г. превысил 1 млрд. К тому же, на лондонской бирже размещались иностранные займы.

       На первом камне, который был заложен при постройке нового здания лондонской биржи, была сделана надпись о том, что к этому дню государственный долг Великобритании составил 552 730 924 фунтов стерлингов. Это символизирует ту роль, которую сыграл государственный долг, ставший основой первоначального накопления, в становлении английского капитализма.

       Именно государственные займы создали не только класс рантье, финансистов-посредников, откупщиков налогов, но и акционерные общества, биржевую торговлю, словом, современную банковскую систему.

       Игра на колебаниях курсов облигаций внутреннего займа Великобритании обогатила молодого Рикардо, который, по воспоминаниям своих знакомых, отличался осторожностью, расчётливостью и хладнокровием, качествами, необходимыми для дельца на бирже.

       На эти же годы пришлось становление мировых состояний, таких как капиталы Ротшильдов и Морганов. Сущность операций сводилась к тому, что группы игроков на бирже покупали у правительства эти облигации оптом (правительство при этом выбирало тех, кто предлагал самый выгодный курс), а потом распродавали в розницу.

       К 1809-1810 гг. Дэвид Рикардо—одна из самых влиятельных фигур финансового мира в Лондоне. Его состояние перевалило за 1 млн фунтов стерлингов, совершенно фантастические по тем временам деньги. Он приобретает шикарный особняк в Лондоне и великолепное поместье Гэткомб-парк в графстве Глостершир, который использует как загородное поместье.

       В качестве биржевого дельца Дэвид Рикардо имел репутацию безупречно честного коммерсанта, всегда следовал биржевой этике, не вступал в сделку, если она могла принести вред государству. До появления на лондонской бирже Натана Ротшильда он являлся безусловным лидером.

       «Богат, как Рикардо»,—писал известный в своё время французский экономист Сэй.

       К 38 годам Рикардо прекращает заниматься биржевой деятельностью и возвращается к тому, чем не дал заниматься его отец—наукой. Он занимается математикой, физикой, даже устраивает собственную лабораторию, химией, геологией, минералогией, собирает значительную коллекцию минералов, теологией и литературой.

       Есть мнение, что именно Рикардо доказал техническую осуществимость газового освещения домов и улиц, оборудовав им один из своих домов.

       Интересно, что именно политэкономией Рикардо интересовался меньше всего, скорее всего, из-за присущего дельцам-практикам высокомерного игнорирование того, что не может принести немедленной выгоды. Тем не менее, есть переписка с хорошим знакомым по бирже, Троуэром, где они систематически обмениваются мнениями по поводу трудов Адама Смита.

       Начало XIX в. было временем активного общественного интереса к экономическим и социальным вопросам. В 1803 г. выходит одиозный труд Томаса Мальтуса «Опыт о законе народонаселения», который стал вторым, расширенным изданием первоначально небольшого памфлета.

       Со временем именно политическая экономия становится любимым занятием Рикардо. У него довольно широкий круг знакомых в научных кругах Лондона. Интересно отметить, что на лондонской бирже тогда работали люди, ставшие впоследствии знамениты как деятели науки и культуры.

       Тесные связи между биржей и правительством  привели к тому, что Дэвид Рикардо чуть ли не против воли втягивается в политические круги Лондона. Он входит в состав «Короля клубов», клуба представителей оппозиции, созданным известным юристом Макинтошем. В 1809 г. после повышения цен на золото этом клубе развёртывается бурная дискуссия по поводу привилегий государственного банка Англии и его зависимости от правительства. Рикардо высказывался в том смысле, что причиной повышения цен на золото была неправильная политика банка. После долгих уговоров его приятеля и по совместительству издателя газеты Морнинг Кроникл он пишет свою первую статью, «Цена золота», в которой использует свой опыт коммерческих операций на бирже. Он утверждает, что следует ограничить полномочия банка, выпустившего слишком много эмисссионных билетов, что послужило причиной повышения цены на золото.

       Статья имела серьёзный общественный резонанс, на страницах газеты завязалась бурная полемика. Эта полемика послужила серьёзным аргументом для оппозиции против правительства консерваторов.

