Вход на сайт

МЕДИАМЕТРИКА

Облако тегов

Демонтаж национальных государств в Европе

Аватар пользователя serghey
Евгений Пожидаев: Демонтаж национальных государств и расцвет сепаратизма в Европе

Прошедший год стал годом нового расцвета сепаратизма в Европе. Полуторамиллионные демонстрации в Барселоне в поддержку каталонской независимости и оказавшийся под контролем двух сепаратистских партий каталонский парламент стали лишь наиболее заметными признаками кризиса. Так, в октябре британский премьер Кэмерон и первый министр Шотландии Сэлмонд подписали соглашение о проведении референдума о независимости страны в 2014-м. Тогда же на местных выборах в Бельгии с 38% голосов победили фламандские сепаратисты ("Новый фламандский альянс"). Националисты, хотя и не выдвигающие сейчас радикальных требований, пришли к власти и в стране басков.

Между тем, приведённые примеры представляют лишь небольшую часть общей картины Европейский свободный альянс - своего рода сепаратистский интернационал - включает более 40 партий и движений. Так, в Испании кроме баскской и каталонской проблем, существуют сепаратистские движения в Астурии, Галисии, Андалузии, Валенсии, на Балеарских и Канарских островах и в африканских анклавах, принадлежащих королевству. В Италии кроме "паданского" проекта, предусматривающего отделение или автономизацию севера страны в целом, существуют более локальные движения - например в Венеции, "немецком" Южном Тироле и провинции Валле-д-Аоста. Во Франции "отделенческие" настроения присутствуют, например, в Бретани, Савойе и на Корсике. В Польше - в Силезии. Действующая на британских островах и во французской Бретани Кельтская лига объединяет, кроме бретонцев и националистов Шотландии, Ирландии и Уэльса ещё и региональные движения в Корнуэлле и на острове Мэн. В Германии автономистские настроения заметны в Баварии. В северной Европе сепаратистские движения существуют на Аландских островах и Фарерах.

Сейчас наибольшую активность демонстрируют движения, существующие в рамках "сепаратизма богатых" - центробежные тенденции процветают в регионах донорах. Каталония, Страна Басков и Фландрия получают от центральных властей существенно меньше, чем отдают, националисты дотационной Шотландии рассчитывают на целиком достающиеся Лондону доходы от добычи нефти. Другой примечательной тенденцией является усиление "сепаратизма метрополий" - так, доля французов, поддерживающих идею отделения бедной и проблемной Корсики, вдвое больше, чем доля корсиканцев, придерживающихся того же мнения. Та же тенденция прослеживается и в отношении ряда заморских департаментов Франции - например, Гваделупы. Похожие настроения существуют в Англии.

Как будут развиваться эти тенденции дальше? В целом очевидно, что предпосылки для мощного всплеска сепаратизма в Европе вполне присутствуют. Начнём с фундаментальных факторов.

Современные национальные государства и сами современные нации Европы представляют собой конструкции лишь немногим менее искусственные, чем африканские постколониальные страны. Политические границы, "проводившиеся" в ходе бесконечных войн, вполне на африканский манер разделяли родственные этнические группы и искусственно объединяли имеющие друг с другом чрезвычайно мало общего - зато оснащённые богатейшим набором взаимных претензий. При этом многие европейские государства были объединены в "национальных" границах очень поздно - Италия в 1861-м, Германия - в 1871-м, Шотландия окончательно слилась с Англией в 1707-м. В итоге национальные идентичности и языковые различия внутри "официальной нации" сохранялись ещё до самого недавнего времени, а в изрядном количестве случаев сохраняются и сейчас.

Скажем, у нынешних итальянцев изначально не было практически ничего общего, кроме географии. Так, североитальянские языки - ломбардский, венецианский, пьемонтский и т.д. невзаимопонимаемы с официальным итальянским (представляющим собой, по сути, тосканский диалект), и намного ближе к французскому и провансальскому, чем к языку своих южных соседей. При этом южнее было немногим лучше - в первое десятилетие после объединения Италии на "официозе" говорило 2% населения.