       Успех статьи привёл к тому, что Рикардо выпустил на её основе, а также на основе тех писем, которыми он обменивался с оппонентами, памфлет отдельной брошюрой «Высокая цена слитков, как доказательство обесценения банкнот», выдержавший четыре издания. После этого Рикардо фактически вынужден стать негласным участником правительственного Комитета о слитках.

       Выпуск этого памфлета привёл также к знакомству Рикардо со знаменитым Томасом Мальтусом, с которым позже его связывает парадоксальная длительная дружба. Автор людоедского труда в жизни оказывается живым и общительным человеком, они часто ездят друг другу в гости, при этом их основное занятие—спор.

       Мальтус отстаивает интересы английских лэндлордов, добившихся в 1814 г. введения «хлебных законов», по которым дешёвый импортный хлеб облагался значительными пошлинами, чтобы он не мог конкурировать с дорогим местным. Эти пошлины ложились тяжёлым бременем на английский рабочий класс, но Рикардо волновало гораздо больше то, что таким образом промышленникам приходилось повышать зарплату наёмному персоналу. Т.о., он отстаивал интересы английского промышленного капитала.

       Рикардо даже пишет комментарий к эмоциональному стихотворению Байрона, обращённого к «земельным дельцам». В 1814 г. выходит второй памфлет, «Опыт о влиянии низкой цены хлеба на прибыль с капитала», в котором доказывает, что интересы лэндлордов противоположны интересам общества. В этом же памфлете он излагает некоторые положения своей теории ренты и теории развития капиталистического общества.

       Интересно, что если статью о золоте писал ещё фактически биржевой делец, то памфлет о ценах на хлеб пишет уже будучи сам крупным землевладельцем (к тому времени Рикардо уже покупает поместье Гэтком-парк).

       На 1815 г., год окончания войны с Наполеоновской Францией, приходится обострение протестных настроений в английском обществе. Долгий период войн и континентальной блокады привёл к резкому ухудшению экономического положения низших слоёв английского общества. Обостряется стачечное движение, появляются требования о национализации земель, выходят работы социалиста-утописта Роберта Оуэна.

       Дэвид Рикардо примыкает к партии умеренных либералов, т.н. «философских радикалов», под руководство Бентама и Джона Милля. Он сходится с ними через Милля, который называет себя учеником Рикардо, к большому неудовольствию Бентама, оппонента Рикардо во многих вопросах.

       В 1816 г. по настоянию Милля, Рикардо опубликовал свой "Проект экономического и прочного денежного обращения", а в начале 1817 года свой главный труд "Начала политической экономии и налогового обложения ". В этом труде он развивает положения теории Адама Смита, показывая, что стоимость товаров, единственным источником которой является труд рабочего, лежит в основе доходов различных классов общества - заработной платы, прибыли, ренты.

       Именно эта книга создаёт ему репутацию первого экономиста Англии.

       В 1819 г. Рикардо окончательно ставит крест на биржевой деятельности, решив заняться политикой. Он покупает место в парламенте у некого небогатого лорда от какого-то захолустья в Ирландии, где проживало 12 жителей. Рикардо никогда в глаза не видел своих избирателей.

       В парламенте он работал на протяжении четырёх лет, выступая в основном против хлебных законов и за свободу торговли, уменьшение государственного долга, улучшение банковской деятельности и денежного обращения. Он выказывал типичные для буржуазного демократа взгляды.

       В 1923 г. Рикардо покидает парламент и уезжает в Гэтком-Парк, чтобы посвятить всё своё время научной деятельности. Он продолжает переписку с Мальтусом, Миллем, Сэем, готовит третье издание «Начал политэкономии».

       Современники описывают Дэвида Рикардо как симпатичного и приятного в общении человека с тёмными и внимательными глазами и располагающими манерами. Он  был совершенно неспособен ссориться с друзьями, хотя иногда серьёзно расходился с ними во взглядам по вопросам науки  или политики.

       Рикардо обладал качествами прекрасного семьянина. И дети, и младшие братья и сестры, и даже родственники жены видели в нем мудрого и справедливого человека.