Языковая ситуация отражала впечатляющие этнические различия между преимущественно кельто-германским по происхождению населением Северной Италии, собственно "латинянами" и тем более южными "итальянцами", генетически близкими скорее к населению Греции и Малой Азии. Примерно такая же ситуация была характерна и для "исторической" Германии. Немецких языков, как известно, два (верхне- и нижненемецкий), плюс чудовищное количество диалектов в их рамках. При этом, скажем, баварский диалект верхненемецкого отличается от верхнесаксонского диалекта сильнее, чем русский от украинского. Даже ультрацентрализованная Франция очень долго сохраняла этническую и региональную неоднородность. Ещё перед французской революцией на "языке короля" (парижском диалекте) говорило подавляющее меньшинство населения. Так, на юге, охватывая почти половину территории Франции, был распространён невзаимопонимаемый с французским окситанский язык, гораздо более близкий к каталонскому, чем к парижской речи. Этнические различия соответствовали языковым - во второй половине ХIХ выходцы с севера Франции, попав на юг, констатировали, что это "другая страна". Ещё в 1864-м 90% населения центральной части Гаскони не говорило по-французски, а знание окситанских диалектов было вполне массовым вплоть до 1950-х.

Там, где политика удушения всего недостаточно столичного не столь процветала, языковые и культурные различия сохранялись ещё дольше. Например, многочисленные немецкие диалекты живы, процветают и активно используются в быту.

Иными словами, за фасадом официальной нации во многих странах Европы скрывается достаточно свежий регионалистский субстрат, и при необходимости его вполне успешно извлекают на поверхность. Частный пример - это "паданский" проект итальянской Лиги Севера, небезуспешно воссоздавший ломбардский "национальный миф".

С возникновением ЕС классические национальные государства Европы оказались между этим регионалистским субстратом и наднациональной надстройкой, что само по себе поставило их "ценность" под сомнение. При этом европейский проект изначально был "двояковыпуклым". Франко-германский альянс, при всей видимости интеграционного единства, состоит из двух стран, имеющих принципиально разные взгляды на то, что должна представлять собой объединённая Европа. Если французский проект - это "Европа отечеств" (союз "неделимых" национальных государств), то германский - это "Европа регионов". Германия слишком долго существовала в формате децентрализованной империи и имеет слишком успешный опыт реального федерализма, чтобы воспринимать национальное государство как фетиш. Классические немецкие взгляды на перспективную европейскую реальность вполне выразил бывший премьер-министр Баден-Вюртемберга и вице-президент еврокомиссии по делам регионов Эрвин Тойфель, полагавший, что объединенная Европа должна опираться на "региональные единицы, соответствующие по размеру немецким землям и французским регионам". "Единицы", в свою очередь, должны разделить полномочия с ЕС "через голову" национальных государств. Иными словами, евронадстройка стимулирует сепаратистские тенденции как самим фактом своего существования, так и "идеологически". Евробюрократия продвигает идеи регионализма с 1980-х. Так, ещё в 1988-м и 1991-м Европарламент принял "Хартию Сообщества по проблемам регионализации" и "Хартию регионов Сообщества". В них централизованным государствам предлагалось начать или продолжить процесс регионализации. Иными словами, Брюссель заинтересован в демонтаже классической модели национального государства, и не особенно это скрывает.

Таковы долгосрочные факторы, стимулирующие в Европе тенденции к децентрализации. При этом экономические кризисы традиционно стимулируют "децентралистские" тенденции и откровенный сепаратизм. Так, стагнация конца 1960-х - 1970-х имела более чем определённые последствия. После 1968-го началась "карьера" многих "традиционных" террористических организаций - таких, как баскская ЭТА и Ирландская республиканская армия. Тогда же вспышку терроризма с сотнями пострадавших пережил Квебек. К 1970-м относится всплеск корсиканского террора, шотландского и фламандского сепаратизма.

При этом в 1970-х характерный "сепаратизм богатых" благополучно сосуществовал с сепаратизмом бедных - типичным примером которого является корсиканский. Столкнувшись с кризисом, элиты проблемных регионов эффективно использовали сепаратистские настроения для давления на центральные власти, буквально вымогая дотации. В качестве инструмента мобилизации сепаратистской "пехоты" при этом выступала как "внеэкономическая" риторика, так и, парадоксальным образом, "теория потенциального богатства", в рамках которой политика "центра" позиционировалась как причина бедности. Несмотря на зачастую явную иррациональность, она была достаточно эффективной. Экономические кризисы зачастую оказывают весьма причудливое влияние на массовую психологию - достаточно вспомнить коллапс СССР с экзотическими проявлениями в стиле откровенно дотационной Грузии, где население в 1991-м разбирало железнодорожные пути, чтобы "не кормить Россию".