       Умер Рикардо в Гэтком-Парке в сентябре 1823 году от воспаления мозга в возрасте 51 года. После него осталось состояние около 75 млн фунтов стерлингов.

       Рикардо на протяжении всей своей политической деятельности отстаивал положения экономического либерализма, не допускающего государственного вмешательства в экономику и выступал за свободу предпринимательства и торговли.

       Экономическая теория Риккардо - это первая научная система политической экономии периода промышленного капитализма, продолжение и развитие положений Адама Смита.

       Согласно ключевому положению Смита, предпосылка роста богатства—разделение труда, которое увеличивает ловкость каждого работника и обеспечивает экономию времени при переходе от операции к операции, способствует применению более совершенных машин и механизмов, более эффективных приемов, облегчающих труд.

       В числе других факторов умножения богатства Рикардо вслед за Смитом выделяет рост населения, увеличение доли населения, участвующего в производстве, переход от мануфактуры к фабрике, свободу конкуренции, отмену таможенных барьеров.

       Категорию капитал Рикардо рассматривал как часть богатства страны, которая употребляется в производстве и состоит из пищи, одежды, инструментов, сырья, машин, необходимых, чтобы привести в движение труд.

       Согласно концепции Рикардо о ренте, рента всегда платится за пользование землёй, носит дифференцированный характер; ее получают владельцы лучших участков и более плодородных земель. Но источником ренты служит не плодородие земли, а труд работников, затрачиваемый на производство сельскохозяйственных продуктов. Избыток продукции, получаемый на лучших землях, транс¬формируется в ренту, уплачиваемую собственнику земли. При отсутствии земельных собственников ренту получает фермер.

       Заработная плата по Рикардо—это цена труда. Труд имеет рыночную и естественную цену, которые не всегда совпадают. Естественная цена труда регулируется стоимостью минимума средств существования рабочих и не может на длительный срок подняться над этим уровнем.

       При естественном движении общества, зарплата имеет тенденцию к падению, так как приток рабочих будет постоянно возрастать в одной и той же степени, тогда как спрос на них будет увеличиваться медленнее.

       Рикардо выделял три основных класса в зависимости от способа получения ими дохода:

— владельцы земли (рента);

—собственники денег и капитала, необходимого для обработки этой земли (прибыль);

—рабочие, обрабатывающие эту землю (заработная плата).

       В оценке значения Рикардо как экономиста-теоретика, мнения ученых чрезвычайно расходятся. Одни считали его труды вершиной политической экономии, после которых возможно только дорабатывать отдельные детали и частности. Другие, напротив, считают, что выведенные им законы не соответствуют действительности и потому лишены научного значения.

      Рассматривая Рикрдо в исторической перспективе, следует иметь в виду, что он был последовательным представителем интересов денежного капитала, интересов крупной буржуазии; отсюда защита им тех начал экономической и социальной политики, которые были выгодны для этого класса.

Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя alexsword
alexsword(6 лет 2 месяца)(11:07:12 / 02-11-2014)

Известный служитель зла.  Нынешняя ВТО и "свобода торговли" - практическое воплощение идей этого подлого спекуля.

Аватар пользователя PavelCV
PavelCV(5 лет 1 месяц)(11:58:43 / 02-11-2014)

Вот ещё материал в вашу копилку. Как у них делались состояния.

Великая алмазная афёра 1872 года

«Если кажется, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, то вероятно, так оно и есть.» 

Поздним февральским вечером 1871 года в двери кабинета Джорджа Робертса, известного бизнесмена из Сан-Франциско, постучались двое мужчин. Один из них представился Джоном Слэком, другой – Филипом Арнольдом. Последний достал из кармана маленький кожаный мешочек и сказал, что в нём содержится что-то очень ценное, поэтому он хотел бы оставить его на хранение в «Банке Калифорнии» (англ. «Bank of California»).

Арнольд и Слэк поначалу неохотно отвечали на вопросы заинтригованного бизнесмена, делая вид, что не желают делиться своей тайной. В конце концов, они признались, что в кожаном мешочке спрятано «алмазное сырьё», найденное ими где-то на Западе. Арнольд и Слэк не стали называть точные координаты обнаруженного месторождения, но сказали, что столько сапфиров, изумрудов, рубинов и прочих драгоценных камней они в жизни не видывали!

История звучала неправдоподобно, но когда Арнольд высыпал из мешочка на стол Робертса десятки необработанных алмазов, глаза бизнесмена засияли, а разум помутнел.

Золотая жила

В наши дни Арнольда и Слэка многие с диким хохотом гнали бы в три шеи, но в 1871 году всё было по-другому. С момента обнаружения золота недалеко от лесопилки Саттера и начала Калифорнийской золотой лихорадки прошло всего двадцать лет. С тех пор было открыто немало месторождений в штате США, Австралии и Новой Зеландии. В 1859 году в Неваде обнаружили знаменитую серебряную жилу Комстока, а спустя восемь лет в Южной Африке старатели нашли алмазы. Месторождения драгоценных камней и металлов могли находиться где угодно, ожидая, когда придёт их черёд стать известными миру. Люди, которые упустили шанс поживиться во время золотой лихорадки, жаждали новых открытий. В 1869 году завершилось строительство трансконтинентальной железной дороги, и толпы старателей ринулись на Запад в поисках мгновенного богатства. Когда Арнольд и Слэк прибыли в Сан-Франциско с легендой о том, что обнаружили огромное месторождение драгоценных камней, и предоставили в качестве доказательства кожаный мешочек, набитый алмазами, люди не могли не поверить им.

Секрет, о котором знали все

На следующее утро двое мужчин отправились в «Банк Калифорнии» и попросили взять у них на хранение кожаный мешочек с драгоценными камнями. Они как бы невзначай похвастались перед клерком его содержимым, и к вечеру об этом знали все, кто работал в банке, в том числе и Уильям Ралстон, его основатель и президент, сделавший своё состояние на золотой жиле Комстока. Он, также как и Джордж Робертс, не удержал язык за зубами, и в скором времени о секрете Арнольда и Слэка знал весь город.

После визита в банк старатели покинули Сан-Франциско. Они вернулись спустя несколько недель, привезя с собой ещё один кожаный мешочек с драгоценными камнями. Когда Ралстон увидел его, он тут же принялся искать инвесторов, готовых выкупить месторождение. Желающих оказалось достаточно много. Уговорить Арнольда продать свою долю алмазного поля не удалось; Слэк согласился это сделать при условии, что ему дадут 100 тысяч долларов (миллионы по современным деньгам). Половину суммы старатель получил сразу, остальные деньги Ралстон пообещал заплатить после того, как он привезёт с поля ещё один мешочек с алмазами.

Арнольд и Слэк снова уехали из города. Через несколько недель они вернулись с новой партией драгоценных камней. Ралстон, как и договаривались, отдал Слэку вторую половину денег.

Большой успех

Необработанные алмазы, которые привозили Арнольд и Слэк, были настоящими, а вот история о богатом месторождении – ложью. Старателям удалось обвести вокруг пальца известного и успешного банкира и его друзей, проницательных инвесторов, и продать им за огромные деньги то, чему на самом деле грош цена.

Меры должной осмотрительности

Перед тем как отдать Слэку 100 тысяч долларов, инвесторы предприняли некоторые меры предосторожности, которые, по их мнению, должны были защитить их от мошенничества. Они настояли на том, чтобы драгоценные камни, найденные старателями, оценил самый авторитетный ювелир в Соединённых Штатах Америки – Чарльз Тиффани. После этого инвесторы планировали отправить на осмотр месторождения горного инженера, чтобы, во-первых, убедиться, что оно действительно существует, а во-вторых, подтвердить слова Арнольда и Слэка о его богатых запасах. Этих мер предосторожности было бы вполне достаточно, однако из-за недальновидности и невезения они не сработали.

Главное – не ошибиться

В октябре 1871 года Ралстон поехал в Нью-Йорк, чтобы показать образцы драгоценных камней, найденных Арнольдом и Слэком, ювелиру Чарльзу Тиффани. В то время он активно занимался привлечением потенциальных инвесторов с Восточного побережья, поэтому во время проведения экспертной оценки, помимо него, также присутствовали такие известные люди, как Джордж Макклелан (генерал-майор американской армии в годы гражданской войны, участвовавший в президентских выборах 1864 года), Хорас Грили (редактор «Нью-Йорк Таймс») и другие.