Воспроизведется ли ситуация семидесятых в 2010-х? С одной стороны, сейчас не существует большинства внеэкономических предпосылок, стимулировавших сепаратистские тенденции сорок лет назад - элементарные культурные и языковые права меньшинств в Западной Европе защищены достаточно надёжно. С другой, масштабы надвигающегося кризиса могут оказаться значительнее, а национальное государство, существующее под крышей ЕС, уже не выглядит "необходимым". При этом долговой кризис зачастую превращает центральные правительства проблемных стран в мало что решающую промежуточную инстанцию, просто транслирующую указания европейского центрального банка. В целом очевидно, что по мере развития кризиса центробежные тенденции будут усиливаться, а список "жертв" сепаратизма расширятся, в том числе за счёт пытающихся давить на национальные правительства бедных регионов.

Результаты могут оказаться нетривиальными. Брюссель, возможно, получит чаемую "Европу регионов", однако "регионалы" могут оказаться не меньшей, а большей проблемой, чем правительства "больших" стран. Европейский сепаратизм зачастую "продаётся" в комплекте с евроскептицизмом, нежеланием кормить не только Мадрид и Лондон, но и евробюрократию вместе с проблемными странами, крайним популизмом, проамериканскими настроениями и антииммигрантскими лозунгами, зачастую адресуемыми не только мусульманам, но и восточным европейцам. Иными словами, демонтаж национальных государств может, парадоксальным образом, сделать Европу куда менее единой.

Равным образом, любители лозунга "хватит кормить..." страдают слишком короткой памятью и имеют слишком ограниченный горизонт планирования. Не желающая кормить "отсталую" Валлонию Фландрия сама жила за её счёт вплоть до начала 1960-х, и эта ситуация может воспроизвестись - если валлоны уже преодолели пик кризиса, то фламандцы в него только входят, при этом у них есть все предпосылки, чтобы попасть в него глубоко и надолго. Скрупулезно подсчитывающие свои отчисления в германский федеральный бюджет баварские политики забывают, что регион был дотационным ещё в середине 1980-х. Шотландские националисты жаждут отобрать у Лондона месторождения нефти, добыча на которых резко упадёт в ближайшие десять лет, при этом перспективные месторождения в Ирландском море достанутся "грабящим" Эдинбург англичанам. Иными словами, "сепаратизм богатых" может обернуться независимостью бедных - стать действительно серьёзной проблемой и для ЕС, и для самих сепаратистов.

Евгений Пожидаев

http://regnum.ru/news/polit/1612775.html

Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя eprst
eprst(5 лет 7 месяцев)(21:02:28 / 14-01-2013)
Вороны в тот день летели по небу не простые, а красные. Примета была самая дурная, да что с того: давненько уж не бывало в Многоборье добрых знамений. Если у кого в печи убегала из горшка каша, то непременно в сторону устья, к убытку; кошки даже в жару спали, спрятав голову под живот, – к морозам; вышедший ночью во двор по нужде обязательно видел молодой месяц с левой стороны. У многих чесалась левая же ладонь, предвещая новые налоги. Мыши в домах до того обнаглели, что садились за стол вместе с хозяевами и нетерпеливо стучали ложками. Повадился ходить со двора во двор крепкий таракан Атлантий – он безжалостно пенял людям, что не сметают крошек на пол, и возразить ему было нечего. В разгар зимы корова родила теленка, доподлинно похожего на бондаря Глузда. Бондаря, конечно, поучили до смерти так не делать, да что толку бить по хвостам? Время от времени выходили из боров недобитые отшельники–неклюды, приговаривали так: вот, не слушались нас, то ли еще будет, захотели себе начальной власти, терпите нынче и не вякайте. И не вякали: сами виноваты, крикнув себе князя.
Аватар пользователя serghey
serghey(5 лет 10 месяцев)(21:34:19 / 14-01-2013)

"И не вякали: сами виноваты, крикнув себе князя.

Князь Жупел родился не от благородных пращуров, а вышел непосредственно из грязи. Дело было летом, как раз напротив постоялого двора старого Быни. Там посреди дороги вечно держалась лужа - ни у кого не доходили руки завалить ее песком и щебнем. И в некоторый день что-то в луже оживилось, забулькало, а потом начало и пошевеливаться. На беду, в эти дни по дороге никто не промчался на коне сломя голову. "Шевелюга обыкновенная", - решил старый Быня, и нет бы ему шурануть пару раз вилами в грязь, так он еще лужу-то огородил веревкой и привязал к ней красные лоскутки...."© Copyright Михаил Успенский (Там, где нас нет # 1) Библиотека "Азбука fantasy". Изд. "Азбука", СПб. 1999 г.

"...странное предчувствие гуляет по моему позвоночнику и свербит в затылке..."(c)

Аватар пользователя qdsspb
qdsspb(5 лет 3 месяца)(11:07:16 / 15-01-2013)

Кто же скажет "берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить"?

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...