На самом деле Чарльз Тиффани, равно как и его помощник, специализировался на оценке бриллиантов и практически ничего не знал о необработанных драгоценных камнях. Но об этом ювелир предпочёл никому не говорить. С важным видом осмотрев алмазы, он объявил всем присутствующим: «Господа, эти камни, вне всякого сомнения, являются настоящими и обладают невероятной ценностью». Два дня спустя помощник Тиффани по поручению инвесторов определил номинальную стоимость предоставленных образцов в 150 тысяч долларов, что, конечно же, было неправдой.

Поездка к месторождению

После того как Чарльз Тиффани подтвердил подлинность алмазов, Ралстон обратился за помощью к независимому эксперту Генри Жанину, квалифицированному и глубокоуважаемому горному инженеру, который должен был оценить месторождение, якобы обнаруженное Арнольдом и Слэком. Жанин славился тем, что за всю свою карьеру исследовал более 600 рудников и ещё ни разу не ошибался.

Арнольд, Слэк и Жанин вместе с тремя инвесторами отправились в путь в конце мая 1872 года. До месторождения они добирались несколько дней: сначала поездом, потом на лошадях через дикую местность. Всё это время Жанин и инвесторы, по настоянию старателей, ехали с завязанными глазами.
К месторождению они прибыли 4 июня. Осматривая участок, на который указал Арнольд, один из инвесторов обнаружил в грязи необработанный алмаз. На поиски у него ушло всего пару минут. За час Жанин и инвесторы отыскали столько драгоценных камней (в том числе редких рубинов, изумрудов и сапфиров), сколько им даже и не снилось.

Увидеть – значит поверить

Докладывая Ралстону о результатах поездки, Генри Жанин сообщил ему, что ежемесячно месторождение будет приносить миллионную прибыль, поскольку его запасы неисчерпаемы. За работу он получил 2500 долларов. Кроме того, ему пообещали 1000 акций новой компании по цене $10 за каждую.

После путешествия к месторождению старатели решили, что пора делать ноги. Получив ещё 550 тысяч долларов за долю Арнольда, они поспешили уехать из Сан-Франциско.

Строитель империи

После того как Арнольд и Слэк покинули город, Уильям Ралстон принялся за создание десятимиллионной корпорации под названием «San Francisco and New York Mining and Commercial Company» (рус. «Горнодобывающая и коммерческая компания Сан-Франциско и Нью-Йорка»). Ему удалось привлечь 25 инвесторов (в том числе редактора газеты «Нью-Йорк Тамс» Хорас Грили и британского финансиста барона Фердинанда Ротшильда), которые вложили в дело по 80 тысяч долларов каждый. Ралстону оставалось найти ещё $8 миллионов.

Ротшильды владели всемирно известной банковской фирмой. Проекты, в которые они инвестировали деньги, всегда оказывались прибыльными и успешными, поэтому неудивительно, что интерес вокруг будущей компании Ралстон рос впечатляющими темпами. Кроме Арнольда и Слэка, никто не знал, где находится месторождение алмазов, но что из этого? Когда начали распространяться слухи о том, что оно находится на Территории Аризона, туда сотнями повалили искатели богатства и приключений.

Появление Кларенса Кинга

Из-за афёры Арнольда и Слэка могло бы пострадать гораздо большее количество людей, если бы не одна случайность: старатели, сами о том не подозревая, выбрали расположение «алмазного поля» на участке, который в то время разрабатывала группа правительственных геологов.

Её лидер, Кларенс Кинг, услышав о том, где находится месторождение, не поверил своим ушам. Он в течение пяти лет занимался исследованием этой территории и никаких залежей драгоценных камней на ней не обнаружил. Профессиональная репутация Кинга оказалась на кону: если там действительно найдут «алмазное поле», о чём тут же станет известно Вашингтону, его сочтут за некомпетентного работника и прекратят финансирование проекта, в котором он участвовал.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой?

Кинг решил за ужином встретиться с Генри Жанином и узнать из первых уст об истории, связанной с алмазным полем. Как только горный инженер начал описывать подробности поездки к месторождению, он сразу почуял неладное. Жанин продолжил рассказывать о том, как они за час смогли найти в одном месте сотни алмазов, рубинов и сапфиров. Как опытный геолог, Кинг знал, что такое невозможно. Процессы естественного образования алмазов, рубинов и сапфиров сильно отличаются друг от друга, поэтому обнаружить их в одном и том же месторождении не представляется реальным.

Пообщавшись с Жанином, Кинг понял, о каком месторождении шла речь. Он предложил инженеру отправиться туда на следующий день вместе с ним и его командой.

На месте

Поездка к «алмазному полю» заняла несколько дней. По прибытии на место они разбили лагерь и принялись исследовать участок. Чтобы найти необработанные алмазы, рубины и сапфиры, им понадобилось совсем немного времени (как и в случае с Жанином). Кинг не мог поверить своим глазам, глядя на десятки драгоценных камней, лежавших у него в ладонях. Мысль о том, настоящие ли они, не покидала его всю ночь. Сомнения Кинга развеялись с наступлением утра.

Вскоре после восхода солнца один из членов его исследовательской команды обнаружил частично отшлифованный и отполированный алмаз. Было ясно, что над ним поработал ювелир.
Кинг заметил, что в том месте, где он находил алмазы, ему также попадались и другие драгоценные камни – и практически всегда в одинаковых количествах. В природе такого не бывает.
Кроме того, ямки и углубления, в которых команда Кинга находила драгоценные камни, по всей видимости, были сделаны вручную или при помощи специальных инструментов.
На других участках в том же районе Кингу и его помощникам обнаружить ничего не удалось.

Копаем глубже

Кинг знал, что если бы поле было настоящим, то алмазы можно было бы найти не только на поверхности, но и в толще земли. Вместе со своими коллегами он на нетронутом участке выкопал траншею три метра глубиной. Тщательно просеяв свежую землю через сито, они не нашли ни одного драгоценного камня. Сомнений не было: Арнольд и Слэк всех одурачили.

Кинг отослал Ралстону телеграмму со словами о том, что его обманули. Банкир, узнав об афёре, пришёл в ярость. Ему пришлось закрыть компанию и, чтобы сохранить репутацию, вернуть часть денег ($250 тысяч) инвесторам из своего кармана. Как оказалось впоследствии, Ралстон прогорел не только на алмазах: он вложил миллионы в строительство отеля «Palace Hotel», уже придумал для него логотип, и ещё вложился несколько убыточных проектов, что обернулось для него банкротством. В 1875 году его тело обнаружили в заливе Сан-Франциско.

Арнольд и Слэк, чтобы надуть своих важных богатых клиентов, не нанимали подставного инженера и не подкупали Тиффани. Все эксперты были настоящими, и они искренне поверили в существование жилы и ценность камней. Что было обманом во всей истории, так это сами Арнольд и Слэк. Эти двое казались такими простаками, деревенщиной, такими наивными, что никому ни на мгновение и в голову не пришло, что они могут быть способны на такой дерзкий обман. Старатели применили закон «кажись глупее, чем твой клиент» — первую заповедь обманщиков.

План мошенников был очень простым. За несколько месяцев до того, как объявить об «открытии», Арнольд и Слэк съездили в Европу, где приобрели драгоценных камней примерно на 12 тысяч долларов (часть денег, заработанных ими в свое время на золотодобыче). Затем они нашпиговали «жилу» этими камнями и пригласили первого эксперта, который «нашел» камни и привез их в Сан-Франциско. Ювелиры, изучавшие камни, включая самого Тиффани, психологически поддались ажиотажу, поднятому вокруг находки, и намного завысили их цену. Затем Рэлстон выплатил старателям 100 тысяч в качестве страховки, и сразу после поездки в Нью- Йорк они отправились в Амстердам, где закупили мешки необработанных камней, после чего вернулись в Сан-Франциско. Они во второй раз поработали над месторождением, так что теперь можно было найти гораздо больше драгоценностей.

Залогом успеха схемы, однако, были не эти трюки, а тот факт, что Арнольд и Слэк блестяще сыграли свои роли. Во время поездки в Нью-Йорк, где они вращались в обществе миллионеров и магнатов, они очень точно изобразили деревенских олухов, облачившись в слишком короткие и тесные штаны и куртки и недоверчиво косясь на всё, что видели в большом городе. Никто бы не поверил, что эти простодушные провинциалы могли одурачить самых искушенных и циничных дельцов своего времени. И когда Харпендинг, Рэлстон и даже Ротшильд признали существование жилы, каждому, кто засомневался бы, приходилось поставить под сомнение ум наиболее преуспевающих бизнесменов мира.

В результате репутация Харпендинга была безвозвратно разрушена, а Ротшильд усвоил урок и более никогда не становился жертвой мошенничества. Слэк получил свою долю и скрылся, его не удалось обнаружить. Арнольд отправился домой, в Кентукки. В конце концов, бумаги о продаже прав на участок были подлинными и законными, покупатели нанимали лучших консультантов, а уж если жила истощилась, это была не его проблема. На вырученные деньги Арнольд превратил свою ферму в великолепное хозяйство и открыл собственный банк.

Разоблачение обмана

История о великом алмазном обмане 1872 года получила широкое освещение не только в американских, но и европейских изданиях. Как только за это дело взялись журналисты, на поверхность сразу начали всплывать весьма интересные подробности афёры.

Арнольд работал бухгалтером в компании «Diamond Drill» (Сан-Франциско), которая занималась производством буровых долот из промышленных алмазов. По всей видимости, именно эти камни (вперемешку с дешёвыми необработанными рубинами и сапфирами) он использовал для совместной афёры со Слэком.
Часть денег от той суммы, которую Ралстон заплатил Слэку в качестве аванса, старатели потратили на покупку у лондонских дилеров ещё одной партии необработанных алмазов. Именно эти камни Тиффани и его помощник оценили в 150 тысяч долларов.

Судьба мошенников и Кларенса Кинга

Филипу Арнольду и Джону Слэку удалось заработать на афёре 650 тысяч долларов. Деньги, которых им хватило бы до конца жизни, они поделили пополам и на том разошлись. Арнольд переехал в штат Кентукки, где купил 200 гектаров земли для ведения фермерского хозяйства. Когда власти, в конце концов, выследили его, за урегулирование всех претензий к нему он заплатил 150 тысяч долларов. На оставшиеся от афёры деньги Арнольд открыл собственный банк. Спустя шесть лет он был ранен во время перестрелки с банкиром-конкурентом. Через полгода Арнольд умер от воспаления лёгких.

О судье Слэка мало что известно. Свою часть денег он спустил на ветер, после чего был вынужден работать сначала гробовщиком в штате Миссури, а после – директором похоронного бюро в Нью-Мексико. Слэк умер в 1896 году. Его нажитое имущество оценивалось в 1600 долларов.

Благодаря разоблачению обмана Кларенс Кинг значительно продвинулся по карьерной лестнице; в 1879 году он стал заместителем главы Геологической службы США (англ. U.S. Geological Survey). Спустя пару лет Кинг решил оставить эту должность и заняться скотоводством. К сожалению, его бизнес не удался. Он умер в 1901 году без копейки за душой.

Золото дураков

Самым удачливым из всех персонажей этой истории оказался горный инженер Генри Жанин. Афёра не особо сильно ударила по его репутации. Более того, до её разоблачения он успел продать свои акции другому инвестору за сумму, в четыре раза превышавшую их реальную стоимость – 40 тысяч долларов. Жанин не был мошенником, ему просто повезло.

http://www.orator.ru/stories_pro_velikuiu_almaznuiu_aferu.html

http://muz4in.net/news/velikaja_almaznaja_afjora_1872_goda/2014-10-31-37112

Аватар пользователя Бедная Олечка

При всём уважении, но те, кого вы описываете, просто мелочь пузатая по сравнению с "моим".

Аватар пользователя vvelichko
vvelichko(5 лет 11 месяцев)(18:50:24 / 02-11-2014)

Добротно, спасибо.

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...